<<
>>

Совместимость требования о взыскании неустойки и иска об исполнении в натуре

Выше мы были вынуждены несколько отвлечься от темы настоящей работы. Но, не затронув вопрос о соотношении убытков и иска об исполнении в натуре, просто невозможно решить проблему совместимости последнего требования и неустойки.

Переходя к вопросу о неустойке, напомним, что согласно п. п. 1 - 2 ст. 396 ГК возможность требовать исполнения в натуре поставлена в зависимость как от взыскания убытков, о чем речь шла выше, так и от взыскания неустойки. В соответствии с п. п. 1 - 2 ст. 396 ГК возмещение убытков в случае неисполнения и уплата неустойки за неисполнение обязательства освобождает должника от исполнения основного обязательства, а в случае ненадлежащего исполнения - не освобождает.

Соответственно сразу возникает резонный вопрос: имеет ли в виду закон, когда связывает взыскание убытков и неустойки союзом "и", что на возможность заявления требования об исполнении в натуре влияет только совместное взыскание и убытков, и неустойки? На наш взгляд, отрицательный ответ на данный вопрос очевиден. Трудно представить, что ст. 396 ГК имеет в виду такую узкую сферу применения и распространяется исключительно на случай, когда стороны в договоре предусмотрели неустойку, и кредитор при ее взыскании умудряется доказать причинение ему убытков в большем размере, что согласно диспозитивному правилу о зачетном характере неустойки будет в большинстве случаев единственным основанием одновременного взыскания и неустойки, и убытков.

Тогда возникает второй вопрос: имеет ли какое-либо самостоятельное значение указание на неустойку в ст. 396 ГК, или в данном случае основной предмет регулирования данной статьи - это исключительно вопрос об убытках, а неустойка включена сюда просто "за компанию", и вопрос о ее самостоятельном соотношении с требованием об исполнении в натуре рассматриваться не должен?

При отрицательном ответе на данный вопрос мы должны были бы прийти к выводу о том, что взыскание любой неустойки в отличие от взыскания компенсаторных и восполнительных убытков никак не влияет на возможность требовать исполнения в натуре.

В принципе, если руководствоваться исключительно буквальным толкованием ст. 396 ГК, к такому выводу можно прийти без большого труда, так как законодатель в п. п. 1 - 2 данной статьи возмещение убытков и уплату неустойки связал именно союзом "и", а не "или".

Но считаем, что в данном случае применение буквального толкования ст. 396 ГК нецелесообразно, так как вывод, к которому приводит этот вариант толкования (вывод о совместимости реального исполнения со взысканием любой неустойки), противоречит, во-первых, логике и здравому смыслу, а во-вторых, всей цивилистической традиции стран романо-германской системы права, включая подходы, выработанные еще в дореволюционной России.

Сначала о здравом смысле. Если вдуматься в те мотивы, которыми руководствуются стороны при включении условия о неустойке в договор, становится очевидным, что эти мотивы могут быть разными. С одной стороны, неустойка может быть включена с целью побудить должника исполнять свои обязательства вовремя, а в случае просрочки - подстегнуть к скорейшему погашению долга. Примером могут являться пени за каждый день просрочки, начисление которых само по себе направлено на косвенное принуждение должника к исполнению обязательства в натуре и подразумевает, что кредитор сохраняет заинтересованность в реальном исполнении и право его истребовать через суд.

С другой стороны, стороны при согласовании условия о неустойке могут иметь в виду, что данная сумма при ее взыскании покрывает все убытки кредитора от незапланированного расторжения договора. Например, в контракте артиста с антрепренером установлена неустойка на случай необоснованного отказа артиста от выступлений в размере 20% от суммы предполагаемого гонорара. Очевидно, что данная мера ответственности в случае ее применения к должнику не предполагает, что кредитор (антрепренер) будет помимо взыскания данной суммы иметь и право на требование об исполнении в натуре.

Нельзя игнорировать наличия сущностных различий между договорными условиями о неустойке.

И речь здесь идет не о всеми признанном делении неустоек на зачетные, альтернативные, штрафные и исключительные, которое имеет в качестве квалифицирующего признака соотношение взыскания неустойки с возможностью взыскать убытки, а о необходимости классификации неустоек по их взаимоотношению с исполнением обязательства в натуре. При попытке найти законодательное воплощение данного положения мы неизбежно приходим к ст. 396 ГК.

Кроме того, учитывая вышеприведенные выводы о необходимости разделять убытки на компенсаторные и восполнительные, не дающие право требовать исполнения в натуре в случае их взыскания, с одной стороны, и мораторные, совместимые с требованием исполнения в натуре - с другой, а также принимая во внимание то, что неустойка по общему правилу носит зачетный по отношению к убыткам характер и, что бы там ни говорилось о различиях общего и континентального права, все же несет в себе элемент предварительного расчета убытков, мы должны признать, что аналогичная же классификация может быть экстраполирована и на институт неустойки.

В силу того, что в большинстве случаев на практике кредитор не может доказать причинение ему убытков в большем размере, нежели установленная в договоре сумма неустойки, он, как правило, довольствуется суммой неустойки. В реальности же кредитор может вполне получить сумму неустойки, превышающую сумму компенсации, которую он смог бы взыскать в качестве компенсаторных убытков, не будь в договоре условия о неустойке. На наш взгляд, взыскание неустойки, превышающей размер компенсаторных убытков, не может не влечь те же последствия, что и взыскание самих компенсаторных убытков, т.е. прекращение обязательства и невозможность требовать исполнения в натуре. Здесь мы не предлагаем, чтобы кредитор каждый раз при взыскании неустойки обосновывал бы размер понесенных убытков, так как это противоречило бы самой природе неустойки как меры ответственности и обеспечения обязательства. Но основание задуматься о соотношении реального исполнения и неустойки налицо.

Указанное обстоятельство достаточно хорошо изучено в зарубежной доктрине <*> и находит свое воплощение в законодательстве большинства стран романо-германской системы права. Так, согласно ст. ст. 1228 - 1229 ФГК взыскание неустойки освобождает должника от обязанности исполнять договор в натуре, за исключением случая взыскания неустойки за простое промедление (просрочку). Швейцарский обязательственный кодекс (§ 2 ст. 160), а также § 1 ст. 1336 Австрийского гражданского уложения предусматривают в качестве неустойки, не освобождающей должника от реального исполнения, неустойку, установленную на случай нарушения правила об исполнении договора в определенное время или в определенном месте. В иных случаях взыскание неустойки освобождает должника от исполнения в натуре. Наконец, в ГГУ (ст. ст. 340 - 341 ГГУ) предусмотрено правило, согласно которому кредитор, взыскивающий неустойку, установленную на случай неисполнения обязательства, теряет право требовать реального исполнения (п. 1 ст. 340 ГГУ), а кредитор, взыскивающий неустойку за ненадлежащее исполнение или просрочку, сохраняет право требовать исполнения в натуре (п. 1 ст. 341 ГГУ).

--------------------------------

<*> Treitel G.H. Remedies for Breach of Contract. A Comparative Account // Clarendon Press, Oxford, 1988. Р. 217 - 218.

Данный дифференцированный подход в германском варианте его воплощения был отражен и в Проекте ГУ Российской империи. В соответствии со ст. 61 Проекта ГУ кредитор имел право требовать исполнения в натуре наряду со взысканием неустойки, только если она установлена за несвоевременное или ненадлежащее исполнение. Если же неустойка назначена на случай неисполнения, требовать и того, и другого кредитор не мог.

Очевидно, что сама ст. 396 ГК и то, как она сформулирована, связывает ее со ст. ст. 340 - 341 ГГУ и ст. 61 Проекта ГУ, и не заметить этой особенности просто невозможно. Таким образом, вся цивилистическая традиция западных стран, а равно наработки российской дореволюционной доктрины, отраженные в Проекте ГУ, свидетельствуют о том, что изложенные выше выводы о целесообразности постановки вопроса о соотношении взыскания неустойки и принципа реального исполнения разделяются и доктриной, и законодательством многих стран, что дает достаточные основания для попытки разобраться с этим вопросом применительно к действующему российскому законодательству в рамках настоящей работы.

Как уже отмечалось, мы находим, что любая неустойка по своей природе и целям имеет смешанный характер. С одной стороны, неустойка - это попытка сторон заранее оценить убытки, которые могут возникнуть из-за того или иного нарушения договора. С другой стороны, неустойка - это способ стимулирования должника к соблюдению договорной дисциплины, представляющий механизм косвенного принуждения к исполнению обязательства в натуре. Кроме того, неустойка носит откровенно обеспечительный характер в отношении интересов кредитора, который гарантирует себе минимум компенсации, на который он сможет рассчитывать в случае нарушения контрагента.

При решении вопроса о соотношении неустойки и иска об исполнении в натуре следует учесть, что если рассматривать неустойку как в первую очередь заранее оцененные убытки (liquidated damages), то следовало бы применить тот же прием, что и с убытками. Следовало бы подвергнуть анализу условие о неустойке, в первую очередь механизм ее применения, формулировку соответствующей оговорки договора и размер с целью определить, для компенсации каких потерь (от прекращения договора, принятия дефектного исполнения или просрочки исполнения договора) данная неустойка введена. Например, очевидно, что неустойка в виде пеней - это всегда неустойка за просрочку, поэтому ее взыскание не сказывается на возможности требовать исполнения. Если же говорить о неустойке в виде фиксированного штрафа, то нужно внимательно проанализировать, за что этот штраф был установлен, и его сумму. При этом, чем больше сумма, тем вероятнее, что это штраф за неисполнение обязательства, т.е. штраф, цель которого покрыть убытки от прекращения обязательства. А вот чем он меньше, тем вероятнее, что эта санкция не освобождает должника от исполнения в натуре.

Мы находим, что это решение, принятое в чистом виде, для российских реалий нецелесообразно и слишком сложно. При этом следует учесть, что на практике стороны формулируют условия о неустойке произвольно, не особенно вдумываясь в тонкости формулировок. Размер же указывается, как правило, "с потолка". Более того, российская доктрина традиционно принижает значение неустойки как заранее оцененных убытков, открыто отвергая сложившееся в странах общего права понимание неустойки.

Поэтому более приемлемым, по всей видимости, является несколько упрощенное решение. Там, где установлен фиксированный штраф за неисполнение того или иного условия договора ("за непоставку", "за непередачу", "за неисполнение обязанности по..."), имеет место штраф на случай прекращения обязательства, взыскание которого по инициативе кредитора прекращает обязательство и освобождает должника от исполнения обязательства в натуре. Здесь мы опять же берем во внимание то, как кредитор воспринял данное нарушение. Иначе говоря, следует считать, что правило п. 2 ст. 396 ГК о том, что взыскание неустойки в случае неисполнения обязательства освобождает должника от исполнения в натуре, установлено не на случай нарушения в виде неисполнения обязанности (т.е. текущей просрочки), а на случай, когда кредитор (при наличии на то права) в ответ на нарушение отказывается от договора, оставляя его неисполненным, путем обращения в суд за взысканием данной неустойки. Если считать, что здесь законодатель имеет в виду неустойку за неисполнение как за факт нарушения, то следует абсурдный вывод: неустойка за просрочку (пени) несовместима с иском об исполнении обязательства в натуре. Ведь, как уже отмечалось, неисполнение обязательства возможно только в форме текущей просрочки. Поэтому очевидно, что здесь законодатель использует понятие "неисполнение" как характеризующее результат нарушения, имеющий место в связи с самим нарушением и ответной реакцией кредитора. Основанием же для применения такой санкции может являться любое нарушение (неисполнение или ненадлежащее исполнение), если такое нарушение дает кредитору право расторгнуть договор в целом или в части. Только при таком подходе можно согласиться с п. 2 ст. 396 ГК, который освобождает должника от исполнения обязательства в натуре при взыскании неустойки за неисполнение обязательства.

Действительно, следует считать, что, когда стороны предусматривают такую неустойку, они обеспечивают свой риск от незапланированного расторжения договора полностью или в части из-за нарушений, допущенных должником (вспомним хотя бы уже приводившийся пример с антрепренером и артистом). Поэтому ее взыскание будет означать расторжение договора в части этого обязательства, и требовать исполнения в натуре соответственно нельзя.

Но установление такой неустойки может означать и желание покрыть убытки от просрочки... Определить, что имели в виду стороны, зачастую невозможно. О сложности определения, какой, собственно, интерес обеспечивает неустойка, писали и западные авторы. Так, Treitel отмечал, что договор может предусматривать неустойку просто за нарушение обязательства, не конкретизируя, какой конкретно интерес она покрывает, что приводит к возникновению определенных затруднений при применении условия о неустойке на практике <*>.

--------------------------------

<*> Treitel G.H. Remedies for Breach of Contract. A Comparative Account // Clarendon Press, Oxford, 1988. Р. 209.

Поэтому следует просто принять за аксиому: неустойка, установленная в договоре на случай неисполнения того или иного обязательства и выраженная в виде фиксированной суммы, считается по общему правилу неустойкой за прекращение обязательства. Кредитор может взыскать такую неустойку в случае любого нарушения договора, если согласно закону или договору данное нарушение позволяет кредитору отказаться от договора в части данного обязательства. Причем взыскание такой неустойки прекращает обязательство должника и делает невозможным требование об исполнении в натуре.

На практике для квалификации неустойки иного пути, кроме буквального толкования формулировок договора, у суда не остается. Внесение в договор при формулировании оговорки о неустойке слов "неисполнение" ("непоставка", "невыполнение" и др.) следует рассматривать как осмысленный шаг сторон, предполагающих данную неустойку именно за неисполнение всего обязательства как за конечный итог нарушения, если кредитор воспользуется правом на отказ от договора. Учитывая этот факт, стороны и должны заключать договор. При желании установить фиксированный штраф только за просрочку следует специально указывать на то, что эта неустойка установлена за просрочку (простое промедление), что позволит кредитору одновременно рассчитывать и на основное обязательство.

При этом суды при квалификации договорного условия о неустойке должны принимать во внимание и другие условия договора, и обстоятельства конкретного дела, не ограничиваясь установлением термина, использованного сторонами для обозначения вида нарушения (непоставка и т.п.). В частности, как уже отмечалось, если в договоре установлена неустойка в виде пеней, то очевидно, что речь идет о мораторной санкции, независимо от того, что стороны могли предусмотреть данную неустойку за "непоставку".

Таким образом, если в договоре предусмотрена неустойка за неисполнение (прекращение) обязательства, то следует считать, что этот штраф обеспечивает потери кредитора от расторжения договора в этой части. Уплата такой неустойки прекращает данное обязательство и лишает кредитора права требовать исполнения, так же как взыскание компенсаторных убытков прекращает основное обязательство. Обращение кредитора в суд с требованием о взыскании такого рода неустойки, так же как и компенсаторных убытков, предполагает, что кредитор оценил данное нарушение как ведущее к прекращению обязательства. Такое поведение кредитора несовместимо с требованием об исполнении обязательства в натуре.

При этом следует учитывать и то, входит ли нарушенное обязательство в сам предмет договора (п. 1 ст. 432 ГК): например, идет ли речь о нарушении обязанности поставить товар, совершить встречное предоставление (например, оплатить его), или нарушено обязательство второстепенного характера. Здесь мы, безусловно, отдаем себе отчет в том, что последовательное проведение в жизнь такого деления обязательств из одного договора на составляющие предмет договора и второстепенные в ряде случаев довольно проблематично. Тем не менее отрицать то, что закон выделяет такое понятие, как предмет договора, характеризующее основные встречные обязанности сторон, необходимость удовлетворения которых и послужила причиной для заключения двустороннего договора, вряд ли представляется возможным в силу прямого указания в законе на такой гражданско-правовой институт. Речь идет о ст. 432 ГК, которая указывает на то, что к существенным условиям договора относится в том числе и условие о предмете договора.

Учитывая отмеченное, если нарушено обязательство, входящее в предмет договора, то взыскание такого рода неустойки означает прекращение всего договора. Так, в приведенном случае с непоставкой товара обязательство по поставке являлось центральным и определяющим для договора в целом, поэтому его прекращение означает и прекращение договора. Если же неисполненное обязательство не составляло предмет договора (например, арендодатель взыскивает с арендатора штраф за неосуществление годового текущего ремонта), то прекращается только данное обязательство без ущерба для всего договора в целом. Взыскав с арендатора неустойку за неосуществление текущего ремонта, арендодатель может требовать исполнения договора в части оставшихся обязательств.

Следует также заметить, что взыскание неустойки, установленной за неисполнение, несовместимо с иском об исполнении в натуре только первоначального обязательства. Что же касается обязательств, производных от факта неисполнения должником своих обязательств (в первую очередь по возврату того, что было передано кредитором должнику до такого нарушения), то очевидно, что требование исполнения такого рода обязательств совместимо с расторжением договора, так как имеет реституционный характер, что подтверждается арбитражной практикой, в которой можно найти массу примеров удовлетворенных исков о расторжении договора и о возврате перечисленной предоплаты. А раз требование возврата предоплаты совместимо с расторжением договора, то, следовательно, совместимо оно и со взысканием неустойки за неисполнение. Таким образом, покупатель, оплативший по предоплате, но не получивший товар, может требовать возврата предоплаты, основываясь на ст. ст. 487, 823 ГК РФ, и одновременно требовать уплаты штрафа за непоставку.

Что же касается случая, когда кредитор вначале прямо расторгает договор (через суд или в одностороннем порядке), не предъявляя на этом этапе требований о возврате предоплаты, то при желании впоследствии взыскать назад уплаченное по договору кредитору следует руководствоваться нормами ГК о неосновательном обогащении, на что указывается в п. 1 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении (информационное письмо ВАС РФ от 11.01.2000 N 49). В силу того, что, как мы указывали выше, взыскание неустойки за неисполнение обязанности равносильно расторжению и влечет прекращение обязательства, то приведенное правило может быть в равной мере применено и к случаю, когда кредитор по каким-то соображениям взыскивает такую неустойку и только потом, спохватившись, требует вернуть предоплату.

Взыскание же неустойки за просрочку или дефектное исполнение не освобождает должника от исполнения обязательства. Именно так следует интерпретировать п. 1 ст. 396 ГК, который указывает на то, что уплата неустойки в случае ненадлежащего исполнения не освобождает должника от исполнения в натуре.

Таким образом, уплата поставщиком по требованию покупателя пеней за просрочку поставки не освобождает от исполнения обязательства в натуре, так как пени являются типичным случаем неустойки за просрочку. Ее взыскание означает, что кредитор остается заинтересованным в исполнении. Напомним, что так же решается вопрос и в большинстве стран мира (например, ст. ст. 1228 - 1229 ФГК, ст. ст. 340 - 341 ГГУ), где по специальному указанию в законе уплата неустойки за просрочку не влияет на возможность требовать исполнения в натуре.

Что касается уплаты неустойки за дефектное исполнение (например, фиксированного штрафа за отступления товара от ГОСТа), то очевидно, что в большинстве случаев крайне затруднительно определить, какой из трех возможных интересов данная неустойка обеспечивает: интерес кредитора, принявшего исполнение и стремящегося возместить свои потери в связи с тем, что исполнение не до конца отвечает условиям договора, или его интерес в получении компенсации за понесенные убытки с учетом того, что дефектное исполнение не принято и у кредитора сохраняется интерес в надлежащем исполнении, или же его интерес компенсировать свои потери от прекращения обязательства. По большому счету речь идет о затруднительности квалификации неустойки, предусмотренной в договоре на случай ненадлежащего исполнения, в качестве восполнительной, мораторной или компенсаторной санкции.

В случае с убытками оценить, как реагирует кредитор, можно по тому, какие потери он включил в расчет убытков, и соответственно можно решить, лишает себя кредитор права требовать еще и исполнения в натуре или нет. В случае же с неустойкой приходится мириться с тем, что она уже установлена в договоре, и, как правило, определить, что включили стороны в ее расчет, невозможно, тем более что никакого расчета на практике, как правило, и не бывает.

Поэтому разумно согласиться с германским законодателем и принять то, что неустойка, установленная на случай ненадлежащего исполнения, в случае ее взыскания не прекращает обязательство. Хотя следует заметить, что имеются определенные резоны и в позиции французского законодателя, который в такого рода случаях исключает требование реального исполнения (ст. 1229 ФГК), так как презюмирует, что неустойка за ненадлежащее исполнение с точки зрения обеспечиваемого ею результата нарушения носит характер восполнительной санкции. Несложно заметить, что закон, как во Франции, так и в Германии, при решении вопроса о соотношении такой неустойки и права на исполнение в натуре просто принимает одну из позиций за аксиому и однозначно утверждает ее в виде соответствующей статьи.

Принимая в целом германскую позицию по данному вопросу, следует учесть, что согласно ГГУ неустойка за ненадлежащее исполнение носит по сути характер мораторной санкции, т.е. она совместима с требованием реального исполнения, так как отражает заинтересованность кредитора в исполнении в натуре, несмотря на предложенное должником дефектное исполнение. Но соответственно возникает вопрос, можно ли взыскать такую неустойку, если кредитор все же принял дефектное исполнение.

Иначе говоря, проблема заключается в следующем. Выше мы пришли к выводу о том, что неустойка на случай ненадлежащего исполнения может характеризоваться как мораторная санкция, т.е. санкция, отражающая интерес кредитора в реальном исполнении и поэтому совместимая с иском об исполнении в натуре. Но кредитор при получении дефектного исполнения по договору может и принять такое исполнение, т.е. выбрать тот вариант реакции на нарушение, который позволяет взыскать восполнительные убытки, и требовать применения таких мер, как соразмерное уменьшение цены. Возникает вопрос, может ли кредитор в данном случае требовать взыскания прописанной в договоре неустойки. ГГУ решило данную проблему следующим образом. Согласно п. 3 ст. 341 ГГУ, если кредитор все же принял дефектное исполнение, он сохраняет за собой право требовать прописанной в договоре неустойки при условии, что при принятии дефектного исполнения он специальным образом оговорил такое право. Находим данный вариант не очень удачным, так как встает вопрос о форме такой "оговорки" и сроке, в течение которого она может быть сделана кредитором. На наш взгляд, это несколько усложняет договорные взаимоотношения сторон.

Более того, кредитор, получив дефектное исполнение, может отказаться от договора. Имеет ли он в таком случае право на взыскание такой неустойки? На наш взгляд, в такого рода случаях кредитор также должен сохранить право на взыскание такой неустойки.

Два указанных вывода ставят под сомнение идею об исключительно мораторной природе такой неустойки. Поэтому более разумным полагаем иное решение. Следует признать, что неустойку, установленную в договоре за ненадлежащее исполнение, можно взыскать, если, конечно, наличествует факт ненадлежащего исполнения, при любой из трех возможных реакций кредитора: при отказе от договора, при принятии дефектного исполнения или при отказе от принятия такого исполнения и предъявлении требований о реальном исполнении. В этом случае, так как определить достоверно, за что неустойка установлена, как правило, невозможно, за такой неустойкой следует признать универсальный характер, и следует считать, что она совместима с любыми ответными действиями кредитора на случай ненадлежащего исполнения должником своих обязательств.

Помимо изложенного, следует отметить, что соответствие между выбранной кредитором моделью поведения в ответ на нарушение должником договора и используемыми им мерами ответственности должно соблюдаться и при обратном порядке событий. Если кредитор уже отказался от договора, то он может взыскать компенсаторные убытки, а также неустойку за неисполнение, неустойку за ненадлежащее исполнение или неустойку за просрочку. Если кредитор принял ненадлежащее исполнение, то он может взыскать восполнительные убытки, неустойку за ненадлежащее исполнение, а также неустойку за просрочку, если должник помимо дефектного исполнения допустил еще и просрочку. Несколько сложнее со случаем, когда кредитор заявил в суд требование об исполнении в натуре. При таком варианте кредитор может рассчитывать на мораторные убытки, неустойку за просрочку, а равно неустойку за ненадлежащее исполнение, если требование о реальном исполнении было заявлено в связи с дефектным исполнением. Но если впоследствии кредитор сам откажется от требования исполнения в натуре или в этом ему откажет суд, а равно если на стадии исполнения решения суда об исполнении в натуре обнаружится невозможность буквально реализовать требование суда, то кредитор получит право прибегнуть и ко взысканию компенсаторных убытков, а равно и неустойки за неисполнение (прекращение) обязательства.

<< | >>
Источник: Карапетов А.Г.. НЕУСТОЙКА КАК СРЕДСТВО ЗАЩИТЫ ПРАВ КРЕДИТОРА. В РОССИЙСКОМ И ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ. 2005

Еще по теме Совместимость требования о взыскании неустойки и иска об исполнении в натуре:

  1. Совместимость требования о взыскании убытков и иска об исполнении в натуре
  2. V. СООТНОШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЯ О ВЗЫСКАНИИ НЕУСТОЙКИ И ИСПОЛНЕНИЯ ОСНОВНОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В НАТУРЕ
  3. 3. Возмещение убытков, обращение взыскания на имущество, взыскание неустойки (штрафа, пеней), процентов за пользование чужими денежными средствами (компенсационные способы защиты)
  4. Параграф 17.8. Обращение взыскания на заложенное имущество Статья 193. Обращение взыскания на заложенное имущество по требованиям, обеспеченным залогом
  5. § 2 СРОКИ ОБРАЩЕНИЯ К ИСПОЛНЕНИЮ И СРОКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПОСТАНОВЛЕНИЙ О НАЛОЖЕНИИ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ВЗЫСКАНИЙ
  6. 271. Судьба обязательств при ликвидации делимых имущественных масс; постепенная замена раздела общей собственности в натуре установлением обязательственных требований на стоимость доли.
  7. Параграф 17.4. Обращение взыскания на дебиторскую задолженность и денежные требования Статья 165. Правовая основа обращения взыскания на дебиторскую задолженность
  8. Производство по исполнению постановлений о наложении административного взыскания
  9. 5. МЕРЫ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИСПОЛНЕНИЯ. ПОРЯДОК ОБРАЩЕНИЯ ВЗЫСКАНИЯ НА ИМУЩЕСТВО ДОЛЖНИКА
  10. 5. Меры принудительного исполнения. Порядок обращения взыскания на имущество должника.
  11. § 1 НАЗНАЧЕНИЕ И ОСОБЕННОСТИ СТАДИИ ИСПОЛНЕНИЯ ПОСТАНОВЛЕНИЙ О НАЛОЖЕНИИ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ВЗЫСКАНИЙ
  12. § 3 СПОСОБЫ ИСПОЛНЕНИЯ ПОСТАНОВЛЕНИЙ О НАЛОЖЕНИИ РАЗЛИЧНЫХ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ВЗЫСКАНИЙ
  13. Статья 251. Исполнение исполнительных документов о взыскании алиментов
  14. § 45. Требование реального исполнения обязательств '
  15. ГЛАВА VII ИСПОЛНЕНИЕ ПОСТАНОВЛЕНИЙ О НАЛОЖЕНИИ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ВЗЫСКАНИЙ
  16. § 7. Невозможность прямого иска между двумя сторонами для удовлетворения данной претензии как необходимая предпосылка регрессного иска между ними
  17. § 3. Требования, предъявляемые к предмету исполнения
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -