В этой длинной главе я постарался дать обзор теорий, доказывающих, что состоялся переход от фордистского к постфордист- скому режиму накопления, а также связанный с ними аргумент о переходе от массового производства к гибкой специализации.
Подвести итог этим дискуссиям весьма сложно, поскольку приводимые аргументы во многом двойственны и неопределенны, они прямо не доказывают, пережили ли мы системный переход или же то, что мы сейчас имеем, продолжение устоявшихся капиталистических отношений. По-моему, ясно, что нам следует относиться скептически к предположениям, будто на наших глазах произошла решительная перемена в социальных отношениях. О капиталистическом континууме наглядно свидетельствует наличие его основных характеристик: первичность рыночных критериев, товарное производство, наемный труд, частная собственность и корпоративная организация по-прежнему доминируют, свидетельствуя о связях с весьма далеким прошлым. Тем не менее исходя из принципа, что капитализм — это динамическая форма экономического и социального устройства, нельзя оспорить, что в послевоенный период мы наблюдаем серьезные сдвиги в ориентации труда, некоторые новые формы его организации, перемены в структуре занятости и т.п. Не станем совершать ошибку и переходить от констатации этого факта к утверждению, будто мы стали свидетелями социального перелома, сравнимого с переходом, например, от рабовладения к феодализму или с событием, которое произошло совсем недавно и оказалось более значительным, чем любой якобы переход от фордизма к постфордизму, а именно коллапс коммунистических режимов и попытки заменить их рыночными системами. Оставив эти соображения в стороне, я отмечу несколько крупных изменений в капиталистической организации труда: ? Глубокая рецессия, которая поразила капиталистические общества в 1970-х годах, потребовала реструктуризации отношений, что неизбежно привело к нестабильности и «смещению пластов». ? Из-за глобализации в ее различных аспектах, которая происходила в ускоренном темпе, корпорации уже не могли поддерживать устоявшийся порядок, им пришлось отвечать на вызовы новой ситуации и использовать открывшиеся возможности.
? В течение всего этого периода транснациональные корпорации увеличивали свои размеры, размах и географическое присутствие в исторически беспрецендентных масштабах, что сделало их основными игроками в глобальной экономике. Все вместе эти процессы дали толчок самым значительным переменам в капиталистическом предпринимательстве, в том числе и ускорению самих перемен, что потребовало более гибких стратегий производства, маркетинга и, во всяком случае до некоторой степени, потребления. И абсолютно критически важной на разных уровнях, начиная с цехов и офисов до корпоративных операций во всемирном масштабе, для этих процессов и для понимания перемен как таковых была информация. Возможно, не информация породила все эти перемены, но сейчас она, бесспорно, играет наиболее интегрирующую роль в поддержании и адаптивности интересов и деятельности капиталистического предпринимательства. ? Информационные потоки, главным образом те сети, которые обеспечивают финансовые и прочие услуги, являются необходимым условием глобализованной экономики. ? Информация играет главную роль в менеджменте и контроле как внутри, так и вне транснациональных корпораций. ? Информация оказалась решающим фактором в возникающем глобальном локализме, с помощью которого увязываются и управляются международные и локальные проблемы и интересы. ? Информация стала интегральной частью рабочего процесса и потому, что компьютеризация проникает во все сферы труда, и потому, что во многих профессиях доля информации существенно повысилась. Организация, планирование и внедрение требуют в наше время все больше специалистов по информации — по терминологии Райха, «символических аналитиков», — а их деятельность оказывает все большее влияние на всех остальных.