<<
>>

О ЧЕЛОВЕКЕ И УСЛОВИЯХ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ

Ф [и лемон]: Поскольку значительное число людей видит свое счастье в вещах, подверженных случаю, то не удивительно, что лишь немногие довольны своей участью. Природа не может уделять равного внимания всем, и возникающая отсюда конкуренция, приводящая к недовольству, подводит нас к предположению, что мир в том виде, в каком он существует, мало приспособлен для всеобщего счастья.
Каждый из этих почтенных заимодавцев снабжен действителыгейшей распиской, и те требовании, которые подчас способствуют сбору счастья, так увеличиваются из-за жадности, что вся ого масса оказывается исчерпанной еще задолго до того, как большинство успеет предъявить свои претензии. Всеобщее недовольство достаточно обоснованно, ибо многим отказано даже в том, на что они имеют право в силу своих потребностей. С другой стороны, с увеличением нашего имущества мы все более стараомся расширить наши потребности. Слишком уж привлекательная внешность у изобилия, чтобы можно было ожидать добровольного отказа от него. Обеспечение безопасности имущества потребовало от людей объединения, и с тех пор началась непрорывная борьба между ними. За одними сторожами должны были следить другие, и недоверие привело к могиле верность. И если ото напряжение и борьба приволи к усилению человека, которому мы охотно удивляемся, то, с другой стороны, не менее верно и то, что вслед за этим стремлением к собственности идет бесчисленная толпа моральных несовершенств, приводящих в отчаяние князей и судей. Если бы только жадность спустилась со своего трона, если бы возможно было добиться того, чтобы частная собственность перестала быть единственным и чрезмерно заманчивым средством расширения своего Я, и если бы граждане подобно детям в отцовском доме насыщались за общим столом маленького государства, какое огромное количество преступлений, плодов роскоши, исчезло бы тогда! Неимущему сыну не пришлось бы тогда подавлять желание смерти для богатого отца; раздел наследства не возбуждал бы вражду между братьями; долговые тюрьмы остались бы стоять лишь как памятники несчастного прошлого; фанатизм не вел бы больше жертвы на костер, ибо мнения оставались бы мнениями, но не становились бы товаром благодаря преимущественному праву; никакое давление сверху не возмущало бы наше самосознание; чрезмерный блеск не служил бы тогда к тому, чтобы еще более подчеркивать убожество бедности и возбуждать ее зависть; чувство превосходства над братьями не питало бы тогда нашего тщеславия и не приводило бы нас к тому, чтобы презрительно сверху вниз смотреть на своих ближних.
Правда стала бы тогда всеобщим достоянием, и фальшивая политика не соблазняла бы тогда великих мира сего на то, чтобы рассматривать невежество народа как собственную казну, обеспечивающую им жизнь и процветание. Тогда милость государей — а ведь так народ называет даже дела деспотов, обеспечивающие ему трусливую жизнь пли право на что-то,— не заставляла бы нас забывать о нашем собственном достоинстве и не воспитывала бы более арпстократов-рабов, вымещающих на беззащитных утрату собственной независимости; своекорыстие не заключало бы более несчастных браков, и разум после долгой борьбы с дикими страстями пошел бы рука об руку со счастливыми людьми к мирной жизни. Но кто может перечислить грехи, которыми опозорил себя род человеческий из-за любви к золоту? Все силы, потраченные на это, теперь объединились бы для общего блага, которое заступило бы место собственности. Любовь к общему благу была бы тем чище, чем меньше она была бы замутнена стремлением к наживе, и тем больше, чем в меньшей степени ее могла бы прогнать другая, более сильная страсть; но всеобщее целое в то же время не привело бы к тому, чтобы собственное было отдано к остальным индивидам. Лишь при этих обстоятельствах возможна настоящая любовь к родине. В то время как в большом государстве каждый гражданин порознь и в тесных пределах линии, обведенной вокруг него эгоизмом, заботится ЛІПНІ» о своей жизни И процветании, член меньшего общества всей душой примыкает к целому, охотно забывая о себе, и находит свое счастье в счастье государства. Лишь такое государство в состоянии, держа в одинаковом отдалении от себя роскошь и убожество, использовать горы золота, вырастающие благодаря прилежанию п трудолюбию граждан, как Альпы, защищающие эту мирную долину простоты нравов от вторжении римского разврата и пьянства, тем самым непрерывный подъем н падение могут быть удалены от лестницы народной культуры. История Греции дает нам примеры того, как мудрые законы свободных государств обещали чарующее счастье, но это был слишком ранний рассвет, слепивший тех, кто еще не вполне пробудился от сна; их потомки были ослеплены им.
Кто хочет видеть, должен прежде всего быть доступен свету.

По я не хочу будить мечту, которая, кажется, предназначена к тому, чтобы спать еще столетня, дабы не услышать язвительного смеха, которым ее приветствовала бы при пробуждении толпа страстей. ІІо если правильно, что каждый отдельный человек является самоцелью и в то же время средством для высшего целого, причем разум не позволяет подразумевать под этим це їьтм ничего иного, кроме всеобщего счастья человечества, то я убежден. что без такой революции в наших идеях и стремлениях невозможно достичь цели. Мы еще слишком далеки от того, чтобы иметь малейшее основание для утверждения, что мы на правильном пути. Попытка при нынешних условиях освободить человека от пороков и ошибок привела бы лишь к тому, что он был бы изувечен. Лишь в том случае, если он будет вырван нз условий,

Делающих необходимыми его заблуждения, он Может Стать счастливым и добрым.

Э [р а с т]: Твоя мечта — ты сам так назвал ее — о человеческом счастье прекрасна, но это всего лишь мечта. Соответствует ли она человеческой природе? — вот вопрос, ответ на который едва ли сумеет преодолеть всевозможные сомнения. Для кого же будет сохранена промышленность, если собственность — творение ее рук — будет у нее отнята?

Ф [и л ем он]: Ты прав, это важный вопрос, и твое недоверие по отношению к человеческому роду основано на его собственных ошибках. Ты знаешь человека в его слабостях, по знаешь ли ты его п в их причине? Веришь ЛII ты всерьез, что из него может и должно получиться лпнм. это п ничто иное? Сделал ли ты попытку иначе обработать эту почву, с тем чтобы вместо сорняков она родила пшеницу.

Человеческая природа составлена таким образом н допускает такие бесконечно многочисленные модификации, что ее формирование от дьявола до ангела — и именно здесь заложена основа ее величия — позволяет ожидать появлення всех ступеней совершенства; п мы, несомненно, ошибаемся, если хотим найти природу человека в пашей природе, сформированной временем и обстоятельствами. В самом деле, частная собственность является мощным стимулом дли усилий, и если есть сильное стремление к ней, то человек способен не пожалеть пота и даже жизни для своей работы. По я не хочу сейчас говорить об этом опасном переходе к сребролюбию, делающим нас глухими ко всему благородному и великому. Спрашивается, является ли собственность единичного человека единственным средством обеспечить деятельность парода? Опыт в тоіі мере, в какой он может о чем-то свидетельствовать, как будто подтверждает это. По лучшие наши надежды сразу же отцветут, если мы ограничим бытие тем, что уже было. То, что дело обстоит именно так, не доказывает еще того, что оно не может обстоять иначе.

Ты думаешь, что, если бы не было частной собственности, мы скоро возвратились бы к грубой природе. Собственность следовательно, подняла пас. По как я могу убедиться в этом? Опираясь на то, что к такому выводу пришли там, где господствует промышленность? По что только не сопутствует ей! Обман, моральные болезни — неужели все это следует провозгласить ее причинами? Посмотрим па грубую природу начиная с низших ее ступеней. Охотник отказывает себе в обществе, чтобы свою собственность и даже всего лини» возможность овладения ею пе делить нн с кем. Это доказывают вместе со многими другими пародами мяо, обитающие в горах в одной из частей Китая н в течение тысячелетия пребывающие па одном п том же уровне культуры.

Гренландские рыболовы пе дают никому претендовать на свои улов. Удовлетворив своп первейшие потребности, эти пароды с утра до вечера лежат под деревом, и собственность не пробуждает пх к трудолюбию. Пример финикийцев, греков н египтян ясно показывает, что собственность не останавливает падения нации. Отсюда видно, что она не всегда способствует культуре, даже если следует признать за ней значительную роль среди сопутствующих причли, в особенности в сочетании с земледелием. Но возможность и вероят- ность следует учитывать лишь в том случае, если нас покидает действительность. Разве пример герренгутов \ у которых едини ч- нохму человеку доверяется лишь распоряжение общественным имуществом, не доказывает, что трудолюбие можот существовать и без частной собственности? Разве мы не отстали от них в отношении механических искусств? У них никто не боится остаться без средств к существованию. Дети принадлежат государству, которое их воспитывает и заботится о них, и мысль об их пропитании не нарушает покой умирающего отца. От меня не ускользает озабоченное лицо моего читателя, когда он встречает среди зрелища человеческого счастья класс людей, в своей озабоченной серьезности почитающих за грех даже самую невинную улыбку. Но их серьезность не является результатом их экономии, о которой здесь только и речь. Мистическое представление о том, что в этой жизни необходимо во всем себе отказывать, с тем чтобы тем более богато быть награжденным в будущей; опасение, как бы не спугнуть весельем агнца божьего, к сходству с которым они стремятся и при помощи своего несчастного вида, и путем постоянного самоотречения; тайный страх, проистекающий из сознания того, что кто-то неизвестный сверху наблюдает за ними и ими управляет,— вот причины, достаточные для того, чтобы надломить силу их духа. Огромная сумма печальных обязанностей, подавляющих всякую радость, не дает им возможности проявить себя в высших искусствах и науках. В смирении ползают они по земле, представляя для нас еще одно доказательство того, как тиранические религиозные предрассудки порабощают человека. По их пример доказывает также и то, что уничтожение частной собственности не только не приводит к нежеланию трудиться, но, напротив, облагораживает это желание. Их труд проистекает не из заботы о пропитании, а кому не известно, что эта забота способна разрушить даже благороднейшую жизнь. Печально думать о том, что у бесчисленного количества людей нет как будто другого назначения, кроме того, чтобы с утра до вечера выискивать средство борьбы против голода и скудости. И эту-то жалкую деятельность мы так боимся уменьшить? Неужели она в самом деле мать, молоком которой насыщается и растет человечество? И не является ли само трудолюбие, созерцая которое мы видим наше величие, не более чем блестящим заблуждением природы? Разве огромные массы сил не служат человеческим безумствам? А движущей пружиной всего этого служит страсть к наживе, которую стремятся получить независимо от того, как и какими средствами она добыта. Направляется эта великая школа искусств модой; без оружия, с флюгером на голове вместо короны она сумела заставить работать на себя полмира. Для дамских шляп искусственная флора должна всегда цвести весенним цветом. Для заполнения пустых голов незрелые гении неустанно строчат пошлые романы. Архитектура, этот красноречивый символ самовозвеличения нашего маленького Я. высоко возносит свою гордую голову над человеческой природой. Она как бы насмехается над согбенным земледельцем в пропитанной потом рубахе, который, с трудом взглянув наверх, печально возвращается в свою хижину. Внешний блеск этих гордых дворцов нашего величия предназначен для того, чтобы прикрыть внутреннее убо- жество. Неужели наши силы нельзя было применить для каких-то более благородных целей? Лишь изредка говорил трон полезному искусству что-нибудь, кроме того, что на это нет средств. Прекраснейшие цветы благородных искусств вянут от холода, с которым великие мира сего — а лишь они могут награждать — относятся к этим неподходящим для их вкусов плодам. Лишь здесь и там одинокий цветок, сохранившийся благодаря счастливой случайности, показывает нам, что мы могли бы сделать и чем могли бы стать. Педагогика, царица всех государств, от состояния которой зависит, управляет ли ангел, дьявол или брюхо, являет собой печальное зрелище. Она щелкает зубами от голода, и заброшенная старость завершает ее трудную жизнь. Хитрые иезуиты, заметив наши ошибки, завладели этой отраслью и воспитали для своей безграничной империи таких королей, князей и прелатов, которые соответствовали их интересам.

Равнодушие, с которым жизнерадостная молодость воспринимает предписания педагогики, противоречащие духу времени, в известной мере объясняется тем, каковы сами служители педагогики, этот класс людей, отделенный от остального мира особыми склонностями, собственными слабостями и убожеством. Тот идеал совершенства, который воплощают в себо учителя, слишком малопривлекателен, чтобы к нему стремиться. Молодежь, с утра до вечера предающаяся фривольным удовольствиям, предпочитает отказу от развлечений н радостей общения разрыв со школьной мудростью.

По если даже это фальшивое трудолюбие не в состоянии внушить нам некоторые подозрения в отношении нашего кажущегося величия, то я все же убежден, что не собственность его причина.

В основе любой деятельности лежит чувство силы. Если с юности это чувство воспитывается и направляется работой, то тем самым возникает необходимость применения своих сил, но способ этого применения отчасти определяется сознательно выработанным направлением, отчасти же народным вкусом. Должно ли, следовательно, господствовать трудолюбие, п какой вид труда должен преобладать,—все это зависит от целенаправленного фор- мнровапия сил, всегда склонных к тому, чтобы перерастать продукты собственной деятельности. За эти силы борются различные страсти, и в зависимости от того, высокое или низкое представление о своей жизни сложилось у человека — >1 говорю здесь о рядовом человеке,— побеждает честолюбие или корыстолюбие. Любовь к собственности подобно горняку с волшебным жезлом в руках показывает, где лежит золото, и человек вгрызается в землю, пока не выроет себе могилу. Следовательно, как частная собственность, так н честолюбие, не создав деятельность, направляют ее па свои цели. Если же силы человека так и остались ^сформированными — а это почти никогда не зависит от волн самого человека,— то даже и сильнейшее стремление к приобретательству не в состоянии внушить ему трудолюбия. Без плана н без цели кружится он тогда но в силах выйти из-под воздействия обстоятельств. Его действия, диктуемые чувственностью, представляют собой отдельные, изолированные движения, причины которых он сам зачастую не понимает.

Тот несчастный, которому обычный путь к прибыли кажется слишком долгим и слишком трудным, ворует или просит милостыню.

Таковы причины, убедившие меня в том, что деятельность- общества может осуществляться и без частной собственности, хоть я и признаю, что до тех пор, пока государство не осознало своей цели, состоящей в объединении государственного и человеческого блага, частная собственность при известных условиях явтяется весьма удобным средством поддерживать пресловутое трудолюбие (стр. 84—92).

<< | >>
Источник: Сер. Философское наследие;. Антология мировой философии (в 4-х томах), Том 3. 1972

Еще по теме О ЧЕЛОВЕКЕ И УСЛОВИЯХ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ:

  1. Ь) ПОТРЕБНОСТИ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЕ КОРЕНЯТСЯ В УСЛОВИЯХ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
  2. Философская антропология: сущность человека и смысл его существования
  3. ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ, ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА И СМЫСЛ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
  4. § 1. Условия психического развития и развития личности Исторически обусловленные реальности существования человека.
  5. §1.5. Субъектная активность человека как условие эволюции его личности
  6. Глава 2 Системная асимметрия становления макрохарактеристик человека как условие его личностного развития
  7. 3.1. Среда и условия существования организмов
  8. АГРОЦЕНОЗЫ И УСЛОВИЯ ИХ СУЩЕСТВОВАНИЯ
  9. Глава 4 Благость Творца приготовила для человека прекрасное обиталище, создала человека, поселила его в раю, дала ему помощника, предписала закон и предостерегла от его нарушения
  10. Глава 9 Грех дыхания Божьего, т. е. человека, не может быть вмененным в вину Богу: образ всегда лишен силы оригинала. Также и существование смерти — на совести человека
  11. § 4. Производство потребительной стоимости — основное условие человеческого существования /
  12. Сущность и существование человека
  13. Межличностное существование человека
  14. Проблема существования человека и смысла жизни
  15. СУЩЕСТВОВАНИЕ ВИДА В ОКРУЖАЮЩЕЙ ЕГО СРЕДЕ
  16. БОРЬБА ЧЕЛОВЕКА ЗА СРЕДСТВА СУЩЕСТВОВАНИЯ
  17. О боге, его существовании и атрибутах, как они освещаются Библией