Понятие социально-экологической ниши в экологической концепции социальной установки

Из предыдущих описаний становится ясно, что возможности окружающего мира извлекаются организмом в виде сущностной информации. Наше понятие сущностной информации подразумевает информацию о сущности явлений или предметов окружающего мира, получаемую непосредственно в акте восприятия.
Однако механизм непосредственного извлечения сущности требует более детального уточнения. Нам представляется, что индивидом воспринимаются непосредственно лишь те сущности, которые находятся в зоне социально-экологической ниши индивида. Все остальные возможности (вне ниши) не воспринимаются непосредственно.

Здесь еще раз следует напомнить, что под понятием возможности Гибсон подразумевает то, что окружающий мир «представляет животному, чем он его обеспечивает и что он ему предлагает - неважно, полезное или вредное» (Гибсон, 1988. С.188). Под возможностью Гибсон понимает то, что относится одновременно и к окружающему миру, и к индивиду, но значение этого слова отлично от общепринятого. Вещества и объекты окружающего мира, а также животные, и особенно - другие люди, предоставляют индивиду огромные возможности, которые он должен уметь извлекать из окружающего мира. Причем все возможности сгруппированы в ниши. «Я считаю, что ниша - это набор возможностей», - пишет

Экологическая концепция социальной установки 223

Гибсон. «Ниша подразумевает определенный тип животного, а конкретное животное подразумевает определенный тип ниши. Обратите внимание на взаимодополнительность того и другого» (Гибсон, 1988. С.190).

Исходя из этого базисного положения, мы предлагаем свое понятие социально-экологической ниши, суть которого состоит в том, что человек как «общественное животное» должен еще, помимо обычных «животных» возможностей, иметь от окружающего мира и возможности сугубо социальные. Иными словами, набор социально-экологических возможностей для человека составляет суть социально- экологической ниши индивида. Она является одновременно и субъективной, и объективной, и феноменальной, и физикаль- ной, поскольку можно сказать, что система установок как бы отражает нишу индивида, так как возникает на основе возможностей ниши. Если пользоваться терминологией Аристотеля, то ниша - это потенция, а установка - это энтилехия. Таким образом, социально-экологическая ниша - явление и не интерпсихическое, и не интерапсихическое, а возможность, которая может быть потенциально интериоризована во внутренние структуры индивида в форме социальной установки. Сами же возможности социально-экологической ниши всегда соотнесены и с конкретным индивидом (с его индивидуальной психической жизнью), и с окружающим миром. Из этого очевидно следует, что может быть воспринята как сущностная только та информация, которая может быть воспринята непосредственно.

Вероятно, ниша конституируется по законам структуры и каждая вновь реализуемая возможность должна быть соответствующим образом структурирована. К характеристикам социально-экологической ниши может быть отнесено: 1) ниша имеет набор возможностей; 2) сами возможности в нише структурированы; 3) возможности имеют непосредственный контакт с индивидом; 4) возможности должны быть принципиально доступны индивиду; б) границы действия ниши обусловлены порогами чувствительности соответствующих модальностей; б) возможности 224 А.А.

Девяткин

могут быть восприняты непосредственно и таким образом интериоризированы в социальную установку; 7) набор возможностей соотносим с набором потребностей индивида.

Поскольку возможность понимается нами как сущностная информация, то соответственно социально-экологическая ниша - это структурированная сущностная информация, предназначенная для извлечения ее из окружающего мира.

Промежуточное положение социально-экологической ниши (и в мире, и в индивиде) обусловлено тем, что сущность, значение, смысл (мы их пока не разводим) возникают в акте интен- ционального переживания, который также трансцендентален. Смысл, возникающий не в индивиде и не в мире, позволяет осуществить выбор возможности, окружающего мира, понимаемого феноменологически.

Важно при этом еще раз отметить, что непосредственное восприятие реально лишь в границах социально-экологической ниши данного индивида: только в этом случае индивид имеет возможность непосредственного восприятия. «Внутри определенной «экологической ниши» восприятие не должно быть конструкцией мозга или игрой в угадывание - оно должно быть и является прямым. В этом ответе на как восприятия суть экологического подхода Дж. Гибсона; вместо формулировки задачи психологии восприятия, предложенной К. Коф- фкой, «Почему мы воспринимаем вещи такими, какими мы их воспринимаем?», Дж. Гибсон в последние годы как бы задавал вопрос: «Почему мы воспринимаем вещи такими, какие они есть?», вполне серьезно отвечая: «Потому, что они такие, какие они есть» (Величковский, 1982. С.272). Данное прямое восприятие объясняется тем, что сама социально-экологическая ниша изначально уже структурирована таким образом, что содержит в себе только те возможности, которые воспринимаются непосредственно. Все остальные возможности, которые не содержатся в нише, хотя и могут восприниматься, но это уже другое восприятие, которое основано на явном знании, то есть на знании, опосредованном знаковыми формами передачи информации.

Экологическая концепция социальной установки 225

Следовательно, прямое усмотрение сущности в акте интен- ционального переживания возможно только в границах данной социально-экологической ниши. Воспринимаемая непосредственно возможность воспринимается почти мгновенно, без анализа или размышления, поскольку ее реализация уже предопределена структурой социально-экологической ниши. Именно тезис о прямом восприятии вызывает всегда наибольшие нарекания со стороны оппонентов Гибсона, поэтому данное уточнение позволяет снять многие из них.

Социально-экологическая ниша - образование целостное и структурированное. Целостность социально-экологической ниши - это не просто ее уравновешенность и непротиворечивость (хотя и это важно), но еще и то, что средневековые схоласты характеризовали как «неделимое есть невыразимое» (Individuum est ineffabile). Это означает, что целое может восприниматься только как целое, но не как сумма отдельных частей. Именно для восприятия этой целостности и существует непосредственное восприятие, поскольку оно воспринимает сущностную информацию. Структурное усмотрение сущности - это усмотрение истины. Поскольку главнейшая характеристика жизни есть целостность, то эта ее особенность может быть воспринята лишь непосредственно при извлечении сущностной информации. «Все есть то, что оно есть, благодаря причастности к единому» (Кузанский, 1979. С.221).

Следовательно, само по себе «живое» восприятие (в отличие от «мертвого» - элементного, основанного на ощущениях восприятия) может возникать лишь в акте интенционального переживания, когда переживание «мнит» смысл, что позволяет извлекать возможности окружающего мира индивидом. «Но то, что [тело] является актуально именно таковым [живым], получает это от некоторого начала, которое именуется актом. А потому душа, которая есть первое начало жизни, есть не тело, но акт тела, подобно тому, как тепло, которое есть начало разогревания, есть не тело, но некоторый акт тела» (Аквин- ский, 1968. Т.1. Ч.2. С.843).

Идущее еще от Аристотеля понятие целостности тесно взаимодействует с понятием акта как момента уяснения цело- 226 А.А. Девяткин

стности. Еще Секст писал: «...вероятно, невозможно разложить целое на так называемые его части, ибо если целое разлагается на части, то части обычно заключаются в целом до разложения; но, может быть, и не заключаются. (...) Таким образом, кажется, невозможно разложить целое на части» (Секст Эмпирик, 1976. Т.2. С.307). А Кузанскому сама по себе целостность видится как состоящая из возможности, актуальности и связи: «...единство Вселенной троично, поскольку состоит из возможности, сложной необходимости и связи» (Кузанский, 1979. С.117).

«Вся сила нашего ума должна вращаться вокруг уточнения понятия единства, ибо все множество познаваемого зависит от познания этого единства, которое в любом знании есть все то, что познается. (...) Невозможно отыскать противоположности, из которых одна по отношению к другой не была бы единством» (Кузанский, 1979. С.208). Здесь следует вновь возвратиться к фигуре «П» - парадигме, где возможности окружающего мира могут плавно переходить в потребности индивида на основе единства социально-экологической ниши индивида (в нашем представлении). Целостность ниши является той основой, которая обеспечивает извлечение сущностной информации в акте интенционального переживания.

То, что Фома Аквинский трактует как актуально живое, получаемое в акте, нам представляется как жизнь-структуры- окружающего-мира. Возникающий в процессе интенционального переживания смысл извлекается экологическим компонентом социальной установки непосредственно из социально-экологической ниши индивида. Поскольку же целостность социально-экологической ниши (как и целостность окружающего мира вообще) основана на единстве трех компонентов - возможности, действительности и связи между ними, то и реализованные возможности, и еще только существующие в потенции (то есть уясненный смысл и возможность) должны взаимодействовать в акте интенционального переживания, поскольку сами отношения между сознанием и предметом в феноменологии рассматриваются как процесс смыслополагания. Следовательно, суть

Экологическая концепция социальной установки 227

связи, суть отношения сводится к смыслополаганию. В этом случае «местоположение» социально-экологической ниши похоже на «место» акта.

«Интенциональные переживания или акт не нужно понимать как акт, при помощи которого предмет представления, суждения, желания и т. д. «входит в сознание» или, наоборот, как акт, посредством которого «сознание входит в отношение к предмету»; не нужно думать, что интенциональное переживание «содержит в себе нечто как объект». Тут нет речи о реальном процессе, о реальном отношении, которое связывает сознание и осознанную (bеwеsstе) вещь. В интенциональном переживании предмет «имеется в виду» ^етеій), оно «нацеливается» на предмет. Предмет не переживается. Так называемый «имманентный», или «ментальный», предмет не принадлежит дискрептивному составу переживания: в действительности он не имманентный и не ментальный. Конечно, он не находится ни іп^атепШт и ни ех^атепШт, его вообще нет (ег ist uberhaupt nkht)» (Бакрадзе, 1973. С.359).

Следовательно, сам по себе акт является средством структурирования социально-экологической ниши индивида. Гиб- сон совсем не останавливается на способах формирования экологической ниши, обосновывая лишь общие принципы организации окружающего мира: встроенность, взаимозависимость, взаимодополнительность. У нас же возникает необходимость проследить средства и механизм конституирования социально-экологической ниши, поскольку он будет очень тесно связан с функционированием механизма интенциональ- ности экологического компонента социальной установки. Акт должен оказывать влияние на структуру ниши, он должен ее структурировать и обеспечивать взаимодействие с индивидом.

Известно, что Гуссерль понимает акт отлично от Брентано, это выражается в том, что Гуссерль предлагает исключить из акта понятие деятельности, обозначив акт как просто род переживаний недеятельного характера. «Но в психологии удерживалось именно гонимое Гуссерлем понимание акта как деятельности. Под актом, значит, Гуссерль подразумевает такое 228

А . А . Девяткин переживание, которое характеризовано отношением к предмету, направлением на него» (Кунцман, 1914. С.138).

Это особенно важно для характеристики акта извлечения информации, поскольку акцент переносится на момент направленности, отношения, где и формируется смысл. Сущностная информация здесь не просто извлекается (механистическое действие), но в акте извлечения возникает смысл, на основе которого осуществляется выбор возможности окружающего мира.

В свое время Яковенко отмечал четыре главные особенности интенционального переживания - необходимо различать описательное их содержание и их интенциональное содержание; следует отличать акты обосновывающие и обоснованные; надо делить акты на основные и побочные. «И наконец, (...) в самом интенциональном содержании актов нужно различать общий характер актуальности, качество акта от его материи, сообщающей общему характеру ту или иную специфику» (см.: Яковенко, 1913. С.130).

В актах сознания, таким образом, возникает не предмет, а отношения особого рода, где структуры сознания принципиально отличаются от предметных структур: предметы соотносятся друг с другом на основе их свойств, сознание же совершенно иначе относится к этим же предметам. «Если структура предметного отношения конституируется соотнесенными сторонами, выступающими в качестве первичной данности, то в случае отношения сознания к предмету первичной данностью является само отношение, «конституирующее» как предмет, так и характер самого сознания. При этом последнее как одна из соотнесенных сторон вообще не выступает в качестве данности. (...) Отношение между сознанием и его предметом рассматривается здесь как процесс смыслополагания» (Содейка, 1988. С.67). Непосредственно в акте Гуссерлем разделяется феноменологическое и интенциональное переживание. Именно в интенциональном содержании оттеняется своеобразие актов как интенциональных переживаний. Не случайно исследователь Бакрадзе особо отмечает, что Гуссерль понимает предметность как трансцендентную акту. При этом акт на-

Экологическая концепция социальной установки 229

правлен на предмет. Сам Гуссерль выделяет в понятии интен- ционального акта интенциональное содержание (с его интен- циональным предметом акта и интенциональной материей); интенциональную сущность акта. «Материя объективирует акт. Сущность интенционального акта заключается в связи качества материи и акта» (Бакрадзе, 1973. С.360).

Здесь, конечно же, нельзя вести речь об акте простого представления, разве что в форме материи акта как общего основания всех актов. Обращение к проблеме предметности вовсе не случайно, ибо Гибсон постоянно говорит, что отличительная особенность окружающего мира - его предметность: «В мире физической действительности нет места предметам, которые что-то значат. А вот в экологической действительности, которую я пытаюсь описать, такие предметы есть. (...) Если мы воспринимаем экологические объекты, то их значение мы можем просто обнаружить» (Гибсон, 1988. С.66).

Таким образом, предметность у Гибсона воспринимается непосредственно в акте восприятия. «Когда мы смотрим на предметы, то воспринимаем их возможности, а не качества» (Гибсон, 1988. С.198). Возможность характеризуется Гибсо- ном как стимульная информация, а нами предложен термин «сущностная информация». Это означает, что сущность предмета, его значение, смысл индивид воспринимает непосредственно в акте восприятия.

Отсюда следует, что предметность может состоять из возможности (воспринимается непосредственно) и качества (воспринимается как результат обучения). Леонтьевская предметность - это вторая часть предметности, и она действительно возникает на основе общественно-исторического опыта, но ей непременно предшествует первая часть предметности - как возможности окружающего мира.

Здесь уместно вспомнить «валентность» К. Левина. Например, возможности молотка как предмета с точки зрения первой части (возможности) содержат в себе возможности забивать, стучать и так далее, но не содержат возможность носить воду. Качества предметности молотка (его форма, назначение разных видов, способы применения) основаны на обществен- 230 А.А. Девяткин

но-историческом опыте. Очень наглядным будет теперь сравнение с другой мыслью Гибсона: «Ребенок начинает социализироваться лишь тогда, когда он начинает воспринимать значение предметов не только для себя, но и для других» (Гибсон, 1988. С.210).

Если продолжить рассуждение о двух составляющих частях предметности и обратиться к Выготскому, то получается, что прежде, чем усвоить предметность в целом (обе части), ребенок должен непосредственно воспринять значение предмета, его возможности. Что и происходит, когда ребенок хватает предметы, пытается ими пользоваться. Здесь он усваивает непосредственно их значение в акте восприятия. Ложку ребенок хватает одной рукой, а мяч двумя не потому, что так его научили или так говорит его опыт, а потому, что непосредственно воспринятое значение «говорит», что предмет, который намного больше руки, одной рукой взять невозможно. Только потом, на основе социального опыта, он усваивает предметность второго уровня.

