<<
>>

§ 2. Стандартная концепция научной теории и практика научных исследований

Анализ современной исследовательской практики и различных примеров из истории развития естественных наук отчетливо показал, что теории эмпирических наук, по крайней мере, по трем важным соображениям не отвечают вышеуказанному формалистическому идеалу строго дедуктивной системы. 188 — —

Во-первых, так происходит потому, что в каждой эмпирической науке (на определенном этапе ее развития) ученые молча принимают ряд философских предпосылок (онтологических, эпистемологических, аксиологических), которые ими вообще не осознаются; следовательно, они не могут быть ясно сформулированы на языке данной теории, являясь, вместе с тем, неотъемлемым элементом ее исходных предпосылок.

Это философские основы научной теории, касающиеся вопросов реальности, материальности (естественности), познаваемости действительности, реальности (объективности), обусловленности событий и взаимосвязей между ними, ценности знаний, смысла и цели научной работы и т. п. Поэтому ни одна из великих теорий не может быть полностью аксиоматизирована (формализируются лишь некоторые их фрагменты или теории, охватывающие какую-то узкую область и не играющие в науке серьезной роли).

Во-вторых, поскольку научные теории и формулируемые в их пределах законы носят идеализационный характер (они представляют собой упрощенные модели действительных зависимостей, не учитывающие в принципе побочных факторов, признанных на данном этапе обобщения несущественными), то переход в рамках данной теории к очередным, менее обобщенным утверждениям (характеризующимся меньшим числом идеализационных, упрощающих предпосылок и, следовательно, большей конкретностью) требует принятия во внимание, наряду с правилами дедукции (логических умозаключений), так называемых принципов конкретизации (отказа от идеализационных, упрощающих предпосылок), которые позволяют сопоставить утверждения теории с реальной действительностью. Указанные принципы конкретизации, принимаемые и функционирующие на почве теории, не носят логического характера (они являются синтетическими утверждениями).

В-третьих, чисто дедуктивные (полностью аксиоматизированные) системы являются логическими (формальными) структурами, не соотносимыми с реальной действительностью — они не представляют собой описаний, объяснений, конкретных фрагментов или аспектов мира, постигаемого опытным путем. В свою очередь, теории эмпирических наук (что вытекает из самой сущности этих наук) стремятся к объяснению реального, познаваемого опытным путем и преобразуемого человеком мира.

По указанным выше причинам традиционная (стандартная) трактовка эмпирической теории, с которой мы имеем дело в философии науки, сформировавшаяся на почве неопозитивизма (начиная с тридцатых годов XX века) и относящаяся обычно к физическим наукам, 189 является «трехкомпонентной» (содержит три основных слоя). Итак эмпирическую теорию составляют: •

логико-математическое исчисление, составляющее лишь формальный каркас теории. Чаще всего формальная структура теории не дана сразу в готовом виде; обычно она сначала лишь намечается создателем теории, а потом дорабатывается в процессе взаимодействия уже существующих математических структур и достаточного количества эмпирических данных; •

семантическая интерпретация этого исчисления, определяющая множество семантических моделей (сфер внеязыковой действительности, которых теория непосредственно касается и в которых ее утверждения являются истинными).

Она представляет собой фактически вид эмпирической интерпретации в широком значении этого термина и называется обычно областью теории, определяющей сферу действительности, к которой теория относится (моделирует). В более ригористических формулировках под областью теории понимают абстрактные и иногда также физические модели действительности; •

эмпирическая интерпретация (в общепринятом понимании этого определения), в пределах которой теоретические утверждения (формулируемые на почве теории законы, тезисы, общие, абстрактные, не подлежащие наблюдению понятия) сочетаются со следствиями теории, относящимися к сфере наблюдения (результатами опытов, научными фактами). Это позволяет согласовать теорию (и выводы, сделанные на ее основании) с опытом и отнести ее к эмпирической действительности. Нередко эту-сферу теории называют сводом связующих правил между ее математической структурой (теоретическими и логико-математическими понятиями) и семантической интерпретацией, так как эти правила соединяют формальные структуры с эмпирической действительностью, подчиняя эмпирическое содержание формализму теории путем интерпретации некоторых теоретических выражений с помощью языка наблюдения (эмпирических терминов и законов). Наряду с названием «связующие правила» в этом значении употребляются также такие определения, как «корреспондентивные правила», «координирующие определения» и «эпистемичные корреляции».

Подходя к теории с логической точки зрения (следовательно, рассматривая ее формальную структуру независимо от эмпирической интерпретации в широком смысле слова), в словаре ее языка, наряду с чисто логическими терминами, выделили две группы нелогических терминов: термины, относящиеся к сфере наблюдения (эмпирические), и теоретические термины. Под терминами, относящимися к сфе- 190 — ре наблюдения, обычно подразумевают термины, определяющие признаки, которые подлежат наблюдению, или отношения между вещами, например: зеленый, более длинный, круглый и т. п. В соответствующих условиях, на основании непосредственного опыта можно установить, есть ли у данного термина эмпирическое соответствие (отвечает ли данный признак чему-либо). Конечно, одиночные наблюдения или субъективные, «частные» ощущения здесь недостаточны; необходимы межсубъектные, методические и упорядоченные наблюдения или лабораторные исследования. В свою очередь, теоретические термины относятся обычно к предметам, недоступным наблюдению, например: сила, масса, энергия, ген и т. п. Их значение «определено не признанными экспериментальными методами», а «вовлечением этих терминов в теоретические постулаты или же определено косвенно путем возможного применения теории» [2]. В соответствии с этим разграничением в системе предложений теории выделили предложения, относящиеся к сфере наблюдения — или шире — эмпирические предложения. Если они носят межсубъектный характер, то их иногда называют базисными или основными предложениями. Принято считать, что они лежат в основе теории и благодаря им можно проверять формулируемые гипотезы. Второй вид утверждений — это теоретические предложения (содержащие теоретические термины), которые по степени обобщения и абстрактности выходят за пределы эмпирических определений и обладают большей объясняющей способностью, позволяющей истолковать и определить факторы, обусловливающие экспериментальные утверждения (законы), а также прогнозировать и планировать будущие зависимости и события.

В начальной фазе формирования стандартной концепции научных теорий считали, что имеющиеся в языке теории множества логических терминов, относящихся к сфере наблюдения и теоретических терминов, являются разделимыми и исчерпывают словарь языка теории, что возможно такое определение множества аксиом (основных тезисов) теории, в котором единственными нелогическими терминами были бы теоретические термины, и приняли, что теоретические термины можно определить эквивалентным методом, обращаясь к логическим терминам и терминам, относящимся к сфере наблюдения.

Как пишет Жицинский, «Эти твердые и оптимистические формулировки следовали из того, что многие сторонники стандартной концепции считали их не только проявлением логического упорядочения науки, но также результатом синтетического обобщения, благодаря которому наука могла развиваться до настоящего этапа. Веру в индукцию распространяли как на уровень исследований действительной науки, так и на плоскость метанаучных разработок. В изданных в 1939 г. «Ос 191 новах логики и математики» Р. Карнап решительно утверждал, что в процессе исторического развития науки действовали те же самые механизмы, которые в работах индивидуальных исследователей ведут от единичных фактов к общим теориям».

Однако скоро оказалось, что этот оптимизм был чрезмерным, так как анализ действительных исследовательских процедур и функционирующих в науке (признанных) научных теорий (в физике, химии, биологии, не говоря уже об общественных и гуманитарных науках) показал несовместимость этой модели с практикой научного познания. Выше уже было сказано, почему теории эмпирических наук не могут быть строго дедуктивными системами. Также более подробный анализ принципа индукции показывает, что этот принцип (гласящий, в общепринятом и намеренно упрощенном виде, что «если довольно большое число предметов А наблюдалось в различных условиях и если все без исключения наблюдаемые предметы А обладали свойством В, то все А обладают свойством В», и считающийся обычно основой эмпирических наук) является логически неправомочным и необоснованным. Неправомочным потому, что умозаключение, на котором он основан, не является логически безошибочным — истинность посылок не гарантирует в нем истинности вывода. Принцип индукции невозможно также логически вывести из опыта, так как такое доказательство было бы основано на убеждении в эффективности (безошибочности) индукции; следовательно, оно использовало бы ту же схему рассуждений, верность которой доказывается. Здесь мы имеем дело с ошибкой idem per idem (порочным кругом умозаключений). В вышеприведенной формулировке принцип индукции вызывает сомнения также из-за неясного требования, чтобы «значительное число» наблюдений совершалось в «разнообразных условиях».

Оказалось также, что невозможно удержать и другие принципы, лежащие в основе классического индукционизма: предпосылку, согласно которой «наука исходит из наблюдения» (научных фактов), и убеждение в том, что «наблюдение доставляет безопасную (надежную) основу», из которой можно вывести научные знания (теорию). В действительности, согласно современному австралийскому философу науки А. Ф. Чалмерсу, «наука не исходит из предложений, относящихся к сфере наблюдения, поскольку определенная теория всегда предшествует любым таким предложениям; предложения, относящиеся к сфере наблюдения, не создают также прочного основания, на котором можно строить научные знания, так как они опровержимы».

Итак, в связи с вышесказанным, не удалось удержать мнения о раздельности множеств терминов, относящихся к сфере наблюде-

192 —— ния, и теоретических терминов (предложений), а также тезиса эмпиризма, согласно которому содержание теоретических понятий можно полностью объяснить с помощью эквивалентного набора понятий, относящихся к сфере наблюдения (теоретические термины переводимы на термины, относящиеся к сфере наблюдения, с помощью эквивалентных определений). Таким образом оказалось, что предполагаемый на почве логического эмпиризма эпистемологический монизм, проявляющийся как в стремлении к унификации схемы научного познания, так и в поисках единой модели научных теорий, несовместим с разнообразной исследовательской практикой различных научных дисциплин. Дискуссии и разногласия, касающиеся стандартной концепции научных теорий, убедительно показали, что первичные, максималистские положения этой концепции невозможно будет сохранить; их необходимо будет пересмотреть и, в зависимости от особенностей данной научной дисциплины, соответствующим образом модифицировать. Однако это не значит, что мнение о связи между теоретическими предложениями и наблюдениями лишено оснований. Просто зависимости и связи между ними являются значительно более сложными и тонкими, чем это сначала казалось в классическом (наивном) индукционизме. Итак, первые наброски теории — идея и исследовательские гипотезы — создаются многочисленными и чрезвычайно разнообразными способами. Они могут прийти исследователю в голову в момент вдохновления (как в истории об открытии Ньютоном закона гравитации под влиянием падающего яблока), могут появляться случайным образом — как открытие рентгеновских лучей, могут также быть результатом длительных наблюдений, экспериментов и расчетов. Поэтому уже в неопозитивистской философии науки, стремясь очистить эпистемологию от психологизма и прочих нелогических факторов, X. Рейхен- бах [2] разработал разграничение между контекстом открытия и контекстом обоснования. Согласно этому разграничению, контекст открытия охватывает все факторы, влияющие на возникновение идей и совершение открытий, следовательно, на то, как возникло и было принято определенное мнение (то есть анализируется действительное развитие научных проблем, понятий и теорий с учетом культурных и общественно-политических условий, философских взглядов данного ученого, его эмоций, психических качеств, сущности научного творчества, общественных условий познания, процесса восприятия научных идей и т. п.). В свою очередь, контекст обоснования охватывает только принятые в науке процедуры рационального (логически правомочного) признания или отвержения научных теорий (следовательно, изучаются аргументы, обосновывающие данную теорию, рас 193

7 Зак. №674

сматриваются логические связи и отношения как в ее пределах, так и по отношению к другим теориям, независимо от степени их осознания учеными и психологического или общественного признания). В соответствии с этим разграничением сформировались два подхода к определению предмета и задач философии науки (и, тем самым, понимание сущности и роли научных теорий). Один, фактически, является продолжением традиций логического эмпиризма; он предполагает, что контекст обоснования устанавливает пределы философии науки. Радикальный вариант такого подхода гласил К. Поппер [2], затем он был значительно модифицирован в концепции И. Лакатоса [4]. Другой подход — хотя и не отрицает значения исследований структуры и логического значения (верности) теории — сосредоточивается на динамике развития науки и, обращаясь к истории ее развития и актуальной исследовательской практике, показывает, что процесс создания и признания теории обусловлен различными (не только логическими) факторами и не определяется исключительно строгими методологическими директивами. Подобный подход, основоположником которого был Т. Кун [5], приобрел радикальный характер в концепции «научного анархизма» (методологического плюрализма) П. Фейерабенда [6].

В настоящее время различия между этими подходами начинают медленно сглаживаться, и в философии науки мы имеем дело со своеобразной «метанаучной революцией», заключающейся в постепенном отказе от смелых положений неопозитивизма — смягчаются требования установления истинности или ложности знаний и учитываются различия между чистой «логикой науки» и действительной исследовательской практикой. Когда оказалось, что в теориях эмпирических наук невозможно достичь абсолютной уверенности, основным методологическим постулатом стал критицизм в стремлении к истине и поиски новых, хотя и несовершенных, однако постоянно совершенствуемых и все лучших гипотез.

В философии науки обычно принимают, что исходной точкой для создания теории является идея, направленная на решение определенной проблемы, ведущая к сформулированию гипотез. Процесс созидания идей, касающихся как открытия (зависимостей, отношений, явлений и т. п., существующих в действительности), так и конструирования (разработки оборудования, систем, вещей, структур и т. п., характеризующихся определенными свойствами, то есть создания того, чего не было), является эвристическим процессом, следовательно, он не подчиняется логическим правилам, но и не обязательно им противоречит. Этот процесс является интуитивным в том смысле, что он в значительной мере обусловлен способностью «интуитивно почувство-

194 — вать» проблему, «уловить» проблемную ситуацию, и его невозможно подчинить строгим правилам логики. По словам С. Г. Хемпеля: «Нет никаких всеобязывающих «правил индукции», с помощью которых гипотезы... можно бы выводить механически из эмпирических данных. Переход от данных к теории требует творческого воображения. Гипотезы... не выводятся из наблюдаемых фактов, а измышляются с целью их выяснения».

В практике научных исследований гипотезы представляют обычно в виде общих предложений, содержащих теоретические термины; предложений, сформулированных с целью выяснения наблюдаемых явлений или констатированных закономерностей, а также с целью прогнозирования еще не установленных фактов. Следовательно, они являются предположениями, задача которых заключается в выяснении и прогнозировании. Чтобы такие предложения были в науке признаны гипотезами, они должны носить эмпирический характер (касаться признаков вещей, состояний или процессов, которые в принципе можно установить), то есть должна бьггь теоретически возможной процедура проверки их истинности с помощью предложений, относящихся к сфере наблюдения (верификация гипотезы и попытки установления ложности ее эмпирических следствий). Как анализ исторического развития науки, так и исследования логической структуры гипотез отчетливо показывают, что процесс проверки гипотез в эмпирических науках никогда окончательно не завершен. Это связано с тем, что гипотезы никогда не проверяются отдельно; эмпирические следствия каждой гипотезы всегда выводятся из сочетания этой гипотезы с непротиворечащим ей множеством других предложений, признанных истинными (признанными исследователем знаниями, с которыми связана данная гипотеза). Поэтому всегда существует вероятность, что какое-то из этих предложений является ложным (а это невозможно исключить по отношению к признанным знаниям); также сама процедура опытной верификации гипотезы осуществляется с помощью соответствующих приборов, а каждый прибор предполагает истинность теории, на основании которой он был разработан (согласно меткому афоризму, «приборы — это замороженные теории»). Несмотря на невозможность окончательной (не оставляющей никаких сомнений) верификации и определения значения (истинности) гипотезы, если она успешно пройдет серию соответствующих проверочных процедур (принятых исследователями в пределах данной научной дисциплины), то такая гипотеза практически признается и включается в уже существующую теорию или дает начало новой научной теории, составляя ее основу. Иногда в некотором упрощении даже говорят, что теории — это просто верифицированные гипотезы.

195

<< | >>
Источник: В.Л. Обухов , Ю.Н. Солонин , В.П. Сальников и В.В. Василькова. ФИЛОСОФИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ПОЗНАНИЯ: Учебник для магистров и аспирантов — Санкт-Петербургский университет МВД России; Академия права, экономики и безопасности жизнедеятельности; СПбГУ; СПбГАУ; ИпиП (СПб.) — СПб.: Фонд поддержки науки и образования в области правоохранительной деятельности «Университет». — 560 с.. 2003

Еще по теме § 2. Стандартная концепция научной теории и практика научных исследований:

  1. Коллектив авторов. Теория и практика гендерных исследований в мировой науке. Материалы международной научно-практической конференции., 2014
  2. 1.3. Научно-теоретический строй химии и принцип научного актуализма
  3. В. С. Швырев Философия и проблемы исследования научного познания
  4. Научное исследование в педагогике
  5. Особенности проведения научных исследований
  6. Гносеологический статус научного знания. Научная рациональность
  7. § 1. Общее понятие научной теории и ее структуры
  8. § 2. Основные принципы научного исследования
  9. Основания стратификации в различных научных концепциях
  10. «ПРЫЖОК ВНИЗ»: НАУЧНЫЕ ДИСКУССИИ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИИ
  11. § 3. Логика научно-педагогического исследования
  12. • Глава третья • СУТЬ НАУЧНЫХ ТЕОРИИ
  13. 2.2. Научное исследование в педагогике, его методологические характеристики
  14. § 4. Как выглядит естественно-научная антропологическая концепция?
  15. ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ ОРГАНИЗАЦИИ НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