<<
>>

§1.2.1.1. Конструкты всемирной, глобальнойи Универсальной истории


Трудно представить себе что-либо мировоззренчески более значительное, чем открытие того факта, что эволюционная тенденция, прежде известная нам из биологии, охватывает также историю галактик, звёзд, комет, атомов и, по существу, всего материального мира.

Харлоу Шейпли
Идея общечеловеческой или всемирной истории формировалась, критиковалась, отвергалась и уточнялась на протяжении последних трёх веков. Как показано в главах 1.1.1 и 1.1.2, сегодня наличие сквозных векторов и общезначимых переломов в социальном развитии подтверждается столь обильными эмпирическими данными, что при научной (в отличие от идеологической) дискуссии оспариваться могут те или иные факты, детали, трактовки, механизмы или основания периодизации, но не реальность всемирной истории как предмета. По максимальной оценке всемирная история охватывает дистанцию в 2 млн. лет (от Олдовайской эпохи), но многие авторы начинаю её с верхнего палеолита - 30-35 тыс. лет назад - или ещё позже1.
Более того, в первой половине ХХ века было установлено глубокое взаимовлияние геологических, биотических и социальных процессов; в результате оформилось новое направление междисциплинарных исследований эволюции - глобальная история (от лат. globus - шар). Это история Земли, рассматриваемая как последовательное образование, развитие и взаимодействие планетарных сфер, в процессе которых биота, а затем общество становились ведущими агентами преобразований. По современным оценкам, глобальная история охватывает около 4.5 млрд. лет.
Основоположниками глобальной истории стали советский геохимик В.И. Вернадский, а также французские антрополог П. Тейяр де Шарден и философ Э. Леруа, доказавшие, что история человечества представляет собой фазу эволюции земного шара, которая завершается (или завершится) образованием ноосферы. Такой подход сохранил значение и в современной науке [Голубев 1992; Snooks 1996; Гринин и др. 2009].
Добавим, что Вернадский не обошёл вопроса о возможности дальнейшего распространения эволюционной ретроспективы за пределы Земли и Солнечной системы и ответил на него отрицательно. Не будучи специалистом в теоретической физике, он не обсуждал релятивистских космологических моделей и, как почти все его современники, руководствовался представлением о стационарной изотропной вселенной, бесконечной в пространстве и времени. Такое представление, восходящее к Дж. Бруно, разительно противоречило идее универсальной эволюции (бесконечное не может иметь истории!), на что и обратил внимание великий эволюционист. Поскольку же Нововременная картина космоса представлялась безальтернативной, пришлось признать, что эволюционный процесс на Земле есть не более чем локальная флуктуация, обречённая на то, чтобы раствориться, подобно океанической волне, в бесконечной вселенной, которая не менялась и «не будет меняться с течением времени» [Вернадский 1978, с.136].
Повторим (см. §1.1.1.1), что и до Вернадского над согласованием прогрессистской философии с естественнонаучными представлениями бились выдающиеся умы (Ф. Бэкон, Ж. Кондорсе, Ш. Фурье, Ф. Энгельс и др.). И приходили к столь же обескураживающему результату: немыслима бесконечная перспектива при конечной судьбе Земли и Солнца.
В лучшем случае допускалось, что вечная материя постоянно рождает в разных точках космического пространства всплески подобные Земной истории, но какая бы то ни было поступательная преемственность между ними исключена. Только самые безоглядные фантазёры - философы-«космисты», - рискуя выглядеть посмешищами в глазах образованных современников, доказывали, что разум выведет человека за пределы планеты-колыбели. Его влияние станет распространяться «ударной волной» на космическое пространство, бесконечность которого и служит гарантией безграничного прогресса.
Но и «космисты» решались экстраполировать поступательное развитие только в будущее: космос до человека оставался вне истории. Тем более это касается «респектабельного» естествознания. Как отмечено в §1.1.1.1, вплоть до ХХ века единственное основание для допущения об универсальных тенденциях давало второе начало термодинамики. Из него вытекало, что, если материальный мир представляет собой единое целое, то он неуклонно деградирует от максимальной организации к абсолютной энтропии. С физической теорией тепловой смерти гармонировала биологическая теория катастроф, обоснованная отцом палеонтологии Ж. Кювье: образование новых живых форм принципиально исключено, и их разнообразие со временем сокращалось из-за геологических и космических катаклизмов. Крыша над этим теоретическим зданием - концепции социального и духовного вырождения - была возведена намного раньше, чем стены и фундамент.
Если в биологии и в социологии идея нисходящего развития получила в XIX веке солидные альтернативы в теориях О. Конта, Г. Спенсера, Ч. Дарвина, Э. Тейлора, К. Маркса, то физика могла противопоставить энтропийной концепции только тезис об открытости бесконечной вселенной, т.е. её внеисторичности. Да и те эмпирические данные, которые свидетельствовали о последовательной эволюции жизни и общества, и построенные на них выводы явственно контрастировали с обобщениями термодинамики: «Клаузиус и Дарвин не могут быть оба правы» (Р. Кэллуа, цит. по [Пригожин 1985, с.99]).
ХХ век ознаменовался кардинальными изменениями в физической картине мира. В теории относительности Вселенная (теперь уже - с заглавной буквы) предстала как уникальная, конечная и замкнутая система. Её автора вдохновляла вовсе не идея эволюции, а напротив, созданный Б. Спинозой образ стационарного мира, свободного от случайности, целенаправленности и необратимости. Но в 1922 году советский математик А.А. Фридман предложил нестационарные решения уравнений А. Эйнштейна, из которых вытекало, что эта система последовательно эволюционирует во времени. Первоначально решения Фридмана оценивались только как математический курьёз, причём сам Эйнштейн до конца жизни отрицал время как самостоятельный параметр бытия2.
Между тем астрофизические открытия давали косвенные, но всё более надёжные аргументы в пользу фридмановой модели: эффект красного смещения, реликтовое излучение и т.д. Складывалась удивительная картина эволюционирующей Метагалактики, а у истоков её вырисовывалась совсем загадочная геометрическая (лишённая измерений) точка, из которой взрывообразно начала развиваться Вселенная. Одесский шутник и великий физик Г. Гамов назвал это исходное событие Большим Взрывом (Big Bang)...
Во второй половине ХХ века релятивистские модели эволюционной космологии получили широкое признание среди учёных. Идея историзма глубоко проникла в физику и химию: все объекты материального мира, от нуклонов до галактик, стали рассматриваться как продукты определённой эволюционной стадии, имеющие свою историю, предысторию и конечную перспективу. Кроме того, был выявлен ряд механизмов, посредством которых открытые физические системы способны спонтанно удаляться от равновесия с внешней средой и, используя её ресурсы, стабилизировать неравновесное состояние. Модели самоорганизации сделались предметом интереса едва ли не во всех научных дисциплинах.
В итоге обнаружилось, что социальная (в том числе духовная), биологическая, геологическая и космофизическая истории представляют собой стадии единого эволюционного процесса, пронизанного «сквозными» векторами, или мегатенденциями. К 1980-м годам сложились предпосылки для образования интегральной междисциплинарной области исследований, которая формировалась одновременно учёными разных стран - России, Западной Европы, Австралии, Северной и Южной Америки - и разных специальностей, от физиков до психологов. Поскольку на первых порах эта интеллектуальная работа осуществлялась независимо, сконструированная модель получила своё наименование в каждой языковой традиции. В России она была представлена как Универсальная история (от Universum - Вселенная) или Мегаистория, в Австралии и США утвердилось название Big History, в Германии - Weltallgeschichte.
К настоящему времени Универсальная история успела сформироваться как международный и институционально организованный исследовательский проект, ориентированный на интеграцию естественной и гуманитарной науки [Моисеев 1991; Назаретян 1991, 2001; Федорович 2000; Универсальная... 2001; Панов 2007; Christian 1991, 2004; Spier 1996, 2010; Chaisson 2001, 2006; Velez 1998; Huges-Warrington 2002; Nazaretyan 2005с, 2010 и др.], а также межфакультетский учебный курс, который преподаётся во многих зарубежных университетах [Стаско, Родриг 2010]3. При этом как исследовательские работы, так и университетские курсы насыщены глубокими парадоксами, которые отражают противоречивый характер интегральной модели. Основу сущностных противоречий составляет то обстоятельство, что, хотя эволюционные тенденции реализовались без нарушения физических законов необратимости (в 1970-х годах Дж. Бекенстайн и Ст. Хокинг доказали, что, вопреки прежним предположениям, второе начало термодинамики распространяется и на чёрные дыры - см. [Дэвис 2011]), их направление не укладывается в парадигму классического естествознания. В космологии эта проблема сформулирована как контраст между «термодинамической стрелой времени» и «космологической стрелой времени» [Chaisson 2001], составляющий основной естественнонаучный парадокс современной картины мира.
Действительно, имеющийся в наличии эмпирический материал позволяет проследить развитие от кварк-глюонной плазмы до звёзд, планет и органических молекул, от цианобактерий протерозоя до высших позвоночных и сложнейших биоценозов плейстоцена и от стада Homo habilis с галечными отщепами до постиндустриальной цивилизации. Таким образом, на всей дистанции доступного ретроспективного обзора - от Большого Взрыва до современности - Метагалактика последовательно изменялась от более вероятных («естественных», с энтропийной точки зрения) к менее вероятным, но квазиустойчивым состояниям.
Правда, параллельно сужался конус развития. По современным данным, большая часть метагалактической материи (так называемое тёмное вещество) избежала эволюционных преобразований: в ней не сформировались атомы и молекулы. Мизерная доля атомномолекулярных структур консолидировалась в органические молекулы. Живое вещество, вероятно, образовалось в очень редких и ограниченных локусах космического пространства. Многоклеточные организмы составляют лишь небольшую часть живого вещества, и только один из сотен тысяч биологических родов Земли вышел на технологическую стадию. Становление же «ноосферы» (антропосферы) означает, что на некоторой стадии универсального развития обозначился обратный процесс расширения конуса: сфера влияния разума начала увеличиваться.
В следующих главах этого раздела будет подробнее показано, как стержневой вектор социальной эволюции, который мы в заострённой для наглядности форме назвали «удалением от естества», пронизывает также историю биосферы и космоса. Выражаясь столь же гротескно, можно сказать, что на протяжении 13.75 млрд. лет мир становился всё более «странным» (с энтропийной точки зрения), и наше собственное существование, равно как нынешнее состояние планетарной цивилизации, суть проявления этого «стран- неющего» мира.
Вывод о последовательном развитии Вселенной от однообразия к разнообразию, от равновесия к неравновесию и от простоты к сложности сегодня - такое же эмпирическое обобщение, как и вывод о векторных изменениях на протяжении социальной истории (см. §1.1.1.3): он получается простым сопоставлением материала различных научных дисциплин. Но далее наступает очередь теоретического объяснения столь удивительной направленности универсальных процессов, и здесь открыт широкий простор для интерпретаций. Вопрос о том, как методологически и теоретически разрешить это противоречие, составляет основание любой мегаисторической модели, выражая её специфику.
<< | >>
Источник: А.П. Назаретян. Нелинейное будущее. Мегаисторические, синергетические и культурно-психологические предпосылки глобальногопрогнозирования. 2013 {original}

Еще по теме §1.2.1.1. Конструкты всемирной, глобальнойи Универсальной истории:

  1. 2.12.3. Всемирная история в работе У. Мак-Нилла «Подъем Запада. История человеческой общности.
  2. Журавлева И.А.. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ. ИСТОРИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ, 2007
  3. Н. В. Зайцева. История. 10 класс: поурочные планы по учебнику Н.В. Загладина: Всемирная история с древнейших времен до конца XIX века, 2008
  4. о·) Затруднения с идеалом универсальной истории
  5. 3. Проблема единства и многообразия всемирной истории.
  6. §1.2.1.2. Версии Универсальной истории
  7. § 1. Объективность, всемирность, смысл человеческой истории
  8. § 2. Гегель о месте эскимосов во всемирной истории Мирового Духа
  9. ДРЕВНИЙ ВОСТОК И ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИ
  10. §1.2.1.3. Универсальная история, кибернетика и синергетика
  11. 1.2. Биполушарная модель всемирной истории
  12. 2.12.2. Диффузионизм и всемирная история
  13. Ю. И. СЕМЕНОВ. ВВЕДЕНИЕ ВО ВСЕМИРНУЮ ИСТОРИЮ ВЫПУСК I. ПРОБЛЕМА И ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА, 1997
  14. 1.4. Восточные и западные мегациклы всемирной истории
  15. 4.4. Третий парадокс всемирной истории: «блаженны "нищие духом"»
  16. 4. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В СВЕТЕ ГЛОБАЛЬНО-ФОРМАЦИОННОГО ПОДХОДА
  17. Часть третья АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ВЕРСИЯ ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