Следовательно, и процесс интериоризации имеет два уровня: первый - уровень непосредственного восприятия предметности, второй - уровень социального опыта. То же самое происходит и с усвоением знака. Первоначально ребенок познает сущность и возможности речи и своего речевого аппарата непосредственно (сюда можно отнести период автономной речи ребенка). Речь содержит возможности передачи знаков, но не вещей, например; и это должно быть понято непосредственно. Сначала ребенок усваивает возможности речи, а потом (конечно же, при помощи взрослого) начинает пользоваться ею. Процесс интериоризации может быть представлен в этом случае как процесс перехода от познания возможности к познанию качества предметности.

Подобная позиция, по нашему мнению, позволяет снять главный недостаток культурно-исторической концепции Л.С. Выготского, отвести от него обвинения в идеализме. Путь от познания, возможности до познания качества человек может пройти и сам, при этом уровень будет чрезвычайно примитивным, но и этого достаточно, чтобы не говорить о боже-

Экологическая концепция социальной установки 231

ственном начале. Возможности острого камня как ножа могут быть восприняты человеком непосредственно, а вот совершенствование орудия резания возможно только в историческом плане. Животное тоже с успехом пользуется примитивными орудиями, и здесь мы всегда подчеркивали преимущество человека в умении сохранять и передавать опыт. При этом пропускали вещь более фундаментальную: сами возможности, значения предметов могут восприниматься непосредственно и человеком, и животным одинаково. Человек дополнительно еще имеет социальные возможности своей социально-экологической ниши.

Важно подчеркнуть еще раз, что предметность, возможности предмета, смысл, значение вещи или явления черпаются индивидом из социально-экологической ниши. Сама ниша при этом понимается как набор возможностей. Для

человека нет возможности воспринимать ультразвук, потому что этой возможности нет в его нише, она не нужна ему для существования, поэтому аппарат генерации ультразвука летучей мыши не обладает для человека качеством предметности первого порядка, хотя он и может постичь эту предметность через изучение летучей мыши. Но это уже не будет извлеченная возможность, это уже не будет значение, полученное неявно (то есть непосредственно). Социально-исторический опыт в этом случае может передать только явное (знаковое) знание, которое не отражает понятия возможности в экологическом направлении. Социальные возможности, которые предоставляет человеку его социально-экологическая ниша, одновременно и расширяют круг его деятельности (животное не может пользоваться сложными орудиями труда), и сужают этот круг за счет недоступности многих возможностей животного. Это закономерно, ибо экологическая и социально-экологическая ниши выполняют чрезвычайно важную функцию - обеспечивают существование данного вида или индивида в данном окружающем мире. Социально-экологическая ниша может быть занята только одним индивидом - это обеспечивает функционирование его индивидуальной психической жизни. 232 А.А. Девяткин

Этот главнейший аспект всегда опускался экспериментальной психологией, потому что он неуловим, не поддается экспериментальному изучению, он уникален и очень хрупок: встать на точку зрения другого человека (то есть занять его место в его социально-экологической нише) невозможно иначе как только уничтожив этого человека. И даже тогда это будет уже другая точка зрения. В этом состоит суть возможностей, предоставляемых социально-экологической нишей, в которой формируется предметность и смысл, ибо они существуют только в акте восприятия конкретного индивида. В этом суть целостности окружающего мира, его взаимозависимости и взаимообусловленности с индивидом. Это то, что С.Л. Рубинштейн называл внешними причинами, действующими через внутренние условия, а А.Н. Леонтьев - внутренним (субъектом), действующим через внешнее и этим само себя изменяющим. Очень хорошо это отметил В.П. Зинченко, когда изучал вопрос «первичности» установки. Он пишет: «А.Г. Ас- молову, поставившему задачу объективного рассмотрения взаимоотношений между действительностью и установкой, все же не удалось преодолеть парадигму деятельности, что привело автора в итоге интересного и поучительного анализа к явному ограничению реальных функций установки в поведении и деятельности» (Зинченко, 1978. С.135). «Для того, чтобы снять проблему «первичности», необходимо утвердить тезис об исходной целостности и одновременно гетерогенности психического» (там же). Важнейшей особенностью здесь является то, что первоначально необходимо рассматривать окружающий мир в его целостности, затем социально-экологическую нишу индивида в ее целостности, и только потом можно говорить об отдельных составляющих их элементах (если вообще это нужно). Это то, что Гибсон называет экологическим подходом, а К. Лоренс - «методом широкого фронта», при котором система двухсторонних причинных связей обеспечивает «органическую целостность». Отдельные части подобной системы можно понять только одновременно (см.: Гороховская, 1991. С.163). Хотя данный принцип и сегодня не кажется очевидным для ведущих представителей теории установки, где

Экологическая концепция социальной установки 233

целостность проистекает из системообразующей целостности единой «установки на...».

