<<
>>

ИНФОРМАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛИЗМ

Мануэль Ка стельс В 1996-1998 гг. Мануэль Кастельс опубликовал трехтомное исследование The Information Age, которое оказало огромное влияние на современные социальные науки. The Information Age, этот magnum opus, итог двадцатипятилетней работы, была завершена, когда здоровью автора угрожало раковое заболевание.
После выхода книги Кастельса признали крупнейшим из всех живущих ученых, которые занимаются проблемами современного общества; он стал излагать свои взгляды на телевидении, о нем писали такие газеты, как Wall Street Journal, New Statesman и Guardian. Трилогия Кастельса, содержащая около 1200 страниц, представляет собой энциклопедический анализ роли информации в настоящее время. Эта работа — одно из самых важных описаний характера современной цивилизации после The Coming of Post-Industrial Society Дэниела Белла, которого Кастельс превзошел размахом и масштабами своего исследования. После выхода The Information Age некоторые обозреватели поставили Кастельса в один ряд с Карлом Марксом, Максом Вебером и Эмилем Дюркгеймом. Я разделяю это мнение, поскольку убежден, что труд Кастельса — самое яркое описание основных характеристик и динамики развития современного мира, исполненное знаний, воображения и интеллектуальной строгости. Любой, кто стремится изучить роль и особенности информации — что предполагает попытку понять основные движущие силы социальной жизни, — а также то, каким образом информация встроена в перемены и ускорение этих перемен, не может не обратиться к труду Мануэля Кастельса. Кастельс родился в Барселоне в 1942 г.; в возрасте 20 лет радикально настроенный студент бежал от франкистского режима. В Париже он завершил образование, преподавал во взбудораженном Нантерском кампусе Парижского университета, где участвовал в evenemets12 1968 г., в 1972 г. опубликовал новаторскую и значительную статью The Urban Question: A Marxist Approach, написанную под влиянием популярного тогда структуралистского марксизма Луи Альтюссера (1918—1990). Чрезвычайно талантливый ученый в 1979 г. переезжает в Калифорнию, где в университете Беркли становится профессором городского и регионального планирования и социологии. С тех пор он живет в Сан-Франциско, однако Кастельс — неутомимый путешественник: он был приглашенным профессором почти в 20 университетах, разбросанных по всему миру от России до Сингапура, от Тайваня до Чили. Репутация Мануэля Кастельса как исследователя урбанизации установилась очень давно (о чем свидетельствует его профессорское звание в Беркли). Его работа The Urban Question оказала значительное влияние на городское планирование, затем он написал еще несколько работ на эту тему, а кульминацией стал его труд The Informational City (1989). Он всегда интересовался проблемами урбанизации и до сих пор его труды способствуют пониманию таких проблем, как обновление и разъединение внутри городов. Однако The Information Age стала синтезом и развитием его более ранних работ, в ней он показывает, что современная цивилизация носит действительно универсальный характер.
В то же время книга отражает процесс его развития от «молодого Маркса» к тому, что можно было бы назвать постмарксистской социальной наукой. Это не значит, что Кастельс покончил с радикализмом. Он активный социал-демократ и страстно интересуется политикой. Действительно, эта ангажированность движет и питает его интеллектуальную работу, в этом он отчасти похож на Ч. Райт Миллза, Ральфа Дарендорфа и Дэниела Белла. И все-таки Кастельс — постмарксист, поскольку в The Information Age он приводит и развивает критику марксизма, намеченную в более ранней работе The City and the Grassroots (1983). Его постмарксизм проявляется по-разному: в убеждении, что радикальные политические перемены не могут быть инициированы рабочим классом (пролетариат как главный двигатель перемен теперь утратил свое значение); в его скептицизме, даже враждебности по отношению к коммунизму как конечной цели Кастельс пишет, что «все утопии ведут к террору, если предпринимается серьезная попытка воплотить их в жизнь» (с. 640); в его уверенности, что такие политические проблемы, как права животных и феминизм, которые играют сейчас серьезную роль, не могут быть объяснены в классовой терминологии, и в его желчной предубежденности против политических советов интеллектуалов (Castells, 1998, с. 359). И хотя Кастельс, таким образом, оставил марксизм позади, марксизм все же отразился на его способе мышления. Как мы уви дим позже, это с очевидностью следует не только из того факта, что он прибегает к марксистским понятиям (например, «способ производства») и особо подчеркивает роль капитализма. Влияние марксизма можно проследить даже в том, как он выстраивает свою трехтомную The Information Age. В томе первом рассматриваются социальные структуры — технология, экономика, трудовые процессы, — которые присущи «информационной эпохе». Главной темой второго тома стала социология «сетевого общества», и в особенности те социальные движения, которые возникли как ответ на эти фундаментальные перемены, а потом извлекли преимущества из новой ситуации. Третий том посвящен политике, главной темой становятся социальное включение и исключение, затрагивается ряд вопросов: от бывшего Советского Союза до будущего Европы, тихоокеанского пула и значения глобальных преступных сетей. Такое выстраивание приоритетов напоминает марксистскую методологию — переход от структурных характеристик к социальной сфере и, наконец, к политике. Это определяет построение книги «Информационная эпоха» и, как мы увидим далее, дает Кастельсу понимание наиболее существенных причин, вызывающих перемены. Приоритет отдается вопросам экономики и технологии, а уж затем следуют проблемы общественного сознания и политики. И что еще немаловажно, след марксизма очевиден в целостном понимании мира. Он полагает, что адекватно объяснить функционирование мира, а также самые характерные и влекущие за собой последствия черты социальной, экономической и политической жизни можно, только изучив взаимосвязанные элементы. Это не значит, что Кастельс дает функциональное описание того, как каждый элемент по отдельности работает в универсальных схемах. Напротив, он делает акцент на взаимосвязанности различных частей, хотя они иногда находятся в противоречивых отношениях, однако эти трения дают важный толчок к переменам. Стоит еще отметить, что Кастельс связывает, скажем, феминизм с процессами глобализации, а также с экономическими и технологическими инновациями, как и изменения в формах семьи и сдвиги в стратификации. Разумеется, идея тотального охвата не принадлежит исключительно марксизму, хотя и является важной составляющей марксистской традиции, оказывающей неизменное влияние на Кастельса. Эта традиция вышла из моды в наши «постмодернистские» времена, когда к «большому нарративу» относятся недоверчиво и все восторги направлены на частные особенности и различия. Исходя из марксистского видения, Кастельс противо стоит сегодняшнему ортодоксальному неверию во всякого рада тотальные объяснения. Далее я представлю основные положения взглядов Кастельса, особо четко представленные в The Information Age (см. Webster, 1995, глава 9 о дискуссии по проблемам урабанизации). Есть что-то некорректное в кратком представлении его труда, поскольку оно неизбежно сводится к набору довольно абстрактных и теоретических рассуждений. В таком обзоре невозможно показать, что для Кастельса является главным, он эмпирический социолог. Это не означает, что он просто фиксирует ситуации, собирая данные и их описания. Кастельс не только осведомлен о различных теориях, он глубоко их знает, но приоритетом для него остается эмпирический опыт. Для него отправной точкой служит не теория, которой потом следует строго придерживаться, невзирая на факты (эта предпосылка его работы также указывает на постмарксистскую ориентацию автора). Действительно, Мануэль Кастельс (Castells, 2000а) предлагает «пригодную для использования» теорию, ставшую до некоторой степени ответом на чрезмерное увлечение абстрактным теоретизированием постструктурализма. Свою работу Кастельс строит, используя множество эмпирических материалов, собранных по всему миру (как уж отмечалось, он много ездит, а также использует информацию от своих аспирантов, которых он побуждает изучать как можно больше локалий и разного рода предпринимательство). Эти свидетельства он с блеском анализирует, касается ли дело «дикого капитализма» в России после 1989 г., или внутренних городских гетто в Северной Америке, или хитросплетений политики Европейского Союза, и всегда он жаждет понять и осмыслить существенные тенденции и события.
<< | >>
Источник: Уэбстер Фрэнк. Теории информационного общества. 2004 {original}

Еще по теме ИНФОРМАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛИЗМ:

  1. Истоки информационального капитализма
  2. Культурные последствия информационального капитализма
  3. Информациональный труд в историческом развитии
  4. Новый средний класс и информациональные работники в современной экономике России
  5. СРЕДНИЕ СЛОИ: НА ПУТИ К ИНФОРМАЦИОНАЛЬНОМУ СРЕДНЕМУ КЛАССУ?
  6. Капитализм
  7. Общий кризис капитализма
  8. ТРЕТИЙ ВОЗРАСТ КАПИТАЛИЗМА
  9. МОДЕРНИЗАЦИЯ И КАПИТАЛИЗМ
  10. Потребительский капитализм
  11. 2.9.5. Концепция капитализма субразвития (А. Агиляр)
  12. Ещё одна теория капитализма