<<
>>

ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ

§ 144. Типология — это сравнительное изучение строя языков. Наиболее обычным результатом такого изучения выступает типологическая классификация языков, т. е. установление групп, или классов, языков по особенностям их строя.

Известна прежде всего морфологическая классификация языков, которая все языки относит к одному из четырех классов: к аналитическим языкам, агглютинативным, флективным и инкорпорирующим (полисинтетическим). Характеристики первых трех классов легко соотнести с типами служебных морфем, которые были выделены в главе «Морфология» (см.

§§ 59-59.2):              языки, для которых характерно

использование служебных слов, причисляются к аналитическим; языки, использующие преимущественно агглютинативные аффиксы, являются агглютинативными, а языки, для которых типичны флективные аффиксы, принадлежат к классу флективных.

Инкорпорирующие языки выделяются тем, что цельнооформлен- ностью здесь обладает не слово, а словосочетание или же все предложение. Имеются два основных способа выражения такой цельнооформленности (которые могут в отдельных языках и типах языковых единиц использоваться одновременно). Первый способ — собственно грамматический, известный как «замыкание», при котором, например, все предложение оказывается в «рамке», состоящей из глагольного префикса и глагольного постфикса, а между ними располагаются все члены предложения в формах, материально совпадающих с основами. Так, в чукотском языке, например, ты-ата-каа-нмы-ркын ‘Я жирных оленей убиваю’ — это так называемый инкорпорированный комплекс, где -нмы-

— глагол ‘убивать’, ты              префикс глагола, а -ркын — его постфикс,

-ата- ‘жир’ и -каа- ‘олень’ входят «внутрь» такого комплекса.

Другой способ обеспечения цельности инкорпорированного комплекса — фонологический. В этом случае единство комплекса создается своего рода сингармонизмом, который распространяется не на слово (как, например, в тюркских языках), а на словосочетание или предложение, являющееся инкорпорированным комплексом. Ср. чукотск. кэйцы ‘медведь’, но та-кайцы-налы-ма ‘с медвежьей шкурой’, где э в силу гармонии гласных заменяется на а. /136//137/

§ 145. Традиционный подход с точки зрения морфологической классификации языков недостаточно эффективен по той причине, что языки, как правило, не обнаруживают полного единообразия и последовательности в своих грамматических характеристиках: в рамках одного и того же языка нередко можно наблюдать явления как флективности, так и аналитизма и т. д. Например, английский язык

использует как аналитические средства (предлоги, служебные глаголы, порядок слов), так и агглютинативные (окончания числа, окончания типа -ing, -ed). Во многих языках даже в пределах одной парадигмы сочетаются флективные и аналитические формы (ср. русск. читаю — читал — буду читать). Поэтому классификационному подходу противополагают подход характерологический, при котором устанавливается не перечень классов, а перечень параметров, признаков: по данному набору признаков характеризуется каждый язык. Соответственно при таком способе типологического изучения языков результатом исследования является не отнесение каждого данного языка к тому или иному (единственному) классу, а его комплексная характеристика по целому ряду признаков, когда по одному признаку обнаруживается одна группировка языков, а по другому — другая.

Вполне естественно, что характерологическая типология может оперировать признаками, относящимися к разным уровням языковой системы — не только к морфологическому, но также фонологическому и синтаксическому.

§ 146. В разделе, посвященном фонологии, уже говорилось о выделении наряду с «традиционными» неслоговыми языками также особого класса слоговых языков, к которым принадлежат китайский, вьетнамский, бирманский и целый ряд других языков (см. §§ 49-50). Там же указывались признаки, по которым происходит разграничение неслоговых и слоговых языков: (А) возможность/невозможность для данного языка морфем, означающие которых представлены единицами, меньшими, нежели слог, (В) возможность/невозможность ресиллабации. По этим же признакам можно выделить еще два класса языков, и тогда мы получим фонологическую типологию языков с данной точки зрения, или по данному параметру. Дополнительные два класса языков, которые можно выделить по признакам (А) и (В), — это индонезийские языки, в которых невозможны морфемы с означающими «короче» слога, но возможна ресиллабация, и мон-кхмерские языки, где, наоборот, невозможна ресиллабация, но возможны одноконсонантные префиксы, инфиксы и т. п. Соответственно типологическая характеристика языков, для которых действительны сформулированные выше признаки (А) и (В), может быть передана следующим образом (знак «плюс» означает возможность, знак «минус» — невозможность): /137//1З8/

Языки

Современные индоевропейские и др. + Китайский, вьетнамский и др.              -

Возможны и другие фонологические признаки, которые также дают ту или иную характеристику языков, а при комплексном подходе ту или иную характеристику языков по данному признаку. Ранее уже говорилось о делении языков на тональные и нетональные (см. § 51.1). Такое деление очевидным образом              основано на использовании в типологии

просодических фонологических признаков.

§ 146.1. Можно выделять также различные типы языков по соотношению сегментных и просодических средств. С этой точки зрения выделяются языки моросчитающие1 и слогосчитающие, а также языки морные и силлабные2.

Деление языков на моросчитающие и слогосчитающие основано на том, какой «единицей расстояния» пользуется язык для определения места ударения. Так, латинский — это моросчитающий язык, так как правило постановки ударения здесь можно сформулировать так: ударение падает на слог, отстоящий на две моры (т. е. один долгий слог или два кратких) от конца слова. Польский — это слогосчитающий язык, поскольку в польском языке ударение ставится на предпоследнем слоге.

Различение морных и силлабных языков основано на том, какая единица выступает сферой реализации просодического средства (ударения, тона): мора или слог. Латинский или японский — (моросчитающие) силлабные языки, так как в этих языках сегментным субстратом ударения является слог в целом. Древнегреческий — (моросчитающий) морный язык, коль скоро в этом языке каждая мора в пределах слога может иметь собственное ударение.

§ 146.2. В рамках морфологической типологии Дж. Гринбергом была разработана методика определения квантитативных, т.

е. количественных, характеристик языков. Подход Гринберга основан на идеях Э. Сепира, который, как известно, классифицировал языки по степени синтеза (аналитические языки, синтетические языки, полисинтетические), по технике синтеза (изолирующие языки, агглютинирующие, фузионные, символические3), а также по тому, используют ли языки словообразова- /138//139/ние («сложные» языки, в отличие от «простых») и согласование (смешанно-реляционные языки, в отличие от чисто-реляционных).

Дж. Гринберг разработал метод количественного измерения степени проявления тех свойств, которые Сепир клал в основу классификации языков. В работах Гринберга предложены десять индексов, пользуясь Мора — минимальная сегментная единица (краткий слог или часть долгого слога), способная нести самостоятельное ударение и/или учитываться при определении «фонологического расстояния» (см. ниже).

2

Последнее разграничение принадлежит Дж. Мак-Коли. Под символизмом Сепир понимал внутреннюю флексию — значимое изменение фонологического состава означающего корня типа aHvn.foot ‘нога’ — feet ‘ноги’, нем. (die) Mutter ‘мать’ — (die) Mutter ‘матери’ (мн. ч.).

которыми можно дать количественную оценку степени синтетичности и др. Семь из этих индексов являются собственно морфологическими. Отметим пять наиболее важных. Индекс синтеза, или синтетичности M/W, т. е. отношение числа морфем {morpheme) к числу слов (word) в тексте. Чем шире в языке распространены многоморфемные слова, тем выше этот индекс, и наоборот. Так, по подсчетам Гринберга, для санскрита этот индекс имеет величину 2,59, а для вьетнамского языка, где обычны одноморфемные слова, — 1,06. Индекс агглютинации A/J, т. е. отношение числа агглютинативных конструкций к числу морфемных швов {juncture). Под агглютинативными конструкциями понимаются сочетания морфем, где не имеет места фузия (см. § 59.2), фонетические изменения на стыках морфем ограничиваются простыми заменами фонем по определенным правилам. Чем больше в языке морфемных сочетаний, где не происходит фонетического «сплавливания» морфем, тем выше индекс агглютинации, и наоборот. Например, для санскрита индекс агглютинации составляет 0,094, а для суахили с его достаточно прозрачной морфемной структурой — 0,67. Индекс словосложения R/W, где R {root) — число корней, a W — число слов. Чем больше в языке сложных слов, тем выше индекс словосложения, и наоборот. Для санскрита, где большое распространение имеют композиты (сложные слова), этот индекс принимает величину 1,13, в то время как для английского языка, где, по мнению Гринберга, сложные слова практически отсутствуют, значение индекса словосложения определяется как 1. Индекс деривации D/W, где D {derivational) — число словообразующих морфем. В санскрите, где имеется большое разнообразие часто использующихся словообразующих аффиксов, этот индекс, по подсчетам Гринберга, составляет 0,62, а во вьетнамском языке, где, по-видимому, отсутствуют словообразующие аффиксы, данный индекс равен 0. Индекс преобладающего словоизменения I/W, где I {nflectional) — число словоизменительных морфем. Согласно данным Гринберга, для санскрита с его богатыми словоизменительными парадигмами этот индекс принимает значение 0,845, а для /139//140/ вьетнамского языка, не обладающего словоизменением, индекс равен 0.

Применение метода Гринберга дает возможность вывести не просто чисто качественную характеристику языка, но и выразить эту характеристику количественно. Например, вместо того чтобы говорить, тл

В санскрите известны сложные правила сандхи, приводящие к затушеванности морфемных границ. Для эскимосского языка — даже 1,75.

что суахили агглютинирующий язык (в понимании Сепира), а санскрит — фузионный, мы можем сказать, что индекс агглютинации для суахили составляет 0,67, а для санскрита 0,09.

Следует учитывать при этом, что соответствующие подсчеты проводятся по тексту, поэтому величина всех индексов зависит не только от наличия тех или иных грамматических средств в системе языка, но также от частоты встречаемости в тексте соответствующих грамматических явлений.

§ 146.3. Очень существенны признаки, которые характеризуют синтаксический строй языка. С этой точки зрения наиболее важно различение языков эргативного строя и языков номинативного строя.

Языки эргативного строя, к которым принадлежит большинство кавказских языков (абхазо-адыгские, картвельские и нахско-дагестанские), многие иранские и индоарийские языки, ряд североамериканских индейских, полинезийских и многие другие, характеризуются прежде всего различением двух основных синтаксических конструкций — эргативной и абсолютной.

Эргативная конструкция содержит переходный глагол, и ее первый актант оформляется эргативным падежом (или его аналогом в аналитических языках); второй актант эргативной конструкции оформляется абсолютным (именительным) падежом (или его аналогом). Абсолютная же конструкция, которая содержит непереходный глагол, использует для оформления первого актанта абсолютный (именительный) падеж. Например, ср. в аварском языке: Васас т!ил босула ‘Сын палку берет’, Вас векерула ‘Сын бегает’, Инсуда вас вихъяна ‘Отец видел сына’.

В отличие от этого в языках номинативного строя один и тот же падеж — именительный (или его функциональный аналог в аналитических языках) оформляет подлежащее (первый актант) при любом глаголе, а прямое дополнение (второй актант) при переходном глаголе оформляется особым падежом, винительным.

В последнее время выделяют и еще один тип синтаксического строя — активный строй, где противопоставляются не переходные/непереходные, а активные/стативные глаголы (к стативным глаголам принадлежат и глаголы состояния, и глаголы качества типа быть хорошим); соответственно этому активный падеж (обычно — его функциональный аналог) обслуживает подлежащее активного глагола- сказуемого, а инактивный — его прямое дополнение и в то же время подлежащее стативного гла-/140//т/гола-сказуемого. К языкам активного строя принадлежат индейские языки семей на-дене, сиу и др.

§ 147. Особое место в типологическом изучении языков занимает так называемая содержательная, или контенсивная, типология. Контенсивно- типологическое исследование направлено не на сопоставление самих по себе структур соответствующих языков, а на выяснение того, какие содержательные категории находят свое выражение в разных языках. При этом первостепенное значение придается отграничению универсальных содержательных категорий, которые непременно должны быть выражены в любом языке6, от «идеоэтнических» категорий, имеющих выражение лишь в некоторых языках. Например, любой язык должен обладать средствами для выражения субъекта действия и объекта действия, следовательно, эти категории принадлежат к числу универсальных, и уже другая, «следующая» задача — дать сравнительную характеристику способов формального выражения данных содержательных категорий в разных языках. В отличие от этого такая содержательная категория, как «парность» предметов (грамматически находящая свое выражение в категории двойственного числа), не может считаться универсальной, это — «идиоэтническая» категория, характерная лишь для некоторых языков.

По-видимому, универсальный компонент содержательной стороны грамматик всех языков должны отражать глубинные структуры генеративной семантики на начальных этапах порождения (см. §§ 126— 127). Можно представить себе и специальные трансформации (обязательно включающие и лексико-грамматические правила, «правила словаря»), которые преобразовывали бы универсальные глубинные структуры в глубинные структуры, характерные для частных языковых типов и отдельных языков.

Говоря о контенсивной типологии, следует учитывать, что под содержательными категориями, изучающимися ею, должны пониматься не логические или психологические категории, но специфические «речемыслительные» категории. Они возникают в силу сложного опосредования опыта собственно языковой структурой, являются результатом своего рода преломления данных опыта сквозь призму языка. Если для установления логических и психологических категорий требуется «отшелушить» все то, что относится к языку как таковому вообще, то для установления универсальных речемыслительных категорий необходимо «снять» лишь то, что имеет отношение к конкретным языкам, оставив общее и необходимое в их грамматической и лексико-грамматической семантике. /141//142/

§ 148. Выше освещались различные подходы к типологическому изучению языков с разных точек зрения: с точки зрения фонологии, морфологии, синтаксиса, семантики. Безусловно желательной была бы разработка такого подхода, в рамках которого органично сочетались бы различные критерии типологической характеристики языков. Целесообразность этого вызывается прежде всего не внешними Такие категории составляют «остов» семантического плана грамматики.

7

причинами , но главным образом тем несомненным фактом, что между разными аспектами лингвистической структуры существует глубокая связь, существует внутренняя логика организации языка. Как частные факты такого рода давно отмечались, например, явная зависимость относительно свободного порядка слов (факт синтаксиса) от развитой морфологии, относительная взаимозависимость фонологического и морфологического строя и т. п.

Важные свидетельства такого рода дает нам рассматривавшееся выше деление языков на языки номинативного, эргативного и активного строя. Здесь мы видим, как собственно синтаксические характеристики — различные типы конструкций с разным набором членов предложения и отличающимися типами управления — оказываются тесно связанными с морфологией, так как для каждого типа синтаксического строя свойственна специфическая падежная парадигма. Лексико-грамматические различия глаголов могут распространяться и на классификацию имен. В особенности хорошо это прослеживается в языках активного строя, где не только глаголы, но и существительные делятся на активные (названия людей, животных, растений) и инактивные (названия всех остальных предметов), что грамматически проявляется в особых для каждого класса правилах согласования и управления.

Наконец, вполне очевидно, что различение активных и стативных глаголов, разная роль оппозиции «переходность/непереходность» для эргативных и номинативных языков покоятся, в плане содержания, на разном представлении самого действия и состояния (или, иначе, ситуации), что относится уже к области семантики и соответственно контененниой типологии.

§ 149. Одно из направлений в типологии, стремящихся к выявлению универсальных тенденций в языковой структуре и устойчивой взаимосвязи между разными ее аспектами, — это теория языковых универсалий. Универсалии — это такие существенные характеристики языка, которые присущи всем языкам или определенным языковым типам, иногда — большинству языков (в последнем случае говорят о статистических универсалиях, или фреквенталиях). /142//143/

Можно выделить по крайней мере два основных типа универсалий. Первый тип — наличие какого-либо характерного свойства языков «самого по себе», ср., например, следующие формулировки универсалий: «Во всех языках существуют слоги структуры „согласный — гласный44». «Во всех языках возможна инверсия порядка слов как способ логического или эмоционального подчеркивания (выделения)».

Из которых прежде всего надо назвать желание иметь некоторое целостное типологическое описание каждого языка в рамках одной теории.

Второй, наиболее важный тип универсалий — это обязательные взаимозависимости в структуре языков, например: «Если в языке имеется тройственное число, то имеется и двойственное», «Если в языке есть категория рода, то есть и категория числа», «Если вопросительная частица, относящаяся ко всему предложению, располагается в конце предложения, то в данном языке существуют послелоги, но не существует предлогов (исключение — литовский и китайский языки)».

Взаимозависимости такого рода связаны с безусловным существованием определенной внутренней логики в организации языковых систем, которая пока еще очень слабо изучена лингвистами. Предпринимаются попытки выделить одну какую-то существенную черту языковой системы — детерминанту, наличие которой объясняло бы все прочие специфические свойства данного языка или языкового типа8. Например, предлагается считать, что детерминантой семитских языков является стремление к максимальной грамматикализации. В этом случае для языка характерен сравнительно небольшой набор исходных корней, от которых по определенным грамматическим правилам образуются все слова, а их словоформы также порождаются достаточно строгими правилами. Следствиями выступает преобладание глагольных корней (так как естественнее образовывать имена от глаголов, а не наоборот), малое использование сложных слов и т. д. В свою очередь, эти следствия обусловливают более частные свойства семитских языков, вплоть до особенностей фонетики. Представляется, однако, что надежды вынести все свойства некоторого языкового типа из одной какой-то тенденции, пусть даже очень общей, несколько преувеличены.

§ 150. Дальнейшим развитием тенденции к комплексному типологическому изучению языков можно считать разработку идеи языка- эталона. Язык-эталон — это «идеальная» языковая система, специально сконструированная лингвистом таким образом, чтобы в ней были максимально представлены универсальные свойства языков. Создание языка-эталона преследует две цели. Во-первых, язык-эталон представляет собой систему, с которой удобно сопоставлять все естественные языки: типологическое изучение языков всегда предполагает их сравнение, и, есте-/14з//144/ственно, сравнение всех языков с одной и той же системой — языком-эталоном — позволяет получить в наибольшей степени однородные и сопоставимые результаты. Во-вторых, язык-эталон — это законченная целостная система, поэтому сопоставление с языком-эталоном предполагает именно комплексный характер типологического исследования, при котором в сравнение вовлекаются все уровни и аспекты языковой системы.

о

Иными словами, все эти свойства можно было бы рассматривать как логические следствия из существования данной детерминанты.

Обладая языком-эталоном, можно характеристику каждого языка описывать как набор его отличий от языка-эталона. Если описание и языка-эталона, и конкретных языков ведется в терминах теории порождающих грамматик, то характеристика каждого языка определяется набором трансформаций, которые необходимы для того, чтобы из системы языка-эталона получить систему данного языка.

Поскольку язык-эталон, как уже было сказано, отражает наиболее универсальные свойства всех языков, то, очевидно, переход от языка- эталона к некоторому конкретному языку заключается прежде всего в усложнении исходной системы, т. е. системы языка-эталона9.

Можно представить себе и целую систему иерархически соотносящихся языков-эталонов. При генеалогической классификации языков их соотношение имеет вид постепенного перехода от, например, индоевропейского языка-основы через балто-славянский и общеславянский к современным славянским языкам. Подобно этому в типологии можно рассматривать язык-эталон для языка, как такового, переход от которого совершается не непосредственно к конкретным языкам, а к языку-эталону более низкого ранга, например, к языку-эталону, воплощающему в своей системе идеальный аналитический язык, и т. д., — вплоть до перехода к каждому конкретному языку.

ЛИТЕРАТУРА

Гринберг Дж. Квантитативный подход к морфологической типологии языков. —

«Новое в лингвистике». Вып. 3. М., 1963.

Кацнельсон С. Д. Типология языка и речевое мышление. М., 1972.

Климов Г. А. Очерк общей теории эргативности. М., 1978. Общее языкознание.

Внутренняя структура языка. Под ред. Б. А. Серебренникова. М., 1972 (гл. 8-9). Успенский Б. А. Структурная типология языков. М., 1965. Можно представить себе, впрочем, и обратный подход, когда язык-эталон строится как максимально «богатая» система, и тогда переход от языка-эталона к конкретным языкам будет заключаться прежде всего в упрощении исходной системы. В этом случае меняется само определение языка-эталона, который предстает как система с максимально возможным набором оппозиций. Возможны, очевидно, и различные промежуточные варианты.

<< | >>
Источник: В. Б. Касевич. ЭЛЕМЕНТЫ ОБШЕЙ ЛИНГВИСТИКИ. 1977

Еще по теме ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ:

  1. Работа 17 Изучение типологических свойств личности с помощью теста Айзенка
  2. ЛОГИКА ТИПОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА
  3. Общая схемавыполнения учебных исследований (задания 1—5) Выбор ученика для изучения. Цель изучения
  4. Создание систем периодизации и датировки. Типологический метод
  5. МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ И ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ КАНДИДАТОВ В ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
  6. §10.1. Типологическое значение макрохарактеристик личностного развития человека
  7. Типологические особенности художественной культуры древнего Востока
  8. §17.1. Типологическое единство темперамента, характера и мотивации
  9. Языковая личность
  10. Языковая группировка населения
  11. Глава XXIIМЕТОД ЯЗЫКОВ
  12. §14.4. Интеграция типологического и дифференциального подходов в исследовании индивидуальных свойств личности
  13. Параязыковые характеристики языковой личности
  14. Статус национальных языков
  15. Ь) ЯЗЫКОВОЙ ХАРАКТЕР ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА