§ 4. Накопление духовных благ

Поскольку производство духовных благ есть результат материального производства, духовные блага, как и блага материальные, накапливаются. Но, однако, если вещная сторона богатства временна, то духовная — не преходяща.
Духовное производство связано с его расширенным воспроизводством, а значит, с передачей и накоплением духовных благ. Посредством этого накопления сохраняются его материал и способы, виды и формы, т. е. создается предмет потребления духовных благ, формируется и сам человек как субъект этого потребления. Подлинное накопление духовных благ связано с его расширенным воспроизводством. Механизм накопления феноменологически предстает таким образом, что из совокупного фонда накопления выделяются ресурсы для духовной деятельности, которые обеспечивают функционирование этого подразделения общественного сектора и модифицируются в соответственное духовное развитие общества и человека. Духовное развитие общества и человека поэтому связано с достигнутым уровнем экономики, характером производственных отношений, опирается на господствующие в сфере материального производства условия накопления. Накопление духовных благ в качестве своей основы имеет общие законы накопления, подчиняется им. Однако, поскольку духовное производство осуществляется прежде всего в границах потребительного производства, процесс накопления духовных благ обладает спецификой, которая реализуется как собственно в потребительном производстве, так и в производительном потреблении. Рассмотрим это на примере образования, знания. а) Знание в материальном производстве Когда речь идет о влиянии знания на материальное производство, то в первую очередь отмечают связь образования и роста производительности труда. Еще С. Г. Струмилин показал прямую зависимость производительности труда человека от полученных им лет образования. Кроме того, по его подсчетам, результаты, получаемые от работы обученных рабочих, превышают затраты на их школьное обучение в 27,6 раза290. Существуют также цифры, согласно которым, начальное образование повышает производительность труда на 50%, среднее — на 110, а высшее —на 315%. Со ссылкой на западные исследования утверждается, что примерно 40% прироста национального дохода связано с вложениями в сферу образования291. Это важный аспект, ибо он свидетельствует о том, что накопле ние образования как духовного общественного блага, его воспроизводство приобретают свой социально-экономический смысл прежде всего в том отношении, что знание реализуется как величайшая производительная сила. Общество производит знание, а затем использует его в материальном производстве. Поэтому одна из особенностей накопления образования в том и состоит, что образовательное разви- tue человека, осуществленное в свободное время, в свою очередь, как «величайшая производительная сила» обратно воздействует на производительную силу труда. Превращение образования в важнейший фактор материального производства означает прежде всего, что знание выполняет функции непосредственной производительной силы. Если в общественном секторе знание, достигнутое посредством образования, выступает потенциальной (возможной) производительной силой, то все то знание, которое потребляется в непосредственном процессе материального производства, функционирует как действительная производительная сила. Таким образом, осуществляется уже не просто производство производительных сил в форме знания, а производство, накопление и воспроизводство духовных производительных сил в виде действительных непосредственных органов человеческой практики. Накопленное образование реализуется в интеллектуальной деятельности непосредственных производителей в материальном производстве. Если превращение знания в духовную производительную силу выступает социально-историческим процессом, то ныне накопление и реализация образования в материальном производстве — его обязательное условие. Речь прежде всего идет о том, что производительные силы ныне существуют в единстве двух своих основных видов: материальных и духовных. Показательны в этом отношении мысли К. Маркса о движущих причинах развития всех производительных сил, материальных и духовных;292 об уровне развития материальных, а потому также и духовных производительных сил293. Это единство двух видов производительных сил труда обеспечивается их главным носителем — человеком, его физическими и духовными свойствами. Иногда, однако, полагают, что знание, превращаясь в определя{о- щий фактор производства, отодвигает на задний план и капитал, и рабочую силу. Эго обосновывается революцией в управлении, переходом от общего знания к его специализированным отраслям, преодолением столь характерного для «экономического общества разделения знаний и умений»294. Соответственно выстраивается иерархия знания по его значению для «постэкономического общества». Верхом знания здесь объявляются маркетинг, реклама, PR и прочее, — словом, все то, что способствует реализации обменной функции капитала, расширенному воспроизводству меновой стоимости. Столь модное ныне противопоставление знаний и умения на самом деле — иллюзорная форма рассмотрения действительной противоположности между умственным и физическим трудом. Эту противоположность, конечно, нельзя сводить к тем естественным различиям между умственным и физическим трудом человека, которые обусловлены природным различием его физиологических органов. Как бы ни различались между собой голова и руки одного человека в чисто биологическом плане, они все-таки принадлежат одному человеку. В этой принадлежности состоит их естественное, природное, биологическое единство, составляющее, в свою очередь, и природное единство труда. Какую бы общественно-историческую форму труд человека ни принимал, он не может осуществляться без рук и головы, физических действий и мысли, умений и знания. Поэтому, когда речь идет о противоречии знаний и умений, само это противоречие нельзя сводить к природному началу: «Как бы различны ни были отдельные виды полезного труда, или производительной деятельности, с физиологической стороны это —функции человеческого организма, и каждая такая функция, каковы бы ни были ее содержание и ее форма, по существу есть затрата человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т.д.»295. Это противоречие рационально может быть понято лишь в контексте общественного разделения труда. Вместе с общественным разделением труда общественно разделяется и сам человек296. Дальнейшее развитие материальных и духовных сил человека могло идти лишь с классовым разделением, «при помощи усиленного разделения труда. имевшего своей основой крупное разделение труда между массой, занятой простым физическим трудом, и немногими привилегированными, которые руководят работами, занимаются торговлей, государственными делами, а позднее также искусством и наукой»297. Общественное разделение труда институционализируется не только в соци- ааьной, но и в профессионааьной структуре общества. Существуют ли, однако, веские основания для того, чтобы утверждать, что противоположность между работниками умственного и физического труда преодолена, что упразднена и социальная, и профессиональная структура общества? Безусловно, нет. Другое дело, что знание, ум и мысль — это также функция не только отдельного, но и совокупного работника, представленная в процессе материального производства. Образование, рассматриваемое по отношению к человеку, к совокупному работнику как личностному фактору производства, может выступать и действительно выступает духовной силой в том смысле, что его результаты (знания) в процессе труда представлены и головой рабочего, и умом инженера, т. е. со стороны их интеллектуальной, духовной, знаниевой деятельности. Эта последняя также образует производительные силы труда, ибо в ней реализуется образовательная, духовная сила общества. Социальная сила образования приобретает значение духовной производительной силы труда тогда, когда она в виде общего знания воплощается в практической умственной деятельности работников физического труда, непосредственных производителей и участвует в качестве специализированного знания в труде инженерно-технического персонала промышленного производства. Таким образом, степень накопления образования и реализации его социальной силы в условиях производительного потребления связана с превращением образования в умственную деятельность непосредственных производителей и инженерно-технического персонала и зависит как от удельного веса умственного труда непосредственных производителей, так и от эффективности умственного труда научно- технического и инженерного состава. В этих условиях перед обществом стоят объективные задачи укрепления российской системы образования, а не ее реструктурирования по рецептам ВТО. «Адаптация» содержания школьных программ и педагогических методов к потребностям рыночной экономики приведет к разрушению образовательной основы метаквалификации. Нельзя за образец образовательных реформ брать ту модель образования, которая, по мнению и В. Леонтьева, и Дж. Стиглица298, сама не столь успешно справляется с собственными задачами и сталкивается с серьезными проблемами. В то время, когда производственная деятельность рабочих начинает подниматься до уровня интеллектуальной деятельности (этого требуют потребности самого материального производства), когда существует необходимость осознанного применения знания в материальном труде, не может быть социально обоснованной и ликвидация в стране всеобщего среднего образования. В этом случае тезис В. Иноземцева об избирательности информации, знания превращается в свою полную смысловую и социально-экономическую противоположность: изначально избирательны структура господства, сама социально-экономическая система и существующий общественный строй к потенциальным носителям знания и информации. Между тем накопление знания и объективные потребности материального производства в практическом приложении знаний приводят к тому, что расширяются границы производительного труда. В первую очередь это касается научно-технического персонала, их труд становится производительным, а сами они — производительными работниками. Выполнение духовных функций производственных процессов ими в условиях механизации и автоматизации производства, его роботизации и информатизации служит ныне составным звеном процесса производства, его нормального технологического цикла. Это объясняется тем, что продукт труда преобразуется из непосредственного продукта индивидуального производителя в общественный, в продукт совокупного рабочего, который комбинирован ныне таким образом, что различные члены его ближе или дальше стоят от непосредственного воздействия на предмет труда. Следовательно, сам комбинированный характер процесса труда все более и более расширяет понятие производительного труда соответственно и его носителя: чтобы трудиться производительно, нет необходимости непосредственно прилагать физическую силу, воздействовать на предмет труда. В процессе накопления образования происходит следующее. Во- первых, осуществляется переход отдельных видов материального производства от ручного труда к сложному труду (механизированному, автоматизированному, информатизированному, роботизированному), который представляет собой высшую форму производительного труда. Во-вторых, умственный труд инженерно-технического персонала, составляя необходимое условие функционирования производственного процесса, наряду с физическим трудом и сочетаясь с ним, овеществляется в продукте материального производства. Кроме того, надо иметь в виду', что замена ручного труда более сложными и высшими формами производительного труда сопровождается тенденцией, выражающейся в том, что часть функций труда инженерно-технических работников переходит в сферу компетенции труда физического. Особенность труда инженерно-технического персонала состоит также и в том, что еще одна часть его функций с возрастанием на производстве механизации и автоматизации, роботизации и информатизации заменяется работой машин. Постоянными остается только наблюдение и контроль, управление технологическими процессами, ремонт и наладка высоких технологий. В этих условиях непосредственный труд как таковой перестает быть базисом производства, ибо 1) он преобразуется главным образом в деятельность по наблюдению и регулированию; 2) перестает быть результатом единоличного труда, и в качестве производителя выступает, скорее, комбинация общественной деятельности299. Накопление знания в аспекте перехода к более сложным и высшим формам производительного труда означает, что физический, ручной труд по обслуживанию машин