<<
>>

3.2. Подходы к изучению отношения «личность — культура»

С. Неретина и А. Огурцов в интересной книге «Время культуры» показывают, что в работах Н. Бердяева, М. Бубера, М. Бахтина, В. Библера личность или рассматривалась как самостоятельная сущность, отделенная от культуры (культура есть всего лишь условие бытия личности), или в рамках диалогического отношения, где культура образует второй план бытия личности, или, наконец, как взаимодополняющие аспекты бытия: личность и культура — это одно целое, культура реализует себя в диалоге и бытии личности, личность реализует себя в жизни культуры.
Для Бердяева личность человека противостоит его родовой сущности, Христос — вот тот образ, который более всего характеризует личность. Личность «всегда конкретна, неповторима, сосредоточивает в себе всю полноту бытия», в ней совершается мистическое рождение в человеке Бога126. Культуру же Бердяев понимает амбивалентно: с одной стороны, это «культура духа», «живой процесс», вечное бытие («в более глубоком смысле — культура вечна. Античная культура пала и как бы умерла. Но она продолжает жить в качествах, а не количествах, она уходит в глубину»), с другой — культура «не есть осуществление новой жизни, нового бытия», поскольку овеществление духа в произведениях культуры ведет к его «отяже- лению», «охлаждению», «падению»127. Хотя личность у Бердяева как-то связана с культурой, вероятно, посредством духа и творчества, личность и культура характеризуются сами по себе, кроме того, сегодня нас вряд ли может устроить подобный нестрогий анализ культуры.

В работах Бубера личность в качестве Я уже получает свое культурное определение: она существует не только в контексте непосредственных взаимоотношений Я и Ты, но и опо- средствующих Оно, под которым понимается язык и другие реалии культуры. «Если отношение "Я — Ты", — поясняют Неретина и Огурцов взгляды Бубера, — непосредственно, то отношение "Я — Оно" опосредовано и отчуждено.

Отношение Я и Ты снимается в отношении Я и Оно. Уже язык затрудняет непосредственность в отношениях Я и Ты. Между Я и Ты возникает некая опосредствующая сфера — сфера объективных смыслов культуры, область произведений культуры, языка, литературы, науки. Между Я и Ты, опосредованным миром Оно, уже нет никакой понятности, прозрачности, непосредственной связности. Мой образ, воплощаясь в произведениях языка и культуры, становится частью мира Оно, чтобы вновь и вновь становиться Ты, "одаряя счастьем и вдохновением"»1.

Но все же Я в работах Бубера — это не совсем личность, а культура представлена весьма бедно. Кроме того, здесь так же, как и у Бердяева, речь идет о личности как таковой, неизменной во времени и в разных культурах.

И Бахтин рассматривает личность не саму по себе, в культуре. Для него ведущей точкой зрения является эстетическая, а культура трактуется как диалогическая эстетическая реальность (мир как литература, искусство). Новизна в трактовке личности в том, что последняя рассматривается как реализующая, про-живающая себя в форме (через форму) произведения культуры; при этом именно произведение становится местом схода и одновременно границей диалогиру- ющих личностей. При чтении или слушании поэтического произведения, пишет Бахтин, «я не оставляю его вне себя, как высказывание другого, которое... нужно просто услышать и значение которого нужно просто понять; но я в известной степени делаю его своим собственным высказыванием о другом, усвояю себе ритм, интонацию, артикулированное напряжение, внутреннюю жестикуляцию... как адекватное выражение моего собственного ценностного отношения к содержанию... Я становлюсь активным в форме и формой занимаю ценностную позицию вне содержания — 1 Неретина С.С. Время культуры. — С. 235.

как познавательно-поэтической направленности»128. «Как и для Бердяева и Флоренского, — замечают Неретина и Огурцов, — культура для Бахтина онтологична, совершается в глубинах сознания субъекта культуры, являясь основанием для его постоянного внутреннего самоизменения и выражая себя в произведениях-объектах»129.

Проблематизируя эти замечательные идеи Бахтина, которые я, безусловно, разделяю, можно, тем не менее, обратить внимание на два момента.

Эстетический план культуры — не единственный и диалог — не единственный процесс, определяющий культуру. Достоинство подхода Бахтина заключается в совместной трактовке личности и культуры, но в этом же и определенный недостаток. Соотносительный анализ предполагает не только истолкование изучаемых целост- ностей относительно друг друга, но и каждой по себе отдельно. В этом плане необходимо ответить на вопросы: что собой представляет личность и культура как самостоятельные целостности и параллельно как они определяют друг друга?

Если для Бахтина предельная реальность задается идеей диалогизирующих сознаний, то для Библера— идеей диало- гизирующих разумений (разумов), схватываемых в познании с помощью диалогики. «Диалогика, — пишет Библер, — логика диалога двух и более логик. Предполагается, что всеобщее множественно, и каждая из логик актуализирует одну из возможностей бесконечного бытия... Диалогика есть "общение логики и логики", не совпадающих одна с другой, выходящих на грань с другой логикой, с другой всеобщей культурой130. Всеобщий разум не только множествен, он, подобно гегелевскому духу, развертывается, проходя ступени развития, при этом он действует как бы не сам, а посредством человека («ибо без сосредоточения в уме и руках индивида всеобщий разум бездейственен, безволен, не способен к следующему шагу своего восхождения»1).

Каждый шаг восхождения разума обусловлен особой экзистенциальной ситуацией, состоящей в том, что индивид исчерпывает все свои возможности мыслить и действовать привычными способами; в результате, поясняют Неретина и Огурцов, «он побуждается к выходу за собственные пределы, в "ничто", во внелогическое. Используя неопределенную способность суждения, индивид в этом самом "ничто" обнаруживает новые возможности бытия, нового мира ("мира впервые", в терминологии Библера) и соответственно нового субъекта, который и является носителем другого разума, другой логики»2.

Необходимым условием происходящего в этой точке «ничто» начинания нового разума является, по Библеру, с одной стороны, создание нормативных Образов личности как произведений культуры, с другой — самодетерминация индивида, т. е. «выход его в горизонт личности», с третьей стороны — выслушивание (действие совести) личностью начинающегося в этой точке нового разума, а, по сути, получается выслушивание современности3.

Таким образом, личность в трактовке Библера — это не просто индивид и даже не только индивид, самодетерминирующий свою судьбу, но индивид, через которого начинается новый разум, строится как особое произведение новый образ культуры; именно в этом процессе индивиду приходится выходить в горизонт личности и самодетерминировать свою судьбу. Из какой позиции Библер выходит на такое понятие личности? Во-первых, он идет от проблем современности, где, действительно, разные логики, разумения и образы культуры сошлись лоб в лоб и претендуют на единствен- ность представления бытия. Во-вторых, Библер, следуя за 1

Неретина С. С. Время культуры. — С. 262. 2

Там же. — С. 258. 3

См.: Неретина С. С. Время культуры. — С. 258—259; Библер В. С. Нравственность. Культура. Современность: Философские размышления о проблемах. - М., 1990. - С. 7-8,10, 29.

Гегелем, исходит из интеллектуального представления реальности как разворачивающегося разума. В-третьих, это разворачивание Библер понимает как становление разных культур и личностей, как все расширяющийся синхронный диалог суверенных разумений и образов культуры.

В этой картине много верного, но много и метафизического. Она верна, если считать, что культура и разум — это, по сути, одно и то же. В «точках личности», если последнюю понимать, как Библер (т. е. как зачинающей новый разум), с таким отождествлением можно согласиться, но в общем случае — нет. Правда, Библер разводит культуру и цивилизацию, связывая с последней не личность, а как раз «обычного человека своего времени» и моменты функционирования социальной жизни (цивилизация — это «жесткая умеренность», «снятие» культуры, а не зачинание нового разума)131. Но хотелось бы понять особенности становления цивилизации, культуры и личности. Кроме того, лично мне более импонирует стиль мышления, свободный от гегельянских реминисценций.

Общая характеристика культуры. Ни культура не может существовать вне человека, ни человек — вне культуры. Тем не менее в теоретическом анализе они должны быть охарактеризованы как самостоятельные целые. Для осмысления личности и ряда других явлений культура может быть рассмотрена и истолкована в трех аспектах: как социальная действительность, семиозис и творчество человека. С одной стороны, культура порождается сознательными усилиями людей, в этом смысле это своеобразное «произведение» (как писал В. Библер, «мир понятый как произведение, возведенное в статус особенного всеобщего»). Сюда же относятся трактовки культуры как смыслообразования, построения картин мира, базисных культурных сценариев и т. п. С другой стороны, все эти усилия — не только искусственное, но и то, что становится естественным, что входит в естественное и определяет его. Подобное оборачивание обеспечивается прежде всего языком (семиозисом).

Как социальная действительность, или, по-другому, форма социальной жизни, культуры рождаются, живут и умирают, взаимодействуют между собой, причем новые культуры формируются, ассимилируя переосмысленный опыт и структуры ушедших или рядом существующих культур. При таком понимании культуру можно определить как социальный организм. Но если речь идет о социальном организме, то понятие организма предполагает принятие по меньшей мере следующих представлений: определенной формы осознания действительности, позволяющей организму ориентироваться в среде и целенаправленно действовать, соответственно понятий среды, систем жизнеобеспечения организма, наконец, способа воспроизводства себе подобных.

Примем достаточно очевидное предположение: социальный организм — это организм, содержащий и использующий другие организмы (человека). Сознанием последних (т. е. сознанием людей) он, вероятно, и пользуется как субстратом собственного сознания, структура же сознания социального организма обусловлена прежде всего семиозисом. Я долго не мог понять, как можно мыслить подобный социальный организм, пока не вспомнил творчество Иммануила Канта, где он наделяет Творца антропоморфными свойствами. Кантианский разум — это и мышление (творчество) людей, и действие самого разума, действующего посредством человека. Более того, в мышлении Канта разум впервые осознает себя.

Зададимся вопросом: каким образом социум может осознавать окружающий мир и самого себя? Вероятно, посредством людей, но действующих не столько как биологические существа, сколько как обусловленные языком представители культуры; в теоретическом плане мы должны сказать иначе: обусловленные семиозисом и социальной организацией. Другими словами, когда человек мыслит и осознает посредством культурных текстов, адресуясь к другим представителям

культуры, удовлетворяя требованиям культурной коммуникации, через него (им) мыслит и сознает социум.

Каково же содержание осознавания социума, о чем он, ' так сказать, думает, чем озабочен? Если мы учтем, что культура рождается, живет и умирает, а также взаимодействует с другими культурами, то можно предположить, что это и есть забота социума. Социум думает и осознает, как возникает (становится) мир, что он собой представляет, что собой представляют другие миры. (Сравни с разумом Аристотеля, который мыслит самого себя. «И жизнь без сомнения присуща ему; ибо деятельность разума есть жизнь, а он есть именно деятельность. <...> Разум мыслит самого себя, раз мы в нем имеем наилучшее, и мысль его есть мышление о мышлении»1.)

Почему мир, а не что нибудь другое? Вероятно, потому, что мир (реальность) — это и есть самое общее представление для человека культуры, куда входит все, что его окружает, и он сам. Также и потому, что для человека, подключающегося к культуре, важно понять, чем он отличается от других людей своей и чужой культуры (вспомним, что афористически говорил М. Бахтин: «Внутренней территории у культурной области нет, она вся расположена на границах, границы проходят повсюду, через каждый момент ее», а также как ориентироваться в открывающемся для него мире и что последний представляет собой.

Уже в мифах Древнего мира можно увидеть, что тема становления и гибели мира является одной из ведущих. «Преобразование хаоса в космос, — пишет Мелетинский, — соответствует выделению культуры в ее противопоставлении природе»2. Остальные темы мифов в значительной степени посвящены освоению мира. Тема творения мира и его конца (Страшного суда) в Средние века не менее важная, чем для предыдущей культуры перехода хаоса в космос и наоборот. К тому же здесь намечается осознание космоса как социального организма, обладающее представление о том, что Бог создал 1

Аристотель. Цит. соч. — С. 211, 215. 2

Мелетинский Е. М. Цит. соч. — М., 1976. — С. 212.

мир, в котором все совершается по его воле, а человек создан «по образу и подобию» Творца, подразумевает, что социум не только живое, но и разумное антропоморфное существо (субъект). У Канта, как я сказал, мир и существует, и познается, и конституируется Богом через человека. Кантианский социум уже вполне может быть назван живым, творческим и разумным. Наконец, Гегель в идеях субъективного, объективного и абсолютного духа делает последний шаг в осознании культуры как живого разумного организма.

Теперь поговорим о системах жизнеобеспечения социума. Они двояки: с одной стороны, эти системы, вероятно, должны обеспечить воспроизводство и существование человека как биологического существа, с другой — собственно культурные функции (смыслообразования, освоения действительности, развития и др.). Современные исследования культуры, включая и наше собственное, позволяют указать следующие отмеченные выше основные системы жизнеобеспечения социума как организма: базисные культурные сценарии и картины мира (для сознания социума), социальные институты (социальную организацию), сферу образования и воспитания (воспроизводство, выделывание «человеческого материала»), хозяйство и экономику (производство, распределение, разного рода обмены, балансы и т. п.), власть (способы соединения человека с системами управления), общество (сферу, определяющую отношение человека ко всем остальным социальным процессам), профессиональные и другие сообщества, личность. Например, в архаической культуре базисные культурные сценарии и картина мира задавались на основе анимистических представлений, а в культуре древних царств — на основе представлений о богах и их взаимоотношениях с людьми. Для архаической культуры институт семьи является центральным, для культуры древних царств центральными выступают институты царской и жреческой власти и армии. В архаической культуре хозяйство основывалось на охоте, скотоводстве и собирательстве, а экономика в нашем понимании еще не сложилась. В культуре древних царств на первый план выдвигаются земледелие и древние виды производства; формируются первые экономические отношения (заготовление впрок, распределение продуктов, торговля и другие обменные отношения, отношения владения и наследования). Властные отношения в архаической культуре только складываются (глава семьи, вождь в племени, шаман), в следующей культуре они уже вполне сформированы: это власть царя, жрецов и их приближенных. В архаической культуре воспитание строится на основе подражания и специальных ритуалов (рассказ о случившемся, многократное повторение его для запоминания). В культуре древних царств появляются настоящие учителя и школы. Архаическое общество — это все племя, выступающее в критических ситуациях как множество общающихся между собой индивидов; мужские союзы — пример архаического сообщества. Общество культуры древних царств совершенно другое: это отдельные сословия и народ в целом; чиновники царя или жрецов, воины и крестьяне — пример сообществ этой культуры. Личности в обеих культурах еще не было. Перейдем теперь к характеристике человека в культуре и анализу становления личности.

<< | >>
Источник: В. М. Розин. Философия образования: Этюды-исследования. — М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК». 2007

Еще по теме 3.2. Подходы к изучению отношения «личность — культура»:

  1. 1. Культура как объект социологического познания. Разнообразие теоретических подходов к изучению и пониманию культуры
  2. 3.4.5. Подходы к изучению личности детей и подростков с нарушениями развития
  3. 1. Личность как субъект общественных отношений. Структура личности
  4. СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СЕМЬИ
  5. 1.3. ПОНИМАНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ СМЫСЛА В ДЕЯТЕЛЬНОСТНОМ ПОДХОДЕ
  6. § 2. Аксиологический подход в изучении педагогических явлений
  7. 1.3. ПОНИМАНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ СМЫСЛА В ДЕЯТЕЛЬНОСТНОМ ПОДХОДЕ 103
  8. 2. Изучение социальной личности
  9. 3. Медицина в системе культуры. Культура личности врача
  10. 4.3. Социокультурный подход в изучении природы политической власти: основные парадигмы
  11. Глава 3 КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ДЕТЕЙ С НАРУШЕНИЯМИ РАЗВИТИЯ
  12. 1.2. Особенности изучения личности в современной отечественной социологии
  13. 1.3. Изучение фаз и механизмов социализации личности