<<
>>

3. Проблема единства и многообразия всемирной истории.

Философия истории различает всемирную историю и историю отдельных государств и народов. Всемирная история есть системное единство историй различных стран и этносов.

Чем задаётся системное единство исторического процесса, проявляющееся прежде всего в событиях общечеловеческого значения? На первый взгляд - событийной и хронологической непрерывностью истории, необратимостью исторического процесса.

Однако в ходе непрерывной истории исчезали громадные государства, рушились древние цивилизации, гибли целые народы. Отвечая на вопрос об общем в истории, идеалисты

95

апеллируют к духовному единству людей. Материалистическое понимание истории сводит единство исторического процесса к объективной логике экономического развития, в русле которого формируется единая история человечества, а сама история принимает форму возникновения, развития, расцвета и гибели общественных формаций, последовательная смена которых, согласно марксовой концепции, образует магистраль или ось сохранения и развития истории.

К.Маркс определил общественную формацию как форму и тип общества, которое находится на определённой ступени исторического развития и имеет своеобразные отличительные характеристики. Он трактует историю как процесс движения по ступеням всемирно-исторического прогресса. Ступени формационного развития обусловлены прохождением обществом ступеней экономического формирования всемирной истории, таких как первобытность, азиатский способ производства, антично-рабовладельческое хозяйство, феодальная и буржуазная системы экономики. Формационные «координаты» или стадиальное положение конкретно-исторического общества определяют тип и уровень развития его хозяйственно-экономической организации, а в ней - ведущий способ производства материальных благ (в случае, если конкретное общество является многоукладным). Способ производства (с присущими ему производственными отношениями) используется в качестве критерия отнесения конкретного общества к той или иной общественной формации. Противоречия способа производства раскрывают механизмы и источники развития и смены формаций. «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества», — подчёркивает К.Маркс. Тем самым заданы факторы оси преемственности (развитие производительных сил) и прерывистости стадий формационной истории (по типу производственных отношений). Он объяснил последовательность ступеней мировой истории объективной логикой и закономерным единством экономического развития мира, в частности — развитием производительных сил и производственных отношений в основных регионах мира, формированием мирового рынка и международного разделения труда, которые, в конечном счёте, задали сближение социальных структур, общественно-политических форм и характера культурного общения разных народов, находящихся на однотипных ступенях развития.

Учёт производственно-экономической специфики формационных стадий истории позволяет обнаружить объективную структурированность истории.

Каждая система общественных отношений рождается, развивается и сходит с исторической арены, закономерно уступая место новой, более развитой формации. Последовательность смены формаций объективна и исторически оправдана. История предстаёт закономерным процессом прохождения конкретной страной формационного состояния данного типа,

96

которое является необходимым следствием экономического развития. Среди стран одного уровня экономического развития, как правило, нет формационных исключений — «кентавров» или формационных «оборотней». Первобытность не может сменить общество предпринимательского типа. Крестьянскую страну, конечно, можно именовать «социалистической», но прямого отношения к социализму (коммунизму) формационной схемы К.Маркса такая страна иметь не будет. Однотипные, близкие по формам исторического развития, общества как бы повторяют исторический опыт другой страны, более продвинутой в формационном развитии. Таким образом, процесс развития и смены общественных формаций законосообразен, хотя выражает не жесткую последовательность прохождения всех формаций каждой страной, а лишь тенденцию формационного развития тех или иных конкретных обществ.

Место каждой формации в ряду других общественных форм обнаруживается благодаря чётко фиксируемым объективным признакам, связанным с типом производственных отношений. При этом конкретно-формационным потокам всемирной истории свойственна вариативность градаций и вариаций общественных и региональных форм. В модели конкретной формации воспроизводятся собирательные черты общества исторически зрелого типа, ибо реальным прототипом подобной модели является страна, группа стран или исторический регион, в которых формационный тип производственных отношений достиг классического уровня зрелости. «Германо-ирокезская» первобытность, «домогольская» Индия, античная Греция и Рим, западно-европейское средневековье (Франция) и буржуазная Британия XIX века послужили конкретно-историческими прототипами стадий формационной истории, стали ориентирами в диагностике формационного состояния других обществ. В случае «опережающего» и «отстающего» развития стран эти ориентиры предостерегают силы, персонифицирующие общественный прогресс (или регресс), от игнорирования последовательности ступеней прогресса -утопически-авантюрного декретирования новых общественных отношений, равно как и от реакционных попыток силовой консервации и реставрации порядков, исторически изживших себя.

Одни страны представляют определённую формацию в классически приближенном варианте её развития. В развитии других стран данный формационный тип (модель) менее выражен. Третьи, в силу тех или иных существенных конкретных обстоятельств, проходят данную формационную ступень развития в «свернутом» виде - как бы минуют её. Обстоятельствами, корректирующими формационную логику, могут стать организация международного разделения труда (например, африканские страны в их миновании развитого феодализма), угроза национальной катастрофы (Китай в его отношении к мировой капиталистической системе), экономическая (сырьевая или человечески ресурсная) недостаточность или избыточность основных агентов хозяйствования, которые являются ключевыми моментами экономической организации формации (земля на вновь осваиваемых

97

континентах, рабство в варварском обществе Скандинавии и Исландии, новые технологии в эпоху международной конфронтации).

Итак, эволюция общественных форм после К.Маркса перестала быть предметом произвола, догадок или демонстрации исторического однообразия обществ, остающихся во все века «на одно лицо»: обществами «вечного рабовладения» (от Авраама до Освенцима), «вечного феодализма» (от Вавилона до Наполеона) или «вечного капитализма» (от Хаммурапи до Рокфеллера). Конечно, в перечне формационных способов производства -напомним, что в классовой фазе истории формаций (занимающей центральное место в идеологии пролетариата) К.Маркс выделяет азиатский, античный, феодальный и буржуазный способы производства) - нетрудно видеть развитие гегелевской схемы движения к свободе стадиально-региональных «миров» патриархально-деспотического «Востока», античного «мира» свободных и рабов, феодально-буржуазного «мира» Западной («христианско-германской») Европы. Становление предыстории (первобытность) оба философа поместили в нулевую фазу истории. Сравните «предысторию», которая, по-Гегелю, ещё протекала в его время на африканском континенте, и «естественное общество» доэкономической схемы истории молодого К.Маркса. Просветители XVIII века, социалисты-утописты и Л.Фейербах сформировали прогнозное представление о будущем «истинно-человеческом» («естественно-гуманном») завершении мировой истории. И первое, и второе оставило след в марксовой типологии формаций в гипотезе об обществе, которое возникнет на основе высшего -коммунистического способа производства (социалистического на первом этапе развития этого общества), и в коллективистской модели первобытнообщинного строя. Позднее К.Маркс дал экономическое обоснование формационной модели единства и стадиальной целостности истории. Разная степень проработанности звеньев формационной концепции не отражена пока в достаточной мере в современной философии истории.

Обширный материал для историософских обобщений предоставляет советский период отечественной истории. Отвечая на вопрос о типологической специфике общества, сложившегося в СССР, следует констатировать, что советское общество не вписывалось в формационную типологию. Реальное общество СССР опиралось на многоукладную экономику, но это была экономика не классического, а превращенного, вернее - извращённого, типа. Появление подобной формы было результатом волюнтаристски-противоестественной эволюции феодальных структур в индустриально-буржуазные формы жизни в условиях эгоистического воспроизводства класса номенклатуры чиновников. Понятно, что подобное общество не описывается логическим аппаратом формационной типологии истории и является формационным «оборотнем». Советский семидесятилетний социально-исторический эксперимент, таким образом, не опровергает, а подтверждает («от обратного») правильность формационного понимания единства всемирной истории.

98

Наряду с единством истории присущ рост внутреннего разнообразия событий. Единство событий многим кажется неочевидным, мировое сообщество - хаотическим скоплением людей, рассеянных по странам и континентам, а их связь с общей магистралью исторического процесса -иррациональной связью.

Внешним заменителем единства событий и процессов истории на первых порах выступает их хронология. Часто вместо системного единства истории некоторые исследователи выпячивают плюралистическую уникальность единиц, её составляющих. Свидетельство тому - концепция неповторимости культурно-исторических типов общества («культур») и множественности самобытных цивилизаций, в которой представления об исторической уникальности социокультурных «организмов» объединены с утверждением многолинейности и параллелизма их истории. Эта версия истории носит название культурно-цивилизационного циклизма и плюрализма. Представителями этого подхода к истории были Н.Я.Данилевский и О.Шпенглер. Аналогичные идеи высказывали также К.Н.Леонтьев, идеологи «евразийства» и Л.Н.Гумилёв. Наиболее широкое распространение получила концепция А.Дж.Тойнби о плюрализме локальных цивилизаций.

Сторонники идеи культурно-цивилизационного циклизма видят в «культурах» особые типологические единицы истории, неповторимые «этнографические» организмы и социокультурные регионы с уникальной исторической судьбой. Часть теоретиков исторического циклизма, например, А.Дж.Тойнби, аналогичным образом трактует содержание понятия «цивилизация», хотя цивилизацией некоторые сторонники концепции циклизма (О.Шпенглер) называют стадию упадка и вырождения обществ определённого культурно-исторического типа, «саван», в который облекается социально-исторический организм в момент подготовки его к «погребению».

Критикуя европоцентристскую точку зрения на исторический процесс, О.Шпенглер и А.Дж.Тойнби справедливо протестуют против навязывания всем народам унифицированной схемы истории, присущей западному обществу. Еще ранее этот тезис был высказан в работе Н.Я.Данилевского «Россия и Европа». На первое место представители концепции культурно-цивилизационного циклизма выдвигают религиозные и культурно-региональные особенности развития отдельных стран и народов. Понятия прогресса и единого русла всемирной истории объявляются ими издержками европоцентристского мышления. Законы жизненного цикла культур (цивилизаций) объявляются либо несуществующими (О.Шпенглер), либо простыми эмпирическими обобщениями, которые позволяют делать вероятностные предсказания (А.Дж.Тойнби). Если такие законы и существуют, то напоминают о себе в виде смутных образов бессознательного, которые инициируются Богом. Их истолкование доступно «культурным героям» локальных цивилизаций.

В настоящее время многообразие социально-исторического мира наиболее резонансно выражает концепция цивилизационных разломов

99

современности. Ей свойственны методологические подходы культур-цивилизационного циклизма, включающие тезис о религиозной исключительности локальных культур-цивилизаций, негативная реакция на европоцентристскую схему истории и, наконец, агностическая трактовка исторического процесса. Уже Тойнби чувствовал необходимость уточнения культур-цивилизационной модели истории в связи с унификацией мировых контактов и изменением цивилизационной перспективы. Преодолев колониализм, тоталитаризм и мировые войны, человечество может очутиться перед «столкновением цивилизаций», - полагал Тойнби. Наиболее полно идея конфликта цивилизаций развита С.Хантингтоном в книге «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1996). «Демаркационными линиями», делящими современный мир, являются границы между обществами различных цивилизационных типов. В числе цивилизаций С.Хантингтон называет западную (атлантическую), славяноправославную, конфуцианскую (китайскую), японскую, исламскую, индуистскую, латиноамериканскую и африканскую. Национальные государства не исчезнут, продолжает он. Но наиболее фундаментальными различиями в мире останутся не идеологические и политические различия, а культурные различия между цивилизациями.

В современную эпоху прогнозируется, что основные межцивилизационные конфликты будут происходить между мусульманским Югом и немусульманским Севером. Христианство и ислам не способны к усвоению духовных ценностей друг друга в отличии от языческих цивилизаций, которые опираются на политеизм и допускают ассимиляцию чужих богов. Каждое из них считает себя единственной носительницей мировых целей Бога. Отсюда - конфликты между ними на почве прозелитизма, новых «крестовых походов», «джихада», террористические акции типа атаки на Нью-Йорк и Вашингтон 11 сентября 2001 года.

Антизападные настроения выходят за рамки исламского мира. Даже общества «украинского» типа «живут в условиях всё большего и большего напряжения». Украина, по С.Хантингтону, чревата цивилизационным расколом по линии: окатоличенная Западная Украина - остальная, православная часть страны (при наличии анклавов исламской цивилизации в Крыму и Донбассе). Цивилизационный разлом в нашем обществе подпитывают и мощные глобально-политические импульсы. Попытка Запада объединить другие цивилизации под предлогом защиты интересов «мирового сообщества» встречает сопротивление. Китай и страны исламского мира открыто заявляют, что в действительности США и НАТО защищают собственные интересы, выдавая их за интересы всех народов. Интеграция экономики незападных обществ в глобальную экономическую систему рассматривается на Востоке как форма продвижения Соединёнными Штатами своих интересов по каналам МВФ и других международных экономических институтов. То, что западным странам представляется «универсализмом», в восточных обществах воспринимается как «империализм», который экспроприирует чужие богатства и навязывает

100

остальным недемократические правила хозяйственной и политической деятельности.

Итак, концепция культурной самобытности и неповторимости истории разных народов в начале XXI века выливается в идею их цивилизационного противостояния. Человечество как бы «разводится» по своим религиозно-культурным «квартирам». Это чревато новыми опасностями. «Разломы» цивилизаций действительно заряжены гигантской преобразующей энергией. Потенциал этой энергии сформирован длительной историей экономических, хозяйственных, социальных, политических и идеологических отношений и событий настоящего и прошлого многих народов. Поэтому религиозно-культурная напряженность может стать «детонатором» многих конфликтов, «горячих» и «холодных» войн, провокаций экстремистов.

Опыт истории свидетельствует, однако, что культура не только разъединяет, но и объединяет людей разных ориентации. Мировые религии возникли из сплава элементов предшествующих религий, организованного иным видением вечных проблем человечества. С другой стороны, формами духовного объединения разных этносов, приверженцев разных религий стали философия, искусство, далее - движение за просвещение, борьба за социальное освобождение, за подлинную демократию, за национальное самоопределение, за гуманизм. Поэтому не следует игнорировать угрозу раскола цивилизаций по культурному признаку, но и преувеличивать её тоже нельзя.

<< | >>
Источник: Алексеева Л.О., Додонова Ф.О.. ФИЛОСОФИЯ / Учебно-методическое пособие для студентов / Донецк: ДонНТУ технических вузов. 2007 {original}

Еще по теме 3. Проблема единства и многообразия всемирной истории.:

  1. Ю. И. СЕМЕНОВ. ВВЕДЕНИЕ ВО ВСЕМИРНУЮ ИСТОРИЮ ВЫПУСК I. ПРОБЛЕМА И ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА, 1997
  2. Многообразие и единство мира
  3. Культура: единство и многообразие
  4. § 28. ИСЛАМСКИЙ МИР: ЕДИНСТВО И МНОГООБРАЗИЕ
  5. 3. Проблема субстанции. Материя и дух, их атрибутивные характеристики. Проблема единства мира.
  6. 2.12.3. Всемирная история в работе У. Мак-Нилла «Подъем Запада. История человеческой общности.
  7. Журавлева И.А.. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ. ИСТОРИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ, 2007
  8. Н. В. Зайцева. История. 10 класс: поурочные планы по учебнику Н.В. Загладина: Всемирная история с древнейших времен до конца XIX века, 2008
  9. §1.2.1.1. Конструкты всемирной, глобальнойи Универсальной истории
  10. § 1. Объективность, всемирность, смысл человеческой истории
  11. § 2. Гегель о месте эскимосов во всемирной истории Мирового Духа
  12. ДРЕВНИЙ ВОСТОК И ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИ
  13. 1.2. Биполушарная модель всемирной истории
  14. 2.12.2. Диффузионизм и всемирная история
  15. § 4. Полипарадигматизм социологии и проблемы ее научного единства