Проблема формирования социальной установки в экологической концепции социальной установки

Обозначенные проблемы социальной установки ориентируют нас на поиск решения в границах экологического направления в психологии восприятия. Нам представляется это наиболее целесообразным по причине особого понимания Дж.

Гибсоном окружающего мира и способов взаимодействия с ним индивида. Поскольку Д. Н. Узнадзе не разрабатывает понятия «среда», «возможность», то мы обосновываем корректность их понимания с точки зрения экологического подхода. Ни одна из существующих концепций аттитюда, социальной установки и установки не интересуется проблемой выбора возможности для формирования социальной установки по схеме Д.Н. Узнадзе. Мы вынуждены обосновывать наличие в структуре социальной установки механизма выбора возможностей окружающего мира. Последний представляет собой базисное понятие всей экологической оптики Дж. Гибсона и фундирует новое понимание процесса восприятия, которое влечет за собой, согласно Гибсону, новую теорию познания.

146

А. А. Девяткин

Также мы излагаем особое видение понятий «информация», «экологическая ниша» и предлагаем введение понятий «сущностная информация» и «социально-экологическая ниша». Механизм выбора возможностей как свойств окружающего мира есть механизм постижения сущностей, которые предоставляют эти возможности. Это акт выбора живого наблюдате- ля, описание которого можно найти у Шекспира, Киркегора, Аббаньяно, Хайдеггера, Ортеги-и-Гассета, Гуссерля.

Особое устройство экологического окружающего мира требует особого механизма, который мы определили как экологический компонент социальной установки, обладающий свойством извлечения сущностной информации окружающего мира, то есть возможностей для последующего формирования социальной установки.

Именно выбор возможностей определен нами главной характеристикой социальной установки как психосоматической функции. Новая структура социальной установки требует подробного обоснования новых функций экологического компонента.

Современный экологический подход в психологии восприятия связан, прежде всего, с именем Джеймса Джерома Гибсо- на, профессора Корнельского университета. Принято излагать его концепцию в разделе «когнитивная психология» (см.: Ве- личковский, 1981). У. Найссер посвящает Дж. Гибсону и Элеоноре Дж. Гибсон свою книгу «Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психологии» (1981). Нам подобная позиция (отнесение экологического подхода к когнитивному направлению) представляется недостаточно убедительной, и мы попытаемся это доказать в дальнейшем.

Правильнее всего было бы выделить экологический подход Дж. Гибсона в отдельное направление в психологии, хотя сам автор просит считать свою идею и ее разработку всего лишь концепцией. Общий подход Гибсона основан, вероятно, на позициях гештальтпсихологии и бихевиоризма. «Многим я обязан гештальтпсихологам, особенно Курту Коффке. (...) Я в неоплатном долгу перед американскими психологами-функционалистами Уильямом Джемсом и Э.Б. Хольтом» (Гибсон, 1988. С.22).

Упоминание функционализма вместе с именем Алберта Мишотта, которого Гибсон называет феноменологом и «близким ему по духу психологом», позволяет говорить о некотором созвучии идей феноменологии и экологического подхода. Эта мысль является для нас одной из основных, позволяющих Экологическая концепция социальной установки 147

рассмотреть проблемы социальной установки с позиций феноменологии и экологического подхода Дж. Гибсона. Здесь, например, мы подробно проанализируем представления Гиб- сона и Гуссерля об окружающем мире, теорию возможностей и другое. Основная цель исследования в том - что феноменологически рассматриваемый механизм социальной установки будет проанализирован нами в неразрывном единстве с окружающим миром.

Отмечая особенности своего подхода, Гибсон пишет, что «к проблеме восприятия необходимо подходить с экологической точки зрения» (Гибсон, 1988. С.24). Обосновывая свою позицию, Дж. Гибсон отмечает, что необходимо отказаться от старой идеи восприятия как превращения чувственных данных в образы. Он рассматривает процесс извлечения инвариантов стимульного потока, для чего он описывает окружающий мир на экологическом уровне, анализирует информацию для восприятия, которая содержится в освещенной среде. Все это обусловливает принципиально новую концепцию восприятия (см.: Гибсон, 1988. С.26).

Конечно же, каждое направление в психологии претендует на свою «философию человека», где в той или иной форме должны быть отражены основные идеи активности, места человека в мире, взаимодействия организма с окружением. Хотя учение Гибсона и имеет бихевиористические истоки, он категорически протестует против любых форм превращения человека в некие «переменные» характеристики, изолированные от реального мира.

Традиционная пассивность локковского гомункулуса и его картезианский двойник являются объектами непримиримой критики Дж. Гибсона. Причем сетования самого Гибсона на недостатки своей концепции лучше отнести не к слабостям самой идеи, а к необъятности темы. Речь в экологическом подходе идет не только о теории восприятия, здесь ставятся и онтологические вопросы. Сам Гибсон отмечает: «Учение об окружающей среде превратилось в мощное движение нашего времени, но в психологии оно пока не породило ничего, кроме энтузиазма. Еще нет теоретической концепции, которая могла 148 А.А. Девяткин

бы лечь в основу этого учения. Не найден верный концептуальный уровень. В данной книге делается попытка найти этот уровень» (Гибсон, 1988. С.27).

