"Комплекс покаяния" как геополитический феномен

Принципиально важным аспектом разработки внешнеполитической стратегии является общая самооценка, а также конкретное восприятие самого себя в отношении потенциальных объектов данной стратегии.

В этом столетии волны разоблачений и саморазоблачений не раз захлестывали Россию (как самостоятельную, так и находящуюся в составе СССР).

Одними из первых инициативу проявили большевики, окрестив Российскую империю "тюрьмой народов"; в 30-е годы клеймили политических врагов народа, а после войны — безродных космополитов; в 1956-57 гг. Хрущев осуждал Сталина и его приспешников, а в 1961-1963 гг. вновь вернулся к этой теме. Во всех этих кампаниях преследовались сугубо прагматические цели: большевикам требовался хлесткий лозунг для "поднятия окраин" с целью облегчить свержение царского режима и расчистить место для строительства нового государства — цитадели мировой революции; в середине 50-х годов нужно было завершить "сталинскую" эпоху и начать "эру Хрущева"; в начале 60-х годов — попытаться снизить международную напряженность, одновременно прикрыв провалы в хозяйственном развитии страны.

Во второй половине 80-х годов самокритика разных аспектов внутренней жизни была дополнена разоблачениями истинных и мнимых пороков внешней политики и превратилась почти что в риторику де- мократизаторов, надо думать,тоже не без практического расчета (например, для придания легитимности и свежести имиджа новой политической элите и новому курсу в международной среде). При этом существенно расширился круг бичуемых пороков (впервые осуждению подверглась прошлая внутренняя национальная и внешняя политика СССР) и исторических личностей, а адресатами кампании стала не только домашняя, но прежде всего зарубежная аудитория. Не само благое намерение открыть историческую правду, а многие методы, которыми оно осуществлялось, имели крайне негативные геополитические последствия, содействуя ослаблению союзнических связей СССР и отчуждению элит и народов бывших союзников (значительно большим, чем знаменитые разоблачения Хрущева), а внутри страны —

осложнению межнациональных отношений. Запущенная при перестройке "машина покаяния", похоже, работает и сегодня. Нет-нет да и вспомнят официальные лица и средства массовой информации о прегрешениях советских лидеров, начиная с первых большевистских лет, її российских царей. Последним, к примеру, часто припоминали их колонизаторскую политику в связи с началом войны в Чечне.

Выбор покаяния в качестве одной из основ строительства "новых отношений" с Б/СЗ (особенно заметного во взаимодействии России с бывшими союзными республиками) позволяет чувствовать себя заправским демократом импортной закваски, но не подходит для целей сугубо прагматического (гео) политического планирования, потому что эмоции и благие побуждения, не подкрепленные точным расчетом, скорее всего не дадут ожидаемых властями нового государства внешнеполитических результатов (что уже произошло с инициаторами перестройки СССР и нового внешнеполитического мышления). Тем более, что обратная сторона излишнего самоуничижения — чрезмерная мнительность и ненужная агрессивность, которая как раз и проявляется в ряде выступлений официальной Москвы, обращенных вовне.

Гипертрофированно извинительная российская дипломатия неверна и потому, что царизм и Советское правление — в геополитическом плане — принесли народам не только зло.

Его было действительно немало, но таково неизбежное следствие политики геополитической экспансии (термин употребляется без всякой эмоциональной окраски) и "переваривания" ее плодов вне зависимости от того, какое государство проводит эту политику (вспомним уничтожение индейцев и силовое отторжение мексиканских территорий в период развития демократического государства в США; или тяжкие последствия для многих "осси" поглощения Западной Германией ГД Р). В то же время объекты экспансии нередко испытывают на себе и ее "развивающее" воздействие. Так, последние научные исследования оспаривают целый ряд аспектов те- шса большевиков об исключительно пенитенциарном воздействии империи ("Россия — тюрьма народов")3. Далее, быстрое превращение союзных республик в независимые государства наглядно показало, что советский режим не столь уж сильно помешал развитию наиболее крупных окраинных этносов (хотя, например, экономическое развитие и было односторонним, ибо подчинялось планам общесоюзного развития) , а в определенных отношениях создал условия для их нынешнего самостоятельного существования с перспективой развития в полноценные нации-государства. Многие центральноевропейские государства, как оказалось, неплохо выглядят на общеевропейском фоне, что подтверждается статусом их ассоциированного членства в ЕС. Финляндия долгие годы жила и процветала за счет сотрудничества с СССР (недаром с распадом СССР и свертыванием двусторонних контактов там начался затяжной экономический кризис). А в экономической и военной поддержке союзных стран "третьего мира" СССР, как, впрочем, и США, даже переусердствовал4 (нередко бывало, что реципиенты советской помощи просто не могли ее "освоить", и она оказывалась невостребованной5). И пример других великих держав свидетельствует, что экспансия нередко служит прологом к материальному донорству, ра зумеется, небескорыстному (план Маршалла, помощь США восстановлению послевоенной Японии).

Несправедливо также отождествлять историческую Россию (и ее народ) с эксплуататором-метрополией, особенно в Советское время, когда существовала диктатура наднациональной партии, от которой российский народ пострадал не меньше, если не больше остальных. Не случайно известный исследователь национального вопроса в СССР пишет об империи Кремля, а не об империи России6. Об этом же пишут и другие западные исследователи: "Многонациональное (советское) общество управлялось разместившейся в Москве бюрократией через систему сверхцентрализованного государства... Любое проявление российской государственности — как факт или идея — жестко подавлялось"7. (В меньшей степени прослеживается "наднациональность" российской монархии; но все же стоит вспомнить, что крупные революционные движения и восстания начинались не на окраинах с их более острым ощущением национального давления, а в центральных районах России, где, надо думать, "гнет" и порабощение людской массы со стороны государства и правящих кругов были сильнее).

Неясно также, в чем провинилась именно нынешняя Россия. Советско-коммунистический Кремль более не существует, царского трона тоже нет. Да, осталось у власти много "прежних", но они уйдут, а последствия нынешней "субмиссивной" (от англ. submissive), то есть уступительной, политики придется ощущать на себе не одному поколению россиян.

Субмиссивная позиция опасна, поскольку перед лицом внешнего давления заранее и надолго (ибо сейчас закладывается фундамент долгосрочных контактов с С/БЗ) ставит Россию в позицию покаянной ущемленности и слабости. Она опасна еще и потому, что создает иллюзию о подтверждаемой историей несовместимости интересов России и ее соседей. Еще одна опасность в том, что внутрироссийской реакцией на официальную самоуничилсительность будет воскрешение в "памяти народной" — при содействии экстремистских партий и движений — исторических обид, нанесенных России ее соседями, а таких было немало.

Наконец, покаяние будет вызывать лишь раздражение, если не будет сопровождаться массированными финансовыми и материальными дотациями, как бы компенсациями. Однако опыт СССР (в меньшей степени США и других крупных западных держав) показывает, что материальная поддержка неустоявшихся и нестабильных национально ориентированных режимов — занятие в принципе бесперспективное. Смещающие прежних новые местные лидеры как правило, не испытывают чувства благодарности за оказанную их предшественникам материальную и военную помощь. Кроме того, даже стабильноавторитарные этнократические режимы (какие сегодня существуют практически во всех республиках бывшего СССР8) имеют тенденцию перерождаться и "кусать руку дающую" (Вспомнить хотя бы высылку советских военных советников из садатовского Египта).

Сказанное не означает, что России следует становиться в позу обиженного благодетеля — если она не принимает ответственности за объективное зло, причиненное ее историческими предшественниками, то по той же логике она не может требовать и благодарности за объективно прогрессивные деяния российской монархии и Советского Союза. Иными словами, отношения с бывшими союзниками и республиками СССР следует начинать с чистого листа и, отказываясь от эмоций, строить на чисто прагматической основе. А это предполагает тщательный подсчет объективных, нынешних и перспективных, интересов России в отношениях с Б/СЗ и возможностей их реализации, т.е. разработку позитивной геополитической программы, или, точнее, программ для стран Б/СЗ. 5.2.

<< | >>
Источник: К. Э. Сорокин. Геополитика современности и геостратегия РОССИИ. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН). - 168 с.. 1996

Еще по теме "Комплекс покаяния" как геополитический феномен:

  1. 17.3.2. Нация как социокультурный феномен
  2. § 3. Образование как социальный феномен
  3. ? Материнство как психологический феномен
  4. § 11. ТОТАЛИТАРИЗМ КАК ФЕНОМЕН XX ВЕКА
  5. Феномен НЛО как проявление Разума в космосе
  6. Феномен психографии как свидетельство контактов с иномиром
  7. Евразийская система безопасности как геополитический императив
  8. Комплексы россиян и историческая правда как она есть
  9. 3.1. Восток как социокультурный и цивилизационный феномен
  10. Тема 1 ФИЛОСОФИЯ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН
  11. Многополярность как новая геополитическая модель мира
  12. 2. Идеология как феномен манипулирования сознанием масс
  13. Глава II ЦЕНЗУРА XX ВЕКА КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН
  14. Лекция 2. Образование как социально-исторический феномен
  15. 3.1. Визуальное восприятие как деятельностный, семиотический и культурный феномен
  16. Покаяние
  17. §1.1.3.3. Феномен сложности: структура, энергия и информация. Интеллект как Демон Максвелла
  18. § 3 Метафизико-этический диалог совести и ответственности как феномен смысла жизни человека
  19. § 2. Суверенитет как феномен Верховной государственной Власти. Ее понятие и политико-правовая природа
  20. О покаянии