<<
>>

18. СТРАННЫЙ МИР ЧИСЕЛ

М

атематика неустранимо вплетена в ткань современной жизни. Покрываете ли вы стены ванной кафелем, прикидываете, сколько времени потребует путешествие в Глазго, поджариваете хлеб в тостере или посылаете человека на Луну — без математики вам не обойтись.

Без нее наша жизнь стала бы почти неузнаваемой. Но можем ли мы точно сказать, что это такое — математика? Когда мы производим математические вычисления, то не вторгаемся ли мы, как считают некоторые математики и философы, в странный мир чисел, существующий «сам по себе», независимо от нас? Или же математика вместе с ее истинами в конечном счете создается нами?

Облицовка кафелем ванной

На сцене: Краус изучает математику, а Бриди — естествознание. Они покрывают кафелем пол в своей ванной квадратными плитками со стороной 1 фут (30,48 см). Бриди измерил пол и нашел, что он имеет размеры 12 на 12 футов. Краус вычислил, что 12x12 = 144, и купил 144 плитки. Сейчас он уложил последнюю плитку и любуется своей работой.

Краус: Прекрасно! Удивительно, как математике это удается?

Бриди: Что удается?

Краус: Я измерил наш пол - 12 на 12 футов. Затем применил математическое правило - правило умножения - и вычислил, что нам потребуется ровно 144 плитки для его покрытия. И когда мы уложили эти плитки, оказалось, что 144 плитки точно покрывают весь наш пол.

242

Бриди: Что ж здесь удивительного?

Краус: Ну как же! Ведь что бы мы ни делали - покрываем ли плиткой пол вычисляем ли высоту горы или количество топлива, нужное для полета ракеты, - математика всегда дает нам правильный ответ. Если мы опираемся на точные данные, то математика не может привести к ошибочному результату. Почему же математика столь надежна и информативна?

Конвенционализм

Бриди остается холоден.

Бриди: На самом деле математика вообще не содержит никакой информации. Сказать «имеется 144 плитки» и сказать «имеется 12 х 12 плиток» - это просто два разных способа высказать одно и то же.

Бриди указывает на окно.

Бриди: Допустим, ты мне скажешь, что животное, которое пасется там вдалеке, это жеребец. Тогда я могу предсказать, что это животное является лошадью мужского пола. Ты удивился бы, если бы мое предсказание оказалось истинным?

Краус: Нет, конечно.

Бриди: Почему же?

Краус: Поскольку существует лингвистическое правило, или конвенция, гласящее.что выражения «лошадь мужского пола» и «жеребец» взаимозаменимы. Так установлено. Поэтому в твоем «предсказании» нет ничего удивительного. Сказав, что это «лошадь мужского пола», ты дал мне не больше информации, чем было в моем высказывании о том, что это - жеребец.

Бриди: Согласен. Но не будет ли точно так же истинно «предсказание» о том, что 12 х12 плиток есть 144 плитки?

Краус: Почему это?

Бриди: Потому что правила вычислений точно так же являются установлениями или конвенциями, которые мы принимаем. Из этих правил следует, что выражения «12 х 12» и «144» взаимозаменимы. Поэто-

243

му произнести выражения «12 х 12 плиток» и «144 плитки» значит высказать одну и ту же информацию дважды.

Теория, согласно которой математические истины являются «истинами по соглашению», поскольку все они представляют собой более или менее отдаленные следствия принятых нами соглашений, называется конвенционализмом.

Конечно, правила, используемые в математических вычислениях, являются гораздо более сложными, нежели те простые правила, которые говорят о взаимозаменимости выражений «жеребец» и «лошадь мужского пола». Однако, по мнению Бриди, принципиальной разницы между ними нет.

Математические факты

Краус придерживается совершенно иной теории относительно математики.

Краус: Математические истины не являются истинами, принимаемыми по соглашению. ,

Бриди: Тогда что делает их истинами?

Краус: Они истинны благодаря фактам.

Бриди: Что это за факты?

Краус: Математические факты, конечно. Допустим, я утверждаю, что все жеребцы относятся к мужскому полу. Как ты сказал, это утверждение будет тривиально истинным, истинным по соглашению. Но предположим теперь, я утверждаю, что все жеребцы имеют уши. Ведь это не будет истиной по соглашению?

Бриди: Нет. В мире могут найтись один или два жеребца, лишенные ушей.

Краус: Да, такое может быть. Поэтому если мое утверждение о том, что все жеребцы имеют уши, истинно, то оно истинно благодаря факту. Во внешнем мире существует факт, делающий мое утверждение истинным. Все жеребцы действительно имеют уши. Правильно?

Бриди: Да.

Краус: Я полагаю, это верно и для наших математических утверждений. Реальность содержит астрономические, географические, физичес-

244

кие и химические факты. В нее входят также и математические факты, такие, как тот факт, что 12 х 12 = 144. Вот эти внешние математические факты и делают истинными наши математические утверждения.

Два вида истин

Краус и Бриди согласны относительно того, что, по сути дела, имеются два вида истин. Некоторые истины, например, та истина, что все жеребцы относятся к мужскому полу, «тривиально» истинны — истинны по соглашению. Другие истины, например, та, что все жеребцы имеют уши (если это истина), являются таковыми благодаря фактам.

Если истинно в силу соглашения, что все жеребцы относятся к мужскому полу, то нам не нужно идти и проверять всех жеребцов — относятся они к мужскому полу или нет Как обстоят дела в действительности, в данном случае не важно. Не имеет значения, какие факты существуют в мире: истина по соглашению останется истиной в любом случае. Она является «тривиальной» истиной.

С другой стороны, утверждение, истинное благодаря фактам, не является «тривиально» истинным. Такое утверждение рискует оказаться ложным, ибо мир может быть не таким, каким оно его описывает. Как говорит Краус, может случиться так, что не все жеребцы имеют уши. Для того чтобы узнать истинно ли нетривиальное утверждение, мы должны исследовать, таковы ли в действительности факты, о которых оно говорит: нужно пойти и посмотреть на всех жеребцов.

Бриди полагает, что математические утверждения истинны благодаря конвенции. Как и утверждение о том, что все жеребцы относятся к мужскому полу, они истинны благодаря нам самим. С другой стороны, Краус считает, что истинность математических утверждений определяется независимыми математическими фактами. Такова позиция математического реалиста.

Какая из этих двух точек зрения правильна?

245

Странный мир чисел

Попробуем сначала более ясно представить себе те факты, которые, по мнению Крауса, делают истинными математические утверждения. Нам известно, где искать астрономические, географические, физические или химические факты. Но где искать математические факты? Краус отвечает на этот вопрос следующим образом.

Краус: Математики часто думают о себе приблизительно так, как.они думают об астрономах. Как астроном исследует небо с помощью телескопа и открывает в нем новые необычные объекты и факты -пульсары, квазары и место Большого Взрыва, - так и математик исследует еще более высокую и тонкую область - область чисел.

Бриди: Чисел?

Краус: Да. Это очень необычная область. По-видимому, числа являются гораздо более удивительными объектами, чем даже пульсары и квазары, ибо они не являются физическими предметами.

Бриди: Ну да! Число 2 - не такая вещь, о которую можно споткнуться!

Краус: Совершенно верно. Оно нигде физически не локализовано. Тем не менее оно существует.

Бриди: Но если числа не являются физическими объектами и не локализованы в пространстве, то я не знаю, в каком смысле они существуют. Ведь реально существует только физический мир - с его физическими объектами, силами и свойствами, не так ли?

Краус: Нет, не так. Имеется реальность и помимо физической реальности.

Бриди: Что же это за странная реальность?

Краус: Область чисел является вечной. Физический мир имел начало во времени - Большой Взрыв - и когда-нибудь придет к своему концу. Но область чисел является вечной, она не имеет начала или конца во времени. 2x2 = 4 представляет собой вневременную истину: она останется истиной, даже если однажды исчезнет весь физический мир вместе со всем, что в нем находится.

Бриди: Понимаю.

Краус: Звезды и звездные системы находятся в процессе постоянного изменения. Но область чисел никогда не изменяется. И факты, относящиеся к этим необычным объектам - числам, - делают наши

246

математические утверждения истинными или ложными. Мое утверждение о том, что 12 х 12 = 144, истинно, поскольку точно отображает положение дел в мире чисел.

Будучи конвенционалистом, Бриди, конечно, убежден в том, что эта необычная область, в реальное существование которой верит Краус, на самом деле является иллюзией.

Бриди: Мне представляется, что эта «область чисел», изучаемая математиками, в действительности целиком является их собственным созданием. Все, что математики в действительности делают при своих вычислениях, сводится к получению следствий из определенных соглашений, которые они сами приняли для манипулирования символами (и иногда добавляют новые соглашения). Математика вместе с ее истинами целиком является нашим собственным изобретением.

Прав ли Краус? Описывают ли математики какую-то тонкую, существующую независимо от нас реальность? Или математика в конечном счете лишь плод нашей собственной изобретательности?

Почему наши ощущения не могут подтвердить математических утверждений?

Бриди считает, что способен доказать ложность реализма. Сначала он показывает, что математическое знание не опирается на опыт.

Бриди: Я могу доказать, что математик не описывает никакой «внешней реальности.

Краус: Каким образом?

Бриди: Начнем с замечания о том, что наше знание математических исто не опирается на опыт.

Краус: Я так не считаю. Опыт с несомненностью подтверждает, что 12x12=144. Я беру 12 пачек по 12 плиток в каждой, затем подсчитываю общее количество плиток и получаю 144 плитки. Разве не так?

247

Может показаться, что Краус прав, однако, как показывает Бриди, ситуация не столь проста.

Бриди: Я так не думаю. Допустим, ты пустил в загон 12 групп кроликов по 12 штук в каждой группе. Получится ли в загоне точно 144 кролика? Отнюдь не очевидно. Когда ты их захочешь пересчитать вновь, ты можешь обнаружить, что они размножились и их стало 150. Верно?

Краус: Да.

Бриди: Математика не говорит, что ты получишь 150 кроликов, когда будешь считать их во второй раз. Математика утверждает только одну простую вещь: если ты сосчитаешь 12 групп по 12 кроликов в каждой группе, то ты получишь 144 кролика. Математика не предсказывает, какое количество кроликов будет в загоне, когда ты их будешь пересчитывать в другой раз.

По-видимому, Бриди прав. Математика не говорит о том, что происходит, когда вы физически комбинируете вещи. Соединив вместе двух кроликов, вы можете получить больше, чем 2. Говоря о «сложении» в математике, мы не говорим о физическом соединении вещей. Например, физическое сложение 20 двухфунтовых кусков обогащенного урана-235 может не дать 40-фунтового куска, а приведет к ядерному взрыву. Мы можем также математически «складывать» вещи, находящиеся на расстоянии многих световыхлет одна от другой, например, звезды.

Бриди: Но тогда математика не может ничего сказать также и о том, сколько плиток ты получишь, когда посчитаешь их второй раз. Может появиться лишняя плитка. Некоторые из них могут исчезнуть. Они вообще все могут исчезнуть в клубах дыма. Математика ничего не говорит об этих возможностях. Поэтому тот факт, что когда ты вновь пересчитываешь плитки и получаешь 144, не подтверждает, что 12 х 12 = 144, ибо математика не говорит о том, что ты получишь или хотя бы можешь получить 144, когда сосчитаешь их во второй раз.

Опять-таки кажется, что Бриди прав. Нам не нужен опыт для того, чтобы оправдать математическое утверждение. Ко-

248

нечно, нам нужен опыт для того, чтобы изучить, что означают разнообразные математические символы, нам нужен опыт чтобы научиться пользоваться математическим языком. Но как только мы это усвоили, нам уже не нужен какой-то дальнейший опыт, чтобы увидеть, что утверждение «12x12= 144» истинно. Это утверждение можно подтвердить с помощью одного только разума, ограничиваясь действиями, совершаемыми «в голове». Знание такого рода — знание, не зависящее от опыта, — называют априорным знанием.

Почему математика не может быть чем-то «внешним»

Бриди продолжает развивать свою аргументацию.

Бриди: Когда истина обусловлена только соглашением, она становится вам известна, как только вы поняли нужные соглашения. Мы видели, например, что тебе не нужно проверять каждого жеребца, чтобы убедиться в том, что все жеребцы принадлежат к мужскому полу. Достаточно просто понять, что означает слово «жеребец».

Краус: Верно.

Бриди: Но когда истинность высказывания обусловлена не соглашением, а фактом, то ты, очевидно, должен проверить наличие этого факта для того, чтобы обосновать истинность данного высказывания. Поэтому, например, тебе нужно обратиться к реальности, чтобы установить, действительно ли все жеребцы имеют уши.

Краус: Опять-таки верно.

Бриди: Однако математический реалист, такой как ты, считает, что истинность математических утверждений обусловлена не соглашениями, а математическими фактами, существующими «вне» и независимо от нас в той области, которую ты называешь «миром чисел». Тогда встает вопрос: если это так, то как мы узнаем об этих фактах!

Краус: Я не вполне тебя понимаю.

Бриди: Если ты считаешь, что, совершая математические вычисления, мы отображаем какую-то независимую от нас реальность, находящуюся «вне нас», то как мы узнаем о свойствах этой реальности? Бла-

249

годаря какой таинственной способности этот странный мир открывается нам?

Краус: Я все еще не вижу здесь проблемы.

Бриди: Ну хорошо. Вот я - ученый. Когда я хочу узнать, как обстоят дела во «внешнем» мире, я обращаюсь к показаниям моих пяти органов чувств. Мы исследуем окружающий мир посредством зрения, слуха, обоняния, осязания и даже вкуса. Конечно, для того, чтобы помочь нашим органам чувств, мы пользуемся также инструментами, скажем, телескопами и микроскопами.

Краус: Да, я знаю.

Бриди: Во внешнем мире существуют астрономические, географические, физические и химические факты, которые мы можем открыть. Ты утверждаешь, что существует также область математических фактов.

Краус: Правильно, существует.

Бриди: Но тогда как математики устанавливают эти факты? Какими органами чувств они при этом пользуются?

На этот вопрос чрезвычайно трудно ответить. Как отметил Бриди, астроном устанавливает астрономические факты посредством наблюдения, привлекая на помощь органам чувств телескопы и другие инструменты. Но как математик устанавливает факты, относящиеся к миру чисел?

Можно было бы предположить, что математик получает знание приблизительно также, как астроном, — используя свои органы чувств. И как наблюдение способно обнаружить, что Земля вращается вокруг Солнца, так оно способно установить, что 12 х 12 = 144.

Однако мы уже убедились в том, что математическое знание не опирается на опыт. То, что 12x12= 144, известно a priori. Это то, что может быть установлено без обращения к чему-то внешнему.

Но если это так, то реалист сталкивается с проблемой. По-видимому, наши пять органов чувств являются единственным средством выхода во внешний мир. Посредством Наблюдения* мы устанавливаем астрономические, физичес-

* Под «наблюдением» здесь имеется в виду любое чувственное восприятие. — Примеч. пер.

250

кие, географические и химические факты. Но если математические факты также являются частью этой независимой от нас реальности и если наши органы чувств не способны помочь нам открыть эти факты, то как мы получаем о них знание?

Короче говоря, реалисту очень трудно объяснить, как возможно математическое знание.

Математическая «интуиция» и решение Платона

Некоторые математические реалисты пытались разрешить эту проблему с помощью предположения о том, что у нас есть дополнительное, шестое чувство, иногда называемое «интуицией». Вот это дополнительное чувство и дает нам возможность устанавливать математические факты.

Однако это предположение лишь добавляет еще одну загадку: что представляет собой эта таинственная способность, связывающая нас с миром чисел? Как она действует? Обращение к «интуиции» лишь заменяет одну загадку другой.

Еще один математический реалист, Платон (428—347 до н.э.), попытался ответить на вопрос о том, как мы получаем математическое знание, предположив, что это знание возникает в результате припоминания. По мнению Пла гона, наши бессмертные души до нашего рождения пребывали в мире чисел. Все математические факты были им доступны. И когда мы производим вычисления, мы лишь вспоминаем те факты, о которых знали еще до нашего рождения.

Но такое предположение опять-таки порождает не ме' нее трудные вопросы, нежели тот, на который оно отвечает.

251

Что такое душа и как она получает знание о мире чисел еще до своего физического воплощения? Эти вопросы по меньшей мере столь же сложны, как и тот, на который Платон пытался ответить.

С другой стороны, конвенционализм обладает тем преимуществом, что может легко объяснить, как мы приходим к знанию математических истин. Если 12 х 12= 144 «истинно только в силу соглашения», то нет никаких проблем по поводу того, как мы об этом узнаем: достаточно понять соответствующие соглашения, чтобы получить эту истину.

Легкость, с которой конвенционализм объясняет происхождение математического знания, дает ему большое преимущество по сравнению с реализмом.

Почему математика должна быть чем-то «внешним»

Так, может быть, следует отбросить реализм и согласиться «конвенционализмом? Трудно сказать. Дело в том, что конвенционализм также встречает серьезные возражения. В частности, следующее рассуждение показывает, по-видимому, что конвенционализм неправ.

Краус: Хорошо, я согласен с тем, что есть что-то таинственное в том, как мы получаем математическое знание. Однако это не может заставить нас принять конвенционализм. Ясно, что конвенционализм ложен.

Бриди: Почему?

Краус: Представь себе цивилизацию, представители которой производят вычисления, руководствуясь иными математическими соглашениями. Вместо правил умножения, сложения, вычитания и т.д. они пользуются правилами шумножения, шложения, швычитания. Назовем эту альтернативную систему вычислений шматематикой. В шматематике 12, шумноженное на 12, дает 150. Это истинно «по соглашению».

Бриди: Какой кошмар!

252

Краус: Конечно. Но такая альтернативная система вычислений по крайней мере возможна, не так ли?

Бриди: Пожалуй.

Краус: Итак, ты полагаешь, что 12, умноженное на 12, дает 144 только в силу соглашения. Правильно?

Бриди: Да.

Краус: Тогда 12, шумноженное на 12, может дать 150. Это будет истинно тоже только благодаря соглашению.

Бриди: Так.

Краус: Но если представите ли этой необыкновенной цивилизации производят вычисления, руководствуясь правилами своей шматематики, то они будут совершать ошибки. Мы вычисляем согласно правилам математики, поэтому мы строим прочные мосты, посылаем людей на Луну, и нам хватает горючего, чтобы долететь до Глазго. Цивилизация, пользующаяся шматематикой, едва ли сможет просуществовать долго. Ее мосты будут разрушаться, ее электроприборы будут перегорать, а средствам передвижения постоянно будет не хватать горючего. Ты видишь теперь, что математика в отличие от шматематики действительно приводит к правильным результатам.

Бриди: Согласен.

Краус: Но тогда отсюда следует, что в отличие от шматематических истин истины математики не являются только «истинами по соглашению»-Истинные математические утверждения действительно истинны. Они в точности представляют положение дел в мире. Попробуй вместо математики пользоваться шматематикой, и ты придешь к ошибочному результату.

253

Рассуждения Крауса выглядят привлекательно. Мы часто используем математику для предсказаний. Если бы Краус воспользовался шматематикой, чтобы предсказать, сколько плиток потребуется для покрытия пола в ванной, он насчитал бы шесть лишних плиток. Математика же дает правильный результат. Представляется поэтому, что в отличие от шмате-матики математика точно отображает структуру «внешнего» мира. Но если так, то утверждение «12x12= 144» не является лишь «тривиально» истинным, следовательно, конвенционализм должен быть ложен.

Орудия мысли: рационализм — эмпиризм

Конвенционализм часто тесно связан с позицией, называемой эмпиризмом.

Эмпирики считают, что все нетривиальное знание восходит к показаниям наших органов чувств. Рационалисты с этим не согласны: они полагают, что по крайней мере какое-то нетривиальное знание дано нам a priori. В группу эмпириков входят такие философы, как Милль (1806—1873), Локк (1632—1704), Беркли (1685—1753), Юм (1711—1776) и Куайн (1908—2001). В лагере рационалистов собрались Платон, Декарт (1596—1650), Лейбниц (1646—1716) и Спиноза (1632—1677). Декарт, например, полагал, что мы можем a priori знать, что Бог существует, а это весьма нетривиальное знание. Некоторые рационалисты были даже убеждены в том, что не только какое-то нетривиальное знание не зависит от опыта, но вообше всякое подлинное знание от него не зависит: органы чувств вообше не способны дать нам никакого знания. Такова была точка зрения Платона.

Математики всегда относились к эмпиризму с некоторым подозрением. Как показал Краус, математическое знание кажется нетривиальным. Но Бриди доказывает, что математическое знание выглядит априорным.

Поэтому эмпирики стоят перед выбором: либо они должны отрицать, что математика является априорной (такой точки зрения придерживался, например, Милль), либо они должны показать, что математическое знание является, в конце концов, тривиальным (это стратегия Локка, Беркли и Юма).

254

Конвенционализм стремится показать, что математическое знание является, по сути дела, «тривиальным», поэтому он и привлекает многих эмпириков.

Заключение

Является ли математика и ее истины нашим собственным изобретением? Или же математика описывает реальность, существующую «вне» и независимо от нас? Философы и математики расходятся при ответах на эти вопросы.

С одной стороны, существуют серьезные аргументы в пользу конвенционализма: кажется, что только конвенционализм или что-то родственное ему способен правильно истолковать математическое знание.

С другой стороны, Краус также кажется правым, когда доказывает, что в отличие от истин шма-тематики математические утверждения истинны не только в силу конвенции. Тот факт, что математика приводит к правильным результатам, по-видимому показывает, что она способна точно отобразить положение дел во «внешнем» мире.

Какая же из этих двух точек зрения верна?

Что читать дальше?

Данную главу полезно просмотреть вместе с гл. 20 «Похожа ли мораль на очки?», в которой я рассматриваю реализм другого рода — моральный реализм.

Как математический реалист верит в то, что наши математические суждения оказываются истинными благодаря математическим фактам, существующим «вне» и

независимо от нас, так и моральный реалист верит в то, что наши моральные суждения оказываются истинными благодаря моральным фактам, существующим «вне» и независимо от нас.

Вы обнаружите, что

точки зрения и аргументы, представленные в гл. 20, напоминают те, которые были рассмотрены в настоящей главе.

255

<< | >>
Источник: Лоу С.. Философский Тренинг. Пер.сангл. А.Л.Никифорова — М.: ACT: ACT МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2007. — 352, [2] с. — (Philosophy).. 2007 {original}

Еще по теме 18. СТРАННЫЙ МИР ЧИСЕЛ:

  1. МЫ РАССМАТРИВАЕМ МНОГООБРАЗИЕ СТРАН СОВРЕМЕННОГО МИР
  2. § 1. Современный мир — территории, страны и государства
  3. 1. Борьба СССР, стран социалистического содружества за мир и безопасность в Европе в 50-е — начале 60-х годов
  4. Отыскивание чисел по таблицам Шульте
  5.              Символизм чисел
  6.             ПРИЛОЖЕНИЕ 2               СИМВОЛИКА ЧИСЕЛ
  7. Глава 23. Установление Советской власти в стране. Формирование новой государственно-политической системы. Экономическая политика большевиков. Брестский мир
  8. Глава VIII БОРЬБА СССР И ДРУГИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН ЗА ПРЕКРАЩЕНИЕ ГОНКИ ВООРУЖЕНИЙ И РАЗОРУЖЕНИЕ В 40—50-е ГОДЫ. ДВИЖЕНИЕ НАРОДОВ ЗА МИР
  9. Внешний мир, внутренний мир, совместный мир
  10. ПРОПАСТЬ МЕЖДУ БОГАТЫМИ И БЕДНЫМИ СТРАНАМИ ОТРАЖАЕТ УСПЕХ СТРАН, ПРИНЯВШИХ КАПИТАЛИЗМ, И ПОРАЖЕНИЕ СТРАН, ЕГО HE ПРИНЯВШИХ
  11. Раздел 6 МИР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА 6.1. Страны Западной Европы и США во второй половине XX века
  12. Мир с конца и мир с начала Вадим Рабинович
  13. Райнерт Э. С.. Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными, 2011
  14. 5. Советский Союз к концу восстановительного периода. Вопрос о социалистическом строительстве и победе социализма в нашей стране. "Новая оппозиция" Зиновьева - Каменева. XIV съезд партии. Курс на социалистическую индустриализацию страны.
  15. ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО (ГОСУДАРСТВЕННОГО) ПРАВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН § 1. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО КАК ОТРАСЛЬ ПРАВА В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ
  16. 1. Война и мир
  17. Мы есть мир
  18. Парижский мир
  19. «И НА ЗЕМЛИ МИР»