<<

ДАНИИЛ ХЛОМОВ, ЕЛЕНА КАЛИТЕЕВСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ И ВЛАСТЬ. ЦЕНА ПРОФЕССИИ

  Статья написана на основе семинара по философии гештачьт-подхода. />Е.: Как философия психотерапии соотносится с контекстом реальности, в котором существует эта терапия и развивается эта философия? Каково отношение к власти в психотерапии? Какова цена этой профессии? Цена усилий, профессиональная деформация, цена в деньгах и адекватность обмена. Если благодеяние оказано и за него нет благодарности, значит само благодеяние оказано неверно (Сенека). Для того, чтобы помочь, часто приходится конфронтировать с клиентом.
Как часто? На каком основании? Другой полюс - для того, чтобы помочь, необходимо поддерживать клиента. Вопросы те же. Как часто? На каком основании? И что под держивать при этом, с чем конфронтировать?

Если рассмотреть насилие, усилие и бессилие как дилеммы развития, то поиск хорошей формы в данном случае - это усилие. Бессилие терапевта часто оказывается результатом насилия, которое клиент, да и упорно стремятся осуществить над самими собой. Использование насилия и власти нарушает эстетический принцип нашей профессии.

Мы нередко попадаем в важную дилемму: отношения или убеждения. Индивидуализм или лояльность. Изолированные практики не включены в контекст жизни сообщества. «Изгойство» оказывается обычной платой за избыточный романтизм. Многие участники наших программ, не собирающиеся заниматься преподаванием психотерапии, приходят в программы третьей ступени. Вопрос: зачем? Скорее всего, это происходит потому, что в этом пространстве происходит осознавание и осмысление реальной заряженности поля какими-то возможностями. Какое место психотерапевт занимает в сообществе? Осознать это можно лишь с учетом реальных силовых линий, вдоль которых мы выстраиваем свои усилия. Если попытаться в одиночку открыть какой-нибудь «крутой» центр, плохо представляя, при этом, кому и что рекламируешь, и кем на самом деле являешься, может получиться ерунда. Для того, чтобы работать и оставаться при этом адекватным необходимо признание коллег. Не растворение в психотерапевтическом сообществе, не проповедование неких общих целей и взглядов, а признание своих собственных взглядов в диалоге. Когда мы употребляем понятие «иоле», что мы имеем в виду? Можно ли говорить о «поле» профессии? Я вспоминала, как я пришла в эту профессию. Я была захвачена интересом к людям, которые формировали некую реальность, дающую мне новые возможности обращаться с отношениями. Это был интерес к увлекательному социальному эксперименту по созданию «пространства возможностей». Готовность использовать эти возможности пришла далеко не сразу. Но если бы я в свое время не попала в этот «поток», этих возможностей я бы могла так и не увидеть и не задалась бы многими вопросами, которые куда-то «толкали» мою жизнь. Еще я думала о том, что если сажаешь дерево, то не все семена дают всходы. И думала о том, что, когда пересаживаешь готовые взрослые деревья на

82

новую почву, половина из них гибнет. У меня есть опыт, когда я «пересаживала» себя, переезжая из Питера в Москву. Это было трудно.

Любой практикующий терапевт проходит этап романтизма в профессии. Он думает, что сможет учесть ошибки и сложности других терапевтов, и его жизнь будет складываться вполне удачно, без всяких ловушек и капканов. Облом романтизма может повлечь за собой полное разочарование в профессии. Ресурсом здесь является печаль. Оказывается, чего-то нет, вообще нет, нигде.

Думали, что есть, надеялись, а этого нет. А чего-то уже никогда не будет, оно закончилось. А что-то оказалось на поверку совсем другим, открылась оборотная сторона явления и теперь ее невозможно не замечать. И на веру все труднее опираться. Опыт образуется в постконтакте, как опыт расставания, в частности с иллюзиями.

Д.: Мне кажется, что в нашей деятельности очень много удовольствия. В фильмах про психотерапевтов показано, что жизнь у них вполне хорошая. Сидит в своем удобном кабинете, где находятся предметы, которые ему нравятся. Особенно приятная система - психоанализ, очень энергосберегающая, интерпретации редки. Сидишь и ничего не делаешь. На эту тему много анекдотов, например, про особое, «юнгианское», молчание психоаналитика. Или еще как встречаются в лифте старый, очень известный психоаналитик и молодой. Молодой говорит: «Уважаемый метр, мне так нравится Ваше спокойствие, Ваш стиль работы. Вы так известны, и я очень хочу достичь в будущем такого же эффекта». Они доезжают до нужного этажа, и старый психоаналитик говорит: «Напрасно Вы все это рассказываете. Я все равно ничего не слышу уже много лет». Анекдоты, конечно, рассказываются, когда возникает напряжение и не очень понятно как с ним обходиться. Например, есть напряжение про реальный контекст нашей деятельности, про политику.

Государство как таковое как форма устарело. Все время действуют надгосударственные структуры. Все время какие-то транс-деньги мы переводим в евро или в доллоры. Какие-то транс-законы действуют, религиозные транс-идеи. При глобализации любая государственная система - это насилие. Это попытка создать идеальный проект существует еще со времен Платона. Политики постоянно принимают решения, которые нарушают жизнь. Это раздражает. Например, чего стоят слова: «Вы мне заплатите, или все будет по закону!». Закон звучит как угроза. Это нелепо. Ведь это означает только то, что законы не соответствуют реальности проживания на данной территории.

Е.: Если у нас такая разная философия профессии и философия контекста, для чего нужно учитывать этот контекст? Да для безопасности, прежде всего. Если я начинаю свой поиск хорошей формы в ситуации, которой я не знаю, это очень опасно.

Государственная система - это всегда коллективный проект, психотерапия же - проект индивидуальный. И в этом также проявляется разная философия. Хотя Давить на себя можно и изнутри с помощью различных прекрасных идей. Иногда получается не хуже, чем давление снаружи с помощью власти.

Д.: То, что относится к психотерапевтической деятельности , базируется , Прежде всего, на парадигме индивидуализма. Хотя сейчас очень сильна тенденция в сторону социальной психотерапии. Это проявляется и в гештальте, и в других Направлениях. Делается упор на лояльность. На мой взгляд, индивидуализация не

83

подразумевает ущерба для кого-то. Это просто право на отличие. Разные идеи не обязательно согласовывать до той поры, пока они не вступают в противоречие. Если есть противоречие, можно думать о правоте и наказании «неправых», а можно разобраться, что получается, если человек действует определенным образом. То есть логике «можно - нельзя» может противостоять логика «если так делать, то получится какой-то результат». Дальше с этим уже можно что-то делать или не делать. Для меня отношения между людьми вторичны, после того как обеспечена индивидуальная безопасность.

Б.: Коллективный проект неизбежно регулируется с помощью морали. А мораль расщепляет общество на правых и неправых.

Это помогает избежать индивидуальной ответственности человека за свою жизнь, избежать индивидуального поиска, опоры на персональную этику. Мне кажется, что люди включаются в различные социальные движения зачастую просто от страха. Все время происходит «борьба за мир». А это означает, что мы живем в условиях небезопасности. Выстоять в одиночку в небезопасной ситуации очень трудно, нужно стать героем. Это уже философия агрессии как «начала войны». Гораздо проще включиться в какой-нибудь коллективный проект. Уникальность и аутентичность имеют вполне конкретную цену. Это - одиночество. Если у человека сильно нарушена безопасность, то выбрать одиночество ему очень трудно. К сожалению, сейчас имеет место некоторая «сакрализация» психотерапии, когда психотерапевт наделяется властью через передачу ему клиентом ответственности. Клиент исправно ходит к терапевту, но по поводу собственной жизни как бы погружается в «сон». Любую хорошую вещь можно испортить, передав ей власть, то есть свой личный ресурс.

Д.: Индивидуалистический подход - это подход не анти-политический, а аполитический. Задачей не является уничтожение политики. Если это кому-то нравится, прекрасно. Эти люди могли бы собраться где-нибудь в хорошем месте, на специальной территории, где действовали бы представительства разных стран, Но подальше от всех. Дистанция - это лучшая граница.

Я все время говорю про гештальт-подход как про философию реализма. А вот Достоевский выступал против реализма. В его работах много высказываний в поддержку идеалистической модели. Исходя из реалистической модели, никто из его позитивных персонажей так бы не действовал.

Поскольку у меня есть внутренний мир, есть уже «нереальность», склонность к романтизму. Все политические высказывания - это романтизм. А все это существует потому, что есть другая крайность - реалии нашего времени. Это финансовые вопросы, территориальные вопросы, вопросы личной небезопасности, желание быть привлекательными в сфере обслуживаггия под названием «психотерапия», зависимость от мнения других людей. Важен вопрос о соблазнении. Но соблазнять-то можно на разные вещи. Например, я могу соблазнять как «хороший родитель», добрый и понимающий человек, мне все можно рассказать и больше ничего делать не нужно. Так создаются иллюзии «понимания».

Не стоит кидаться в крайности из идейных соображений. Я довольно часто встречаю мнение, что идеология гештальт-подхода считает ценность эмоции. Какая же это ценность? Примерно такая, как ценность ключа, для того чтобы входить в

84

дверь. Это важно, но это не ценность. Ценность - то, что «за дверью». Очень часто люди принимают вопрос : «Что ты сейчас чувствуешь?» за основное содержание гештальт-подхода. Эмоция - это остановленное действие, напряжение. Если в системе мало напряжения, это переживается как комфорт. Поэтому задача не создать эмоцию, а в том, чтобы ее не было. Полюс эмоции при этом значения не имеет. Люди от позитивного напряжения «портятся» ничуть не меньше, чем от негативного. Хотя субъективно есть иллюзии, что позитивное напряжение - это хорошо. Основную массу неприятностей, однако, мы получаем от разнообразных аффектов, которые нас «переклинивают». Это относится не психотерапевтической идее, а к очень древней идее, еще до-буддистской. Это практика, реальность.

Е.: Я думаю, что здесь имеет место ошибка восприятия. Когда эмоции принимают за ценность, похоже, речь идет не об эмоциях, а о восстановлении чувствительности. Эмоция - это скопление напряжения в том месте, где чувствительность была утрачена.

Д.: Ценность - это всегда нечто производное от чьей-то жизни. Все великие творения потому и великие, что в них отражена чья-то жизнь. Нет этого отражения - нет и ценности. Поэтому единственная ценность - это ценность собственной жизни. Одной из распространенных ошибок является ситуация, когда какие-то «оторванные» от контекста ценности начинают диктовать, как нам жить. Как жить? Да выживать, кто как может.

Е.: В том, чтобы «выживать» нет ничего позорного. Поле - это зараженность ситуации какими-то возможностями и ограничениями. И если у нас есть чувствительность к этим возможностям и ограничениям, то мы способны быть адекватными, конгруэнтными и находить «хорошую форму». Это переживается как овладение своей жизнью или, проще говоря, дает ощущение присутствия в собственной жизни. Как только мы теряем чувствительность, все это уходит. Я в свое время написала одностишие: «Из группы в группу, в жизнь не попадая». Я .занимаюсь терапией, в частности, для того, чтобы не попадать в ту жизнь, где у меня нет возможности повлиять на то, что мне не нравится. Могут сказать, что я занимаюсь терапией от трусости, растерянности и от осознавания собственных ограничений. Я не могу общаться с государствами, с большими социальными процессами в обществе. Я не могу остановить войны. На уровне моей профессиональной деятельности и моей семьи у меня есть условия для создания комфорта. И я готова держаться за это и платить за то, чтобы это сохранить и не разрушить. Я встречаюсь со многими людьми в терапии. Каждый человек - это отдельная Вселенная. Он сидит передо мной «всей своей жизнью», своим прошлым, настоящим и будущим. Мне кажется, что терапевт, который много работает с людьми, знает о жизни намного больше, чем чиновник, сидящий в политических «верхах» и создающий романтические проекты. Другой вопрос, что это альтернативные системы мировосприятия и разные способы жить. Один способ *ить - с позиции силы, другой - с позиции чувствительности. Это две разные философии. В этом отношении мне нравится принцип «психологического айкидо». Если я вижу, что кулак противника направлен мне прямо в солнечное сплетение, и вНцержать этот удар я вряд ли смогу, а развить ответную агрессию уже не успеваю, единственное, что я могу сделать - это уклониться. Тогда кулак противника

85

попадает в воздух. Так я могу обходиться с философией, делающейся с позиции силы. Иногда неплохо найти в себе мужество перестать быть борцом в ситуации превосходящих сил противника, и занять то место, на котором можно чувствовать себя относительно уверенно.

Д.: Есть убеждения, стыдливо прикрывающие «правду» о психотерапии. Например, что это очень тяжелая работа. Да ничего в ней особенно тяжелого нет. Доказано, что просто слушающий терапевт так же эффективен, как и активно действующий с помощью различных приемов.

Е.: Я с этим не совсем согласна. Можно сказать, конечно, что топором махать тяжелее. Но когда большое количество людей претендует на то, чтобы занять в моей жизни хотя бы ненадолго какое-то место, границы моей приватности, моей личной свободы, оказываются сильно атакованы. Много работающий терапевт подвергается этой агрессии регулярно. Это большая коммуникативная перегрузка.

Д.: Мимо работника эскалатора в метро ежедневно проходят толпы людей, а в школах учителям, что, проще?

Е.: Тяжело там, где есть насилие. Или избыточные усилия. А избыточные усилия приходится совершать там, где потеряна чувствительность. Там возникают напряжения, аффекты, срывы и кризисы. Если терапевт - это ангел, то, конечно. Но мы - люди. И периодически теряем чувствительность. Это оборотная сторона профессии, о которой не очень принято говорить. Лучше шутить и смотреть фильмы про психоаналитиков.

Д.: Есть еще одна идея - о «проработанном» терапевте. То есть о полностью здоровом терапевте, без проблем. С этой идеей обходятся так же как с идеей про эмоциональность. Зачем быть «проработанным»? Да затем чтобы, обнаруживая у себя какие-то переживания, состояния, не впадать в панику и не прерывать контакт с клиентом, а про себя отмечать, что куда-то «влипаю».

Идея не в том, чтобы перестать пугаться, например, а в том, чтобы знать свои особенности. Этот процесс никогда не заканчивается, и хорошо. Потому, что только поэтому мне продолжает быть интересна моя работа.

Е.: А по этому поводу есть еще одна прекрасная идея. Идея в том, что терапевт не должен включать в процесс работы свои фигуры. Простите, а чем мне работать? У меня ничего нет, кроме моих мыслей и моего опыта, то есть кроме самой себя.

Д.: Когда я веду машину на дальнее расстояние, я обращаю внимание на то, как я сижу. Моя напряженная поза не улучшает процесс вождения, а усталость наступает быстрее. Типичная ошибка начинающих терапевтов поникать своим ясным умом в любое движение клиента все замечать, на все реагировать. Я для себя всегда проверяю, насколько я свободен, то есть, могу ли я задуматься о чем-то, посмотреть в окошко? Если я обнаруживаю, что потерял свободу в работе, то буду ее восстанавливать.

Е.: К вопросу о свободе. Могу ли я конфронтировать с клиентом? Или я боюсь испортить с ним отношения?

Д.: Еще о пользе терапевтической работы для терапевта. Очень мала расходная часть. Достаточно иметь кабинет. Не надо тратиться на рекламу, работа по рекомендациям. Не надо никакого оборудования. Если я перегружен, то это со мной что-то не так, а не с занятием терапией. Финансовые доходы вполне

86

остаточны, чтобы жить нормально. Кроме того, можно в работе переживать многие веши, самому их не делая. Катартическая проекция - это прекрасная вещь. Если человек начал практиковать как терапевт, еще не обзаведясь семьей, очень велик шанс, что и не обзаведется. Послушаешь, как люди мучаются...

Е. Я согласна, что эта профессия точно позволяет удержаться от экстремальных действий в собственной жизни. Экстрим же часто бывает от неосознанности. А легенды, часто возникающие вокруг терапевтов, дают достаточно энергии, чтобы их можно было уже и не реализовывать. Можно спрятаться за собственный «легендарный образ». Эта профессия позволяет удерживаться в средней зоне и в отношении денег и не испытывать сложностей нищеты и искушений могущества.

Д. Никто на меня не охотится, поскольку есть закон скунса: шкурка - тьфу, а вони много!

Е. Терапевт живет обычно на уровне тех, с кем работает. Плохо получается устанавливать длительные терапевтические отношения и с теми, кто не может нормально платить за регулярную терапию, и с теми, кто готов платить очень много. С этой точки зрения, власть терапевта точно определяется законами ситуации. Выполняют ли деньги регулирующую функцию в терапевтических отношениях? Насколько адекватен обмен? Если я работаю с человеком, с которым у нас сильно расходятся мнения о «достаточной» сумме за терапию, то он либо может стараться меня купить и тем лишить профессиональной позиции, либо попытаться подсадить меня на чувство вины и требовать от меня эффективности. В каждом из этих случаев мне угрожает потеря свободы. Поэтому моя задача не встречаться с клиентом на ложной и чужой для меня территории. Интересно, что терапией по большей части интересуются люди, принадлежащие к среднему классу. Женам крупных бизнесменов очень трудно начать практиковать в своем кругу во многом из-за «повязанности отношениями», то есть из-за отсутствия свободы устанавливать с коллегами мужа терапевтическую дистанцию, конфронтировать и т.д. Терапевт должен быть отдельной человеческой единицей. Кроме того, возникает путаница с деньгами. Брать мало - уважать не будут. Брать много - неловко для начинающего терапевта В этой ситуации много страха и стыда. Неприятна и обратная картина, когда человек отдает за терапию последние деньги и злится. Терапия - это не необходимость. Это возможность. Это область культуры.

Д. Наша специальность все же опасна. Внутренний мир, разрастаясь, пухнет. Надо куда-то сбрасывать напряжение. Поэтому у терапевтов нередко развиваются химические зависимости, возрастает агрессивность. Многие терапевты заканчивают *®ШЬ одинокими людьми. Количество суицидов у терапевтов в среднем больше, чем в остальной популяции. Токсичная профессия.

Е.Поэтому надо с собой аккуратно обращаться, сохранять отношения комфортные и привычные, понимая, что новые отношения психотерапевтам Устанавливать крайне трудно.

Д. Включаться в учебные программы для себя, менять регистры, обращаться к ТеРапевтическим проектам. И все это оплачивать обязательно. Это психологическая Часть- Но есть часть экономическая. Интересно, что каждая отрасль человеческой весит столько, сколько в ней задействовано денег в обороте. Если деньги

87

88

оборачиваются, отрасль растет. Если в терапии деньги будут активно вращаться, это реальная защита от токсичности профессии. 

<< |
Источник: Хломов Д., Калитеевская Е. Философия гештальт-подхода. 2008

Еще по теме ДАНИИЛ ХЛОМОВ, ЕЛЕНА КАЛИТЕЕВСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ И ВЛАСТЬ. ЦЕНА ПРОФЕССИИ:

  1. ДАНИИЛ ХЛОМОВ, ЕЛЕНА КАЛИТЕЕВСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ГЕШТАЛЬТ-ПОДХОДА
  2. ХЛОМОВ ДАНИИЛ, КАЛИТЕЕВСКАЯ ЕЛЕНА КЛИНИЧЕСКИЙ ПОДХОД В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ
  3. Даниил Хломов ФИЛОСОФИЯ ГЕШТАЛЬТ - ПОДХОДА
  4. ЕЛЕНА КАЛИТЕЕВСКАЯ РЕСУРСЫ НЕСОВЕРШЕНСТВА
  5. ДАНИИЛ ХЛОМОВ О ВРЕДЕ «ХОРОШИХ» ЧУВСТВ
  6. Хломов Д., Калитеевская Е. Философия гештальт-подхода, 2008
  7. ЕЛЕНА КАЛИТЕЕВСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ГЕШТАЛЬТ - ПОДХОДА. Философияпсихотерапевтической практики
  8. ДАНИИЛ хломов ГЕШТАЛЬТ, ДАО И ПСИХОАНАЛИЗ Гештальт и Дао.
  9. ВИСБАДЕНСКИЙ ОПРОСНИК К МЕТОДУ ПОЗИТИВНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ И СЕМЕЙНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ (WIPPF)
  10. Даниил Заточник
  11. Цена товара
  12. 1.5.4. Цена, спрос и предложение
  13. ЕЛЕНА
  14. Вмешательство в галицкие дела черниговских князей: Даниил Романович и Михаил Всеволодович
  15. Цена индустриализации
  16. ЕЛЕНА МИХАЙЛОВНА ШТАЕРМАН (1914-1991)
  17. ВЫСОКАЯ ЦЕНА ЗАВОЕВАНИЯ ПОКУПАТЕЛЕЙ
  18. ЦЕНА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ МИГРАЦИИ
  19. Борьба Даниила Романовича за галидкнй стол с венграми в конце 20 - начале 30-х годов XIII в. Галицкая община и князь Даниил
  20. 2. Цена «западной свободы»
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -