<<
>>

Критика идеи субстанции. Юмовский скептицизм как агностицизм.

Без идеи субстанции нет метафизики со времен Аристотеля, и выше мы видели, что такая идея была свойственна как рационалистам (Декарт, Спиноза, Лейбниц), так и эмпиристам (Локк, Беркли), хотя трактовали они ее по-разному.
Юм от этой идеи полностью отказался. Его чисто субъектная, эмпиристски-номиналистическая позиция, уводящая деятельность человека к воображению и инстинкту, позиция, констатирующая его постоянное выхождение за пределы непосредственного опыта, не нуждается при этом в идее субстанции, скрывающейся в некоей их глубине. Если идея причинности фиксирует последовательность фактов, то идея субстанции — их одновременность. Номинализм Беркли отверг идею телесной субстанции, чтобы, в особенности, перечеркнуть идею тотальной, абстрактной материи. Здесь Юм вполне солидарен с Беркли, но радикально расходится с ним, полностью отвергая духовную, душевную субстанцию, без которой у Беркли совершенно пассивные идеи теряют свой объясняющий смысл, и, главное, только идея такой 582 субстанции ведет человека к Богу — последнее начало как человеческой,

так и природной активности. Юмовский чисто субъектный номинализм в процессе самонаблюдения фиксирует разрозненность или ту или иную совокупность постоянно меняющихся впечатлений, не нуждающихся в какой-то простой глубинной субстанции, их объединяющей. «Истинная метафизика», которую Юм противопоставляет традиционной, «классической» [включая и доктрину Беркли с его идеей тотальной духовной субстанции Бога — «Верховной Причины (которая раз навсегда должна быть исключена из философии)» (4, т. 2, с. 699)], «учит нас, что представление о субстанции полностью смутно и несовершенно и что мы не имеем другой идеи субстанции, кроме идеи агрегата отдельных свойств, присущих неведомому нечто. Поэтому материя и дух в сущности своей равно неизвестны, и мы не можем определить, какие свойства присущи той или другому» (4, т. 2, с. 690).

Так раздваивается мир на одинаково неизвестные половины. В свете такого агностицизма и дуализма, в сущности, снимается и психофизическая проблема. Но возникает вопрос: не распадается ли при этом и тождество личности? Оно все же поддерживается памятью, а главное, постоянством инстинктивной деятельности, излечивающей нас от всякой философской меланхолии. К тому же «пучки» впечатлений индивидуальны у каждого человека.

Юма обычно квалифицируют как скептика. В последней (XII) главе своего «Исследования о человеческом познании» он довольно подробно рассматривает разновидности античного и новоевропейского скептицизма. Первый из них, пирронизм, совершенно отрицающий возможность познания мира, шотландский философ считает «чрезмерным», отступающим перед обыденной жизнью с ее целесообразной инстинктивной деятельностью. Для него, однако, приемлем «смягченный», академический скепсис (средний платонизм). Отвергая догматизм, он, в сущности, утверждает возможность относительного, вероятностного знания. В Новое время появился термин «агностицизм» (1869, Гексли), заостренный против предельно устойчивых догматов религиозных вероучений.

Вместе с тем агностицизм не утверждает совершенной непознаваемости мира, хотя и ограничивает его в различных аспектах. В дальнейшем классическим агностиком стал Кант. Юма в существенных аспектах его трактовки научно-философского знания тоже следует считать агностиком. В «Исследовании о человеческом познании» (гл. IV) он подчеркивает: «Предельным усилием, доступным человеческому разуму, является приведение принципов, приводящих явления природы, к большей простоте и сведение многих частных действий к немногим общим причинам путем заключений, основанных на аналогии, опыте и наблюдении». Частные явления при этом сводятся к таким «причинам и принципам», скрытым «от людского любопытства и исследования», как «упругость, тяжесть, сцепление частиц, передача движения путем толчка». Отсюда и общее агностическое заключение Юма: «Самая совершенная естественная философия только отодвигает немного дальше границы нашего незнания, а самая совершенная моральная или ме- 583

тафизическая философия, быть может, помогает нам открыть новые области такового. Таким образом, убеждение в человеческой слепоте и слабости является результатом философии» (4, т. 2, с. 26).

Читая эти слова, следует помнить, что главный противник Юма — классическая метафизика, отождествлявшая объект с субъектом (что позже получило название панлогизма). Она претендовала на тотальное понимание природы и человека. Отсюда ее познавательный оптимизм (например, у Декарта). Юм же стремится максимально сузить познание, сводя его к констатации впечатлений и идей, на фундаменте которых возникают концепция субъектной причинности и иллюзорные представления о телесной и тем более о духовной субстанции. При этом первостепенно, что главный объект философии юмизма — человеческая природа, сложнее и труднее которой в мире ничего нет.

<< | >>
Источник: В.В. Соколов. Философия как история философии. — М.: Академический Проект. — 843 с. — (Фундаментальный учебник).. 2010

Еще по теме Критика идеи субстанции. Юмовский скептицизм как агностицизм.:

  1. IX. СКЕПТИЦИЗМ И АГНОСТИЦИЗМ ЮМА И ПОЗИТИВИЗМ
  2. Возможности и границы познания. Гносеологический оптимизм, скептицизм агностицизм
  3. 2. КРИТИКА СКЕПТИЦИЗМА В НОВОЙ АКАДЕМИИ
  4. I. ПРЕДПОСЫЛКА МЕТАФИЗИКИ АРИСТОТЕЛЯ: КРИТИКА ПЛАТОНОВСКОЙ ТЕОРИИ «ИДЕИ»
  5. Опровержение скептицизма. Самопознание как исходный пункт философствования
  6. Человеческая душа как эмпирически познающая и теорийно постигающая субстанция.
  7. 4.3. Как путешествуют идеи?
  8. §2. ИДЕИ (ПРЕДСТАВЛЕНИЯ, ПОНЯТИЯ И ТЕОРИИ) КАК ФАКТОР
  9. III. Общий взгляд на происхождение и развитие мнений относительно сущности души с некоторыми размышлениями о ней как о протяженной, хотя и нематериальной, субстанции
  10. ДОСТОЕВСКИЙ КАК ВЫРАЗИТЕЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ
  11. ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА КАК АКТ ЧТЕНИЯ*
  12. О ВОЗРАЖЕНИИ Д-РА РИДА ПРОТИВ ДЕЛЕНИЯ 1-НОМ ЛОККОМ ИДЕЙ НА ИДЕИ ОЩУЩЕНИЯ И ИДЕИ РЕФЛЕКСИИ