Вероятно, центральным вопросом у Гибсона и у нас ставится вопрос о взаимодействии индивида с окружающим миром - субъект познания не может быть изолирован, как это предлагалось в традиционной психологии. При этом одним из самых спорных вопросов является идея о прямом характере восприятия окружающего мира. Гибсон исключает какие бы то ни было промежуточные механизмы восприятия между психикой и реальностью. Более того, он вообще отказывается рассматривать вопрос функционирования «того, что в голове», считая его несущественным. И здесь он вступает в прямое противоречие с когнитивной психологией. «В последние годы Джеймс Гибсон подверг сомнению те постулаты, на которых в основном зиждется современная когнитивная психология», - пишет У. Найссер и с глубоким почтением отвечает ему взаимностью: «Моя позиция фактически не совместима с «гибсо- новскими» принципами. К их разочарованию, я счел необходимым предположить, что воспринимающий располагает некими когнитивными структурами, называемыми схемами, функция которых состоит в сборе содержащейся в среде информации. Это понятие является центральным в моей попытке примирить концепции переработки информации и сбора информации, в каждой из которых содержится слишком много истинного, чтобы игнорировать их» (Найссер, 1981. С.20).

Основа гибсоновского подхода состоит в постулировании идеи взаимозависимости мира и индивида, что, в свою очередь, предполагает непосредственное их взаимодействие на основе экологических принципов. Здесь нам видится принципиальным непринятие основных идей Ч. Дарвина о взаимоотношении мира и организма, хотя Гибсон и не критикует напрямую автора эволюционной теории. Ни мир, ни индивид не могут иметь в своей основе идею агрессивности, борьбы, поскольку это противоречит самой идее существования мира.

Психологами уже отмечалось много общих моментов между деятельностным подходом А.Н. Леонтьева и экологической Экологическая концепция социальной установки 149

оптикой Дж. Гибсона: «Между экологическим и деятельност- ным подходами к восприятию гораздо больше общего, чем может показаться неискушенному читателю. И Леонтьев, и Гибсон понимали восприятие как процесс активного вычерпывания информации из окружающего мира. И тот и другой усматривали «сверхзадачу» восприятия в постижении предметных значений, открывающих поле деятельности для воспринимающего. Оба они были непримиримыми противниками рецепторных концепций восприятия, сложившихся в созерцательно-сенсуалистической психологии» (Логвиненко, 1988. С.6).

При этом особенностью стратегии Гибсона является изучение именно того, что предлагается окружающим миром для восприятия индивиду. Иными словами, «исследователи потратили много сил, пытаясь определить, как осуществляется восприятие, и не обратили внимания на вопрос о том, что воспринимается, хотя ответ на первый вопрос явно зависит от ответа на второй» (Величковский, 1982. С.271). Хотя и здесь требуется некоторое уточнение. Дело в том, что важно не просто поставить вопрос «что воспринимается?», но и правильно увязать его с вопросом «как воспринимается?». А это может быть связано только через общие представления об устройстве окружающего мира, частью которого является и человек. Индивид имеет возможность воспринимать мир, потому что он часть этого мира.

Изложение своего подхода Гибсон начинает с анализа понятия «окружающий мир». Причем даже в самом названии первой части уже заявлена его позиция: «Окружающий мир, который нужно воспринимать». Автор не устает еще и еще раз повторять мысль об активности восприятия, отмечая при этом, что его нельзя рассматривать в отрыве от реального мира, в котором находится животное. «Окружающий мир любого животного - это то, что его непосредственно окружает» (Гибсон, 1988. С.31).

Для нас это имеет особое значение потому, что установку, как и восприятие, вероятно, не следует рассматривать как некий гипотетический конструкт, поскольку тогда моментально 150 А.А. Девяткин

теряется ее главный смысл. Установка не может быть чем-то теоретическим, как и восприятие.

Представляется, что это один из главных недостатков всех предыдущих теорий установки. Он обусловлен прежде всего тем, что индивид рассматривается в отрыве от окружающего его мира, хотя такая связь неустанно декларируется. Вероятно, это естественное следствие подхода, который начинается со стороны индивида. Гибсон вначале анализирует окружающий мир, а только потом - индивида и его восприятие, получая от этого огромные преимущества.

Позитивистские ориентации многих исследователей социальной установки не позволяли им обоснованно «встроить» свои концепции установки в более общие теории психического, что естественно приводило эти концепции к их практической бесполезности, то есть лишало их главной цели изучения установки.

Гибсон характеризует взаимоотношения животного (в том числе и человека) с окружающим миром и отмечает их взаимозависимость. «Не следует забывать (а это часто упускается из виду), что слова «животное» и «окружающий мир» неразрывно связаны друг с другом. Употребление любого из этих понятий подразумевает наличие другого. Ни одно животное не смогло бы существовать без окружающего мира. Точно так же, хотя это и не столь очевидно, говоря об окружающем мире, мы подразумеваем какое-то животное (...), которое он окружает. Это значит, что поверхность нашей Земли на протяжении миллионов лет до того момента, как на ней появилась и стала развиваться жизнь, не была окружающим миром в строгом смысле этого слова. До появления жизни Земля была всего лишь физическим телом, частью Вселенной» (Гибсон, 1988. С.32).

Можно спорить здесь с автором относительно корректности его утверждения, но гораздо важнее другое - введение данного понятия позволяет нам рассматривать совершенно новую парадигму психологических реалий, названную Пьером Тейяром де Шарденом «преджизнью». Экологическая концепция социальной установки 151

К тем новым возможностям, которые открывает данный подход, в первую очередь надо отнести взаимозависимость и взаимодополнительность окружающего мира и человека. Это потом ляжет в основу принципа построения окружающего мира и, как выражался Тейяр, «внутреннего вещей». «Идея взаимозависимости животного и окружающего мира не могла возникнуть в физических науках. Такие фундаментальные понятия, как «организм» и «окружающий мир», или «вид» и «среда его обитания», нельзя вывести из понятий пространства, времени, материи и энергии - понятий, лежащих в основе всех физических наук. Исходя из этих физических понятий, можно в лучшем случае прийти к идее о том, «что животное представляет собой очень сложный объект физического мира» (Гибсон, 1988. С.32).

Проводя различия между окружающим миром и физическим миром, Гибсон пишет, что окружающий мир состоит из элементов, при этом «более мелкие элементы содержатся в более крупных. Этот факт имеет принципиальное значение для излагаемой здесь теории, и поэтому я ввожу для него специальный термин «встроенность». (...) Земной окружающий мир нельзя разложить раз и навсегда на какие-то особые, подлинно первичные элементы. Если мир рассматривать как среду обитания, то в нем не найти атомарных элементов. Вместо них вы найдете элементы, соподчиненные друг другу» (Гиб- сон, 1990. С.34).

Гибсон говорит о неизменности и изменчивости как важных характеристиках окружающего мира и подчеркивает разницу их понимания в физике и его теории. Прежде всего это относится к тому, что «предметы не сохраняются; сохраняется материя. В экологии это называется несохранением, разрушением объекта, тогда как в физике это называется просто изменением состояния» (Гибсон, 1988. С.40).

Для нас этот факт имеет большое значение в связи с нашей попыткой обосновать принципиально различное понимание причинности в физическом мире и мире психическом. Если в физическом мире ничего не исчезает и не появляется из ничего, то есть во всех явлениях физики присутствует так называе- 152 А.А. Девяткин

мая каузальность, то психическое может быть и лишено этого именно в силу того, что предметность, в отличие от материи, вполне может исчезать.

Психическое по своей природе интенционально, как подчеркивалось в истории психологии уже неоднократно, что и заменяет при необходимости понятие причинности. Например, с точки зрения физики смерти не существует, что для понятия живого, психического совершенно абсурдно. «Уход в небытие, прекращение существования или разрушение представляет собой такое событие в окружающем мире, которое крайне важно уметь воспринимать» (Гибсон, 1988, С.41).

Подчеркивая важность понимания окружающего мира для формирования новой концепции восприятия, Гибсон пишет: «Я считаю, что, овладев концепцией среды, мы приходим к совершенно новому пониманию восприятия и поведения» (Гибсон, 1988. С.45). Мы же отмечаем, что и новое представление об установке тоже возможно только с точки зрения предлагаемого экологического подхода. В своей концепции Гибсон различает явное и неявное знание. Под неявным он разумеет свое новое представление о восприятии, которое само, по мнению Гибсона, активно извлекает информацию из окружающего мира и предоставляет ее в пользование индивиду. Явное же знание возникает тогда, когда человек пытается выразить что-либо словами или другими известными ему способами передачи информации. Не останавливаясь сейчас на понимании Гибсоном термина «информация» (этому будет посвящен отдельный параграф), мы должны отметить, что наше представление об интенциональности установки соотносимо с пониманием Гибсоном неявного знания, вернее, извлечения этого знания из окружающего мира. Вероятно, при переходе этого знания в явное знание интенциональность теряется.

Описывая значимый окружающий мир, Гибсон отмечает, что «в мире физической действительности нет места предметам, которые что-то значат. А вот в экологической действительности, которую я пытаюсь описать, такие предметы есть. Если бы то, что мы воспринимаем, представляло собой математические или физические объекты, значения приходилось Экологическая концепция социальной установки 153

бы искусственным образом присоединять к ним. Если же мы воспринимаем экологические объекты, то их значение мы можем просто обнаружить» (Гибсон, 1988. С.66).

Важной особенностью окружающего мира является то, что он содержит в себе информацию, которую активно извлекает организм для поддержания своего существования. При этом Гибсон отмечает, что «информацию для зрительного восприятия несет свет».

Очень значимы его замечания относительно различия между светящимися и освещенными телами, излучением и освещением, между излучаемым светом и объемлющим светом, размышления относительно структурирования объемлющего света.

Наиболее существенным является различие между сти- мульной информацией и информацией, понимаемой в теории коммуникации. «Информацию - в том смысле, как она здесь понимается, - нельзя передавать или принимать, она не состоит из сигналов или сообщений, она не предполагает наличия отправителя или получателя. (...) Такого явления, как сохранение информации, не существует. Ее количество не ограничено» (Гибсон, 1988. С.97).

Анализируя понятие сбора и сохранения информации, У. Найссер отмечает, что оно является центральным и у него, и у Гибсона. Однако при этом он замечает принципиальную разницу между ними.

Гибсон полагает, что информация не передается, не перерабатывается, а имеется потенциально в окружающем мире в виде возможностей. Найссер полагает, что понимание информации Гибсоном можно вполне соотнести с классическим представлением об информации у Клода Шеннона. «Согласно определению Шеннона, информация - это в первую очередь выбор альтернатив. Об информации можно говорить тогда, когда данная система находится в каком-то одном из ряда возможных состояний. Информация считается переданной (по определению), когда состояние одной системы, Б, таким образом обусловлено состоянием другой системы, А, что в принципе наблюдатель может узнать нечто об А, исследовав Б» 154 А.А. Девяткин

(Найссер, 1981. С.79). При этом У. Найссер отмечает, что, согласно Дж. Гибсону, информация всегда уникальна, единственна, то есть нет необходимости осуществлять выбор между двумя вариантами. «Информация, содержащаяся в свете, специфицирует пространственное расположение и многие другие свойства окружающего мира. Дж. Гибсон утверждает, что в нормальной среде эта спецификация всегда единственна; нет такого мыслимого мира, в котором могла бы появиться оптическая структура, тождественная актуально существующей. (Оптическая структура в данном случае означает как изменения во времени, так и распределение в пространстве)» (Найс- сер, 1981. С.80).

Сразу может показаться, что ставя вопрос таким образом, У. Найссер выбивает почву из-под ног нашей идеи о необходимости выбора различных вариантов возможностей. На самом же деле происходит всего лишь конкретизация двух очень важных этапов: во-первых, никто не утверждает, что возможности идентичны, ведь в этом нет никакой необходимости.

Более того, именно факт выбора той или иной возможности открывает перед индивидом иногда совершенно противоположные пути дальнейшего их воплощения. Во-вторых, это подчеркивает, что необходимо должен существовать механизм оценки той или иной возможности (даже если она единственна и уникальна, организм должен решить, приемлема ли она для него).

Таким образом, правы и Дж. Гибсон, и К. Шеннон, ибо структура той или иной возможности действительно уникальна, но таких уникальных структур всегда больше, чем одна (иначе было бы проблематичным существование не только других видов, но и других индивидов).

Суть нашей идеи именно в том и состоит, чтобы попытаться объяснить механизм оценки и выбора уникальной возможности для индивида. Это представляется нам развитием как общей теории экологической оптики Дж. Гибсона, так и теории установки.

Особое место в новой концепции восприятия отводится теории возможностей. «Возможности окружающего мира - Экологическая концепция социальной установки 155

это то, что он предоставляет животному, чем он его обеспечивает и что он ему предлагает - неважно, полезное или вредное. Нужно сказать, что в существительное возможность я вкладываю смысл, отличный от того, который вы можете найти в толковом словаре или словаре математических терминов. Под ним я подразумеваю нечто, что относится одновременно и к окружающему миру, и к животному таким образом, который не передается ни одним из существующих терминов. Он подразумевает взаимодополнительность окружающего мира и животного» (Гибсон, 1988. С.188). Давая описательные характеристики окружающего мира, Гибсон отмечал, что он состоит из поверхностей, вещества, среды и возможностей.

Итак, воспринимать мир по Гибсону означает воспринимать те возможности, которые предоставляет этот мир через среду, вещество, поверхности, события, объекты и других животных, в том числе и человека. «В таком случае, воспринимать их означает воспринимать те возможности, которые они предоставляют. Эта гипотеза очень важна, поскольку она подразумевает, что «значение» и «смысл» вещей в окружающем мире могут восприниматься непосредственно» (Гибсон, 1988. С.188). При этом Гибсон отмечает, что «возможности нужно измерять иначе, нежели физические величины. (...) Различные вещества окружающего мира предоставляют различные возможности для питания и производства. Различные объекты окружающего мира предоставляют различные возможности для манипуляций. Другие животные предоставляют, помимо всего прочего, богатые возможности для сложных взаимодействий... Для человека то, что сулит другой человек, составляет целую область социальных значимостей» (Гибсон, 1988. С.190).

Мы хорошо помним, что в теории установки Д.Н. Узнадзе, к сожалению, не уделено почти никакого внимания отдельному рассмотрению возможностей. Постулируется, что они принадлежат объективному миру. Гибсон же отмечает, что «возможности в определенном смысле объективны, реальны и фи- зикальны - в отличие от значений и смыслов, которые, как часто считают, субъективны, феноменальны и духовны. Но на 156 А.А. Девяткин

самом деле предоставление возможности не является ни объективным, ни субъективным свойством; или, если хотите, оно является одновременно и тем, и другим.

Понятие возможности не укладывается в узкие рамки дихотомии субъективное- объективное и помогает понять всю ее несостоятельность. Возможность в равной степени является и фактом окружающего мира, и поведенческим фактом. Это одновременно и физическое, и психическое, хотя и ни то, и ни другое. Возможность обращена и к окружающему миру, и к наблюдателю» (Гибсон, 1988. С.191).

Понимаемая подобным образом возможность окружающего мира положена в основу нашего представления об установке и механизме ее формирования.

Отдельным пунктом у Гибсона выделено понятие ниши. Для развиваемого нами взгляда оно имеет определенное значение, поскольку позволяет рассматривать социальную установку во взаимосвязи с другими социальными установками индивида, причем способ организации данных социальных установок в определенные группы заложен уже в самой их основе - способе организации возможностей. «В экологии есть понятие ниши. Считается, что животные одного вида пользуются определенной нишей в окружающем мире или занимают ее - это совсем не то же самое, что ареал обитания вида; ниша скорее указывает на то, как живет животное, чем на то, где оно живет. Я считаю, что ниша - это набор возможностей. (... ) Ниша подразумевает определенный тип животного, а конкретное животное подразумевает определенный тип ниши. Обратите внимание на взаимодополнительность того и другого» (Гибсон, 1988. С.190).

Обращаем еще раз внимание на главное: ниша - это набор возможностей. Из существующего набора возможностей можно образовывать набор социальных установок, которые уже будут организованы определенным образом. Это происходит через процесс интериоризации, когда возможность реализуется на основе потребности и становится интерсубъективным фактором психического, а не явлением внешнего окружающего мира. Экологическая концепция социальной установки 157

При характеристике возможностей земного окружения, которое состоит из среды, веществ, поверхностей и объектов, Гибсон касается в своих рассуждениях предметного мира человека, отмечая, что человек воспринимает не качества объектов, а возможности, которые они предоставляют (см.: Гибсон, 1988. С.198). Вероятнее всего, качества предмета действительно передаются человеку посредством обучения, в то время как возможности предмета воспринимаются человеком непосредственно. Это важно для общего представления о предметности, которое имеет большое значение для определения понятия «смысл».

Вероятно, предметность можно рассматривать как состоящую из двух частей - прежде всего это возможности предмета, которые воспринимаются непосредственно, а уж потом это качества предмета, которые передаются человеку от другого человека. С этим тесно связана проблема классификации и наименования объектов. Гибсон убежден, что восприятие возможностей не подразумевает классификации объектов. Все возможности, которые содержит в себе предмет, тесно взаимосвязаны, и нет особой разницы в том, как мы их назовем. «Те названия, которые им произвольно даются, не имеют никакого значения для процесса восприятия. (...) Теория возможностей ограждает нас от существующей ныне путаницы, связанной с философским принципом, согласно которому объекты объединяются в фиксированные классы по определенным общим признакам, а затем этим классам даются названия. (...) Для того, чтобы воспринимать возможности, которые предоставляют вещи, совсем необязательно их классифицировать и именовать» (Гибсон, 1988. С.199). В то же время для понятий «смысл» и «значение» классификация и наименование все- таки необходимы.

И здесь мы должны вернуться к делению Гибсоном знания на явное и неявное. Первое есть осмысление и передача различными способами второго знания, которое получено прямым путем через восприятие. В повседневной жизни мы очень часто даже не называем вещи их именами, понимая при этом те возможности, которые за ними стоят.

158 А.А. Девяткин

Описывая те возможности, которые предоставляют человеку другие люди, Гибсон пишет: «Самые богатые и самые разнообразные возможности в окружающем мире для животного открывают другие животные, а для нас - другие люди. (...) Поведение одного существа открывает возможности для поведения другого, и к исследованию этого фундаментального факта можно свести все содержание не только психологии, но и других социальных наук. Сексуальное, родительское, воинственное, кооперативное, экономическое и, наконец, политическое поведение - все эти форумы поведения зависят от восприятия того, что сулит другая личность или другие личности, а иногда и от ошибочного восприятия этого. (...) Процесс восприятия таких взаимных возможностей крайне сложен, но все же он подчиняется определенным закономерностям и основан на извлечении информации из объемлющего света, звука и так далее. Он в такой же степени основан на стимульной информации, как и более простое восприятие опоры, которой служит земля под ногами. Ибо люди и животные могут служить источником информации о самих себе лишь постольку, поскольку другие люди и животные могут их видеть, слышать, обонять и так далее. Другой человек, обобщенный другой, аЬег как противоположность еgо, представляет собой экологический объект (...), объект особенный, и поэтому, называя его, мы употребляем местоимения он и она, а не оно» (Гибсон, 1988. С.201).

Мы еще будем более подробно рассматривать то, что Гуссерль назовет непосредственным уяснением сущности в ин- тенциональном переживании, однако уже теперь видна очевидная связь проблемы значения смысла и проблемы возможностей. Гибсон решает эту проблему со свойственной ему оригинальностью: «Между философами и психологами ведутся бесконечные споры о том, являются ли значения явлениями физическими или феноменальными, принадлежат ли они материальному миру, или они присущи лишь миру духовному. К понятию возможности эти споры отношения не имеют. Для нас не встает вопрос, к какому из миров отнести возможности, поскольку теорию двух миров» мы отвергаем. Существует 159

Экологическая концепция социальной установки только один окружающий мир, который открывает множеству находящихся в нем наблюдателей неограниченные возможности, в том числе и возможность жить в нем» (Гибсон, 1988. С.204).

Анализируя предысторию происхождения концепции возможностей, Гибсон отмечает позицию гештальтпсихологов, которые считали, что смысл и значение вещи воспринимаются непосредственно и составляют особенности внутреннего опыта. «Валентность объекта присваивается ему по мере накопления внутреннего опыта у наблюдателя благодаря наличию у наблюдателя потребностей» (Гибсон, 1988. С.205). Это замечание Гибсона имеет для нас важное значение, особенно в соотнесении с нижеследующим: «Понятие возможности ведет свое происхождение от понятий валентности, приглашения, навязывания, но у него есть одно решающее отличие. Возможности, которые сулит наблюдателю тот или иной объект, не изменяются при изменении потребностей наблюдателя. Наблюдатель может воспринимать, а может и не воспринимать возможность, может обратить или не обратить на нее внимание - это зависит от его потребностей, но возможность является инвариантом, всегда существует и всегда доступна для восприятия. Возможность не присваивается объекту потребностями наблюдателя и актом его восприятия этого объекта. Объект предоставляет только те возможности, которые он предоставляет, будучи таким, каков он есть» (Гибсон, 1988. С.205).

Останавливаясь на характеристиках оптической информации для восприятия возможностей, Гибсон отмечает, что «теория возможностей представляет собой радикальный уход от существующих теорий значения и смысла». Сущность этой особой позиции состоит в том, что «возможность (...) обращена в обе стороны - и к окружающему миру, и к наблюдателю. То же самое можно сказать и об информации, задающей возможность. Но это ни в коей мере не подразумевает подразделение на два царства - духа и материи, то есть психофизического дуализма. Это говорит лишь о том, что информация, задающая полезность окружающего мира, сопутствует инфор- 160 А.А. Девяткин

мации, задающей самого наблюдателя - его тело, ноги, руки, рот. Это только лишний раз подчеркивает, что экстероцепция сопровождается проприоцепцией, то есть воспринимать мир - значит одновременно воспринимать самого себя» (Гибсон, 1988. С.209). Здесь полезно вспомнить о психологии актов Ф. Брентано, где психический акт направлен одновременно и на «вне себя», и на себя, что является основой его эвидентно- сти.

Одной из главных характеристик восприятия, по Гибсону, является то, что человек наряду с восприятием окружающего мира всегда воспринимает себя. Рассмотрению этого вопроса он посвящает целую главу. Эгорецепция и экстероцепция неразделимы, по его мнению. «Информация о себе самом сопутствует информации об окружающем мире, и эти два вида информации неотделимы друг от друга. Эгорецепция неразрывно связана с экстероцепцией, как связаны две стороны одной медали. У восприятия есть два полюса, субъективный и объективный, и имеется информация, задающая как тот, так и другой. Воспринимая окружающий мир, мы воспринимаем самих себя» (Гибсон, 1988. С.187). Запомним эту особенность восприятия, ибо нечто подобное мы обнаружим и в установке, вернее, в том, что Д.Н. Узнадзе назвал особым восприятием: каким-то образом происходит оценка потребностей индивида (субъективная часть восприятия) и возможностей объективного мира (объективная часть восприятия).

Подводя итоги первых двух частей своей книги, Гибсон, прежде чем перейти непосредственно к изучению зрительного восприятия, пишет: «Среда, вещества, поверхности, объекты, места и другие животные открывают для данного животного определенные возможности. Они несут пользу или вред, жизнь или смерть. В этом причина того, почему возможности должны восприниматься. Возможности окружающего мира и образ жизни животного неразрывно связаны друг с другом. Окружающий мир накладывает ограничения на то, что животное может делать, - этот факт отражает экологическое понятие ниши. (...) Возможности - это свойства, соотнесенные с наблюдателем. Они не являются ни физическими, ни феноме- Экологическая концепция социальной установки 161

нальными. Центральная гипотеза экологической оптики состоит в том, что возможности задаются информацией, имеющейся в объемлющем свете. Учение об инвариантах, которые связаны на одном полюсе с мотивами и потребностями наблюдателя, а на другом полюсе - с веществами и поверхностями внешнего мира, является новым подходом в психологии» (Гибсон, 1988. С.212).(выделено нами. - А.Д.)

Характеризуя теорию извлечения информации, Гибсон подчеркивает, что ему «пришлось отказаться от традиционных теорий восприятия». То же самое ему пришлось сделать и с теориями информации, которые, по его мнению, совершенно не отражают существа вопроса. И хотя Гибсон сам отмечает, что его не устраивает термин «информация», однако продолжает пользоваться им. Если быть до конца последовательным, то лучше было бы отказаться от этого термина, поскольку его употребление имеет на сегодняшний день совершенно четкую коннотацию, обусловленную авторами теории информации, и вряд ли стоит оспаривать соответствие термина теории, в рамках которой он был предложен. Как бы то ни было, но вопрос до сих пор остается открытым.

Обсуждая проблему информации, Гибсон вновь возвращается к понятиям «смысл» и «значение», не соглашаясь с «эм- пиристами» в том, что источником смысла и значения является прошлый опыт. Тем более он отвергает претензии «нативистов» придать этим терминам некую основу в виде «врожденных идей» через прошлый опыт всего человечества. Не нравится ему и термин «когнитивная обработка», ибо ничего принципиально нового он не вносит, поскольку и здесь опять используются «устаревший язык умственных действий: опознание, истолкование, умозаключение, понятие, идея, хранение, извлечение и тому подобное».

Обосновывая новизну теории извлечения информации, Гибсон отмечает, что «теория извлечения информации коренным образом отличается от традиционных теорий восприятия. Во-первых, она подразумевает новую концепцию восприятия, а не просто новую теорию этого процесса, Во-вторых, в ней оговорено, что именно должно восприниматься. В-третьих, 162 А.А. Девяткин

она содержит новое представление об информации для восприятия, которая всегда присутствует в двух видах - в виде информации об окружающем мире и в виде информации о самом наблюдателе. В-четвертых, эта теория требует нового представления о воспринимающих системах... В-пятых, извлечение информации требует от системы такой активности... » (Гибсон, 1988. С.338).

Развивая далее свои представления о новом определении восприятия, Гибсон подчеркивает, что «восприятие - это то, чего индивид достигает...» Это процесс непосредственного контакта с окружающим миром, «процесс переживания впечатлений о предметах, а не просто процесс переживания как таковой. [Разве можно в этот момент не вспомнить о том, что Гуссерль называл подобный процесс интенциональным актом переживания, в момент которого происходит уяснение сущности - возникает смысл? - А. Д.]. Восприятие включает осознание чего-то конкретного, а не осознание само по себе. Осознавать можно что-то либо в окружающем мире, либо в наблюдателе, либо в том и другом сразу, но осознание не может существовать независимо от того, что осознается» (Гибсон, 1988. С.339). Это очень похоже на нашу идею относительно того, что установка не может быть «просто установкой», теоретическим конструктом, она непременно должна быть конкретна, то есть «установка на...», подобно гуссерлевскому «сознанию о...». Имея в виду психологию актов Франца Брентано, которая стала предтечей феноменологии Гуссерля, Гибсон замечает, что «близкие идеи развивались в прошлом веке в психологии актов, но я не могу согласиться с тем, будто восприятие является умственным действием. Не является оно и телесным действием. Процесс восприятия - это и не умственный, и не телесный процесс. Это психосоматический акт живого наблюдателя. (...) Дискретные восприятия, как и дискретные идеи, представляют собой нечто мифическое» (Гибсон, 1988. С.339).

Уточняя свое представление об информации, Гибсон замечает: «Используемое в этой (и только в этой) книге определение информации соотносится не с рецепторами и не с органами чувств наблюдателя, а с окружающим его миром. (...) В Экологическая концепция социальной установки 163

этой книге значение термина информация отличается от того, которое можно найти в словаре: сведения, которые передаются получателю. Я воспользовался бы любым другим термином, если бы это было возможно. Единственный выход - просить читателя помнить, что извлечение информации не мыслится здесь как передача сообщения. Мир не разговаривает с наблюдателем. (...) Положение о том, что информация может передаваться или что ее можно хранить, верно только в теории связи, но не в психологии восприятия. (...) Шенноновская концепция информации превосходно вписывается в теорию телефонной связи и радиовещания, но она, как мне кажется, неприменима к первичному восприятию того, что находится во внешнем мире... Информацию для восприятия, к сожалению, нельзя определить и измерить, как это делал Клод Шеннон» (Гибсон, 1988. С.343). При этом Гибсон постоянно подчеркивает, что «для теории извлечения информации нужна концепция воспринимающих систем, а не концепция чувств».

Все вышеизложенное логично приводит Гибсона к необходимости обрисовать новый поход к познанию, который, по его мнению, обусловлен тем, что «теория извлечения информации (...) уничтожает разрыв между восприятием и знанием, существование которого допускают другие теории. (...) Различие между восприятием окружающего мира и его постижением - количественное, а не качественное. Восприятие неразрывно связано с постижением» (Гибсон, 1988. С.366).

По Гибсону, «познание - это расширение процесса восприятия». При этом он выделяет три способа «вооружения познания» - использование приборов, словесное описание и картины. Все это способствует расширению познания и позволяет передавать полученные непосредственно в восприятии знания. Нам представляется, что общепринятая теория информации очень похожа на описание Гибсоном познания при помощи слов. Он называет это познание явным, подчеркивая его нескрытый характер в отличие от неявного, имплицитного знания. Он говорит о том, что «восприятие предшествует высказыванию», и с этим сложно спорить.

164 А.А. Девяткин

Самым главным недостатком этого способа познания Гиб- сон считает невозможность осуществить тест на реальность, что вполне возможно при непосредственном извлечении информации - то есть нельзя подойти, выявить новые стороны и элементы, получить новую информацию. Может быть, поэтому в свое время Гуссерль пришел к необходимости «изгнать» любые зачатки психологии из логики, поскольку, действительно, в словесной форме невозможно осуществить проверку истинности, кроме как при помощи законов логики. Любой «психологизм» здесь вреден хотя бы только потому, что это средство проверки на истинность совсем из другого ряда познания - неявного, по Гибсону. Однако существенен и другой факт из «жизни феноменологии» - сам Гуссерль потом стал называть ее «феноменологической психологией». И это не случайно, ибо он, предлагая анализировать «чистые формы сознания», невольно должен был прийти к выводу о том, что их невозможно логическими средствами проверить на истинность, поскольку это уже опять «непосредственное восприятие», которое постигается прямо, а критерий истинности - тест на реальность.

По нашему мнению, Гибсон и Гуссерль, начав с разных сторон решать одну и ту же проблему, пришли к одному результату, который был ими выражен в различной форме. «Экологическая теория прямого восприятия не замкнута на себя. Она подразумевает принципиально новую теорию познания. А она в свою очередь приводит к новой теории некогнитивных видов сознания - вымысла, фантазии, сновидений, галлюцинаций. Восприятие - простейший и наилучший способ познания. Однако существуют и другие формы познания» (Гибсон, 1988, С.373). Чтобы закончить эту мысль Гибсона, забегая вперед, мы отметим, что нами предполагается имплицитное существование имманентного механизма интенцио- нальности экологического компонента социальной установки, который по своему характеру деятельности напоминает феноменологическую редукцию, предложенную Э. Гуссерлем. Разница состоит в том, что если экологический компонент «осуществляет» интенциональное переживание, уясняя таким об- Экологическая концепция социальной установки 165

разом смысл возможности, то эпохе исследователя может быть направлено на уровень когнитивно-эффективного взаимодействия индивида и окружающего мира. Уровень оценки экологических возможностей окружающего мира осуществляется на неосознанном этапе интенционального переживания.

166

А. А. Девяткин

Таким образом, существует как бы два представления об интенциональном акте переживания - как о методе в феноменологии и как о механизме непосредственного восприятия через экологический компонент социальной установки. Все наши дальнейшие попытки будут направлены на доказательство существования механизма интенциональности экологического компонента социальной установки через понимание окружающего мира в границах экологического подхода, понимание возможности и информации в рамках феноменологического анализа понятий интенциональности, времени, смысла, жизненного мира и других. «Феноменология является фундаментом, обязательным преддверием не только чистой логики, гносеологии и психологии, но и всей философии вообще» (Яковенко, 1913. С.108). Здесь, однако, невозможно допустить некое идеалистическое толкование метода феноменологии или противопоставление феноменологии другим известным методологическим системам. Было бы ошибкой отстаивать идеалистические принципы, поэтому важно обозначить сферу деятельности феноменологического метода, и лучше всего, кажется, это было сделано А.Ф. Лосевым, который писал: «Феноменология не есть теория и наука, ибо последнее есть проведение некоторого отвлеченного принципа и отвлеченной системы, приводящей в порядок разрозненные и спутанные факты. Кроме того, наука всегда есть еще и некое «объяснение», не только описание. Феноменология есть точка зрения и узрения смысла, как он существует сам по себе, и потому она всецело есть смысловая картина предмета, отказываясь от приведения этого предмета в систему на основании каких- нибудь принципов, лежащих вне этого предмета. Феноменологический метод поэтому, собственно говоря, не есть никакой метод, ибо сознательно феноменология ставит только одну задачу - дать смысловую картину самого предмета, описывая его таким методом, как этого требует сам предмет. Феноменология - там, где предмет осмысливается независимо от своих частичных проявлений, где смысл предмета - самотождестве- нен во всех своих проявлениях» (Лосев, 1990. С.159).

Таким образом, нам представляется, что философские основы экологического подхода в психологии неудержимо влекут нас к феноменологическим посылкам Э. Гуссерля. Новая теория познания основана на новом представлении о теории восприятия Дж. Гибсона. Уяснение сущности возможности, предоставляемой индивиду окружающим миром в рамках установки, происходит «автоматически» - за счет действия механизма интенциональности экологического компонента. Исследователь этого процесса должен использовать метод феноменологической редукции, ибо сама сущность непосредственного восприятия для него недоступна, поскольку сущность непосредственного восприятия есть само это непосредственное восприятие.

<< | >>
Источник: А.А. Девяткин. Явление социальной установки в психологии ХХ века: Монография / Калинингр. ун-т. - Калининград. - 309 с.. 1999

Еще по теме Проблема формирования социальной установки в экологической концепции социальной установки:

  1. Понятие социально-экологической ниши в экологической концепции социальной установки
  2. Проблемы социальной установки в теории установки Д.Н.Узнадзе
  3. Часть III ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ
  4. Основные проблемы исследования социальной установки в общей и социальной психологии
  5. Становление проблемы социальной установки
  6. «Механизм» выбора возможностей окружающего мира и экологический компонент социальной установки
  7. Социальные установки: оценивая социальный мир
  8. Социальные установки: оценивая социальный мир
  9. Перспективы исследования феномена социальной установки
  10. Экологическое регулирование и экологическое право. Социальные проблемы природопользования и концепция сбалансированного риска
  11. Время как смылообразующий фактор структурирования социальной установки
  12. А.А. Девяткин. Явление социальной установки в психологии ХХ века: Монография / Калинингр. ун-т. - Калининград. - 309 с., 1999
  13. Социальные и гражданские установки
  14. Социальное действие и «установка на другого» — «ожидание»
  15. НЕКОТОРЫЕ СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ ИЗМЕРЕНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ
  16. Часть I ИССЛЕДОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ
  17. 4.6. Образование реакции как формирование противоположной установки
  18. Проблемы взаимодействия установки и деятельности
  19. 3.3. Коммуникативно-поведенческие установки учителя как показатель профессионально-личностной готовности к гуманистически-ориентированному полисубъектному взаимодействию в социально-образовательной среде
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -