<<
>>

2. Критика взрослых: учителя и родители

Что вы говорите своим детям, когда они делают что-нибудь неправильно? А что говорят им учителя? Как уже отмечалось, дети внимательно вслушиваются не только в содержание, но и в форму, то есть не только то, что говорят им взрослые, но и как.
И это особенно справедливо, если говорить о критике. Дети верят в критику, которая им адресована, и пользуются ею, чтобы сформировать свой собственный стиль объяснения. Заглянем на минутку в типичный третий класс, как делал, скажем, Кэрол Двэк, один из ведущих специалистов в мире по эмоциональному развитию. Работа Кэрол показала; как развивается оптимизм. Она может также снабдить нас ключом к пониманию того, что происходит с женщинами в детстве, что делает их более подверженными депрессии, чем мужчин. Когда класс привыкнет к вашему присутствию и успокоится, первое, что вы заметите, это удивительное различие в манере поведения девочек и мальчиков. Девочки, как правило, просто удовольствие для учителя: сидят спокойно, даже сложив руки, и как-будто бы внимательно слушают. Иногда, правда, шепчутся и хихикают, но в основном ведут себя как положено. Мальчики же — сущее наказание. Они ерзают, даже если стараются сидеть спокойно — хотя последнее случается не слишком часто. Они, похоже, и не слушают, и не подчиняются школьным правилам так пунктуально, как девочки. И уж если балуются, а это бывает сплошь да рядом, то могут начать кричать и бегать. Вот класс склонился и делает задание по подгруппам. Что говорит учитель детям, которые плохо работают? Какого Дети я родители: истомен оптимизма 203 сорта критику он адресует третьеклассникам, когда у них не получается задание? Мальчикам, не справившимся с заданием, обычно говорят: «Ты был невнимателен», «Ты недостаточно старался», «Ты хулиганил, когда я давал задание подгруппам». К какому виду объяснений относятся эти замечания? Они временные и конкретные, но не широкие. Временные — потому что вы можете увеличить свое усердие, можете повысить внимательность (если хотите) и можете перестать хулиганить. Итак, мальчики слышат, что их несоответствие школьным требованиям объясняют временными и конкретными причинами. Девочек же, по наблюдениям Двэк, обычно клеймят совсем другим способом. Поскольку они не хулиганят и вроде бы слушают внимательно, по этим позициям их и не критикуют. И учитель акцентирует их внимание на следующем: «Ты слабовата в арифметике», «Ты всегда сдаешь неряшливую работу», «Ты никогда не проверишь задания». Основная часть временных причин (невнимательность, нестарание, дурное поведение) отбрасывается, зато на девочек обрушивается шквал замечаний постоянного и широкого характера. И что же оседает у них в итоге после третьего класса? Кэрол Двэк прояснила этот вопрос, давая девочкам из четвертого класса невыполнимые задания. А потом смотрела, как они будут объяснять, почему с ними не справились. Всем давали слова-перепутаницы, чтобы из них составить анаграммы (ZOLT, IEOF, МАРЕ и тому подобные); усилия детей были тщетны, поскольку составить из этих букв реальные слова невозможно.
Все дети очень старались, но еще до того, как они исчерпали все возможные комбинации, им говорили: «Ваше время истекло». «Почему ты не выполнила (не выполнил) задание?» — спрашивал экспериментатор. 204 Мартин Э, П. Зелигмаи Девочки отвечали что-нибудь вроде: «Я плохо играю в слова» или «Думаю, что я не очень хорошо соображаю». Мальчики же, которым давали такое же задание, говорили: «Я был невнимателен», или «Я не очень старался», или вообще «Кому они нужны, ваши паршивые головоломки?» В атом тесте девочки давали постоянные и широкие объяснения своим неудачам; объяснения же мальчиков оставляли еще место для надежды, поскольку были временными, конкретными и такими, что допускали возможность перемен. И здесь мы встречаемся со вторым источником влияния на стиль объяснения ребенка: критикой, которую взрослые адресуют ребенку при его неудачах. Снова и снова ребенок слушает внимательно, и снова и снова он слышит: «Ты глупая», «Ты нехорошая», и это накладывает отпечаток на то, что он сам о себе думает. Если же он слышит объяснения временные и конкретные типа «Ты недостаточно старался» или «Вообще-то эти головоломки — для шестого класса», то он видит, что проблемы разрешимы и носят локальный характер. 3. Кризисы в жизни ребенка В 1981 году в Гейдельберге я слушал Глена Элдера, одного из основных специалистов в мире по социологии семьи; он выступал с докладом перед группой исследователей, интересующихся тем, как дети ухитряются расти в условиях неблагоприятной обстановки. Он рассказал нам об интереснейшем исследовании, над которым он работал в течение всей своей жизни. По его словам, два поколения назад, перед Великой Депрессией, группа ученых-мечтателей, его предшественников, взялась за исследование поколения, продолжавшееся в течение почти шестидесяти лет. Сейчас объектам этого исследования кому за семьдесят, а Дети и родители: истоки оптимизма 205 кому и за восемьдесят лет, и они продолжают участвовать в этой эпохальной работе длиною в жизнь. И не только они, но и их дети, а теперь и внуки. Глен рассказывал о тех, кто выстоял во время Великой Депрессии, а также о тех, кто никогда не оправился. Он сообщил очарованной его рассказом группе, что девушки из среднего класса, семьи которых разорились, психологически оправились к началу пожилого возраста, после чего их старение протекало нормально с точки зрения и физической, и психологической. Девушки же из низших слоев, разорившиеся в тридцатые годы, буквально разваливались к началу пожилого возраста, и их старость была трагической физически и психологически. Глен высказал свои предположения о причине этого различия. «Я думаю, что женщины, которые старели нормально, усвоили во время своего детства, которое пришлось на Великую Депрессию, что неблагоприятные обстоятельства будут преодолены. В конце концов, большинство семей воспрянули экономически в конце 30-х — начале 40-х годов. Это научило их оптимизму, и кризис с его разрешением сформировал их стиль объяснения по отношению к неблагоприятным событиям, делая их временными, конкретными и внешними. Это означает, что в старости, когда умирал их лучший друг, они думали: «Я найду себе еще». И этот оптимистический взгляд способствовал их здоровью и нормальному ходу их старения. Что же касается девушек из семей низших слоев, то в большинстве своем эти семьи не смогли оправиться после Великой Депрессии. Они были бедны до нее, во время нее и после. Они научились пессимизму. Они убедились, что если приходит беда, то тяжелые времена остаются навсегда. Их стиль объяснения стал безнадежным. И когда впоследствии умирал их лучший друг, они думали: «Никогда уже 206 Мартин Я П. Зелигмаи у меня не будет снова дружбы». Этот пессимизм, впитанный в детстве из реалий существования, накладывался на каждый новый кризис и подрывал их здоровье, их успехи и их благосостояние». «Правда, все это в значительной степени предположения, — сказал Глен в заключение. —г Никто и понятия не имел пятьдесят лет назад о стиле объяснения, соответственно никто его и не измерял. Ужасно жаль, что у нас нет машины времени, чтобы вернуться в тридцатые годы и проверить мои умозаключения». Этой ночью я не мог заснуть. «Ужасно жаль, что у нас нет машины времени», — звучало у меня в голове. В пять утра я стал ломиться к Глену. «Глен, просыпайся, есть разговор. У меня есть машина времени!» Глен вылез из постели, и мы пошли прогуляться. «В прошлом году, — объявил я Глену, — я получил письмо от замечательного молодого социопсихолога Криса Питерсона. Оно прозвучало для меня как подарок судьбы. В письме Крис просил о помощи, сообщал, что он заперт в маленьком колледже, где ведет в течение года восемь учебных курсов; у него много конструктивных идей, готов к переезду. Я пригласил его поработать со мной пару лет в Пенсильванском университете, и он принял мое приглашение. Оказалось, что у него действительно есть прекрасные идеи». Наиболее конструктивная идея Криса состояла в том, как суметь оценить стиль объяснения людей, которые не согласились бы заполнять соответствующие анкеты: герои спорта, президенты, кинозвезды. Крис неустанно штудировал спортивные страницы и к каждому заявлению футболиста, носившему причинный характер, он относился так, как будто это был пункт из вопросника, заполненного этим спортсменом. Так, если в оправдание того, что он не забил Дети и родители: истоки оптимизма 207 гол, мазила говорил, что ему помешал ветер, Крис указывал, что цитата имеет постоянный, широкий и личный характер по шкале от одного до семи баллов. Фраза «Мне мешал ветер» получала один балл за постоянство, поскольку ничего нет менее постоянного, чем ветер; около одного балла за широту, поскольку ветер мешал только полету мяча, но не личной жизни; и один балл за личностный характер, поскольку футболист не виноват в ветре. Таким образом, «Мне помешал ветер» — очень оптимистичное объяснение плохого события. Затем Крис усреднял рейтинги всех причинных заявлений данного футболиста и получал оценку его стиля объяснения, не прибегая к вопроснику. Потом мы показали, что такая оценка более или менее соответствует оценкам, полученным при помощи вопросника. Мы назвали эту технику CAVE (анализ содержания словесных объяснений). «Глен, — продолжал я, — CAVE — это и есть машина времени. Мы же можем пользоваться этой техникой применительно не только к людям, которые не пожелают отвечать на наши вопросы, но и к тем, которые просто не могут — например, потому что уже умерли. Вот почему я тебя разбудил. Сберегли ли твои предшественники интервью тридцатых годов, которые брали у детей Беркли и Окленда?» Глен немного подумал. «Это, конечно, было до широкого использования магнитофонов, но мне кажется, что беседы стенографировались. Я могу уточнить, когда вернусь к своим архивам». «Если в нашем распоряжении будут подлинные записи, — сказал я, — то мы сможем воспользоваться техникой CAVE. Каждый раз, когда опрашиваемый ребенок характеризовал в своем ответе причинные связи, мы можем использовать этот ответ по аналогии с пунктом вопросника. Затем, привлекая нейтральное жюри, которому неизвестен 208 Мартин Э. П. Зелипяаи источник цитат, оценить степень оптимизма последних. И тогда в результате мы будем знать, насколько оптимистичны были все эти дети пятьдесят лет тому назад. Мы сможем пропутешествовать во времени и проверить твои предположения». Вернувшись к своим архивам в Беркли, Глен проверил и обнаружил в них стенограммы ранних опросов и полные тексты интервью, взятых в разное время, сначала у девочек потом v матеоей, а затем у бабушек. Мы воспользовались этими записями, чтобы оценить динамику стиля объяснений этих женщин, для чего извлекли оттуда все ответы, носившие причинный характер, отдали их жюри, не знакомому с источником, и поручили им оценку по всем трем ключевым параметрам. Предположение Глена оказалось в значительной степени верным. Женщины из среднего класса, которые нормально старились, склонялись в основном к оптимизму. Женщины из низших слоев с тяжелой старостью имели склонность к пессимизму. Первое же использование «машины времени» позволило достигнуть трех целей. Во-первых, «машина времени» оказалась в наших руках исключительно мощным инструментом. Мы теперь могли оценивать оптимистичность людей, которые не стали бы работать с нашими вопросниками; достаточно было иметь стенограмму беседы. При помощи техники CAVE мы теперь могли прочесать огромное количество материала: пресс-конференции, дневники, беседы терапевтов с пациентами, письма с фронта, завещания. Мы могли оценивать стиль объяснения детей, слишком маленьких даже для теста CASQ, разговорив их, выудив из беседы их причинные заявления и обработав последние по аналогии с ответами на анкету. Мы оказались в состоянии оценить оптимизм давно умерших президентов Соединенных Штатов и заключить, возрас- Дети и родители: истоки оптимизма 209 тал или снижался уровень пессимизма в истории Америки, были ли одни культуры и религии пессимистичнее других. Во-вторых, «машина времени» дала нам дополнительное подтверждение того, что мы учимся своему стилю объяснения у своих матерей. В 1970 году был проведен опрос бывших детей из Беркли-Окленда, которые стали уже бабушками, а также их дочерей, теперь уже матерей. Мы обработали материалы этих опросов при помощи техники CAVE и оказалось, что результаты совпадают с данными вопросников, причем выявилось значительное сходство между уровнем пессимизма матерей и дочерей. Как отмечалось выше, один из путей, которым мы учимся оптимизму, состоит в. том, что мы слушаем, как наши мамы объясняют причины происходящего с ними в повседневной жизни. В-третьих, наша «машина времени» показала впервые, что в формировании нашего оптимизма участвуют реальные кризисы, через которые мы проходим в детстве. Девочки, пережившие экономический кризис, который был преодолен, утвердились в понимании того, что дурные события носят временный характер и их можно изменить. Но дети, которые испытали лишения Великой Депрессии и остались затем в нищете, пришли к тому, что стали считать дурные события фиксированными и неизменными. Так что серьезные кризисы детской поры могут стать для нас шаблоном (вроде формочек для печенья), которым мы будем пользоваться всю оставшуюся жизнь для объяснения новых кризисов. Кроме результатов нашей совместной работы с Гленом Элдером существует еще ряд свидетельств, подтверждающих, что стиль объяснения формируется у детей в процессе преодоления или серьезных жизненных кризисов. Эти свидетельства были кропотливо собраны английским профессором Джоном Брауном, Когда я в первый раз встретился с ним, он уже десять лет ходил по самым нищим кварталам 210 Мартин Э. Я. Зелигман Южного Лондона и брал интервью у домашних хозяек. Он опросил их около четырехсот в поисках ответа на вопрос, как предотвратить депрессии. Суммарное количество людей в тяжелой депрессии, обнаруженных им, способно было повергнуть в шок: свыше 20% опрошенных — домохозяйки, причем половина — в состоянии психоза. И тогда он попытался понять, чем отличаются женщины, впавшие в тяжелую депрессию в этих суровых условиях, от тех, кто оказался несокрушим? Ему удалось выделить три защитных фактора. Достаточно было присутствия хотя бы- одного из них, чтобы депрессия не началась, даже перед лицом тяжелых потерь и нищеты. Первый защитный фактор — интимные отношения с мужем или любовником. Такие женщины побеждали депрессию. Второй фактор — работа вне дома. Третий — чтобы в семье было не более двух детей в возрасте до четырнадцати лет, о которых было бы необходимо заботиться. В дополнение к этим трем факторам стойкости Браун выделил два важнейших фактора риска: недавняя потеря (смерть мужа, эмиграция сына) и, что наиболее важно, смерть матери до достижения ребенком подросткового возраста. . «Если мать умирает, когда вы еще малы, — объяснял Джордж, — вы думаете о дальнейших потерях самым безнадежным образом. Если ваш сын эмигрирует в Новую Зеландию, вы уже не скажете себе, что он отправился искать счастье и непременно вернется. Нет, вы будете считать его все равно, что умершим. Все потери во взрослом возрасте будут казаться вам смертями». Потеря девочкой матери — постоянна и всеобъемлюща. От матери зависит столь многое из того, что делает девочка. Это особенно верно до периода созревания, пока еще мальчики и орда ровесниц не стали частичной заменой. Дети и родители; истоки оптимизма 211 Если реальность нашей первой крупной потери определяет строй наших мыслей о причинах наших будущих потерь, то в открытиях Джорджа есть смысл. Эти несчастные дети познают, совсем как те дети из низших слоев времен Великой Депрессии, что потеря постоянна и всеобъемлюща. Их мать ушла и больше не вернется, и вся их жизнь теперь обеднела. Потери в дальнейшей жизни трактуются теперь таким образом: он умер^ он никогда не вернется, я не могу дальше существовать. Итак, теперь мы располагаем подтверждением того, что существуют три фактора, влияющих на стиль объяснения вашего ребенка. Во-первых, форма анализа причинных зависимостей, который он слышит от вас каждый день — особенно если вы его мать. Если ваш стиль оптимистичен, то его будет таким же. Во-вторых, форма критики, адресуемой ему при неудачах: если критика носит постоянный и всеобъемлющий характер, то у него будет формироваться пессимистичный взгляд на самого себя. И, в-третьих, реальные потери и травмы раннего возраста: если они релак-сируют, у него вырабатывается теория, что дурные события можно изменить и покорить. Но если же они неизменны и всеобъемлющи, то можно считать, что в сознании ребенка посеяны семена беспомощности.
<< | >>
Источник: Мартин Э.П. Зелигман. КАК НАУЧИТЬСЯ ОПТИМИЗМУ. 1997

Еще по теме 2. Критика взрослых: учителя и родители:

  1. Социализация и гендер Реакция родителей и взрослых
  2. Некоторые родители не могут принять новой роли взрослый—взрослый в отношениях со своими сыновьями и дочерьми
  3. Самосознание учителя состоит в правильном ^ отношении к ученикам и родителям
  4. Вергелес Г. И., Матвеева Л. А., Раев А. И.. Младший школьник: Помоги ему учиться: Книга для учителей и родителей, 2000
  5. § 5. Формы и методы работы учителя, классного руководителя с родителями учащихся
  6. 6.1. Педагог, родитель, учитель, специалист, руководитель — субъекты педагогической работы Субъект педагогической работы
  7. Правоотношения родителей и детей 16.4.1. Личные и имущественные права и обязанности родителей и детей
  8. Критика символических форм и культуры вместо кантовской критики разума
  9. Готовы ли вы стать родителями и как стать хорошими родителями?
  10. § 1. Общение со взрослыми и сверстниками: общие тенденции
  11. УОЛЦЕР Майкл. КОМПАНИЯ КРИТИКОВ: Социальная критика и политические пристрастия XX века. Перевод с англ. — М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги. — 360 с., 1999
  12. Главы 3-4 О              критике Павлом апостолов Петра, Иоанна и Иакова; о позднейшем характере Евангелия, составленного Маркионом: критика и исправление всегда вторичны по отношению к своему объекту
  13. Грицевский И. М.. Работа учителя с учебником при подготовке к уроку истории: Кн. для учителя: Из опыта работы, 1987
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -