<<
>>

Синяев М. В. МЕТОДИКА АНАЛИЗА ПОЛИТИЧЕСКИХ РИСКОВ

Феномен социального и политического риска становится одним из центральных объектов исследования в рамках современного социо-гуманитарного знания. Категория рисково- сти становиться одной из центральных категорий, связанных с описанием современного общества [1].

Подобное положение дел связанно с тем, что любое общество, которое прощается с традиционными способами производства и воспроизводства социального порядка, вступает на путь постоянных инноваций, лишается возможности использовать накопленный опыт и каждый момент своего существования находится в ситуации выбора. Выбор этот делается в условиях нестабильности общества, неопределенности информации о проблеме и ограниченности времени. Подобная ситуация не была характерна для обществ далекого прошлого в силу целого ряда причин.

Во-первых, по мнению большинства исследователей, риск - это феномен, связанный с ответственностью за выбранные решения. Очевидно, что ответственность становиться реальной, когда появляются и достигают определенного уровня развития институты, связанные с прогнозированием развития общества, а также с управлением этим развитием, то есть наука и политические институты, создающие определенные властные отношения, распространяющиеся не только на контроль за поведением людей, но и на контроль за их сознанием. Эти институты обеспечивают координацию, субординацию и взаимодействие различных социальных и политических институтов в рамках единой социальной системы. До тех пор, пока не началась эпоха Нового Времени, развитие человечества носило в значительной мере хаотический характер, сводящийся к ответным реакциям на природные и социальные изменения. Однако запущенные в ходе эпохи буржуазных революций процессы трансформации социальных и ментальных структур привели к появлению нового типа общества и нового типа личности. Известный британский исследователь индусского происхождения Кришан Кумар [2] так определяет основные черты современного общества, отличающие его от всех основных типов обществ.

Индивидуализм. Дифференциация, понимаемая как возможность выбора из различных возможных решений во всех сферах жизни. Рациональность, понимаемая как доминирование в этом обществе логики, стремлению к объективному знанию, в противовес эмоциональной экзальтации и ценностно-рациональным моделям поведения, характерных для аграрных обществ Древнего мира и раннего Средневековья. Экономизм, понимаемый как определенный вид человеческой активности, нацеленный в основном на улучшение материального положения, доминирующий в этом обществе над другими видами активности и имеющий над ними явный приоритет. Экспансивность. Современное общество, возникнув на территории Северо-Западной Европы, со временем распространилось по всему земному шару.

Это общество породило и специфический тип личности. В последней трети ХХ в. американский социолог Алекс Инкелес проводил масштабные исследования, направленные на выявление основных черт типичной личности современного общества [3].

В числе этих черт самыми важными, с его точки зрения, были: Потребность в приобретении нового опыта. Осознание огромного количества существующих мнений, готовность высказывать свое мнение и выслушивать чужое. Ориентация во времени — ориентация скорее на будущее, чем на прошлое. Ощущение субъективной силы, убеждение в том, что личные и социальные проблемы можно решить, если прикладывать активные усилия. Стремление предвидеть события будущего и планировать свои будущие действия. Доверие к социальному порядку — вера в его справедливость и устойчивость, что делает возможным долгосрочное жизненное планирование и социальное взаимодействие. Ощущение «разделенной справедливости», признание неизбежности существующего неравенства, если оно формируется не на основе произвола, а на основе меритократии. Большая роль самосовершенствования, самообразования. Уважение достоинства других людей.

Все эти черты общества и доминирующего в нем типа личности были характерны для общества модерна (до второй половины ХХ в).

Однако развитие этого общества, идущие в нем социальные, политические, социокультурные процессы со временем поставили это общество на грань серьезного кризиса, ответом на которое и явилось то современное состояние общества, которое мы ныне и описываем.

Во-вторых, современное общество являет собой пример избыточно сложной системы. Это означает то, что в любой момент существования и функционирования современного социума он содержит в себе большее количество элементов и потенциальных связей между этими элементами, чем необходимо для его реального функционирования здесь и сейчас. Само по себе это явление наличия избыточных элементов и потенциальных связей между ними является одним из основных условий развития социума. Однако социум имеет в своей основе структуру. Известный отечественный исследователь С. Б. Переслегин рассматривает структуру не как совокупность связей и отношений внутри системы, а как совокупность противоречий как внутри системы, так и вне системы [4]. По его мнению, поведение структуры описывается тремя законами структурной динамики: Наличие у системы структуры представляет собой необходимое и достаточное условие ее движения. Размерность пространств структуры не убывает в процессе динамики (то есть по мере своего развития система становится сложнее). Структура системы устойчива «почти всегда, то есть время жизни любого структурного фактора, сравнимо со временем жизни системы».

Смена структуры называется бифуркацией. Сложность системы связана с особенностями структуры: если структурных факторов мало, то и точек бифуркации мало, а, следовательно, и система является простой. В простых системах можно выделить всего две точки бифуркации — рождение и смерть системы. По мнению С. Б. Переслегина, сложные системы имеют гораздо большее число точек бифуркации и делятся на аналитические и хаотические. Аналитические системы — это те системы, которые имеют в основе своего существования це

лый ряд стабильных противоречий, они проходят в течение своего жизненного цикла несколько точек бифуркации и их развитие в какой-то мере может быть предсказано исследователями. Хаотические системы — такие системы, сложность которых настолько велика, что в каждый конкретный момент времени изменения претерпевает хотя бы одни структурный фактор, в силу чего развитие системы носит непредсказуемый характер для уровня развития нашей науки.

Однако то, что по мере своего развития социум проходит определенные критические точки в своем развитии, в каждой из которых он стоит перед проблемой выбора дальнейшего пути развития, несет в себе черты рисковости. Известный отечественный исследователь проблем риска А. П. Альгин в качестве системообразующих черт риск называет: Наличие ситуации не определенности. Необходимость выбора из различных альтернатив. Возможность оценить вероятность осуществления выбираемой альтернативы.

Современное общество объективно содержит в себе возможности иных состояний, причем часть из них приведет социум в явно более худшее положение, нежели чем было до принятия решения. В свое время об этом подробно писал западный исследователь Н. Луман [5]. Он рассматривал общество как систему, подчеркивая то, что, по его мнению, система всегда проще среды, так как система представляет из себя некоторое упорядочивание факторов, которые во внешней среде находятся в условиях хаотического взаимодействия. Чтобы взаимодействовать со средой, система создает дополнительные элементы. Это ведет к дифференциации общества, которая, в свою очередь, ведет к независимости элементов и уязвимости системы. По Н. Луману, сам факт сложности системы и внешней среды предполагает практически неограниченные возможности по установлению взаимосвязей. Это свойство системы западный исследователь называл комплексностью. Комплексность означает, что в любой момент существования системы существует больше возможных состояний системы, чем актуализируется. Выбор одного из потенциально возможных состояний — это упрощение, редукция комплексности. Возможность иных состояний системы, небезальтернативность актуализировавшихся состояний выражается через понятие контингентности. Реальность контингентноста и это ведет к риску. Система постоянно вынуждена выбирать из возможных вариантов будущего, что ведет к неопределенности будущего. Эволюция в рамках данной концепции понима

ется как процесс рискованного выбора из разнообразия. Риск возникает в тех случаях, когда может быть принято решение, без которого не возникло бы ущерба. Н. Луман использовал две дихотомии для определения основных черт — риск риск/ надежность, риск/опасность. Сам Н. Луман отмечает, что абсолютной надежности нет и что само представление о надежности связанно с деятельностью экспертов, которые по разному воспринимают одни и те же факты. Если будущий ущерб возникает вследствие процессов во внешней среде, тогда мы говорим о риске, а если ущерб является следствием наших действий — это риск. По Н. Луману, ключевым моментом общественного развития является постоянное увеличение дифференциация социальных систем, что автоматически ведет и к увеличению возможных рисков.

Ситуацию осложняет и то, что в подобного рода ситуациях субъективные человеческие решения принимаются на основе анализа сравнительно объективных тенденций развития социума. Подобная ситуация по новому ставит вопрос о соотношении объективных и субъективных факторов в ходе общественного развития.

Избыточная сложность влияет на такие феномены, как эффекты эмерджетности. Эмерджетность — это наличие у системы свойств, не сводимых к свойствам ее элементов, а также к их сумме. Эмерджетность появляется как особое свойство системы. Здравый смысл показывает, что по мере роста сложности системы мы можем наблюдать и рост сложности ее эмерджет- ных свойств, а также усложнение ее взаимодействия со средой.

Сам по себе факт необходимости осуществления выбора не исчерпывает собой феномен рисковости. Если мы рассматриваем этимологию слова риск, то с риском, как правило, связаны такие понятия, как угроза, возможность, вероятность. То есть риск явно связан с угрозой проявления каких-то негативных феноменов, но в тоже время он подчеркивает негарантированность их появления. Что понимается под негативными последствиями?

Во-первых, реализация тех состояний системы, которые исключают дальнейшее развитие, заводят систему в тупик.

Во-вторых, снижение степени интегрированности и адап- тированности социума, что ведет к его внутреннему распаду.

Однако возникает вопрос: почему мы говорим именно о рисковости современного общества, а, к примеру, не о его венчурности, кризисности, нестабильности? В самом первом приближении категориальная сетка рискологических исследований имеет следующий вид.

Риск — феномен, в той или иной мере просчитываемый, он представляет собой логическое следствие развития тех или иных тенденций, идущих в системе.

Риск также непосредственно связан с неопределенностью, необходимостью выбора альтернатив, возможностью оценить вероятность осуществления выбираемой альтернативы. Риск в значительной мере связан с наличием потребностей и интересов, которые могут быть удовлетворены различными путями и неопределенностью альтернатив.

Венчурность представляет собой неконтролируемый фактор, который не зависит от субъекта.

Опасность — возможность негативного воздействия среды на социальный или политический субъект, в результате которого субъекту может быть нанесен какой-либо ущерб.

Неопределенностью считаются однозначно не установленные, не ясные или не вполне осознанные процессы и явления в природе, технике или обществе.

Угроза — наиболее актуальная опасность, требующая немедленных и энергичных действий по ее устранению.

Вызов — это опасность не непосредственная, возможно не вполне структурированная.

Шанс — вероятность осуществления чего-либо.

Современное общество представляет собой сложную, но в то же время поддающуюся изучению при помощи целого ряда методов систему, поэтому значительная часть процессов и феноменов, идущих в обществе, может быть спрогнозирована. Поэтому понятие рисковости в гораздо большей мере отражает специфику современно социума, чем понятие венчурности.

Отсюда в первом приближении мы можем определить ри- сковость как имманентное присутствие в развитии социума точек выбора, не исключающих реализацию сценариев, изменения и развития ведущих к тупиковым вариантам развития, а также к снижению адаптированности социума к внешней среде или росту общественных антагонизмов.

Из всего разнообразия рисков нас интересуют, в первую очередь, именно политические риски. Связанно это с целым рядом факторов, но системообразующим фактором является специфика нашего общества. Роль властных и политических отношений отличается в различных типах обществ. Так, к примеру, в странах Западной Европы, где, уже начиная с XVIII в., формируется и функционирует гражданское общество, роль отношений управления и субординации, связанных с функционированием государственной власти, не очень велика, так как часть этих функций способно выполнять гражданское общество. В целом ряде восточных стран гражданское общество отсутствует, но там имеется компенсаторный механизм в виде сложной клановой системы, способной компенсировать ослабление государства в случае политических кризисов, который и берет на себя часть функций государства. В то же время существуют этацентристские общества, где отсутствие развитых структур гражданского общества вынуждает государство более активно вмешиваться в общественную жизнь и брать на себя целый ряд дополнительных функций. Очевидно, что политические кризисы в таких обществах носят более масштабный и глобальный характер, затрагивая не только политическую сферу, но и все остальные сферы общественной жизни, что в ряде случаев ставит эти общества на грань выживания.

РФ является примером этацентрического общества, и подробное изучение феномена политических кризисов имеет для нашего общества очевидную практическую значимость. Для нашего обществоведения, учитывая циклически-волновую природу политических процессов, принципиально важным является изучение политических кризисов, их форм и видов, особенностей протекания и прогнозирования, что актуализирует вопрос о методологии изучения данного феномена.

Одним из возможных подходов к анализу политических рисков и кризисов является системный подход, который начал активно применяться в мировой политической науке со второй половины ХХ в. и, несмотря на ряд методологических проблем, до сих пор не утратил своей актуальности. Изначально в рамках системного подхода изучались преимущественно политические кризисы. Впервые об исследовании кризисов в рамках системного подхода начал говорить еще А. А. Богданов, он же и определил кризис как потерю устойчивости [6].

Соотношение понятий политического кризиса и политического риска — отдельный и достаточно сложный вопрос, но при первом приближении можно указать, что политический риск фактически несет в себе возможность политического кризиса как качественного преобразования системы. Риск непосредственно связан с неопределенностью, необходимостью выбора альтернатив, возможностью оценить вероятность осуществления выбираемой альтернативы. Риск в значительной мере связан с наличием потребностей и интересов, которые могут быть удовлетворены различными путями и неопределенностью альтернатив. В то время, как кризис — это уже реально существующее состояние системы.

Обычно, когда говорят о кризисе, подразумевают, что в нормальном функционировании системы, в нашем случае политической системы, произошли какие-то изменения, которые не позволяют системе функционировать в прежнем режиме. Следовательно, кризис связан с изменениями. Под изменениями мы будем понимать разницу между двумя состояниями системы. Изменение тесно связанно с развитием системы, более того, можно утверждать, что развития без кризисов не существует. Эволюция любой более или менее сложной системы представляет собой череду кризисов разной степени глубины и все- охватности и этапов сравнительно спокойного существования.

В рамках общей теории систем отечественный исследователь В. В. Артюхов выделяет три основных формы кризиса [7]. Кризис как изменение. Речь идет о качественном изменение в функционировании системы (предположим, в стране произошла революция и в ней появляются новые институты, а старые начинают работать по новому). Кризис развития. Изменение изменений (то есть изменение порядка, последовательности, направленности изменений). В этом случае мы говорим о прекращении изменений или о появлении новых изменений. Применительно к политической сфере — это стабилизация политической системы, которую сейчас переживает наша страна, как раз и является такой разновидностью кризиса. Основные проблемы здесь заключаются в том, что достижение стабильности и устойчивости здесь и сейчас может в дальнейшем привести к стагнации. Под устойчивостью мы будем понимать свойство системы (С) сохранять признаков (П) благодаря обстоятельствам (О) относительно изменений (И), вызванных факторами (Ф). Эволюционный кризис — изменение самого типа развития (переход от одного типа общества к другому, например, от аграрного к индустриальному).

Таким образом, кризис может быть рассмотрен как качественное преобразование в развитии системы. С точки зрения теории систем кризисом системы является не просто изменение, а смена одного или нескольких ее системообразующих атрибутов, при которой система практически перестает быть собой. В этом случае определение кризиса совпадает с математическим понятием катастрофы: разрыв гладкой функции — это чисто качественное преобразование [8].

Неотъемлемым свойством кризиса является потеря системой устойчивости [9]. Устойчивость — это неотъемлемое свойство системы, а потеря устойчивости — это неотъемлемое свойство кризиса.

Факторы, влияющие на устойчивость системы, могут быть внешними и внутренними.

Поскольку кризис — это потеря устойчивости, то при прогнозе кризисов надо изучать механизмы ее обеспечения, к которым обычно относят следующие: Изменение путем перестройки структуры, когда система пытается подстроиться к изменившимся внешним условиям. Снижение активности, когда система в случае ухудшения обстановки как бы впадает в спячку. Система начинает использовать запас ресурсов, чтобы обеспечить устойчивость, фактически поедая себя.

Одним из внешних показателей кризиса является разнообразие системы. Рост разнообразия в системе показывает, что существующая система не справляется со своими функциями и произошел запуск альтернативных структур, которые начинают развиваться в системе, чтобы способствовать ее адаптации к изменениям среды. Но в то же время каждая из этих альтернативных структур фактически несет в себе возможность развиться в новую систему, которая заменит существующую [10].

Рост разнообразия может быть проанализирован с помощью понятия поляризации, которое включает в себя произведение показателей, отражающих противоположные состояния системы в их крайних значениях.

В любой системе в момент кризиса может быть выделено: Ядро — отличается наибольшей устойчивостью к кризисам, включающим как количественные, так и качественные изменения. Менее всех других изменяет адаптивность и не проявляет никаких экстремальных свойств, являя собой пример «золотой середины». Кризисная периферия — это подсистемы, отличающиеся большим разнообразием элементов, но испытывающие дефицит энергии. Они на снижение разнообразия отвечают резким ростом адаптивности, а на снижение количества элементов реагируют плохо (что, в принципе, и естественно: основные проблемы кризисная периферия испытывает от избытка разнообразия). Консервативная периферия — это подсистемы, отличающиеся наличием большого числа сравнительно однообразных элементов, как правило, не испытывающие дефицита энергии. Они плохо воспринимают снижение разнообразия элементов (так как и так испытывают в них дефицит), легче переносят количественное истощение. Появление новых качеств оказывается для них положительным фактором, а чистый рост количества одних и тех же элементов действует скорее отрицательно.

Ряд авторов отмечает, что, определив доминирующий тип периферии в системе, мы можем прогнозировать развитие системы.

Говоря о политических рисках и порождаемых ими кризисах, мы должны в первую очередь отметить существование таких их разновидностей рисков, как социальные, экономические и социокультурные, которые оказывают сильное влияние на политическую сферу.

Для изучения феномена политических рисков на более- менее серьезном уровне мы должны выделить не только основные политические риски, но и ряд социальных, экономических и культурных рисков, так как очевидно, что в современном мире существует тесная взаимосвязь между различными сферами общественной жизни. Однако для того, чтобы перейти на уровень конкретного анализа политических рисков, нам потребуется выделить рад эмпирических индикаторов, тщательный мониторинг которых позволит нам сформировать определенный набор баз данных. Ниже приведена таблица с основными типами рисков и возможными эмпирическими индикаторами.

Для анализа политических рисков мы будем использовать системный подход, в котором попытаемся выделить свою методику, в основе которой будет лежать изучение взаимодействий между системообразующими политическими рисками в различных регионах страны, в первую очередь, в потенциальных точках роста.

Использование системного подхода связанно с целым рядом факторов, в основном, конечно же, он используется потому, что является одним из наиболее разработанных подходов на сегодняшний день в современной политической науке, в рамках которого мы и можем разрабатывать свои более конкретные методики.

Под подходом мы будем понимать определенную логику объяснения политической реальности, под методикой — совокупность инструментов, с помощью которых в рамках определенного подхода можно анализировать реально существующие феномены [11].

Использование системного подхода предполагает соблюдение целого ряда условий [12]: Определение границ исследуемой системы. Определение элементов, из которых состоит система. Определение набора эмерджетных свойств системы (то есть тех свойств, которые есть у системы, но которых нет у отдельно взятых элементов). Проведение анализа функций системы и ее подсистем. Выявление структуры системы. Указание основных форм иерархии внутри системы. Указание основных возможных режимов функционирования системы. Указание на дисбалансы в развитии подсистем. Указание основных циклов развития системы и их периодизации. Указание наиболее оптимальных для системы условий существования. Указание обратных связей в системе.

Если мы говорим о Российской Федерации, то вопрос с границами системы более-менее очевиден: границы системы ограничены размерами территории нашей страны (под территорией мы будем понимать часть поверхности земного шара с определенными границами). То, что расположено за границами этой территории, является внешней средой.

Если проводить анализ основных элементов системы, то при самом первом приближении мы можем выделить такие элементы этой социально-политической и социокультурной системы, как:

Поведение, которое делится на практики (стереотипные повторяющиеся действия) и стратегии (целенаправленные поступательные ряды действий).

Габитусы — характерные для различных индивидов, социальных групп и слоев типы установок (в число которых обычно включают познавательные установки (фреймы), ценностные установки (символы), установки самовосприятия (идентичность), поведенческие установки (стереотипы практик)).

Менталитет — совокупность наиболее распространенных, в продолжающихся во многих поколениях сообществах, осознанных и не осознанных фреймов, символов, мировоззренческих установок.

Обеспечивающие сообщества — социальные группы, благодаря которым человек обретает или сохраняет безопасность, социальное положение, эмоциональный комфорт, доход.

Социальные институты — устойчивые социальные взаимодействия, воспроизводимые независимо от персонального состава действующих лиц.

Социальные ниши — совокупность однотипных позиций, которые индивиды занимают в социальном институте.

Если говорить об основных режимах и циклах функционирования системы, то необходимо обратиться к общей модели исторической динамики, приведенной в работе известного отечественного исследователя Н. С. Розова «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» [13]. По мнению исследователя, можно выделить ряд универсальных моментов исторической динамики, которые в той или иной мере проявляются в ходе социальной и политической эволюции обществ.

Изначально мы имеем дело со стабильно функционирующим обществом, которое сталкивается с каким-либо кризисом. Эта стадия называется стадией вызова, в ее основе лежит критическая степень дискомфорта, возникшая среди влиятельных групп. Причины для кризиса могут быть совершенно разнообразные: и нехватка каких-либо ресурсов, и обострение отношений с соседними государствами, и утрата легитимности режима в силу сложных социокультурных процессов. Кризис ведет к падению легитимности верховной власти.

Вторая стадия получила название конфликта, в ее основе лежит раскол между центральными силами общества. Конфликт так или иначе заканчивается, он может закончиться распадом социальной общности, когда формируются положительные обратные связи между процессами, ведущими к распаду системы, или же может быть преодолен на пути реализации комплекса стратегий, отвечающих чаяниям основных акторов, закончиться созданием сети социальных лифтов, апробированием новых социальных институтов.

Применительно к Российской Федерации эта схема подвергается определенным траснформациям, связанным в основном с феноменом догоняющей модернизации. Первая фаза также представлена этапом успешной мобилизации, когда правящая группировка смогла преодолеть внутренние разногласия и добилась единения властных ресурсов в одних руках, поддержки основных социальных групп, успехов на международной арене. Вторая фаза — это период стабильности, в ходе которой группы, необходимые для успешного функционирования политического режима и социального слоя, накапливают определенные ресурсы и пытаются пересмотреть властный договор, то есть стремятся к более широкому участию в принятии и реализации управленческих решений, фактически пытаясь подменить вертикальную схему распределения властных полномочий горизонтальной. Третья фаза — это социально-политический кризис, когда выясняется отсутствие единства в среде правящей элиты, наличие целого спектра противоречий между представителями элиты, а также между элитой и социально значимыми для данного режима группами, от поддержки которых и зависит его существование, снижение легитимности власти среди основной массы населения, неадекватность предшествующей идеологической матрицы. Как правило, эта фаза сопровождается международными осложнениями. В специфических российских условиях догоняющей модернизации становится неизбежным наступление четвертой фазы, так называемой либерализации, когда в силу неэффективности традиционных методов управления и невозможности решить проблему внешнеполитических осложнений правящая группировка идет на реформы. Внедрение западных методов управления, ориентированных на мощные структуры гражданского общества, в российских условиях заканчивается самоосвобождением государства от обязанностей перед обществом, усилением социальной эксплуатации, так как теперь государство не вмешивается в игру рыночных сил и частных инициатив. Очень скоро оказывается, что ситуация день ото дня становится хуже, и наступает время пятой фазы. Пятая фаза по сути своей является отрицанием четвертой фазы, ее обычно называют авторитарным откатом. В ходе этой фазы купируются наиболее угрожающие последствия фазы либерализации и ставится вопрос о дальнейшем развитии страны. В принципе история России показала три варианта дальнейшего развития ситуации. Первый вариант предполагает новую мобилизацию усилий, то есть выстраивание нового авторитарного режима, но уже на основе новой идеологии, опирающегося на другие социальные группы, создающего свою систему социальных лифтов. Второй вариант предполагает временное замораживание ситуации, когда принятие окончательного решения переносится на отдаленное будущее. Третий вариант предполагает окончательное разложение системы власти, доведение до крайности противоречий существующего социального строя и распад государства.

Если говорить о современной ситуации в РФ, то мы находимся в ситуации авторитарного отката, однако проблемой является не это, а то, что правящая элита выбрала путь замораживания существующей в стране системы противоречий. Отсюда возникает вопрос о длительности этого замораживания, а также о тех политических рисках, которые в той или иной мере будут влиять на протекающие в РФ процессы. Очевидно, что угроза государственного распада, равно как и менее трагические, но столь же неприятные сценарии, требует пристального внимания к социально-политическим процессам, протекающим в стране, так как в специфических условиях РФ именно социально-политические процессы будут определять дальнейшую макросоциальную динамику РФ.

Отсюда возникает вопрос о методике изучения и мониторинга политических рисков в РФ. По нашему глубокому убеждению, решение этой проблемы должно исходить из многомерной природы политических рисков в современном обществе. Связано это в основном с еще одной особенностью РФ — с ее размерами и, как следствие, серьезной региональной спецификой. Предлагаемая нами методика анализа, оценки и прогнозирования политических рисков исходит из необходимости разделения страны на зоны. При первом приближении можно использовать существующее административно-территориальное деление на округа (более сложный вариант предполагает выделение на территории РФ так называемых точек роста, логика здесь связанна с тем, что именно эти зоны роста и определяют будущее страны, после чего мы и изучаем риски характерные для каждой зоны роста). Выделив ряд зон, мы начинаем ранжировать существующие в них риски. Предположим, для Северного Кавказа на первый план будут выходить риски, связанные с перенаселенность региона, которая ведет к безработице, преступности, религиозному экстремизму, что в свою очередь предполагает специфическую модель взаимодействия местной власти с федеральным центром. В то же время для Калининградской области основные риски будут носить социокультурный характер и будут связаны с постепенным включением области в европейский интеграционный процесс, что, в свою очередь, также накладывает отпечаток на взаимодействия центра и регионов. После чего с использование процедуры факторного анализа еще раз стараемся выделить системообразующий риск. Социальные явления далеко не всегда так очевидны, как это может показаться с первого взгляда [14]. После чего строим динамическую модель взаимодействия рисков в каждой из зон и пытаемся понять динамику факторов, влияющих на этот самый системообразующий риск, а также специфику взаимодействия его с остальными рисками характерными для региона. После чего строим еще одну модель — на этот раз взаимодействия зон рисков друг с другом. В результате мы должны получить набор из нескольких рисков, которые на данном конкретном этапе кризисного развития будут играть особую роль, а также набор факторов, влияющих на них, что позволит нам не только следить за политическими рисками в ходе изменения всех российской макросоциальной структуры, но и предлагать методы воздействия на наиболее важные из них, что, в свою очередь, должно повысить управляемость системы до более или менее приемлемого уровня.

Литература Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность // THESIS. — 1994. — Вып. 5. Штомпка П. Социология. — М.: Логос, 2008. Inreles A., Smith D. H. Becoming Modern. — Cambridge: Mass, Harvard University Press, 1974. Переслегин С. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. - М.: АСТ.; СПб.: Terra Fantastica, 2о05. Луман Н. Общество как система / Пер с нем. А. Антоновский. - М., 2004. Богданов А. А. Тектология: Всеобщая организационная наука. — М.: Финансы, 2003. Артюхов В. В. Общая теория систем: Самоорганизация, устойчивость, разнообразие, кризисы. — М., 2010. Арнольд В. И. Теория катастроф. — М.: URSS, 2009. Урманцев Ю. А. Эволюционика. — М., 1988. Хомяков П. М. Системный анализ. — М., 2010. Красина О. В. Социологический метод в анализе международных отношений // Методологические аспекты политической науки: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Ка- радже. — М.: МПГУ. — С. 210. Карадже Т. В. Политическая философия. — М.: Мысль, 2007. - 512 с. Розов Н. С. Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОСПЭН), 2011. — 735 с. Попова О. В. Политический анализ и прогнозирование. — М.: Аспект-Пресс, 2011. — 464 с.

<< | >>
Источник: Т. В. Карадже. Методология моделирования и прогнозирования современного мира: Коллективная монография. 2012

Еще по теме Синяев М. В. МЕТОДИКА АНАЛИЗА ПОЛИТИЧЕСКИХ РИСКОВ:

  1. 3.8.3 Анализ рисков
  2. Горбунова Е.М., Ларионова М.В.. АНАЛИЗ РИСКОВ И ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙРОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯВ УСЛОВИЯХПРИСОЕДИНЕНИЯК ВТО, 2007
  3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ ВОСПРИНИМАЕМЫХ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ РИСКОВ
  4. Методика анализа текста
  5. 2. Методика педагогического анализа тестовых систем
  6. ТЕМА 2. СТРУКТУРНОФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ УЧЕБНОГО ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА И МЕТОДИКА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОУРОЧНЫХ ЦЕЛЕЙ
  7. 9. Правовые гарантии от коммерческих и некоммерческих рисков
  8. 6.1. Основные подходы к анализу политического лидерства
  9. 3. МЕНОВЫЕ И РИСКОВЫЕ (АЛЕАТОРНЫЕ) ДОГОВОРЫ
  10. Заключение.Предложения по мерам,направленным на минимизацию рискови получение преимуществ при вхождениироссийской системы образования в ВТО[46]
  11. Задание 4. Знакомство с проективной методикой Рене Жиля и методикой «Кинетический рисунок семьи» Р. Бернса
  12. Ю.А.Замошкин. ЛИЧНОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ АМЕРИКЕ. Опыт анализа ценностных и политических ориентаций, 1960
  13. МЕТОДИКА В.В. ДОБРОВА «ИНТЕРПРЕТАЦИЯ МЕТОДИКИ РОЗЕНЦВЕЙГА В РАБОТЕ С ДЕТЬМИ»