<<
>>

Постиндустриальное общество услуг?

Я с подозрением отношусь к теории постиндустриализма, являющейся производной той социологии, которая разрабатывалась для понимания основных характеристик индустриализма. Я также высказал скептицизм по поводу ПИО, полагая, что нет никаких оснований считать, будто бы большая занятость в секторе профессиональных услуг — а вся информационная деятельность приписывается к этому сектору — должна означать наступление радикально иного общественного устройства.
Но мне представляется, что есть еше более веские причины для опровержения описания постиндустриального общества, данного Беллом. Это может быть понято при более пристальном анализе того, что Белл считает основным признаком возникновения ПИО — роста сектора услуг. В дальнейшем я продемонстрирую преемственность роста этого сектора в противовес постулату Белла о разрыве с прошлым. Я сделаю это, воспользовавшись критикой Гершуни и Майлза — самых авторитетных критиков Белла, и мы снова поймем, что теория постиндустриального общества не состоятельна. Резюмируем: профессор Белл приводит неоспоримый аргумент — сектор услуг в экономике растет, в то время как промышленный и сельскохозяйственный секторы сокращаются, и это он считает главным свидетельством наступления постиндустриализма. Отсюда, казалось бы, логически вытекает: сектор профессиональных услуг растет, и, если он обеспечивается достаточным количеством богатства, произведенного благодаря возрастанию производительности и эффективности в сельском хозяйстве и промышленности, то в конце концов все будут трудиться в сфере услуг. А если благосостояние растет благодаря двум первым секторам, значит, экспансии сферы услуг нет предела, поскольку люди только и мечтают о том, куда потратить деньги (что стимулируется увеличением занятости в этой сфере), при том что рабочие места, созданные в сфере услуг, которая ориентирована на человека не подвержены процессу автоматизации. Это заключение Белла основывается на историческом анализе: он приводит данные, говорящие о том, что в 1947 г. чуть больше половины рабочей силы США было занято в сфере производства, а 49% — в сфере услуг, к 1980 г. это соотношение должно было измениться: 32 и 68% соответственно (Bell, 1973, с. 132). Ход событий подтвердил это предвидение, действительно, все данные говорят о том, что занятость в сфере услуг значительно выросла в процентном отношении к общей занятости, и составляет более 70% от общего числа работников. Значит, вроде бы можно поздравить профессора Белла с тем, что он предвидел возникновение нового общества, постиндустриализма, выросшего на основе своих предшественников. Необходимо, чтобы мы поняли систему доказательств, которая здесь применяется. Белл разделяет занятость на три отдельных сектора — первичный, вторичный, третичный (в самом общем смысле: сельское хозяйство, промышленность, услуги), — но он же и связывает их самым тесным образом. Он доказывает, что сектор услуг зависит от производительности в двух первых секторах: сектор услуг потребляет ресурсы, произведенные в первичном и вторичном секторах. Проше говоря, он допускает, что секторы, производящие богатство, должны субсидировать сектор, потребляющий эти богатства. Разумеется, весьма знакомая посылка; например, школы и больницы должны тратить столько, сколько «мы себе можем позволить», пользуясь богатствами, произведенными в промышленности.
Главное, что следует усвоить: Белл не просто берет классификацию по секторам занятости как показатель возникновения постиндустриального общества. Он еще оперирует этиологией, теори ей причинности, на которой основываются статистические категории. Часто не формулируется, но подспудно присутствует допущение, что возрастающая производительность в первичном и вторичном секторах является «мотором процесса перехода» (Browning and Singelman, 1978, с. 485) обществ в постиндустриальную эру, где доминировать будет сектор услуг. К несчастью для Белла, эта посылка неверна. Первая и, по-моему, наименьшая проблема состоит в том, что деление на стадии развития — от доиндустриального к индустриальному, а потом и постиндустриальному обществу, по мере того как возрастающее богатство дает возможность большинству занятых работать в мануфактурной промышленности, а потом в секторе услуг — исторически неоправданно. Преобладание третичного сектора уже в странах третьего мира, которое сейчас считается свидетельством неблагополучия в экономике, доказывает, что для развития сферы услуг нет необходимости в индустриальной базе, кроме того — а это еще более работает против Белла, — мало что свидетельствует в пользу представления о том, что развитые общества переходят от ситуации наибольшей занятости в промышленности к ситуации наибольшей занятости в секторе услуг. Самая разительная перемена произошла в связи с переходом рабочей силы в сферу услуг не из промышленности, а из сельского хозяйства. Даже в Великобритании, исторически самой индустриальной стране, доля занятости в промышленности оставалась довольно стабильной — около 45—50% с 1840 по 1980 г., а коллапс промышленности произошел из-за рецессии и правительственной политики в 1980-х годах, а также феминизации рабочей силы, что резко уменьшило число занятых в промышленности до одной трети. Все сказанное должно доказать, что разговоры об эволюционных сдвигах от одного сектора к другому по меньшей мере сомнительны. Кроме Англии, нигде и никогда большинство населения не работало в промышленности, и даже относительно Англии трудно утверждать, что сферы занятости менялись последовательно. Разумеется, теория постиндустриального общества могла признать более общую практику перехода рабочей силы из сельского хозяйства в сферу услуг, объяснив это «скачком». То есть скорость автоматизации столь велика, что общество может «перепрыгнуть» от доиндустриальной стадии к постинудстриальной на протяжении жизни одного поколения, или же возрастание производительности в сельском хозяйстве и промышленности не связано между собой. Если так, то, даже сохраняя сомнения по поводу формулировки Белла «от товаров к услугам», можно все же разде лять его ключевую мысль о том, что развитие сферы услуг происходит в связи с быстрым ростом производительности в первых двух секторах. Второе возражение намного серьезнее. Выделенные в особый сектор услуги — это умозрительная категория статистиков, которые занимаются выяснением занятости по экономическим секторам и которым нужно вычленить все, что не является первичным и вторичным секторами, и описать «корзину самых различных занятий, от недвижимости до массажных и компьютерных салонов, от транспорта и администрирования до индустрии развлечений!» (Gones, 1980, с. 147). Подчеркивание обособленного характера индустрии услуг является лишь условностью классификации, отделяющей третичный сектор от двух остальных, и это вводит в заблуждение. Этот социальный конструкт— выделение категории услуг как отдельной, хотя и зависящей от сельского хозяйства и промышленности сферы, — позволяет Беллу, при всей поверхностности его якобы сильных аргументов, утверждать, будто бы сфера услуг будет расти, опираясь на растущую производительность в первичном и вторичном секторах. Однако лишь на чисто теоретическом уровне можно рассматривать сектор услуг как отдельную, хотя и зависящую от двух других сферу. Это становится очевидным, когда вслед за Гершуни и Майлзом мы попробуем разобраться в реальном значении сектора услуг. Во всех трудах Белла сектор услуг противопоставляется промышленному, нам говорят, что ПИО возникает при повороте от «товаров к услугам», но нам не поясняют, что же такое услуги. Однако зто становится понятным, если провести сравнение с природой товара: товары материальны, их существование имеет продолжительность во времени, они производятся людьми с применением машин, они продаются или же распределяются каким-то иным способом, а далее люди используют их по собственному усмотрению. Услуги, напротив, нематериальны, не имеют долговременного существования, производятся людьми для людей. (Gershuny, 1978, с. 56) Теория Белла, которая характеризует ПИО как стадию развития, кардинально отличающуюся от предыдущих, предполагает что работа в сфере услуг является чем-то противоположным производству товаров, поскольку именно предоставление услуг (воспринимаемое как «взаимодействие людей», информационное и нема- термальное) и отличает ПИО от индустриального общества, в котором большинство работников занято производством вещей. Тезис Белла состоит в том, что общество выходит из стадии индустриализма, когда оно имеет достаточно богатства, чтобы тратить его на нематериальные услуги, что, в свою очередь, порождает соответствующую сферу занятости, в которой оказывается большинство работников и которая не производит товары, а скорее потребляет ресурсы, созданные вне этой сферы. Эта модель общества и социальных перемен неизбежно оказывается под сомнением при более пристальном рассмотрении существа работы в сфере услуг (т.е. при понимании услуг в терминах занятости, а не категоризации по секторам) и реальном соотношении третичного и других секторов. При более тщательном изучении вопроса становится очевидным, что занятость в сфере услуг, определяемой как отрасль, продукт которой нематериален и эфемерен (Gershuny and Miles, 1983, с. 47), не ограничивается третичным сектором. Бухгалтера, работающего в банке, можно причислить к сектору услуг, бухгалтера, работающего на электронном заводе, — к индустриальному сектору, хотя работа, которую они выполняют, практически ничем не различается. Так и плотник, работающий в колледже или на строительстве, может быть отнесен к разным категориям. Отсюда следует, что такая категоризация не дает четкого представления о типе выполняемой работы и что множество производителей товаров отнесены к сектору услуг, тогда как многие из тех, кто товар не производит, отнесены к первичному и третичному секторам. По расчетам Гершуни и Майлза, более половины роста занятости в сфере услуг является результатом «внутрисекторного роста тре- тичности, а не междусекторных сдвигов» (1983, с. 125). Предположим, если владелец завода увеличивает число «беловоротничковых» служащих, скажем, в отделе маркетинга, обучения, подбора персонала, то делается это для того, чтобы компания работала более эффективно, совершенствуя маркетинг, обучая рабочих более производительным технологиям, тщательнее подбирая персонал. Все это свидетельствует о большем разделении труда внутри сектора, которое требует все больше профессий, связанных со сферой услуг. Гораздо важнее, однако, то, что подобные примеры могут заставить нас отказаться от утверждения Белла, что сектор услуг якобы паразитирует на промышленном секторе. Если мы попробуем определить подобные профессии по всем секторам (менеджеры, клерки, юристы и т.п.), то не сумеем различить, в каком секторе эти профессии производительны, а в каком они потребляют ресурсы, произведенные в другом. Не лучше ли просто усомниться в таком разделении на секторы, которое предполагает, что один сектор полностью производителен, тогда как другой связан только с потреблением? Изложенное ставит под вопрос полезность рассмотрения общества на уровне раздельных секторов, однако самое серьезное возражение возникает в отношении сектора услуг как такового. Тогда видно, что значительная его часть вовлечена не в потребление ресурсов, произведенных в промышленности, а, напротив, способствует ее развитию. Гершуни, настаивая на том, что «рост числа занятых в сфере услуг... во многом является отражением процесса разделения труда» (Gershuny, 1978, с. 92), приводит нас к пониманию «системной связи между вторичным и третичным секторами» (Kumar, 1978, с. 204) и соответственно к абсурдности резкого разделения на сферы, как это делает Белл. Браунинг и Зингельманн, например, относят к «производительным услугам» банковское дело и страхование, которые во многом «отражают рост разделения труда» (Browning and Singelmann, 1978, с. 30). Только надев теоретические шоры, можно рассматривать сектор услуг как полностью отделенный от производительной деятельности. Следующее замечание Гершуни сводит на нет все теоретические построения, которые рассматривают услуги как нечто возникающее из производительности «сектора, выпускающего товары»: ...в связи с третичным сектором важно отметить, что, хотя он прямо и не производит материальных товаров, значительная часть его непосредственно связана с процессом производства в чуть более широком смысле слова. Например, распредепительная, дистрибутивная индустрия сама по себе не производит материальных предметов, и все же она неотделима от производства этих предметов — если товары не будут продаваться, они не будут производиться. Также финансы и страхование способствуют развитию производства и приобретению товаров... и, хотя в 1971 г. около половины работающего населения было занято в третичном секторе, лишь менее четверти — 23,1% — оказывапи услуги непосредственно потребителю. (Gershuny, 1977, с. 109-110) Даже образование, которое вроде бы, по Беллу, является классической услугой, так как не производит, но потребляет ресурсы, обязано своим быстрым ростом потребности общества в систематизации и обучении рабочей силы, в привлечении работников в исследовательские области, чтобы обеспечить рост производительности и эффективности менеджмента, а также в необходимом числе инженеров и гуманитариев для работы в корпорациях. мКороче говоря, разделение общества на сектор, производящий богатства, и сектор, их потребляющий, или же, в рамках терминологии постиндустриализма Белла, на товаропроизводительный сектор и сектор услуг, есть не что иное, как «героическое сверхупрощение» (Perkin, 1989, с. 502). Оно питает предрассудки общественного мнения, но историк Гарольд Перкин по поводу сходного противопоставления язвительно замечает: тор производит богатства, которые общественный сектор поглощает, но это явное заблуждение. С такой же уверенностью можно заявить, что общественный сектор производит и поддерживает — посредством образования и здравоохранения — все те навыки и умения, на которых держится частный сектор. Подобные заявления в сложном взаимозависимом обществе звучат наивно и беспомощно, как «сам дурак» на детской площадке. (Perkin, 1989, с. 502)
<< | >>
Источник: Уэбстер Фрэнк. Теории информационного общества. 2004 {original}

Еще по теме Постиндустриальное общество услуг?:

  1. 79. ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
  2. ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
  3. 8.1. Постиндустриальное общество
  4. ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
  5. 4.4. ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
  6. Постиндустриальное общество
  7. 2.8.5. Возникновение и упадок концепций постиндустриального общества
  8. Стратификация информационных (постиндустриальных) обществ
  9. Традиционное, индустриальное, постиндустриальное (информационное) общество
  10. 132. Как представлено историческое развитие в повременных теориях индустриального, постиндустриального и информационного общества?
  11. ГЛАВА1.Классификация секторов услуг и подсекторовобразовательных услуг, сопоставлениеее с классификациями, отвечающимизаконодательной и нормативно-правойбазе системы образования РФ и МСКО
  12. 10.5. Технологии постиндустриальной цивилизации
  13. 1.2.7. Пятое значение слова «общество» — общество вообще определенного типа (тип общества, или особенное общество)
  14. I. Фундаментализм в постиндустриальную эпоху
  15. 1.3. Перспективы постиндустриальной цивилизации в горизонте открытой истории
  16. §7 ПОСТИНДУСТРИАЛЬНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ: УТОПИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?