и примитивных орудий труда стано- вится излишним, осуществляется его экономия. Человек становится рядом с процессом производства вместо того, чтобы быть его агентом. В этом преобразовании не тот непосредственный труд, который выполняется самим человеком, не то время, которое он трудится, а усвоение им собственной, всеобщей производительной силы, его понимание природы и господство над ней благодаря существованию человека как общественного тела, одним словом, — развитие общественного индивида — вот что выступает в качестве основного устоя производства и богатства300. Стало быть, создание вещного богатства общества- - продукта материального производства — все в большей степени начинает зависеть от накопления знания (образования, науки, сложившегося научнообразовательного комплекса, информации) и от его применения к самому материальному производству. Накопление знания стало неотъемлемым условием процесса производства, функционирования его технологий. Это выражается не только в возрастании удельного веса умственного труда и соответствующей доли работников в процессе производства продуктов, столь естественно приводящих и к движению образования в процессе его производительного потребления, но еще и в том, что само образование выступает той социальной силой, которая реализуется и в самих средствах производства, и в технике, и в технологиях, задействуя тем самым и силу прошлого труда человека. Скорректировав мысль К. Маркса, можно утверждать, что развитие техники — это показатель того, до какой степени наука и уровень образования превратились в непосредственную производительную силу. Как объективированная в промышленных технологиях наука служит усилению совокупности умственных и физических сил живого труда301, так и образование представляет собой возможность умственного труда и его реализации в физическом труде. Оно по мере своего накопления эту возможность и реализацию делает действительной. В этом отношении верно суждение, что производительная роль знания состоит в том, что оно переносит себя и умения из самого труда в средства производства, в мертвую производительную силу и, оживляя ее, выступает как дееспособность последней; поэтому техники. технологии, средства производства становятся органом реальной власти человека над природой, органом исполнения человеческой воли в природе302. Признание, однако, накопления образования до уровня реализации его результатов в качестве духовной производительной силы не означает, что работники системы образования — производительные работники. Работники образования в создании материальных благ и в производительном труде не участвуют, хотя они и способствуют развитию производительных сил общества — личностных и вещественных. В своей собственной сфере образование, созидая, существует вне формы реализации в производительных силах; оно существует как идеальное знание, которое использует в иных, т. е. в непроизводственных, видах деятельности; оно существует как неотъемлемое условие производства и распространения знания, духовного развития общества и человека. Тогда и в той мере, однако, когда и в какой речь идет о накоплении образования и превращении знания в непосредственную и духовную производительную силу, эта роль не может выполняться, если знание не будет материачизовываться в средствах производства, технике и технологиях. Посредством этого опредмечивания образование — как форма идеальная — становится духовной производительной силой, которая весьма реачьна. Образование, таким образом, созидая духовно, накапливается, материально воплощается в производстве, его вещественных факторах. Материачизация знания и использование сил природы в условиях господства меновой стоимости высвобождают капитал и наемных работников, что так или иначе приводит к расширению границ производства, созданию его новых отраслей. Однако нет необходимости силу знания в материачьном производстве, как и образовательный труд за его пределами, сводить к стоимости. К. Маркс заметил, что еще Д. Рикардо отмечал, что силы природы ничего не добавляют к стоимости товаров, что они, напротив, уменьшают ее303. Это положение можно отнести и к знанию. Если на заре производства знание не принимало заметного участия в покорении природных сил для потребностей и нужд человека, то в настоящих условиях превращение его в духовную непосредственную производительную силу все более проявляется в воздействии знания на технику и через нее на себя саму. Осмысление этого факта легло в основу многих теорий, например, постиндустриачьного общества. Так, Д. Белл считает, что «всеобщее знание» стало основной производительной силой общества304. Он так же объявил о громадном социальном значении осевого принципа постиндустриального общества и его повой роли в качестве направляющей силы социального изменения305- Сущность изменений связывается с расширением поля отношений теории и сферы ее применения306. Революция в организации и обработке информации и знаний, в которой центральную роль играет компьютер, развертывается, считает он, одновременно со становлением постиндустриального общества307. Телекоммуникационная революция, состоящая в изменениях в организации и обработки информации, знания, сама по себе, конечно, еще не способна упразднить существующие производственные отношения. Соответственно представления, что социальная структура выстраивается по критерию знания, информации, значительно преувеличены. Сама социальная структура определяется основным производственным отношением. В результате возрастания прибавочного продукта благодаря накоплению образования и его реализации в материальном производстве открывается больше сфер деятельности для непроизводительного труда. Еще Бартон (по свидетельству К. Маркса) впервые выдвинул то важное положение, что число занятых рабочих не пропорционально богатству государства, что оно относительно больше в промышленно неразвитой стране, чем в промышленно развитой308. К. Маркс, в свою очередь, писал, что постоянное увеличение в этих условиях средних классов ложится бременем на наемных работников и увеличивает социальную устойчивость и силу 'ЯПЧ «верхних десяти тысяч»° . Конечно, чем больше населения участвует в образовательной деятельности и науке, тем более разветвленной оказывается социальная структура общества. Однако нельзя не видеть и другой тенденции: «Нам говорят, что некоторые рабочие места станут более технологич- ными и сложными, тогда как численность уборщиц и тех, кто нажимает кнопки, растет»310. Действительно, рост использования автоматического оборудования приводит к сдвигам в профессиональном и отраслевом распределении рабочей силы, однако, по мнению В. Леонтьева, «увеличивающееся производство средств производств в последующие 20 лет замедляет сдвиг занятости из сферы производства в сферу услуг»311. Не информационные технологии определяют систему социальноклассовых отношений, а, наоборот, они сами выступают показателем общественных отношений, определяются ими. В противном случае, чтобы быть последовательным, придется анализировать не социальные последствия технологических изменений и даже не технологиче ские, а собственно технологическое в технологическом, что не может не привести к логическому кругу. Нельзя отменять двоякое воздействие на знание и его производительное потребление господствующих форм производственных отношений: «Техника — фактор порабощения человека (...) Она могла бы быть (...) фактором его освобождения»312. Хотя и считается, что автоматизация и информатизация способны в настоящих условиях сменить ориентацию техники, признается, что сама по себе техническая мутация и информатизация техники не вызовут никакого изменения в положении пролетариата, неимущих масс313. Стало быть, нельзя отрицать влияния экономического строя, его производственных отношений на образование и науку, знание, нельзя и романтизировать роль последних. Создание новых вещественных факторов производства, их применение и, таким образом, накопление образования в материальном производстве зависят также от познания свойств и закономерностей не только природы, но и производства. Познавать природу и производство означает необходимость и возможность знать природу производства и производство природы. Но это зависит и от свойств образования как общественного духовного блага: оно как предпосылка и итог научного развития в ходе своего производительного потребления человеком развивает и человека, и вещественные факторы производства, прежде всего его средства. Необходимость и возможность, сфера и масштабы накопления знания в материальном производстве по самой своей сути определяются заменой ручного труда силой машин. Как свидетельствует В. Леонтьев314, данные по Японии дают основания полагать, что среди, например, самых прогрессивных моделей роботов, которые используются в современных условиях, возможен темп замены 2-4 рабочих в смену. Он приводит и другие примеры: • система дуговой сварки для двух типов компонентов сельскохозяйственных приспособлений сокращает количество рабочих, необходимых для этого процесса в ее отсутствие, с 3 человек до 1; • один рабочий контролирует автоматическую систему непрерывного управления пятью машинами для штамповки, тогда как без этой системы для выполнения штамповочных работ требовалось пять рабочих; • один оператор системы автоматического складирования и охлаждения алюминиевых слитков, отлитых на специальной машине непрерывного действия, управляет всей технологической линией вместо требовавшихся ранее четырех рабочих; • один автоматизированный станок полностью автоматической системы монтажа полупроводниковых чипов выполняет работу, для осуществления которой ранее вручную требовалось шесть рабочих; • один робот на промышленной линии заменяет за две смены троих рабочих; • на шесть роботов при двухсменной работе понадобятся два техника. Примеры подобного анализа техники содержатся и в отечественной литературе315. Существуют в ней и более глобальные расчеты. Например, производимая в 2000 г. в мире электроэнергия способна была заменить в течение года труд 70 млрд человек, занятых производством двигательной энергии на основе использования мускульной силы. Это число более чем в десять раз превышает общую численность населения земного шара316. Масштабы производительного потребления накопленных результатов образовательной деятельности определяются не только заменой •ручного труда, но и комбинированным характером самого производственного процесса. «Весь процесс разлагается здесь объективно, в зависимости от его собственного характера, на свои составные фазы, и проблема выполнения каждого частичного процесса и соединения различных процессов разрешается посредством технического применения механики, химии и т.д.»317. Этот процесс разрешается посредством специализированного знания, полученного в результате профес- сионачьного образования. В свою очередь, применение специатизиро- ванного знания и его овеществленной силы связывает расчлененные между собой различные фазы производства, содействует его эффективности. Эта связь перестает зависеть сугубо от непосредственных производителей и вторгается в компетенцию накопления и производительного потребления знания. Указанная закономерность сопровождается не просто автоматизацией и компьютеризацией материального производства, которые влияют на замену ручного труда трудом создаваемых роботов и других машин и позволяют ликвидировать утомительный и монотонный, рутинный труд, но и передачей функций наблюдения и контроля, а также и управления разработанным для этого приборам и специааьному оборудованию. Техника и компьютеры, информатика в своих прикладных формах, таким образом, замещают и умственный труд. То, что некоторые функции умственного труда в ходе производительного потребления науки и образования замещаются материализованным знани ем, свидетельствуют следующие примеры: «Большинство промышленных обозревателей ожидают, что благодаря точности и надежности роботы заменят также работников технического контроля. В прогнозах Дельфи, сделанных Обществом промышленных инженеров (...) делается вывод о том, что в 1990 г. 8% инспекторов ОТК будет заменено роботами, а в 2000 г. — 15%. На основе обзора мнений робото- пользователей в исследовании Университета Карнеги-Меллона сделан вывод о том, что роботы 1-го уровня (...) могли бы выполнить 13% заданий, которые сейчас делают контролеры в металлообрабатывающих отраслях...»318. Делается также вывод и о том, что автоматизация работы офисов больших и малых фирм замещает соответствующие виды деятельности вспомогательного персонала, научно-технических работников, клерков разного уровня и управленцев319.
Эти факты есть выражение действительных закономерностей накопления образования, которые свидетельствуют, что социальная сила образования задействует прошлый труд и высвобождает труд живой, повышая производительную силу труда и эффективность материального производства. В экономии, высвобождении труда состоит социальный смысл, сущность этого накопления. Накопление материальных благ невозможно выразить рабочим временем, ибо по мере развития образования все более выявляется неэквивалентность между затраченным рабочим временем на производство совокупного продукта и полезностью образования, которая реализуется в факторах этого производства. б) Знание в воспроизводстве человека Накопление образования как выражение духовного производства осуществляется не только в материальном производстве, в процессе его производительного потребления, но и в потребительном производстве, и в воспроизводстве человека. Признанию этого обстоятельства предшествовала долгая эволюция теоретических воззрений. Сначала материальное накопление объясняли всецело ростом производительности труда без выявления ее подлинной сущности. Затем накопление стали рассматривать в качестве результата капиталовложений (инвестиций). Лишь относительно недавно стали преодолевать взгляды о накоплении как о процессе сугубо вещного характера. Стали говорить о нематериальном накоплении и его основе — образовании и науке. Однако само нематериальное накопление, как и материальное, объясняется в основном затратами. Из его анализа исключена и роль потребления. Попытка исследовать накопительную функцию потребления была осуществлена еще в 60-е годы XX в. в работах представителей неоклассической теории потребления, в частности К. Ланкастера. Он рассматривал индивидуальное потребление в качестве потребительной деятельности и представлял его как такую своеобразную технологию, которая во многих отношениях подобна производственной деятельности. Назначение потребительной деятельности, по мнению К. Ланкастера, состоит в том, чтобы произвести и накопить блага или услуги, обладающие необходимыми для потребления свойствами, либо саму рабочую силу, которую можно обменять на те или иные требующиеся блага. К. Ланкастер не сводил потребление к простому уничтожению стоимости, созданных в производстве. Для него это — особая сфера и технология деятельности человека, который сам для себя производит необходимые потребительные стоимости и воспроизводит свою рабочую силу для ее последующего обмена по ее же стоимости. Положение К. Ланкастера, что стоимость жизненных средств в индивидуальном потреблении рабочего не исчезает, а превращается в стоимость его рабочей силы, — достижение неоклассической теории потребления. Оно в известной мере преодолело те экономические взгляды, согласно которым, стоимость в потреблении накапливаться не может (потребление есть уничтожение стоимости). Однако положение К. Ланкастера ограничивает потребительное производство простым воспроизводством стоимости рабочей силы. И поныне представители разных школ, в том числе и институциональной экономики, ограничивают предпосылки, элементы и результаты потребительного производства таким же образом. Например, домохозяйство рассмат- ривается не только участником, но и институтом рынка , а назначение социальной политики в этой области сводится к воздействию государства на поведение домашних хозяйств в качестве продавца рабочей силы, источника сбережений и т. п. Свободное время в этой концепции не обладает статусом самостоятельной социальной категории. Оно представлено всего лишь календарным временем-вместилищем процессов воспроизводства рабочей силы, инобытием общественно необходимых затрат на ее производство. Теоретические проблемы потребления иногда принимают вид разных концепций. Например, О. Тоффлер пытается сделать различие между работой по найму, основывающейся на обмене, и не оплачиваемой работой, которая не обменивается. Эту деятельность он называет «протпреблснием». «Протребители» — это производители и потребители в одном лице321. Протребители, работая в экономике использования, производят ценности для самой обменной экономики. Протреб- ление — это ключевой фактор в новой экономике, протребители представляют собой прямую противоположность непроизводителей, хотя их вклад и невидим, отчасти потому, что используются несправедливые системы учета труда. Выдвигая протребление в качестве важнейшей теоретической и практической проблемы, О. Тоффлер утверждает, что политика в отношении протребления очень скоро станет главной проблемой политической повестки дня322. Представления, свойственные неоклассической теории потребления, в концепции протребления развиваются прежде всего за счет включения в его границы всего того труда, который не основывается на стоимостном обмене. В ней считается, что воспроизводство человека— не исключительная функция семьи или домохозяйства, что существует экономика использования, которая, впрочем, не совпадает с экономикой общественного сектора. Однако этим концепция и ограничивается, ибо социально-экономическая определенность протребления не выделяется. Часто в литературе утверждается, что потребление, подчиненное той общественной цели, которая ставит себе задачей удовлетворение всех потребностей, становится экономическим потреблением, а потребность — экономической потребностью323. Потребление продуктов действительно связано с общественными условиями, в которые поставлены потребители. Это относится и к совместному, и к индивидуальному потреблению. Но означает ли это положение, что «обслуживание» (процесс «обработки людей людьми») и его результат («услуга»)324 имеют стоимостную определенность?320 Согласно Ю. Н. Нетесину, потребление обладает стоимостью326. Он объясняет свое мнение тем, что «развитие в обмене общественного характера услуг и их сложного ансамбля — способности к труду — проходило вплоть до денежной формы аналогично развитию форм стоимости продуктов материального производства и закончилось тем же устойчивым результатом»327. Меновая стоимость действительно оказывала и оказывает свое специфическое воздействие на способности человека. В этом плане примечателен анализ страсти к обогащению, осуществленный в свое время К. Марксом: «Каждая форма натурального богатства, пока оно не заменено меновой стоимостью, предполагает существенное отношение индивида к предмету, так что индивид с одной из своих сторон сам овеществляет себя в предмете и его обладание этим предметом выступает вместе с тем как определенное развитие его индивидуальности; например, богатство в виде овец выступает как развитие индивида в качестве пастуха, богатство в виде зерна — как развитие его в качестве земледельца и т. д. Деньги же, как индивидуализация всеобщего богатства, будучи сами порождены обращением и представляя лишь все-общее, как чисто общественный результат, отнюдь не предполагают какое-нибудь индивидуальное отношение к своему владельцу; владение ими не есть развитие какой-нибудь из существенных сторон индивидуальности владельца; наоборот, это есть обладание чем- то лишенным индивидуальности, ибо это общественное отношение существует вместе с тем как чувственный, внешний предмет, которым можно завладеть механически и который может быть равным образом и утрачен. Стало быть, отношение денег к индивиду выступает как чисто случайное, между тем как эго отношение к вещи, совершенно не связанной с его индивидуальностью, дает в то же время индивиду благодаря характеру этой вещи всеобщее господство над обществом, над всем миром наслаждений, труда и т. д. Это то же самое, как если бы, например, находка некоего камня давала мне, совершенно независимо от моей индивидуальности, владение всеми науками. Обладание деньгами ставит меня в отношение богатства (общественного) в совершенно то же положение, в какое меня поставило бы обладание философским камнем в отношении наук. Поэтому деньги — не только один из объектов страсти к обогащению, но и подлинный объект последней. Эта страсть по существу есть auri sacra fames. Страсть к обогащению как таковая, как особая форма влечения, т. е. в отличие от стремления к какому-нибудь особенному богатству, например, к одежде, оружию, украшению, женщинам, вину и т.д., возможна лишь тогда, когда всеобщее богатство, богатство как таковое, индивидуализировано в какой-нибудь особой вещи, то есть когда деньги фигурируют в своем третьем определении. Таким образом, деньги — не только предмет страсти к обогащению, но вместе с тем и ее источник. Стяжательство возхможно и без денег; страсть к обогащению сама есть продукт определенного общественного развития, она не есть нечто от природы данное в противоположность историческому »32s. Маркс показывает также революционизирующее воздействие денег и на развитие производительных сил, и на развитие индивидуальности человека. Он пишет, что в качестве безудержного стремления к всеобщей форме богатства капитал гонит труд за пределы обусловленных природой потребностей рабочего и тем самым создает материальные элементы для развития богатой индивидуальности, которая одинаково всестороння и в своем производстве и в своем потреблении и труд которой выступает поэтому уже не как труд, а как полное развитие самой деятельности, где обусловленная природой необходимость исчезает в своей непосредственной форме, ибо на место обусловленной природой потребности становится потребность, созданная исторически. Поэтому-то, по мнению К. Маркса, капитал и производителен, т. е. поэтому-то он и есть существенное отношение для развития общественных производительных сил. Все дело в том, однако, что таковым «капитал перестает быть только тогда, когда развитие самих этих производительных сил находит предел в самом капи- 42Q тале»° . Таким образом, жажда обогащения как страсть человека в системе определенных общественных отношений выступает как исторический продукт. Если на первых порах в условиях действия закона стоимости и создаются объективные условия для развития человека, то этим же законом развитию человека ставятся и преграды. Способность к труду реализуется в основном через глубочайшее отчуждение. Не имея возможности быть самовыражением человека, труд главным образом становится средством для жизни, средством простого воспроизводства его рабочей силы. Ход развития общества состоит отнюдь не в том, что индивиды, после того как они удовлетворили свои самые насущные потребности, создают для себя избыток; наоборот, так как определенные индивиды или класс индивидов вынуждены работать больше, чем это требуется для удовлетворения его самых насущных потребностей, так как на одной стороне создается прибавочный труд, а на другой стороне создается не-труд и избыточное богатство. В реальной действительности развитие богатства происходит только в этих противоположностях; но именно само развитие богатства заключает в себе возможность уничтожения этих противоположностей330. В условиях действия закона стоимости не труд — первая потребность человека; наоборот, первая потребность человека предполагает труд, ибо он имеет потребность в труде как в средстве заработать себе на жизнь. Аналогичным образом и духовная деятельность в современных условиях становится средством человеку заработать на жизнь. Вместе с тем многие люди, любящие свою профессию и обладающие тягой к знанию могут продолжать развивать свои способности, а тем самым и обогащать самих себя не ради денежных форм, но себя ради. Труд, будучи первой жизненной необходимостью, становится и отчужденным трудом. Между способностью к труду и трудом как самовыражением человека, трудом как средством для жизни и трудом как первой потребностью лежит огромная дистанция, преодоление которой потребует и освобождения от отчужденных форм потребностей. Отчуждение труда переходит и на область потребления, которое тоже «принижает работника, не позволяя ему в полной мере раскрывать свои сущностные силы. Это проявляется в том, что трудящиеся потребляют не те блага, которые они производят, хотят потреблять и которые им необходимы для поддержания здоровья и нормального воспроизводства жизни, а те, которые им навязываются существующим социально-экономическим положением»331. Отчужденным формам потребностей пытаются иногда придать вид естественной тенденции к отставанию потребностей человека от производства. Например, Дж. Кейнс считает, что люди склонны, как правило, увеличивать свое потребление с ростом дохода, но не в той мере, в какой растет доход332. Дж. Кейнс рассуждает о способности людей к потреблению или, иначе говоря, «склонности к потреблению». К числу главных причин самоограничения «склонности к потреблению» он относит образование резервного фонда на случай непредвиденных обстоятельств. Соответственно он пытается сформулировать закон, согласно которому, всякие мероприятия, направленные на увеличение инвестиций, породят тенденцию к безграничному росту цен, независимо от предельной склонности к потреблению333. Постулат самоограничения «склонности к потреблению» вызывает серьезные возражения. Лишь внешне образование резервных фондов осуществляется для наемного труда. Рабочий делает сбережения не для себя, а для капитала334. Если бы в относительно благоприятные периоды в экономическом отношении рабочие делали сбережения, то они оказались бы за пределами цивилизации. «То участие, которое рабочий принимает в потреблении более высокого порядка, а также в духовном потреблении, — агитация за свои собственные интересы, выписка газет, посещение лекций, воспитание детей, развитие вкуса и т.д., —то единственное его участие в цивилизации (...) экономически возможно лишь благодаря тому, что он расширяет круг своих потребностей в периоды хорошей конъюнктуры, т. е. как раз в те периоды, когда до известной степени имеется возможность сделать сбережения»335. Разве это утверждение противоречит современному положению дел? Как нельзя потребительное производство сводить к деторождению или элементарному физическому восстановлению человека, так нельзя и потребительную деятельность подчинять закону стоимости. Этот закон в лучшем случае признает лишь равенство стоимости потребляемых жизненных средств и стоимости воспроизводства рабочей силы: стоимость жизненных средств, уничтоженная в процессе индивидуального потребления, преобразуется в равную ей стоимость рабочей силы. В стоимостном анализе развитие способностей человека остается теоретически необъяснимым и тогда, когда используется понятие человеческого капитала, якобы свойственное индивиду и приобретенное в результате его развития. Из стоимостной формы трудно вывести признание богатством общества развитие способностей человека. Теории человеческого капитала, полагая продажу рабочей силы в качестве инвестиции в человеческий капитал, что является, согласно воззрениям ее представителей, накоплением человеческого капитала336, забывают, что точно с таким же правом можно утверждать, что рабочий, ссужающий самого себя не только жизненными средствами, но и средствами труда, является в действительности своим собственным наемным рабочим337. Объяснение будущего потребления и соответствующей потребительной деятельности в теориях человеческого капитала осуществляется на основе использования таких понятий, как «накопленные затраты на общее образование», «специальная подготовка», «повышение квалификации» и пр., а также «потерянные заработки обучающихся». Но согласно принципу равновесности, увеличение затрат на получение требуемого уровня образования, необходимой квалификации предполагает соответствующее уменьшение расходов на приобретение других благ, их недопотребление. Определение Дж. Кендриком инвестиций в человеческий капитал через потерянные заработки студентов, посещающих занятия в университете, и тех работников, которые проходят переподготовку по месту работы, входит в собственное противоречие. Потерянные заработки— это те возможные доходы, которые студенты или работники имели бы, если бы не учились, не проходили переподготовку, а работали338. Могут быть в этой концепции и варианты. Например, издержки либо прямо осуществляются самими обучающимися, либо подготовка на производстве оплачивается работниками лишь косвенным образом за счет более низкой оплаты труда в период прохождения переподготовки, либо, наконец, спецподготовка и повышение квалификации оплачиваются фирмами (в последнем случае им и достается будущий доход). Социальному смыслу анализируемой концепции вполне соответствует и математический аппарат. Например, по мнению И.Фишера, использование капитала означает получение процента как общей универсальной формы любого дохода (или ренты, или прибыли, или за работной платы). Тогда дисконтируемая сумма будущих доходов и составляет величину применяемого капитала. Поэтому будущий доход можно привести к сегодняшней оценке через коэффициент дисконта, который равен выражению 1 /((1 + г)Т, где г —текущая процентная ставка, а Т — число лет. Само же дисконтирование определяется по формуле: DT (1 + г): где Ос - сегодняшняя величина дохода DT~ будущая величина дохода. Смысл уравнения состоит в том, что DQ — это определенная сумма денег, которая вложена на Т лет под норму процента г, вырастет до значения Dj. Иначе говоря, Dc — это аналог суммы DT, которая будет выплачена через Т лет с учетом текущей процентной ставки г. Человеческая потребность в своем расширенном воспроизводстве в этой равновесной модели так и остается необъяснимой. Как заработная плата не является ценой труда, так и образование не приносит дисконтируемого дохода. Труд и образование не обладают стоимостью, не имеют они и цены. Заработная плата —цена рабочей силы. Образованная рабочая сила, как и всякий товар, продается по своей стоимости, которая определяется общественно необходимым временем для ее производства. Поскольку производство рабочей силы состоит в поддержании жизнедеятельности обладателя рабочей силы, требуется известная сумма жизненных средств и общественных благ. По мере развития материального производства неизбежно возрастает и необходимый уровень образования, которое представляет собой общественный продукт и неизбежно входит ныне в эту сумму жизненных средств. Рабочее время, необходимое для производства рабочей силы, сводится к тому рабочему времени, которое необходимо для производства этой суммы средств. Все дело в том, что стоимость более образованной рабочей силы предполагает и большую стоимость жизненных средств, необходимых для поддержания жизни ее владельца. Видимое непосредственное соответствие между уровнем образования и заработной платой опосредовано объективными социально- экономическими отношениями. Эти реальные отношения связывают образование и заработную плату не с конкретным (живым) трудом, а с израсходованной стоимостью рабочей силы. В этом состоит тайна накопления того, что называют «человеческим капиталом». Если и можно говорить о накоплении применительно к человеку, то речь должна идти прежде всего о развитии его способностей. Сбе режение рабочего времени сделает возможным развитие человеческих способностей; сбережение рабочего времени равносильно увеличению свободного времени, времени для того полного развития индивида, которое само, в свою очередь, как величайшая производительная сила обратно воздействует на производительную силу труда. Свободное время, представляющее собой и досуг, и время для более возвышенной деятельности, превращает того, кто им обладает, в иного субъекта, и в качестве этого иного субъекта он и вступает затем в непосредственный процесс производства. По мере роста производительной силы труда, если накопление духовных благ подчиняется сбережению рабочего времени, объем их полезности увеличивается. Полезность духовных благ предполагает превышение затрат достигнутыми результатами. Развитая природная и общественная сила труда позволяет удовлетворять растущие потребности в жизненных средствах, в духовных общественных благах сравнительно небольшой массой необходимого времени. Тем самым осуществляется накопление прибавочного продукта, который через свое потребление (распредмечивание) способствует движению дарований человека, развитию его многообразных способностей. Потребительное производство не может иметь дело с тем, что не потребляется, т. е. со стоимостью. Оно основывается на потребительных формах. Это производство и воспроизводство человека обладает той социачьно-экономической определенностью, которая позволяет различным благам стать материалом для воплощения и развития способностей человека. В самом акте потребления потребительные формы благ обретают истинный социачьно-экономический смысл и завершенность, ибо эти блага становятся предметом для потребительной деятельности. Что же касается духовных общественных благ, то овладение ими осуществляется в форме чувственного и умственного «проецирования» их потребительных свойств в качества человека. «Материалом для воплощения способности производителя А может служить как предмет природы, так и другой человек (...) депонируя свою способность в другом человеке, придавая ей деятельное инобытие, производитель обогащает и самого себя...»339. Для развития способностей человека необходимо непрерывное взаимодействие человека с этими благами340. Конституировать способности человека в их различных ипостасях, развивать их до уровня потребностей - социальное назначение духовного производства. В его диалектике заложена сама возможность «депонирования» ду ховного богатства общества в потребителях духовных благ. Эти блага обогащают человека; эта форма богатства и сама развивается вплоть до своего деятельного материального инобытия. Поэтому потребление духовных благ — созидательный процесс, который по мере освоения их потребительных свойств генерируют способность производительного труда созидать, сберегая время. Потребление, развивая человеческие способности, обеспечивает возможность творения приращенных человеческих качеств, а через них —? реализует приращенные человеческие силы. Посредством повторения способность, развитая в первом акте производства, доводится до степени мастерства, «возвышая» потребности. Оно—не только тот завершающий акт, благодаря которому продукт становится продуктом, но и тот, благодаря которому производитель становится производителем»341. Потребляя духовные блага, человек духовно возвращается к самому себе и это — воспроизводство. Его особенность составляет то, что в потреблении этих благ процесс созидания духовной потребности находит свою основу непосредственно в человеке. Материализация духовной потребности, начинаясь в акте потребления, завершается в акте производства, превращая результаты духовного производства в действительный материальный продукт. Тем самым и потребительные формы духовной деятельности, и их материальные приложения обретают качество полезности. Потребление духовных благ формирует социальную силу общества. Ее назначение заключается не только в формировании и развитии различных способностей человека (трудиться и потреблять, образовываться и развиваться, и т.д.), но и в той духовной детерминации, которая связана с тренировкой самостоятельного использования им трудовых и потребительных функций, организации и освоения бюджета свободного времени — социального пространства его развития. В современных условиях прибавочный продукт имеет форму прибавочной стоимости, присваиваемой имущим классом. Свободное время, предназначенное для потребительного производства, в том числе для производства и потребления духовных благ, через социально- экономические каналы отчуждения монополизируется. Имущий класс значительную часть времени, которое могло бы пойти на увеличение социальной силы общества и его духовные формы, использует для возрастания капитала. В этих условиях к богатству часто пытаются отнести лишь то, что изымается из сферы потребления. Не случайно поэтому формируются те .представления, согласно которым, к человеческому капиталу следует относить лишь те результаты многооб разной деятельности, которые выражаются в стоимости, измеряются ее меновой формой. Непроизводительное потребление, в том числе и духовных благ, капитал не интересует, хотя его творческий характер не теряет своей «созидательной роли»342. В настоящих условиях важно обеспечить рост массы материальных предметов потребления и сектора общественных благ. Необходимо обеспечить расширенное воспроизводство всего совокупного общественного фонда на основе экономии рабочего и увеличения свободного времени общества. Тогда расширенно сможет воспроизводиться и инфраструктура духовного производства. Требуется укрепление и соответствующей ему институциональной системы. Тогда духовное общественное производство через свои средства и каналы будет способствовать повышению духовного роста всех групп и классов общества. Результатом должен быть развитой человек, который материально и духовно реализует свои способности, приращенные свойства и качества.
<< | >>
Источник: В. Я. Ельмеев, Ю. И. Ефимов, И. А. Гро мов, Н. А. Пруель, М. В. Синютин, Е. Е. Тарандо, Ю. В. Перов , Ч. С. Кирвель, В.И.Дудина. Философские вопросы теоретической социологии .— 743 с. 2009

Еще по теме § 4. Накопление духовных благ:

  1. § 2. Производство духовных благ
  2. § 3. Распределение духовных благ
  3. § 1. Духовные блага в системе общественных благ
  4. sssn По мере развития человечества его совокупный духовный опыт постоянно обогащается, и в каждую последующую эпоху человек стоит перед все более сложным выбором духовных ориентиров. Ситуация в особенности усложняется в связи с тем, что дифференциация духовного опыта сопровождается его фрагмен- таризацией, когда человек под давлением социокультурных установок, духовных интуиций и личного духовного опыта выхватывает лишь отдельные стороны и проявления духовной реальности, поэтому для одн
  5. РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ СУЩНОСТИ ДУХОВНОСТИ В ДУХОВНОЙ АНТРОПОЛОГИИ И ПРОБЛЕМА ДУХОВНОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
  6. Способ производства материальных благ общества и экономические отношения
  7. 5, Бхага: распределение благ в обществах ариев
  8. Токарева С.Б.. Проблема духовного опыта и методологические основания анализа духовности. — Волгоград: Изд-во ВолГУ. — 256 с., 2003
  9. НАКОПЛЕНИЕ ДЕНЕГ И ХРАНЕНИЕ БОГАТСТВА
  10. КАКОЙ ПРОК ОТ ИНФОРМАЦИИ О НАКОПЛЕНИЯХ?
  11. Глава 2. Миф о «первоначальном накоплении»
  12. ДУХОВНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК УЧЕНИЕ О ДУХОВНОМ СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ
  13. НЕОБХОДИЛ1ЫЕ НАКОПЛЕНИЯ
  14. СЕМЬ ПРАКТИК НАКОПЛЕНИЯ ЗАСЛУГ
  15. Накопление эмпирического материала.
  16. Накопление этнографических знаний
  17. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДУХОВНОГО ОПЫТА В ДУХОВНОЙ АНТРОПОЛОГИИ
  18. 4. ОПЫТ, НАКОПЛЕННЫЙ В ХОДЕ РАБОТЫ