Сопоставляя представления С.Л. Рубинштейна о том, что « внешние причины действуют через внутренние условия», и А.Н. Леонтьева о том, что «внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим самым само себя изменяет», А.Е. Шеро- зия пишет: «Мы позволим себе противопоставить этим определениям формулу, выражающую суть нашего подхода к данной проблеме: и внутреннее, и внешнее взаимодействуют в субъекте не иначе, как только через фундаментальную целостность его единой системообразующей «установки на...». То есть и внутреннее (субъективное, субъект), и внешнее (объективное, объект) взаимодействуют в субъекте, превращая его в целостность благодаря возникновению в нем установки» (Ше- розия, 1978. С.45).

Мы уже отмечали, что постулат непосредственности был выделен только для того, чтобы его «преодолеть», чтобы заложить фундамент теории установки. Если не акцентировать излишне внимание на противопоставлении окружающего мира и индивида (что тоже обусловлено влиянием Дарвина), то не возникает необходимость искать опосредующие механизмы взаимодействия окружающего мира и его психики. Целостность не может пониматься как состоящая из целостности отдельных частей. Сумма частей не есть целостность, целое (в данном случае окружающий мир) не может зависеть от элементов, входящих в него с точки зрения структурированности окружающего мира.

Конституция окружающего мира формируется по принципу, называемому нами жизнь-структуры-окружающего-мира, то есть окружающий мир сам обладает структурированностью, суть которой есть его жизнь. Эта структура окружающего мира обладает имманентной целостностью и возможностями, которые извлекает находящийся в нем организм (и человек). Суть процесса извлечения возможности сводится к извлечению сущностной информации, которая содержится в социально-экологической нише индивида и получается индивидом в виде сущности предметов, 234 А.А. Девяткин

смысла, значения. Сам же смысл воспринимается непосредственно и возникает в момент акта интенционально- го переживания. Интенциональное переживание является функцией экологического компонента социальной установки. Он обладает, по нашему мнению, априорной возможностью стремиться «назад, к самим предметам». Именно эта направленность на предмет и составляет суть, сердцевину всей феноменологии Эдмунда Гуссерля. «Предмет», по Гуссерлю, - это не только «реальные» предметы, но и понятия, часть из которых образует класс «всеобщих предметов» (среди последних - интересующие Гуссерля «логические сущности»). К «предметам», как уже говорилось, Гуссерль пришел через «значения». «Значения, как мы можем еще сказать, образуют класс понятий в смысле «всеобщих предметов». При этом они отнюдь не являются предметами, которые в том случае, если они не существуют где-либо в мире, присутствуют в xcnos, ovpavioi, или в божественном духе; такое метафизическое ги- постазирование было бы абсурдно. Тому, кто привык под бытием понимать только «реальное» бытие, под предметом - только реальные предметы, тому разговор о всеобщих предметах и их смысле покажется в основе своей ошибочным. Напротив, здесь не найдет никакого произвола тот, кто сказанное выше поймет сначала как характеристику значения определенных суждений - а именно таких суждений, в которых судят о числах, предложениях, геометрических формах и так далее, и кто затем спросит себя, должен ли он здесь, как и в других случаях, очевидным образом присвоить имя «истинно сущего предмета» тому, о чем в суждении идет речь» (Нussеrl. Ьо- gis^ И^е^сМ^е^ В.2. Т.1. S.101)» (Мотрошилова, 1968. С.56).

235

Экологическая концепция социальной установки

Здесь Гуссерля интересует прежде всего не реальный предмет как таковой или воздействие сознания на него, но исключительно структура внутренних взаимоотношений самого сознания. Эти же внутренние отношения есть связь между возможностью и действительностью. Это та самая троичность Вселенной (возможность, актуальность, связь), о которой говорил Кузанец. Взаимодействие предметности и окружающего мира имеет двухстороннюю направленность именно в силу существования социально-экологической ниши индивида как набора возможностей, поскольку возможность принадлежит одновременно и миру, и индивиду.

Предметная обусловленность сознания индивида неотделима от предметного содержания, обусловленного возможностями окружающего мира и их непосредственным восприятием. Об этом писал Липпс: «Вторая сторона духовной деятельности есть опрашивание, именно опрашивание предметов. На наш вопрос предметы дают ответ, тот или другой ответ в зависимости от направления вопроса. В ответ на эти вопросы мир предметов оказывается тем самым, что он есть, когда он ставит нам требования. Требования эти подчинены своим собственным законам, именно законам предметов или мышления, которые в конце концов совпадают в законе тождества. Акт признания требования предметов есть суждение. Известные предметы требуют от нас, как своего «права», чтобы мы их мыслили, или они претендуют на то, чтобы акт, в котором они мыслятся, имел для нас «значение». В сознании и признании этого требования заключается суждение действительности» (Липпс, 1913. С.133). Предмет здесь дается не как некий феномен, как, например, данность предмета априорными формами мышления у Канта, но как присущие данному предмету свойства, его значения, смысл. Если у Канта предметность возникает в сознании, то у Гуссерля даже «эмпирическое созерцание обладает удивительным свойством: оно «дает» предмет - и не просто как некоторый феномен, скрывающий за собой уже непроницаемую, недоступную вещь; данными, явленными оказываются действительно присущие вещи ее свойства, качества, существующие до и независимо от сознания» (Мот- рошилова, 1989. С.68).

Для нас здесь очень существенным является то, что сущностные характеристики существуют «до и независимо от сознания», то есть в сущностной информации или в возможностях окружающего мира, но «даются» эти характеристики в акте извлечения информации, в акте интенционального переживания. «Совершая акт познания, или, как я предпочитаю выра- 236

А. А. Девяткин жаться, живя в нем, мы «заняты предметным», которое в нем, именно познавательным образом, интендируется и полагается, и если это есть познание в строжайшем смысле, то есть если мы судим с очевидностью, то предметное дано изначально, подлинно. Обстояние вещей ^асЬуегЬак) здесь уже не предположительно, но действительно находится перед нашими глазами, и в нем нам дан предмет, как то, что он есть точно так и не иначе, чем он интендирован в этом познании: как носитель этих качеств, как член этих отношений и тому подобное» (Гуссерль, 1909. С.201).

Непосредственность восприятия здесь жестко увязана с существующими возможностями окружающего мира: мир и индивид сущностно взаимосвязаны, они представляют собой некую единую структуру, названную нами «жизнь-структуры- окружающего-мира». И здесь опять полезно вспомнить, что мы выделяли предметность двух уровней: как возможность окружающего мира и как результат социального научения. Оба эти компонента предметности чрезвычайно тесно связаны друг с другом и представляют собой единую предметность, воспринимаемую непосредственно в акте интенционального переживания, или в акте непосредственного восприятия возможностей в теории Гибсона. «Парадоксально и в то же время несомненно, что не существует опыта в самом простом смысле - как опыта относительно вещи, посредством которого мы, впервые постигая эту вещь, узнавая о ней, не «знали» бы о ней уже заранее больше того, что мы при этом узнаем» (Е. Нussеrl. Маnuskript. А. VII. S.8). Такое знание о предмете, данное до всякого опыта, Гуссерль называет горизонтом этого предмета. Подобно тому, как у Канта априорные формы чувственности предшествуют всякому эмпирическому восприятию, составляя условие возможности этого восприятия, у Гуссерля горизонт предмета есть то, что составляет как бы предварительное знание о предмете. Чистое восприятие представляет собой не восприятие какой-либо вещи, а восприятие ее горизонта. Но здесь нельзя говорить о восприятии в общепринятом смысле слова. (...) Чистое восприятие как восприятие этого «бытийного смысла» представляет собой скорее рефлексию, или так

Экологическая концепция социальной установки 237

называемое имманентное восприятие. Именно имманентное восприятие есть «средство феноменологии, ибо только оно вводит нас в сферу того, что должно быть использовано феноменологически» (Гайденко, 1966. С.80).

Согласовав подобным образом Гуссерлев горизонт и наше представление о первичной предметности, обусловленной способностью извлечения возможностей окружающего мира, мы можем уверенно предположить, что социально-экологическая ниша индивида ограничена рамками горизонтов предметов, сущностную информацию которых потенциально способен извлекать индивид. Горизонт предметности, таким образом, является связанным с горизонтом возможностей, предоставляемых индивиду, а эти возможности, в свою очередь, конституированы в социально-экологическую нишу. Материей в акте извлечения информации является не собственно предмет, а интенциональное переживание акта. «Но предмет, вообще говоря, лежит ведь за пределами акта, надо искать входящих в состав акта переживаний, которые являлись бы его материей. Их, однако, легко найти: ведь само отношение к определенному предмету, направленность на него - переживаемое свойство акта; это и есть, ясное дело, его материя. Но один и тот же предмет может быть схвачен в акте различным образом» (Кунцман, 1914. С.142). Здесь еще раз важно отметить особенности понимания предмета в феноменологии, где он связывается не столько с вещами, сколько с тем, что «дано» в акте восприятия, что само по себе похоже на кантовское представление о предмете. Поскольку предметы даются в акте непосредственного восприятия и фундируются восприятием сущностной информации, то становится понятным важнейшее значение социально-экологической ниши как особым образом структурированной сущностной информации. Гуссерль называет это структурирование горизонтностью сознания, когда отдельные горизонты отдельных предметов образуют нечто подобное нашему представлению о социально-экологической нише. «Отдельному субъекту в отдельном, конкретном познавательном акте всегда дан конкретный предмет. Особенность осознания предмета заключается, по Гуссерлю, в том, что от- 238 А.А. Девяткин

дельное дано как «кусок», высеченный из мира (Аussсhnitt). При этом вначале он не дан нам дефинитивно, рефлективно. (Подобным образом обстоит дело не только с предметом как вещью, но и вообще со всяким содержанием сознания). Но при всей «неопределенности» осознаваемому отдельному предмету всегда что-то сопутствует - мир как «горизонт». Во-первых, это та ближайшая часть, тот «слой» мира, который неопределенно и постепенно, но настоятельно проникает вместе с объектом в наше сознание - так называемый внутренний горизонт. Во-вторых, с этим первым горизонтом связан второй, внешний горизонт - «открытый», бесконечный горизонт сопутствующих объектов. Горизонты, связанные друг с другом, образуют специфическое свойство осознания предмета - гори- зонтность (Ноrisоnthаftigkeit) этого сознания» (Мотрошилова, 1968. С.86).

Таким образом, можно предположить, что горизонтность отдельного предмета - это его сущностная информация, его возможность, находящаяся в особом структурированном виде - социально-экологической нише. Понятие внутреннего и внешнего горизонта соотносимо с понятием возможности окружающего мира и возможности социально-экологической ниши. Открытый горизонт сопутствующих объектов есть не что иное, как все многообразие возможностей окружающего мира.

Чрезвычайно важно при этом помнить, что, согласно Гиб- сону, «восприятие есть психосоматический акт живого наблюдателя...» (Гибсон, 1988. С.338). Именно «акт живого наблюдателя» и утрачен Гуссерлем в его поиске «чистого» сознания. Понятие социально-экологической ниши, вводимое нами, обеспечивает подобное «живое» наблюдение, в ходе которого извлекается сущностная информация. А согласно Гибсону, «теория информации уничтожает разрыв между восприятием и знанием» (Гибсон, 1988. С.366), в то время как «восприятие неразрывно связано с постижением». Если вспомнить, что восприятие есть реализация возможности на основе стимульной информации, а реализованные возможности, по Аристотелю, суть энтилехии, или «нахождение-в-сос-

Экологическая концепция социальной установки 239

тоянии-полной-осуществленности» (Аристотель, 1976. С.396), то извлечение возможности (или стимульной информации) может быть явлением только процессуальным и структурированным. Это то, что мы назвали «жизнь-структуры-окружающего—мира», что представлено в форме социально- экологической ниши индивида.

Теперь самое время соотнести представления У. Найссера о схеме и наше понимание социально-экологической ниши. Поскольку схема, в понимании Найссера, играет роль предвосхищающего механизма, роль плана действия, контекста, который направляет восприятие, то именно этого недостает понятию социально-экологической ниши.

Ниша как набор возможностей, как особым образом структурированная конструкция возможностей, как структура сущностной информации должна осуществлять прогностическую функцию именно в силу того, что она является источником предметности для индивидуальной психической жизни.

Смыслы, рожденные в акте интенционального переживания, должны быть структурированы так, чтобы встраиваться в уже существующие структуры установок личности. Иными словами, возможности, которые извлекаются из социально- экологической ниши, должны быть «отобраны» до того, как они попадут в нишу, чтобы потом быть воспринятыми непосредственно. Социально-экологическая ниша, предоставляя индивиду возможности, которые он воспримет непосредственно, должна обладать свойством прогнозирования выбора возможности наподобие действия найссеровской схемы. Схема Найссера привлечена потому, что Гибсон принципиально в рамках своей теории не признает никакой обработки информации, то есть, если быть до конца последовательным, социально-экологическая ниша не может «обработать» информацию, но она может лишь непосредственно уяснить ее сущность, ее смысл, столь необходимый для антиципации.

Конечно же, в данном представлении о социально-экологической нише следует учитывать особенности подхода как феноменологии, так и экологической оптики Гибсона: и тот и 240

А.А. Девяткин другой подход, являясь совершенно нетрадиционными для психологии и философии, требуют к себе особого взгляда - здесь недопустима односторонняя акцентуация. Мотрошилова отмечает, что в понимании Гуссерля «связь вещей» и «связь истин» «неразлучны», ибо априори даны совместно. Сознание способно само давать предмет, через предметность сознания нам даются вещи и вещественные содержания, связи вещей. Однако предметности сознания отличаются от связей и отношений самих вещей. «Теория «предметностей» в контексте феноменологии замыслена как исследование совершенно специфических «предметных закономерностей» самого сознания, о которых, полагает Гуссерль, нельзя судить на основе законов, применимых к материальным вещам природы, их связям и отношениям» (Мотрошилова, 1989. С.69).

Именно это особое положение феноменологического метода позволяет судить о сущностной информации окружающего мира, извлекаемой индивидом из социально-экологигческой ниши. Ниша как набор возможностей, ниша как структурированный набор сущностной информации имеет особые отношения с индивидом. С одной стороны, эти отношения обоснованы общим экологическим устройством мира и индивида, а с другой стороны, эти отношения, несомненно, феноменальны и анализироваться должны не только экологически, но и феноменологически.

Если сущность индивидуальной психической жизни представляется нам как жизнь-структуры-окружающего-мира, то связь индивида с окружающим миром есть связь эколого- феноменологическая, отражающая экологическое структурирование окружающего мира и акт интенционального переживания, в котором возникает смысл той или иной выбранной возможности окружающего мира. Целостность социально- экологической ниши обеспечивает единство возможности, действительности и отношения между ними. Сама же ниша является базовым образованием, на основе которого формируются те или иные установки - возможность извлекается из социально-экологической ниши на основе интенционального

Экологическая концепция социальной установки 241

переживания, согласуется с потребностью («встреча», по Узнадзе) и структурируется в установку.

Все перечисленное выше не учитывается ни в одной существующей теории установки или аттитюда по той простой причине, что установка не рассматривается на этапе ее формирования с точки зрения окружающего экологического мира. Поэтому ни в одной теории установки нет механизма, способного выбирать возможности окружающего мира.

Напомним, что мы принимаем идею Д. Н. Узнадзе о том, что установка формируется на основе «встречи» потребности и ситуации удовлетворения потребности. Проанализировав понятия окружающего мира и возможности у Гибсона и понятие ситуации Узнадзе, мы пришли к выводу о целесообразности использования понятия «возможность» вместо понятия «ситуация». Логичным стало после этого предположение о необходимости анализа и выбора одной из возможностей окружающего мира. Д.Н. Узнадзе называл этот момент «особым восприятием», то есть восприятием до восприятия, когда виделась сама ситуация, которая затем будет переструктурирована в установку. Однако дальше этого замечания теория установки не пошла, поэтому мы предлагаем свое видение структуры установки, функций установки и компонентов установки.

В первой части мы обосновывали тезис о том, что правильно базовым понятием иметь понятие «социальная установка», а не «установка». Поэтому мы выделяем следующие компоненты социальной установки: 1) экологический компонент; 2) когнитивный компонент; 3) аффективный компонент.

Поведенческий компонент выносится нами за границы понятия социальной установки и обозначается как установочная тенденция к действию.

В связи с этим выделяются уровни социальной установки. Первый уровень - уровень экологического компонента, который обеспечивает функцию анализа возможностей окружающего мира и выбор возможностей. Это уровень собственно 242

А . А . Девяткин установки, где происходит «встреча» потребности и возможности. Второй уровень — уровень аттитюда, уровень аффективного и когнитивного компонентов. Этому уровню присущи все функции аттитюда. Третий уровень — уровень тенденции к действию. Это уже не совсем социальная установка, но и не поведение как ее реализация. Здесь могут действовать как установочные механизмы, так и внеустановочные механизмы.

Нас интересует именно экологический компонент социальной установки, который кажется нам базовым. Основным механизмом этого компонента является механизм интенциональ- ности, позволяющий осуществить выбор возможностей окружающего мира на основе временных процессов структурирования в момент интенционального переживания.

<< | >>
Источник: А.А. Девяткин. Явление социальной установки в психологии ХХ века: Монография / Калинингр. ун-т. - Калининград. - 309 с.. 1999

Еще по теме Понятие социально-экологической ниши в экологической концепции социальной установки:

  1. Проблема формирования социальной установки в экологической концепции социальной установки
  2. ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ НИШИ. МНОГОМЕРНОСТЬ НИШИ. НИША ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ И РЕАЛИЗОВАННАЯ. ВЛИЯНИЕ КОНКУРЕНЦИИ НА ШИРИНУ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НИШИ. ПРЕРЫВАНИЕ НИШ. НИШИ ОБЩИЕ И СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ.
  3. Часть III ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ
  4. Экологическое регулирование и экологическое право. Социальные проблемы природопользования и концепция сбалансированного риска
  5. «Механизм» выбора возможностей окружающего мира и экологический компонент социальной установки
  6. 11.5. Экологические ниши
  7. ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ НИШИ
  8. 1. Понятие и виды экологических правоотношений Экологическое правоотношение — это реально существующее общественное отношение, урегулированное нормами экологического права, участники которого являются носителями субъективных прав и обязанностей.
  9. Экологические ниши видов в сообществах
  10. (ДОП.) § 27. ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ И РЕАЛИЗОВАННАЯ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ НИШИ
  11. 5. Понятие экологической экспертизы. Ее значение в правовом механизме экологического права
  12. 1. Понятие экологического нормирования. Система экологических нормативов
  13. 1. Понятие и место оценки воздействия на окружающую среду в механизме экологического права Под оценкой воздействия на окружающую среду (ОВОС) понимается деятельность, направленная на определение характера и степени потенциального воздействия намечаемой деятельности на окружающую среду, ожидаемых экологических и связанных с ними социальных и экономических последствий в процессе и после реализации такого проекта и выработку мер по обеспечению рационального использования природных ресурсов и охра
  14. Основные проблемы исследования социальной установки в общей и социальной психологии
  15. Социально-природный прогресс и экологическое общество
  16. Социально-экологические мероприятия
  17. 1. Понятие и цели экологического аудита Под экологическим аудитом понимается проверка и оценка состояния деятельности юридических лиц и граждан-предпринимателей по обеспечению рационального природопользования и охраны окружающей среды от вредных воздействий, включая состояние очистного и технологического оборудования, их соответствие требованиям законодательства РФ, проводимые для выявления прошлых и существующих экологически значимых проблем, подготовки рекомендаций по совершенствованию такой
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -