<<
>>

ВВЕДЕНИЕ: ОТ АНАЛИЗА КАПИТАЛА К АНАЛИЗУ ИНСТИТУТОВ


В ранний период после Второй мировой войны, когда экономисты впервые обратили внимание на экономическое развитие, ключевым фактором, обусловливающим разрыв между бедными и богатыми странами, считалась приходящаяся на одного жителя величина физического капитала.
Широко известной стала теория «порочного круга нищеты» американского экономиста эстонского происхождения Рагнара Нурксе (1907-1959), объяснявшего этот «круг» нехваткой капитала в слаборазвитых странах.[1] Согласно его концепции, дефицит капитала приводит к низкой производительности труда, что, в свою очередь, обусловливает низкий уровень доходов. В результате покупательная способность — слабая и, как следствие, имеет место недостаток стимулов к инвестированию и ограниченность сбережений. В силу этих двух обстоятельств дефицит капитала воспроизводится вновь и вновь, возникает «порочный круг нехватки капитала».[2]
Отсюда казалось самоочевидным, что достаточно существенно увеличить норму сбережений и/или инвестиций в национальном доходе, чтобы встать на путь экономического роста. При этом считалось, что слаборазвитые страны самостоятельно не в состоянии обеспечить такое увеличение, поэтому иностранная помощь рассматривалась как важнейшее условие запуска устойчивого развития. Она должна была выполнить
роль «большого толчка».[3] Для модернизации освободившихся стран, согласно представлениям тех лет, необходимо было крупное вливание капитала, в результате которого начнется самоподдерживающийся экономический рост.[4]
В то же время уже в 60-е годы XX века проявился яркий контраст между успехом плана Маршалла в странах Западной Европы и разочаровывающими результатами примерно таких же действий в большинстве стран третьего мира. Высокая норма накопления в этом мире и щедрая экономическая помощь далеко не всегда вели к устойчивому экономическому росту. Объяснение этому стали искать в подоспевшей теории человеческого капитала.[5] Отсталая экономика не позволяет выделить достаточные ресурсы на развитие образования, профессиональную подготовку и переподготовку кадров. В результате национальное хозяйство постоянно имеет дело с низкой квалификацией работников и нехваткой специалистов, что ведет к низкой производительности труда.[6] На последнюю же, как было показано выше, возлагалась ответственность за «порочный круг нищеты».
Однако и подключение к анализу человеческого капитала не избавило от расхождения между теорией и практикой. Как отмечалось в совместной работе Кристофера Клейга и других авторов, ряд исследований показали, что в 1960 году число людей, имеющих среднее образование в некоторых медленно растущих странах Латинской Америки (Аргентине, Уругвае), превосходило таковое в ряде будущих восточноазиатских «драконов» (Корее, Малайзии, Таиланде и Гонконге), а образовательный уровень рабочей силы в Аргентине в 1965 году был вы
ше, чем в большинстве восточноазиатских стран двадцать лет спустя.
Объяснение этому несоответствию между качеством трудовых ресурсов и темпами экономического роста было найдено в том, что плохая экономическая среда не может обеспечить эффективное использование квалифицированных работников и в конечном итоге снижает стимулы инвестировать в продуктивный человеческий капитал.[7] Под термином «экономическая среда» или, шире, «социальная среда» подразумевались прежде всего институты.
«Институты — это “правила игры” в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимодействие между людьми. Следовательно, они задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия - будь то в политике, социальной сфере или экономике. Институциональные изменения определяют то, как общества развиваются во времени, и таким образом являются ключом к пониманию исторических перемен».[8]
Это столь часто цитируемое положение из книги Дугласа Норта дает краткое, но вместе с тем достаточно емкое представление о природе институтов и их роли в истории.[9] В другой своей работе Норт внутри институциональной среды выделяет следующие составляющие: во-пер- вых, политическую структуру, специфицирующую способ, которым мы
развиваем и агрегируем политические опции; во-вторых, структуру прав собственности, которая определяет формальные экономические стимулы; в-третьих, социальную структуру — нормы и соглашения, которые определяют неформальные стимулы в экономике.[10]
В настоящее время ни одно из направлений экономической мысли, включая современный экономический мэйнстрим, не проходит мимо анализа институтов.[11] Уже достаточно традиционной для экономистов стала такая проблематика, как институты и их влияние на экономический рост.[12] Если же взять политические институты, то они еще с 50- 60-х годов XX века не воспринимаются экономистами как чуждый объект исследования.[13] Сегодня уже никого не удивляет «законность» рассмотрения экономистами проблем, которые традиционно считались чисто политологическими. Они полноправно вошли в экономический мэйнстрим.[14] Очень широкое распространение получил анализ воздей
ствия тех или иных политических институтов на динамику социально- экономических показателей.[15]
В то же время только в рамках НИЭ были выдвинуты фундаментальные теории, связывающие экономический подход к изучению эволюции институтов с развитием общества на протяжении человеческой истории. Одна из них принадлежит Мансуру Олсону (1932-1998) — американскому экономисту и основателю Центра институциональных реформ и неформального сектора в Мэрилендском университете. Она разрабатывалась им, начиная со знаменитой работы «Возвышение и упадок народов», а затем в ряде статей и вплоть до последней его книги, изданной уже после смерти автора.[16]
Вторая же теория появилась несколько позже. Она развивается одним из основателей т. н. новой экономической истории,[17] лауреатом Нобелевской премии по экономике 1993 года Дугласом Нортом. Отталкиваясь
от своих более ранних работ,[18] Норт с соавторами (Барри Уэйнгастом и Джоном Уоллисом) предприняли попытку периодизации истории человечества на основе эволюции и качественных изменений институтов.[19]
В представляемой нами работе в центре внимания находится экономика развития, разработанная в рамках исследовательской парадигмы НИЭ. Первая ее часть представляет подход Олсона; вторая — Норта и его соавторов.
<< | >>
Источник: В. Гельман, О. Маргания. Пути модернизации: траектории, развилки и тупики : Сборник статей. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге. — 408 с.. 2010 {original}

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ: ОТ АНАЛИЗА КАПИТАЛА К АНАЛИЗУ ИНСТИТУТОВ:

  1. Потери человеческого капитала в 1990-е и 2000-е гг.: сравнительный анализ данных опросов 1994 и 2006 гг.7
  2. Глава II О ДВУХ РАЗЛИЧНЫХ МЕТОДАХ — АНАЛИЗЕ И СИНТЕЗЕ. ПРИМЕР АНАЛИЗА
  3. 9. Наука на службе токсикологии. Спектральный анализ. Кристаллы и точки плавления. Структурный анализ рентгеном. Хроматография.
  4. биохимический анализы крови и общий анализ мочи
  5. Развитие института прав и свобод человека и гражданина в российских конституциях (сравнительный анализ)
  6. Анализ переменных Природа анализа
  7. Г. Г. Татарова. Методология анализа данных в социологии (введение), 1999
  8. Понятие «гендерный анализ» и его сущность. Значение гендерного анализа
  9. § 2. Институт заочного решения по Уставу гражданского судопроизводства 1864 г. 2.1. Цели введения института заочного решения
  10. на психологический климат в классе              175 Задание 2. Анализ речевого взаимодействия учителя и учащихся по системе Н. А. Фландерса              175 Задание 3. Трансактный анализ общения              178 Задание 4. Упражнения для развития навыков педагогического общения              180 Задание 5. Диагностика стиля общения педагога. Карта коммуникативной деятельности А. А. Леонтьева              184 Задание 6. Определение модели общения педагога с учащимися              185 Задание 7. Эф
  11. 1. ЯЗЫК АНАЛИЗА ДАННЫХ