<<

АНГЛИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

езкое изменение соотношения сил на мировой арене в пользу мировой системы социализма и крайнее обострение внутренних противоречий капиталистического строя привели к наступлению нового, третьего этапа кризиса капитализма.

Создание развитого социалистического общества в Советском Союзе, бурный рост экономики и культуры всех стран социалистического содружества, прогресс науки, усиление оборонной мощи стран Варшавского Договора и престижа социалистической внешней политики превратили мировую систему социализма в решающий фактор мирового развития.

Мощная волна освободительного движения народов Азии, Африки, Латинской Америки смела политическое господство империалистических держав над бывшими колониями. «В целом колониальную систему империализма в ее классических формах можно считать уже ликвидированной» *.

Значительный сдвиг произошел в международном рабочем и демократическом движении, рухнули фашистские режимы в Португалии, Испании, Греции. Империализм на протяжении последних десятилетий изыскивает различные способы продления своего господства в странах капитала, приспосабливается к условиям обострившейся классовой борьбы и научно-технической революции. Однако, как было подчеркнуто на XXIV съезде КПСС, «приспособление к новым условиям не означает стабилизации капитализма как системы. Общий кризис капитализма продолжает углубляться» 2.

Коренные процессы мирового развития на современном этапе общего кризиса капитализма в полной мере проявились и в Велико-

Брежнев Л. И. Великий Октябрь и прогресс человечества. М., 1977, Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи. М., 1978, т. 6, с. 590. 12—127

353 британии, которая, несмотря на продолжающееся падение ее ролы в системе империалистических государств, остается одной из ведущих держав капиталистического мира.

Экономическое положение Великобритании, ее политическая и культурная жизнь претерпели заметные изменения, особенно начиная с середины 50-х годов.

Провал попытки удержать или восстановить свое положение как метрополии гигантской империи (пусть даже под более уместным во второй половине XX в. названием «Содружества наций»!) стал тем рубежом, который отделяет Англию послевоенную от Англии современной.

В начале XX в. Джозеф Чемберлен риторически спрашивал участников митинга, собравшегося в честь его 70-летия: «Представляете ли вы себе Британию без империи? Можно ли это себе представить?» Вплоть до суэцкой авантюры Идена и он сам, вместе с Черчиллем и другими «хранителями империи» из числа лидеров консервативной партии, и «рядовые империалисты» не желали представить себе этого. Однако после бурных ноябрьских дней 1956 г. им пришлось смириться с неизбежным и начать приспосабливаться к жизни в «Британии без империи», к тому, что все специфические преимущества, которыми обладал английский капитализм в середине XIX в., теперь окончательно утрачены: сначала, к концу XIX в., — промышленная монополия, затем, ко второй половине XX в., — монополия колониальная.

История Англии последних десятилетий — это в значительной степени история попыток приспособления английской буржуазии к условиям, при которых главным источником прибылей становится развитие производства в самой Великобритании. Правда, в настоящее время правящие круги используют неоколониалистские методы извлечения прибылей из бывших колоний и получают определенные выгоды от остатков созданных в минувшие века позиций в Азии и Африке, но отставание по темпам развития от других капиталистических государств особенно болезненно воспринималось английской буржуазией. Прирост промышленной продукции Великобритании за два десятилетия (с 1950 до 1969 гг.) составил около 70%, в то время, как во Франции — 156, в ФРГ — 256, в Италии — 319, а в Японии — свыше 1000%. Англия была оттеснена за это время ФРГ и Японией на 4-е место в капиталистическом мире по уровню промышленного производства.

Особенно тревожным было и остается то обстоятельство, что даже небольшой прирост промышленной продукции шел не столько за счет технического прогресса, сколько за счет строительства новых предприятий и, главное, — усиления эксплуатации рабочих.

В Англии только 23% прироста было достигнуто в результате технического перевооружения, а в ФРГ — 50, в Японии — 52, во Франции и в США — 62 %.

Перестраивать экономику страны в соответствии с новыми условиями было необходимо, тем более, что этого потребовала и бурно развернувшаяся в 50-е и последующие годы научно-техническая

354 революция. Однако пути этой перестройки могли идти по-разному. Интересам подавляющего большинства английского народа и национальным интересам в целом соответствовал бы путь, который отстаивала КПВ — путь социалистического переустройства общества и создания плановой социалистической экономики. С большей или меньшей последовательностью демократический путь отстаивали и левые элементы в профсоюзном движении и в лейбористской партии. Демократический путь разрешения стоящих перед страной экономических проблем заключался в том, чтобы изыскивать средства на техническое перевооружение за счет резкого сокращения военных расходов, столь же решительного расширения торговли с социалистическими странами и — главное — за счет монополий, а не трудящихся.

Вопрос о путях приспособления к новым условиям и в первую очередь о том, за чей счет английская промышленность сможет стать конкурентоспособной стал стержневым в классовой борьбе последних десятилетий. Политики и идеологи буржуазии утверждают, что отставание Великобритании и все ее беды объясняются будто бы слишком высоким уровнем жизни масс, непомерными требованиями рабочего класса. Отсюда взятый монополиями и всей политической элитой (как консервативной, так и лейбористской) курс на «замораживание» зарплаты рабочих, что в условиях роста цен означало снижение реальной зарплаты. Федерация предпринимателей машиностроения, например, еще в 1956 г. приняла решение сопротивляться требованиям рабочих о повышении зарплаты. В ответ на это свыше миллиона рабочих судостроительной и машиностроительной отраслей в марте — апреле 1957 г. забастовали. Это была очень важная для всего рабочего класса стачка (крупнейшая со времени Всеобщей стачки 1926 г.), вынудившая предпринимателей отступить от своего категорического решения и пойти на частичные уступки.

Размах стачки испугал буржуазное общественное мнение, и само консервативное правительство посоветовало капиталистам пойти на компромисс. Весной 1962 г. машиностроителям достаточно было провести однодневную стачку с участием 1,5 млн. рабочих, чтобы добиться частичной победы. Точно так же поступили спустя месяц и судостроители, а в октябре 1962 г. — железнодорожники. Кроме рабочих этих отраслей промышленности в стачках активно участвовали печатнпки, водители автобусов, углекопы и другие отряды рабочего класса.

Внутри английских профсоюзов усилилось прогрессивное движение цеховых старост (шоп-стюардов). Эти избираемые непосредственно в цеху рабочие руководители тесно связаны с массой рабочего класса; их жизнь, борьба, интересы, быт, образ жизни ничем не отличаются от жизни миллионов товарищей, и в этом великая сила движения шоп-стюардов. Их нередко выбирают и на конференции профсоюзов, где они, как правило, составляют левое крыло. Среди шоп-стюардов немало коммунистов, которые ведут повседневную работу в массах. Большинство цеховых старост, ко- 12*

355 нечыо, не являются коммунистами, но они придерживаются боевой тактики, обычно поддерживают и организуют стачки, дают отпор правым лидерам. Разоблачая реформизм и соглашательство тред-юнионистских руководителей, Джон Голлан, избранный в 1956 г. генеральным секретарем КПВ (в связи с отставкой Г. Поллита по возрасту) говорил: «Цеховые старосты сделали для профсоюзного движения столько, сколько никогда не сделают его лидеры».

Усиление левых, боевых настроений в массах членов профсоюзов не замедлило сказаться на положении в лейбористской партии. Праволейбористские лидеры во главе с Гейтскеллом уже с начала 50-х годов повели атаку на принятый в 1918 г. 4-й пункт устава партии, в котором целью партии объявлена «национализация всех средств производства, распределения и обмена». Хотя правое руководство никогда не вкладывало в этот лозунг подлинно социалистического содержания, трактуя национализацию лишь как принудительный и постепенный выкуп предприятий у владельцев, тем не менее даже в таком сугубо реформистском варианте он перестал их устраивать. Группа «новых мыслителей» стремилась полностью пересмотреть программу и тактику партии с таким расчетом, чтобы лишить ее каких бы то ни было элементов социализма и классовой пролетарской политики. Они прямо заявили, что партия должна стать «партией прогресса», обычной левобуржуазной партией, никак не связанной своей историей, ролью в ней рабочего класса. Такая постановка вопроса органически связана с популярным в праволейбористских кругах утверждением, заимствованным из буржуазной социологии, будто современный капитализм перестал быть капитализмом, рабочий класс — рабочим классом и все общество вскоре растворится в едином среднем классе.

Поражение лейбористской партии на выборах 1951 и 1955 гг. правые лейбористы использовали для атаки на пункт 4-й. Они заявляли, будто бы избиратели отвернулись от лейбористов, потому что не хотят национализации, а следовательно, в интересах возвращения к власти надо приспособиться к настроениям масс. В действительности причина поражений заключалась как раз в обратном: в том, что лейбористская партия не проводила подлинно социалистической политики. Часть избирателей разочаровалась в лейбористах, которые претендовали лишь на то, что они будут лучше управлять капиталистической Англией, чем консерваторы. Но если речь идет лишь об управлении капитализмом, не лучше ли голосовать за консерваторов, имеющих неизмеримо больший политический опыт?

В 1957 г. лейбористское руководство опубликовало программный документ «Промышленность и общество», в котором заявило, что лейбористская партия не намерена «вмешиваться в управление какой-либо фирмы, которая хорошо работает».

Коммунистическая партия оценила этот документ как свидетельство дальнейшего сдвига лейбористского руководства вправо. Возмущение охватило широкие круги рядовых членов лейборист-

356 ской партии, которое и выразили левые лейбористы. Даже некоторые вожди крупных тред-юнионов, учитывая настроения членов своих союзов, резко выступили против новых программных установок. Секретарь союза железнодорожников Джон Кэмпбелл призвал влить в лейбористскую политику по вопросу о национализации «красную кровь социалистических убеждений». В начале 1958 г. была создана левая группа «За победу социализма», развернувшая энергичную кампанию за поворот партии влево, к социалистическим принципам и защите насущных интересов народа. Тем не менее вплоть до 1959 г. принципы, изложенные в «Промышленности и обществе», считались официальной программной установкой партии.

Правительство Макмиллана решило досрочно провести выборы в октябре 1959 г. Кризисная конъюнктура, сложившаяся в 1958 г., осталась позади, производство медленно, но неуклонно росло из месяца в месяц; кроме того, консерваторы могли использовать и внешнеполитические маневры. В начале 1959 г. Макмиллан посетил Москву и вел переговоры с Советским правительством о подготовке нового совещания на высшем уровне. Этот шаг встретил поддержку английской общественности.

Лейбористы пришли на выборы с манифестом, в котором заявили: «У нас нет планов дальнейшей национализации». На этот раз они получили всего 258 мест, а консерваторы — 365, хотя число голосов, отданных за обе партии, было почти равным.

Кризис в лейбористской партии достиг своего кульминационного пункта. Правые прямо заявили, что причиной поражения является пункт 4-й устава, и требовали его отмены. Общественную собственность, заявил Гейтскелл, нельзя считать «основным принципом и целью социализма». На партийной конференции левые лейбористы дали решительный отпор лидеру партии. Руководитель крупнейшего профсоюза Англии — союза транспортных и неквалифицированных рабочих — Ф. Казенс противопоставил формуле Гейтскелла следующее утверждение: «Мы можем иметь национализацию без социализма, но мы не можем иметь социализма без национализации». На профсоюзных конференциях принимались резолюции, отвергавшие любую попытку исключить социалистический принцип национализации из программы. Очень показательно, что если в прошлом главные силы левых лейбористов сосредоточивались в местных организациях партии и в социалистических группах, то теперь именно в массовых организациях рабочего класса — профсоюзах, главном костяке лейбористской партии, левые получили серьезную поддержку. Это объясняется ростом левых сил в тред-юнионах, активной работой коммунистов в массах, деятельностью шоп-стюардов.

В таких условиях замысел правых провалился еще до очередной конференции партии, на которой должен был обсуждаться этот вопрос. Исполком лейбористской партии не решился даже поднять вопрос об исключении пункта 4-го из устава. Это была несомнон-

357 ная победа левых сил, хотя лидеры искусным маневром протащили на конференции 1960 г. в Скарборо специальную декларацию Гейтскелла, в которой в замаскированной форме проводились антисоциалистические взгляды. Но все же эти положения не вошли в качестве уставных принципов в основные партийные документы. Устав остался прежним. Более того, конференция приняла специальную резолюцию, в которой исполкому предписывалось подготовить следующую избирательную кампанию, «основываясь на социалистической программе». Как отмечал Дж. Голлан, решения конференции 1960 г. «не оставили никаких сомнений в глубоком и страстном стремлении рабочего движения к построению социалистической Британии». Конечно, после поражения в Скарборо правые лидеры не разоружились и на следующих конференциях им удавалось проводить реакционные решения; однако посягнуть на пункт 4-й с тех пор уже никто не осмеливался.

Со времен провала суэцкой авантюры широкие круги английского народа стали гораздо больше, чем раньше, задумываться над проблемами внешней политики Англии. Правительство Макмилла-на еще дальше повело Англию по пути подчинения внешней политике американского империализма. В феврале 1958 г. было объявлено о соглашении с США о размещении в Англии американских ракетных баз. Это решение вызвало протест сторонников мира.

Начало всенародной борьбе против американских баз положила Коммунистическая партия, которая в конце 1957 — начале 1958 г. провела кампанию митингов и демонстраций по всей стране. Эта кампания привлекала внимание к той опасности, которой подвергают Англию ее империалистические правительства, превращая страну в «американский авианосец» и ракетную базу.

В феврале 1958 г. известный ученый лорд Бертран Рассел вместе с группой видных общественных деятелей создал новую организацию — «Движение за ядерное разоружение». Эта организация выдвинула прогрессивный лозунг одностороннего ядерного разоружения Англии. В апреле 1958 г. был проведен первый Оль-дерманстонский поход — к центру ядерных исследований. С тех пор эти походы стали традиционными и собирают десятки тысяч участников.

На той же конференции лейбористской партии в Скарборо, где партийное руководство потерпело поражение по вопросу о национализации, левые силы добились крупных успехов и по вопросам внешней политики. Ряд резолюций, принятых конференцией вопреки сопротивлению руководства, призывал к международному соглашению о разоружении.

Обнаружившееся в эти годы стремление миллионов английских рабочих и демократических слоев населения к запрещению ядерного оружия, несомненно, учитывалось английским правительством, когда оно в 1963 г. приняло предложение Советского Союза и пошло на заключение договора о частичном отказе от испытаний ядерного оружия.

358 Этот шаг, с удовлетворением принятый прогрессивной общественностью всего мира, представлял собой, однако, лишь вынужденную уступку. В целом же правительство Макмиллана, игнорируя столь явно выраженную волю народа, с начала 60-х годов все больше подчинялось американскому давлению. Выдвинутый США план создания «многосторонних ядерных сил» НАТО, согласно которому западногерманским реваншистам обеспечивался доступ к атомному оружию, получил полную поддержку Англии.

В то же время консервативное правительство подчеркивало необходимость создания «независимой ядерной силы». Столкнувшись с трудностями в области средств доставки ядерных боеголовок, оно обратилось к США с просьбой о продаже ракет типа «Скайболт». Однако несмотря на то, что Англия уже израсходовала на этот давний проект около миллиарда ф. ст., США настояли на другом варианте вооружения Англии «независимым» ядерным оружием. Во время встречи в Нассау (Багамские острова) Макмиллана с президентом Кеннеди в декабре 1962 г. английский премьер принял американский план: Англия получает ракеты «Поларис», для которых должна сама строить подводные лодки и производить боеголовки. Это означало новое увеличение военных расходов и — что особенно важно — фактически лишало Англию «независимой ядерной силы». Какая же она «независимая», если целиком зависит от американских поставок?!

Оба эти аспекта политики в области «обороны» вызвали возмущение широких масс английских трудящихся. Учитывая ото, а также решения партийной конференции 1960 г. об одностороннем атомном разоружении, лейбористская оппозиция тоже выступила с критикой правительственного курса. В пользу одностороннего ядерного разоружения, хотя и в туманных выражениях, высказалось лейбористское руководство и в манифесте, подготовленном к избирательной кампании 1964 г. В этом же документе осуждался допуск ФРГ к ядерному оружию.

Немало споров вызывал также вопрос о вступлении Англии в «Общий рынок». Еще в 1957 г. США выдвинули это предложение, рассчитывая, что Англия станет их «троянским конем» в этой таможенной группировке европейских государств. В то время Англия решительно отвергла это предложение. Но уже в 1961 г. правительство Макмиллана начало переговоры со странами «Общего рынка» о присоединении к этому экономическому блоку. В этом решении сказался как американский нажим, так и надежда крупнейших монополий Англии на то, что они, выдержав конкуренцию континентальных фирм, приобретут выгодный и быстрорастущий европейский рынок. Главное же заключалось в стремлении укрепить НАТО и его экономическую базу.

Английскому народу этот план нес лишь новые лишения и трудности, так как беспошлинный ввоз товаров с континента неизбежно привел бы к наступлению предпринимателей на рабочих, снижению зарплаты, безработице: конкурировать английские моно-

359 полии собирались прежде всего за счет «экономии» на зарплате. Поэтому КПВ и ряд профсоюзов решительно выступили против вступления в «Общий рынок».

Отрицательно отнеслась к вступлению в «Общий рынок» и верхушка лейбористской партии, хотя ее беспокоило не ущемление интересов английского народа, а то, что при этом игнорируются интересы стран «Содружества наций». Беспошлинная торговля со странами «Общего рынка» срывала всю систему имперских преференций и могла подорвать узы, все еще связывающие Англию с ее бывшими колониями и доминионами. Конференция лейбористской партии выдвинула в 1962 г. ряд жестких условий вступления в «Общий рынок», явно неприемлемых для этой группировки.

Сопротивление широких масс народа и части буржуазии (особенно той, которая была больше заинтересована в рынках Содружества, чем континента Европы) сорвали планы Макмиллана, а отказ правительства Франции пойти на какие-либо уступки во время переговоров Англии с «Общим рынком» довершил дело. Мак-миллаы вынужден был прервать переговоры. Провал этой попытки еще больше подорвал и позиции консервативной партии, и личный престиж премьер-министра.

Дальнейшее подчинение Великобритании американскому диктату, упорное нежелание не только торийской реакции, но и право-лейбористской верхушки пойти на коренной поворот во внутренней и внешней политике, наконец, все более очевидное несоответствие темпов развития английской промышленности требованиям времени — все это создавало почву для развития оппозиционных настроений «разгневанной» молодежи и связанных с ними явлений духовной культуры. Рост левых сил в лейбористской партии, массовые выступления против превращения Англии в «американский авианосец», ольдерманстонские походы активизировали творческую энергию деятелей демократического искусства. Органическуго связь между атмосферой общественного подъема и ростом демократических тенденций в культуре улавливали уже в то время сами участники этого единого процесса. Говоря о «политическом и духовном протесте, зародившемся во время суэцкой авантюры», кинокритик П. Хаустон писала, что «этот протест нашел свое практическое воплощение в борьбе за ядерное разоружение... свою жизнь в искусстве — на подмостках «Ройал-Корт» и «Уоркшоп».

Вслед за «Счастливчиком Джимом» К. Элиса и «Оглянись во гневе» Д. Осборна появились новые романы и пьесы, написанные, как правило, молодыми людьми из общественных «низов», хорошо знавшими свою среду и талантливо выразившими ее настроения. 19-летняя театральная билетерша из Манчестера Шейла Делани пришла в театр и кинематографию с пьесой «Вкус меда», которую поставила Джоан Литтлвуд в «Уоркшоп», а затем множество английских и зарубежных театров. Тони Ричардсон сделал фильм, ставший важной вехой в английском киноискусстве.

Судьба шестнадцатилетней школьницы Джо, лишенной нор-

360 мального семейного очага, вынужденной жить с разбитной мещанкой-матерью, постоянно меняющей любовников, — это и судьба поколения, недовольного миром, уготованным ему отцами, но способного лишь на одинокий бунт. Маленькая Джо жаждет вырваться из отвратительного мира своей матери, но это ей не удается. Метания Джо развертываются на фоне серых кварталов индустриального города, грязных пустырей, дешевых ярмарочных балаганов. Эти почти документальные кадры усиливают драматический накал фильма. Такова реальная среда, в которой живут герои, но Джо тяготится не ею, она могла бы быть счастлива и в этом тусклом окружении задымленных домов и захламленных дворов — лишь бы согреться чьим-то искренним теплом. Именно это сумела сыграть девятнадцатилетняя дебютантка (ровесница автора пьесы!) Рита Ташингем, выбранная Ричардсоном из двух тысяч претенденток на роль Джо. Угрюмость, злость, раздражительность, даже жестокость сочетаются в ее исполнении с глубоко скрытой нежностью, тягой к душевной раскованности, к преодолению отчуждения.

Р. Ташингем сразу стала одной из звезд английского экрана, на котором, наряду с актерами старшего поколения с давно устоявшейся репутацией, появилась целая генерация талантов, выдвинувшихся в «рассерженных» фильмах и спектаклях. У Ричардсона начал сниматься и виднейший из актеров этого направления (и поколения) Элберт Финни. «Звездой» он стал, сыграв главную роль в фильме К. Рейша «В субботу вечером, в воскресенье утром» по роману А. Силлитоу. Молодой рабочий парень Артур Ситон — отнюдь не передовой и сознательный представитель своего класса. Его кредо: «Урвать бы кусок — и дело с концом. Все равно кругом одна пропаганда». Озорство, граничащее с хулиганством, нарушение всяких запретов, связь с замужней женщиной Брендой и последующая женитьба на безразличной герою девушке (но сулящая домашний уют в тихом коттедже) — все это могло бы создать впечатление духовной пустоты и душевной нищеты, если бы не талантливая интерпретация образа Ситона, выношенная и реализованная Финни в соответствии с замыслом автора и режиссера.

«Рассерженность» Финни выразилась прежде всего в том, что он решительно отвергает, по его выражению, «мелкобуржуазный стиль игры» при воплощении образа рабочего на сцене и на экране. Актеры, говорил Финни, «все время демонстрируют, как он груб, некультурен, какое он животное, и хотят убедить в этом публику. Но ведь это неправда...» Ведь даже буржуазная пресса признавала, что в радио и телепередачах преобладает «карикатура на рабочий класс». Борьба с «неправдой», с лакировкой жизни «верхов» и карикатурным изображением «низов» были лейтмотивом творчества режиссеров и актеров английской «новой волны» начала 60-х годов.

Стремясь глубже понять своего героя и среду, в которой он живет, Финни поработал за токарным станком, общался с рабочей

361 молодежью. Его Ситон обаятелен, полон жизненных сил, он обладает непосредственностью чувств, и его бунт — конечно, пустой, индивидуалистический, бесперспективный — все-таки бунт против серости и мещанской узости бытия, бунт жизни против «нежизни». Тем трагичнее воспринимается капитуляция Ситона, его бегство от беременной Бренды, которую он, оказывается (и это очень тонко показывает актер), неожиданно для себя и зрителя полюбил, хотя их отношения начинались как пошлая связь.

Продолжая лучшие традиции английского реалистического театра и кино «рассерженные» обогатили английское и мировое ис кусство. Не случайно выдающиеся актеры старшего поколения поддержали новое направление. Лоренс Оливье сыграл во второй пьесе Осборна «Паяц» (или «Комедиант»), а затем и в фильме Ричардсона по этой пьесе главную роль. «Это был первый реверанс со стороны истэблишмента, который означал, что «сердитые» добились официального признания», — писал К. Тайней. Другое дело, что многие из «сердитых» довольно скоро перестали «сердиться» и, подобно Артуру Ситону и Джимми Портеру, капитулировали перед тем миром, который их столь основательно «разгневал». «Нет смысла биться головой о стену»,— заявил Осборы, и это прозвучало похоронным звоном по всему «движению». И дело не только в том, что, как писала коммунистическая газета, некоторым оказалось «трудно устоять против сладкого запаха успеха и роста текущего счета в банке, и они заходят в тихую пристань прирученного бунта». Главное — сам бунт был лишен четкого адреса, и эта идеологическая инфантильность несла в себе зародыш будущей капитуляции.

То же общественное настроение, которое породило движение «рассерженных» в литературе, театре, киноискусстве, лежало в основе своеобразной «музыкальной революции» 50—60-х годов. «Новая музыка» — рок и биг-бит — родилась не в среде профессиональных музыкантов, а в самой гуще бунтарски настроенной молодежи. И музыка — с ее форсированной ритмической основой, с относительной легкостью освоения основного инструмента — гитары, и танец — без запрограммированных «па», с подчинением только ритму, с индивидуальной и коллективной импровизацией, создавали ощущение внутренней свободы, раскованности, поведенческого нонконформизма. Битники 50-х и хиппи 60-х годов представляли собой различные течения, с различной, если не противоположной, идейно-психологической основой. Лозунг битников — «Спеши жить, ты еще успеешь стать красивым трупом». Их пессимизм порождала «перспектива» атомной катастрофы, неверие в разум человечества, в силы, способные спасти мир. Хиппи — оптимисты, верящие в то, что любовь, дружба, добро, пацифизм спасут человечество; для этого надо лишь отвергнуть ценности и культуру капиталистического общества. Но и те, и другие бежали от истэблишмента в свою музыку и свой, соответствующий ей стиль жизни.

362 Парень с гитарой, окруженный группкой товарищей-слушателей и соисполнителей, а нередко и соавторов музыки и текста, непосредственно выражал систему ценностей и идеалы широких кругов демократической молодежи. И вполне закономерно многие песни становились песнями протеста и борьбы.

Если движение «рассерженных» — собственно английское явление, порожденное именно специфическими условиями английской действительности, то «битломания» — явление, свойственное всему капиталистическому миру. Но группа «Битлз» все-таки не случайно возникла в Англии 1. В начале 60-х годов в Великобритании было около 300 бит-групп, и ливерпульские рабочие парни Джон Леннон, Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Стар выделялись своим подчеркнуто демократическим стилем поведения, простотой, вызовом, который они бросали буржуазной морали и респектабельности. Они пели о любви, о свободе человеческих чувств, но спустя несколько лет — и против войны во Вьетнаме, и вообще против американской и английской военщины.

Для битлзов, как и для некоторых других бит-групп, характерно широкое использование английских, шотландских, а иногда и восточных народно-песенных ладов, что обогащало их музыку и помогало сохранить связь с демократической музыкальной традицией. Вообще параллельно с развитием рок-музыки в 60-е годы резко возрос интерес к народной песне. В городах Великобритании возникло более 500 клубов народной песни, в «пабах» проводились вечера народной музыки, а фестивали народной песни и музыки проходили в крупнейших концертных залах Лондона. Демократическая основа этого движения очевидна. В отличие от конца XIX в., когда С. Шарп и его последователи спасали от забвения преимущественно старинную деревенскую песню, музыкальное движение 60-х годов было ориентировано главным образом на городской фольклор, на песни рабочего класса. Запись и исполнение старых песен способствовали и созданию новых песен, в том числе — песен протеста, которые, однако, чаще всего исполнялись в ритмах биг-бита.

Поднявшись из самодеятельности до уровня профессионального искусства, биг-бит противопоставил себя слащавой эстрадной музыке и примитивной сентиментальности популярной радио- и телепесни. Но на эстраде биг-бит утратил свою простоту; ему потребовались электрогитары и усилители, чтобы окружать публику «полным звуком», выключить ее из всего обыденного, повседневного, объединить людей звуком, ритмом, подчинить экстатическому воздействию бит-группы.

Неслыханный успех битлзов, сцены массового психоза во время американского турне, а также огромные гонорары, сделавшие

1 «Beetles» — жуки, этому названию соответствовали сценические костюмы членов группы. Но они решили писать это слово beatles, т. е. производить его от beat — бить, колотить.

363 их за два года миллионерами, во многом извратили первоначально демократическое содержание их искусства. Буржуазная машина развлечений и средств массовой информации стремилась перемолоть биг-бит в золотой ступе, выхолостить его первоначально демократическое содержание и выдвинуть на первый план иррациональные, «демонические» мотивы, будящие в слушателях полуживотные инстинкты. Как ни сопротивлялась, например, бит-группа «Роллинг стоунз» давлению хозяев «массовой культуры», к концу 60-х годов она была полностью поглощена безыдейной поп-культурой. Один из членов этой группы Мак Джеггер, правда, говорил: «Самое главное — это не дать подчинить себя этим благопристойным английским буржуа», но противопоставить им «Роллинг сто-унз» могли только непристойности, грубую чувственность, экстатическую экспрессию, а это вполне устраивало верхушку английской социальной пирамиды. Да и битлзам самой королевой были вручены высшие британские ордена, конечно, не за протест против истэблишмента. Рок и биг-бит становились постепенно «респектабельными», и сама королева Елизавета, как сообщала < большая пресса», с увлечением танцевала рок-н-ролл на одном из балов во дворце. Предприртмчивые церковники использовали в Манчестере рок даже во время богослужения. «Новая музыка» вошла в быт и «низов», и «верхов», утратила свою бунтарскую» окраску и способность выражать оппозиционные настроения.

Но сами эти настроения остались, и в начале 60-х годов они были направлены как против торииской реакции, так и против X. Гейтскелла и других антисоциалистических лидеров лейбористской партии. В 1963 г. произошла смена руководства в обеих основных партиях. Популярность лидера консерваторов Г. Макмиллана упала, по мнению левой прессы, так же низко, как в 1940 г. — престиж Н. Чемберлена. Помимо провала попыток вступления в «Общий рынок» положение Макмиллана осложнилось в результате сенсационных разоблачений глубокого морального разложения верхов общества, в том числе — некоторых консервативных министров. Отставка наиболее скомпрометированного министра Профью-мо не спасла положения. Уйти должен был сам премьер. Лидером партии и премьер-министром стал лорд А. Хьюм, который, впрочем, отказался от своего места в палате лордов, чтобы продемонстрировать «демократизацию» консервативной партии. Под именем А. Дуглас-Хьюма он повел партию к новым выборам.

В лейбористской партии смена лидера произошла вследствие смерти X. Гейтскелла. В атмосфере усиления левого крыла партии члены лейбористской фракции предпочли кандидатуре Д. Брауна, известного своими правыми взглядами, Гарольда Вильсона, который занимал центристскую позицию. Г. Вильсон, бывший преподаватель экономических дисциплин в Оксфорде, считавшийся специалистом именно по экономическим вопросам, энергично критиковал и план вступления в «Общий рынок», и чрезмерные военные расходы, и неспособность консерваторов разрешить проблему платеж-

304 ного баланса, и застой в промышленности. На партийной конференции 1963 г. был представлен разработанный под его руководством документ «Лейбористское движение и научная революция». Нельзя надеяться, говорил лидер партии, что автоматизация минует Англию: «Луддитам не место в социалистической партии». Вся пропаганда лейбористов накануне выборов сводилась к внушению того, что они сумеют лучше, чем консерваторы, управлять капиталистической Англией. Лейбористы обещали ряд прогрессивных мер (экономия на военных расходах, национализация сталелитейной промышленности, повышение пенсий, улучшение медицинского обслуживания и образования и др.)? но не пожелали сделать вызов могуществу «большого бизнеса», на чем настаивали коммунисты.

Половинчатый и непоследовательный характер предвыборной программы лейбористов и был главной причиной того, что партия не получила на выборах в октябре 1964 г. прироста голосов по сравнению с 1959 г., хотя и выиграла 55 мандатов. В результате лейбористы получили 317 мест против 303 консерваторов и 9 либералов. Это было ничтожное большинство в пять депутатов, которое вскоре упало (вследствие неудачи на дополнительных выборах) до двух. Тем не менее это все же была победа, давшая возможность партии вернуться к власти после 13 лет пребывания в оппозиции. Новые выборы, проведенные в марте 1966 г., обеспечили лейбористам прочное большинство в 97 членов парламента.

Лейбористский кабинет пришел к власти в очень сложной обстановке. Дело не только в том, что он располагал ничтожным большинством. Вильсон с самого начала дал понять, что он не намерен с этим считаться и будет проводить свою линию так же твердо, «как если бы у него было большинство голосов в 40 или 400 членов парламента». Шаткость правительства даже приносила руководству некоторое преимущество, так как левые круги в партии (и в самом правительстве) воздерживались от открытой критики правительства, боясь свалить его и вернуть к власти тори. Сложность определялась прежде всего тяжелым наследием 13-летнего правления консерваторов. В частности, уже в первый день пребывания на Даунинг-стрит, 10, Вильсон и его коллеги узнали, что дефицит пла-тяжного баланса составляет 800 млн. ф. ст. А ведь были еще и срочные обязательства, вытекавшие из предвыборных обещаний: повышение пенсий и прочие социальные мероприятия. Где взять деньги для этого?

Необходимо было принимать срочные меры. Хотя Вильсон ввел в кабинет несколько левых лейбористов, в частности лидера профсоюза транспортных и неквалифицированных рабочих Ф. Казенса, ключевые посты принадлежали крайне правым. Учредив новое «Министерство экономики» и поставив во главе него своего недавнего соперника в борьбе за лидерство — Д. Брауна, премьер тем самым отдал одно из решающих ведомств в руки крайнего антисоциалистического крыла партии. Второй по значению пост в госу-

365 дарстве — министра финансов получил представитель того же на-правления Дж. Каллагэн. При таком составе правительства ни о каких решениях наступательного—по отношению к монополиям — характера не могло быть и речи.

Наоборот, все теоретические и программные установки Вильсона сводились, по существу, к более быстрому и рациональному развитию государственно-монополистического капитализма. Не отрицая необходимости дальнейшей национализации некоторых oi-раслей (в частности — сталелитейной промышленности, которая была денационализирована консерваторами), Вильсон видел путь к преодолению хронического отставания английской экономики в тесном сотрудничестве между правительством, монополиями и тред-юнионами. Резко повысить роль государства в планировании и руководстве экономикой, содействовать научно-техническому прогрессу, модерЦизировать промышленность, перераспределить национальные ресурсы — таковы главные направления экономических планов, которые намерено было осуществить лейбористское правительство. Речь шла в конечном счете о помощи монополиям, а не о борьбе с ними, и эту помощь должен был оказать, по замыслу Вильсона, помимо правительства, рабочий класс. Еще в 1963 г. он заявил, что в результате такой политики будет достигнуто всеобщее изобилие, которое, по его мнению, и есть социализм: «Мы заново определяем и заново конкретизируем наше понимание социализма в соответствии с условиями и требованиями научной революции». Таким образом, научно-техническая революция провозглашалась магистральным путем к социализму, независимо от того, в чьих руках находятся средства производства и какому классу принадлежит власть.

В 1965 г. парламентом был принят «Пятилетний национальный экономический план», разработанный под руководством Вильсона и Брауна. Намечалось к 1970 г. обеспечить рост производства на 25%. Уже в 1966 г. предполагалось ликвидировать кризис платежного баланса, а к 1970 г. иметь даже активный баланс примерно в 250 млн. ф. ст.

В этом плане намечались пекоторые позитивные меры, рассчитанные на оздоровление экономики, но в то же время ему были присущи все коренные слабости лейбористской экономической политики: главный расчет основывался не на дальнейшей национализации, а на развитии монополий. Кроме того, план не предусматривал коренного сокращения военных расходов, без чего немыслимо было решить экономические проблемы Англии. Уже в этих пороках были заложены предпосылки для быстрого и катастрофического провала «Национального плана». Разработка плана пред-ствляла собой действительно нечто новое в действиях лейбористов по сравнению с консерваторами. Но пути его осуществления не только не содержали ничего специфического для «рабочей» партии, но были, по существу, антирабочими.

В начале своего правления (весной 1965 г.) лейбористский ка-

366 бинет провел некоторые прогрессивные социальные законы: были увеличены пенсии по старости, отменены некоторые виды оплаты за медицинское обслуживание и т. д. Важное социальное и культурное значение имел циркуляр о создании так называемых объединенных школ — средних школ, занимающих промежуточное положение между грамматическими и тупиковыми «современными». Объединенные школы принимали учеников без тестовых испытаний (как средние «современные» школы) и в то же время не являлись тупиковыми: они открывали путь к высшему образованию, как грамматические и технические школы. Уже к концу 60-х годов почти половина подростков соответствующего возраста обучались в объединенных школах. Эта реформа в принципе соответствовала требованиям демократизации системы образования, которые давно выдвигались рабочими организациями и передовыми учителями. Правительство Вильсона шло на уступки этим требованиям тем охотней, что без повышения качества образования молодого поколения нельзя было рассчитывать на успех в модернизации промышленности.

Консерваторы встретили эту реформу в штыки, усмотрев в ней угрозу традиционным привилегиям господствующих классов. В действительности даже спустя полтора десятилетия «интеллектуальные сливки» микрорайона все-таки собирала грамматическая школа. Кроме того, дифференциация проникла и внутрь объединенной школы, где возникли отделения, потоки, профили, сводящиеся к академическому (элитарному) направлению подготовки и к неакадемическому, рассчитанному на массы будущих исполнителей, хотя и хорошо образованных. Но в целом по характеру обучения объединенные школы все больше сближались с грамматическими, что приводило к росту общей культуры молодежи, к расширению контингента потребителей «высокой культуры».

В этом можно усмотреть одну из причин того, что английские театр и киноискусство успешно выдерживали конкуренцию телевидения. В 50-е и в первой половине 60-х годов посещение кино падало год от года, но затем начался обратный процесс. Конечно, в основе его лежали и такие факторы, как стремление зрителей к коллективному восприятию музыки, драматического представления, фильма, — стремление, отражающее сугубо демократические, коллективистские черты социальной психологии масс. Но немалую роль сыграла и ориентация наиболее творческой части деятелей театра и кино на создание подлинно реалистических спектаклей и фильмов, порождающих у зрителей глубокие чувства и раздумья, несущих им подлинное эстетическое наслаждение.

В 1963 г. был, наконец, открыт Национальный (т. е. государственный) театр, решение о строительстве которого было принято еще в 1949 г. Впрочем, здание было построено лишь к 1976 г., и театр начал работу в несколько перестроенном старом здании «Олд Вик». Но главное — это был театр с постоянной труппой (первоначально всего в 50 человек), с постоянным художественным руко-

367 Л. Оливье в роли Отелло

водителем в лице режиссерской коллегии, возглавляемой Лоренсом Оливье (с 1975 г. — Питером Холлом, который прежде руководил Королевским шекспировским театром), с прогрессивно настроенным литературным консультантом Кеннетом Тайненом, который в течение многих лет участвовал в борьбе за создание Национального театра. Одну из важнейших задач нового театра он сформулировал

t368 так: «Заполнить пробел в нашем репертуаре, постепенно познакомить зрителя со всеми пьесами, которые составляют плоть и кровь репертуаров других стран. Без них наши драматурги так и окоченеют в своей островной ограниченности».

Разумеется, стержнем репертуара оставались пьесы Шекспира, тем более, что в 1964 г. отмечалось 400-летие со дня рождения великого драматурга. В день открытия Национального театра Л. Оливье поставил «Гамлета», а в 1964 г. впервые сыграл Отелло. В его трактовке Отелло — не «голубой» герой, невинный, доверчивый, лишенный недостатков, а самовлюбленный, ослепленный гордыней и даже плохо скрываемым чувством расового превосходства. Его трагедия — не просто трагедия обманутого доверия, она порождена эгоцентризмом Отелло, его властностью, пренебрежительным отношением к другим людям, включая, может быть, и Дездемону; бешенство мавра в последних сценах вызвано тем, что его — сильного, стоящего на голову выше других, обманули мелкие людишки. Отелло — во многом жертва собственных пороков, и не будь их — не случилось бы непоправимое. Человек сам ответственен за свои поступки, какие бы обстоятельства ни толкнули его на них. Новаторская и достаточно сложная трактовка образа и всей трагедии пересматривают традицию, усиливая гуманистическое звучание спектакля.

Еще более смело обошелся с традицией выдающийся режиссер Питер Брук в спектаклях, поставленных в Королевском шекспировском театре в Стратфорде-на-Эвоне. Брук — и практик, и теоретик театра. Он — автор курсов лекций о современном театре, которые читал в ряде университетов, трактата «Пустое пространство», и он же поставил свыше 80 спектаклей, не говоря уже о фильмах и телеспектаклях. Сделать театр необходимым элементом общественной жизни («как при Шекспире»!) — такова задача, которую П. Брук пытался решить и своими теоретическими изысканиями, и, главное, своим сугубо современным подходом к драматургическому материалу. Он призывал не вернуться к Шекспиру, а добиться шекспировского уровня мысли и чувства. С этих позиций Брук поставил «Короля Лира» со своим другом и единомышленником Полом Скофилдом в главной роли. Впоследствии на основе этого спектакля был сделан фильм. Лир в трактовке Брука и Скофилда — не несправедливо обиженный величественный старец, а свихнувшийся старый деспот, мучающий всех окружающих. Не «хороший Лир» и «плохие дочери», а люди с достоинствами и пороками, которых театр как бы отказывается судить, но зато он судит жестокий и аморальный мир, в котором возможны такие трагедии. И судит он не далекое прошлое, для Брука вся история человечества — «настоящее»; таков масштаб его мышления.

Видимо, творческие поиски и художественные открытия лучших английских театров импонировали той части публики, эстетические потребности которой уже невозможно удовлетворить ни примитивной поп-музыкой, ни модернистскими экспериментами.

369

Пол Скофилд в роли Короля Лира

В самом деле, несмотря на высокие цены билетов, в сезон 1972/73 гг. Королевский шекспировский театр сделал рекордные сборы как в Стратфорде, так и в своем лондонском филиале. Это косвенно было связано, как уже говорилось, с политикой лейбористов, направленной на некоторую «интеллектуализацию» общественной атмосферы (в частности на улучшение системы среднего образования). Но ограниченность правительственных мер вызвала новое обострение классовой борьбы и новую волну «молодежного бунта», участникам которого даже лучшие достижения демократического искусства казались слишком «респектабельными».

Лейбористское правительство пошло значительно дальше консерваторов в наступлении на рабочий класс. Была провозглашена «политика доходов», т. е. политика ограничения потребления. Пра-

370 вительство выступило против стачек и локаутов, аргументируя это тем, что они «подрывают конкурентоспособность и развитие всех потенциальных возможностей экономики». Вместо стачек — испытанного средства борьбы рабочего класса против предпринимателей — лейбористская верхушка предлагала наладить сотрудничество тред-юнионов, предпринимателей и правительства на основе следующего принципа: зарплата и прибыли не должны расти быстрее, чем растет вся экономика страны. Такая постановка вопроса молчаливо предполагала, что сложившееся в то время распределение доходов между предпринимателями и рабочими — справедливо, и рабочий класс может претендовать на улучшение условий жизни лишь в связи с ростом производства. Кроме того, хотя формально говорилось об ограничении зарплаты и прибылей, на деле контролю подвергалась только зарплата; прибыли и цены на товары практически контролировались весьма слабо.

Правые лидеры профсоюзов согласились принять «политику доходов», по массы и левые силы в профсоюзах сразу усмотрели в этой политике посягательство на права рабочего класса, на его уровень жизни, на давно завоеванное право на стачку.

В этих условиях английские коммунисты, представляя самые передовые и классово зрелые элементы рабочего класса, усилили свое воздействие на массы. КПВ на протяжении современного периода истории Англии систематически разрабатывала программные требования для всех левых сил, стараясь объединить их для совместной борьбы против империалистической внешней политики обеих правящих партий и за прогрессивную внутреннюю политику. Подчеркивая в многочисленных документах, что «в конечном счете единственным ответом на все проблемы Англии» является социализм, компартия в то же время выдвигала такие требования, которые могли объединить все левые СРШЫ: резкое сокращение военных расходов, отказ от империалистической политики «к востоку от Суэца», широкое сотрудничество с Советским Союзом и другими странами социализма, отмена «политики доходов», усиление государственного контроля над монополиями, повышение зарплаты, особенно низкооплачиваемым рабочим, защита профсоюзных прав.

Справившись с особыми трудностями, возникшими в 1957— 1958 гг. в связи с антикоммунистическим походом реакции и появлением ревизионистских шатаний у некоторой части партийной интеллигенции, КПВ в 1958 г. уточнила и приняла программу «Путь Британии к социализму». На XXX съезде партии в 1967 г. эта программа под названием «Британский путь к социализму» была уточнена в соответствии с теми изменениями, которые произошли в мире за истекшее десятилетие.

В 1966 г. (с 25 апреля) коммунистическая ежедневная газета «Дейли уоркер» была переименована в «Морнинг стар» («Утренняя звезда») и увеличена в объеме. Это дало возможность публиковать больше материалов по вопросам профсоюзной работы, а также по проблемам искусства, литературы, спорта.

371 Повседневная разъяснительная работа коммунистов, их дискуссии с другими левыми течениями в рабочем движении, выдвижение компартией четкой программы действий плодотворно сказывались на расстановке сил в рабочем движении. Многие лозунги и требования, впервые выдвинутые КПВ, подхватывались движением сторонников мира, левыми лейбористами и левыми группами в тред-юнионах.

Во второй половине 60-х годов рабочий класс сумел нанести поражение промонополистической политике правительства в ее главном звене — «политике доходов». Установленная правительством норма повышения зарплаты не должна была превышать 3,5% в юд, что было значительно ниже роста цен. Поскольку руководство БКТ и большинства союзов склонно было поддержать курс Вильсона, массы ответили на новое наступление буржуазии, проводимое при поддержке «своего» правительства, волной «диких», т. е. не санкционированных руководством, стачек. Нередко лидеры в ходе стачки соглашались признать ее «законной»; вместе с тем давление снизу вынуждало их объявлять и «официальные» стачки.

С 16 мая по 1 июля 1966 г. бастовали моряки, потребовавшие повысить зарплату на 17%. Это настолько противоречило «политике доходов», что Вильсон решил вмешаться самым энергичным образом, чтобы продемонстрировать решимость правительства сломить сопротивление официально объявленному курсу. Было введено чрезвычайное положение, на моряков обрушились обвинения в нелояльности, буржуазная пресса и лидеры БКТ заговоршш о «коммунистическом заговоре». И тем не менее стачка закончилась" компромиссом, означавшим, по существу, принципиальную победу рабочих: зарплата была повышена на 5%, т. е. правительственная «норма» была превзойдена.

Атмосфера острой конфронтации между правительством, буржуазией, правыми тред-юнионистскими лидерами — с одной стороны, и массами, шоп-стюардами, КПВ, левыми лейбористами — с другой, привела к размежеванию и в верхах лейбористской партии. Казалось бы, после мартовских выборов 1966 г., обладая абсолютным большинством в парламенте, Вильсон мог не бояться срыва своей экономической политики, тем более, что ее поддерживали и монополии, и консервативная партия. Однако более 150 членов лейбористской фракции осудили тактику правительства во время стачки. Через несколько дней после ее окончания член правительства Ф. Казенс подал в отставку. Конфликт усилился в связи с тем, что Вильсон решил ввести еще более жесткие меры — не ограничение роста зарплаты, а ее «замораживание», причем уже не по добровольному соглашению между БКТ, монополиями и правительством, а по закону. В законопроекте «О ценах и доходах» речь шла и о замораживании цен, но правительство не решилось принять жесткие меры по отношению к промышленникам и торговцам, так что цены продолжали расти. Стачки же фактически запрещались: правительственные органы должны были решать, справедливо ли

872 требование рабочих и может ли им быть разрешена стачка. Казенс назвал билль «в корне порочным». «Это неправильный подход, — писал он в заявлении об отставке, — противоречащий философии, на которой зиждется наша партия».

Вернувшись на свой пост секретаря самого массового профсоюза страны, Казенс повел борьбу против законопроекта и вообще против антинародной политики правительства. Он стал теперь центром притяжения левых сил в профсоюзном движении и в лейбористской партии. Стоит лишь ознакомиться с программой действий, которую он предложил, чтобы убедиться, что она во многом совпадала с конкретными требованиями, которые давно отстаивали коммунисты. Вместе с группой левых лейбористских членов парламента (54 человека) он внес в парламент предложение: «ввести систему строгого контроля над импортом; усилить контроль над заграничными капиталовложениями, решительно сократить военные расходы, в частности обязательства Англии «к Востоку от Суэца», и расширить государственный сектор в основных отраслях промышленности».

На конгрессе тред-юнионов 1966 г. правая верхушка добилась одобрения закона о ценах и доходах ничтожным большинством в 344 тыс. голосов. Свыше 4 млн. голосов было подано против. Но это была уже последняя «победа» сторонников Вильсона. В крупнейших профсоюзах нарастало возмущение этой политикой. Весной 1967 г. второй по численности тред-юнион в стране — Объединенный профсоюз машиностроителей, вопреки позиции председателя У. Каррона, потребовал специальной резолюцией отменить закон о ценах и доходах. Внутренняя борьба в этом профсоюзе завершилась победой левых сил, которые добились осенью 1967 г. избрания на пост председателя Хью Скэнлона — представителя прогрессивного направления в тред-юнионах. Таким образом, два крупнейших профсоюза, объединявшие почти 2,5 млн. рабочих, т. е. более XU части всех членов профсоюзов, заняли позиции на левом крыле профсоюзного и лейбористского движения.

Борьба нарастала. Если в 1967 г. бастовало 734 тыс. рабочих, то в 1968—2258 тыс. Даже в национализированных отраслях, где само правительство принимало решение о размерах зарплаты, оно вынуждено было отступить под натиском бастующих рабочих. Зарплата была повышена на 5—7% некоторым категориям железнодорожников и связистов.

Теперь уже и руководство БКТ вынуждено было изменить отношение к «политике доходов». В 1968 г. происходил 100-й («юбилейный») конгресс тред-юнионов. Здесь резолюция против этой политики прошла подавляющим большинством: лишь xh голосов была подана за поддержку курса Вильсона. Даже на конференции лейбористской партии 4/з голосов собрала резолюция, направленная против действий правительства.

Последняя попытка Вильсона помешать рабочему классу отстаивать свои права путем стачки была предпринята в 1969 г.,

373 Билль был назван примирительно — «Вместо раздоров», но содержание его сводилось к «примирению» за счет рабочих. Вводилась сложная процедура предварительного разбирательства претензий рабочих, обязательного тайного голосования членов союза по вопросу — бастовать или нет, наконец, устанавливались большие штрафы за нарушение этих правил.

Около 100 парламентариев-лейбористов высказались против билля. Из 21 члена исполкома лейбористской партии 16 проголосовали против нового ограничения права на стачку. Забастовки продолжались, и рабочие фордовских заводов в Англии добились прибавки зарплаты на 7—10%. Буржуазный журнал «Экономист» оценил этот результат как равносильный «публичным похоронам политики доходов». Под лозунгом провала билля прошли забастовки 1 мая 1969 г. А в июне чрезвычайный конгресс тред-юнионов почти единогласно проголосовал против тех статей билля, которые ограничивали свободу стачек.

В конце 1969 г. правительство Вильсона наконец капитулировало. Рабочий класс отстоял право на стачку, отбил поддержанное правительством наступление монополий; билль «Вместо раздоров» так и не был введен в действие.

В эти же годы правительству пришлось столкнуться с подъемом молодежного, в основном студенческого, движения. Причиной выступлений молодежи было отсутствие политических и гражданских прав, безработица и низкая зарплата, устаревшая система высшего образования, затруднявшая доступ в университеты рабочей молодежи, трудность устройства на работу по окончании высшей школы, полное устранение студентов от участия в управлении университетами. Движение не приобрело в Англии такого размаха, как в США и на континенте Европы, но все же вынудило лейбористское руководство пойти на избирательную реформу — снизить возрастной ценз с 21 до 18 лет. Прогрессивная избирательная реформа несколько ослабила накал борьбы, но справиться с недовольством молодежи правительству так и не удалось.

Вообще лейбористам многое не удалось: например, выполнить «Национальный план», протащить билль «Вместо раздоров», добиться вступления Великобритании в «Общий рынок». Несмотря на то, что при консерваторах лейбористы выступали против этого плана, уже в 1965 г. правительство заявило о своем желании присоединиться к «Общему рынку», хотя и на более выгодных условиях, чем те, на которые соглашался Макмиллан. В соответствии с «Национальным планом» и ориентацией на НТР Вильсон рассчитывал, что необходимость выдерживать «свободную» конкуренцию со странами континента будет способствовать большей активности монополий в области технического перевооружения, использования достижений науки. Это решение вызвало вновь резкое противодействие рабочего класса и части лейбористских лидеров, включая некоторых министров. Во время дебатов в парламенте (май 1967 г.) и в кулуарах Вильсон пытался «выкручивать руки» противникам

374 «Общего рынка». Он заявил, что все несогласные могут подать в отставку. Тем не менее 35 лейбористов, включая Казенса, проголосовали против вступления в ЕЭС, а 50 — воздержались. Но вопрос временно был снят, так как Франция опять, как и в 1963 г., наложила вето на присоединение Англии к «Общему рынку».

Во внешней политике правительство Вильсона в основном продолжало курс консерваторов и придерживалось принципа континуитета. По-прежнему оно игнорировало существование ГДР, ие признавало границ по Одеру и Нейсе и поддерживало агрессию США во Вьетнаме. Однако в отношениях с Советским Союзом в первые годы пребывания лейбористов у власти наметились некоторые положительные сдвиги. Имели место полезные контакты между государственными деятелями обеих стран.

К концу 60-х годов отношения между Великобританией и СССР ухудшились в результате активного участия правительства Вильсона в развязанной международным империализмом антисоветской кампании. Это, разумеется, ослабило позиции лейбористской партии во время выборов летом 1970 г. Вильсон, как, впрочем, и почти все «футурологи», независимо от партийных симпатий, считал, что влияние партии на избирателей вполне обеспечивало ей победу на выборах. Стараясь воспользоваться моментом относительно благоприятной экономической конъюнктуры активного торгового баланса (что так редко бывает в Англии), некоторого временного ослабления стачечной борьбы в результате вынужденного отказа от «политики доходов», Вильсон назначил новые выборы. Он не учел при этом, насколько глубокое недоверие в рядах рабочих избирателей вызвала его промонополистическая политика.

Немалый ущерб престижу правительства принесла его политика в Северной Ирландии. Именно при лейбористском кабинете было положено начало современному этапу кровавого подавления движения за гражданские права, охватившего всю массу католического населения в североирландских графствах. Составляя меньшинство, эти коренные жители Северной Ирландии на протяжении многих десятилетий подвергаются дискриминации по религиозному и частично — расовому признаку. Они проживают в бедных районах городов, своеобразных гетто, выполняют самую низкооплачиваемую работу, отстранены от политической и культурной жизни. Их терроризируют вооруженные отряды «Ордена оранжистов» — полувоенной протестантской организации.

В 1967 г. была создана Североирландская ассоциация борьбы за гражданские права, видевшая свою задачу в распространении на Северную Ирландию буржуазно-демократических прав и свобод, давно завоеванных английским народом. Навязанные оранжистами вооруженные столкновения были использованы правительством Вильсона как повод для введения в Белфаст — столицу Северной Ирландии — английских войск. Хотя было объявлено, что их задача — остановить кровопролитие и навести порядок, в действительности сложился своеобразный оккупационный режим, при ко-

375 тором на католическое население обрушились уже не только бомбы протестантских террористов, но и репрессии со стороны правительственных войск. Неспособность правительства найти демократическое решение проблемы Ольстера порождала недовольство как в самой Северной Ирландии, так и в Великобритании.

Итоги шестилетнего пребывания у власти лейбористского кабинета были таковы, что избиратели на выборах 1970 г. отдали предпочтение консерваторам, хотя их программные установки не давали основания надеяться на какие-либо положительные сдвиги.

Во главе консервативной партии с 1965 г. стоял Эдвард Хит — несколько необычная фигура в торийской элите, давно, правда, включавшей не только аристократов, но и крупных финансистов и промышленников, связанных со старой знатью матримониальными узами. Это тот «магический итонский круг» (круг людей, учившихся в привилегированных закрытых школах), в который сыну строительного подрядчика Хиту не было доступа, пока Оксфорд, участие в войне, постепенное продвижение в парламенте не выдвинули его в число влиятельных партийных деятелей. Потерпевшие поражение на выборах 1964 г. консерваторы, составлявшие оппозицию, пытались выработать курс, альтернативный политике лейбористов. При всем разнообразии выдвинутых в этот период доктрин, они все сводились к резкому ограничению государственного вмешательства в экономику, к большей или меньшей «свободе предпринимательства». С этим лозунгом они и пришли на выборы.

В предвыборном манифесте «Лучшее будущее» говорилось о необходимости устранить «излишнее» вмешательство государства, ликвидировать некоторые созданные Вильсоном органы, развязать частную инициативу. По существу, монополии стремились ликвидировать лишь те ограничения, которые хоть в какой-то мере затрагивали их коммерческие операции. По отношению же к рабочему классу они, наоборот, придерживались курса на жесткое государственное регулирование, на запрещение стачек.

Уже в октябре 1970 г. был опубликован законопроект «Об отношениях в промышленности», а в августе 1971 г. он был принят парламентом. Это был сугубо классовый закон, направленный против профсоюзов и права на стачку. Профсоюзам предписывалось зарегистрироваться в органах надзора; те руководители профсоюзов, которые отказывались от регистрации, не считались «законными» представителями рабочих и не имели права объявлять стачку под страхом штрафа и тюремного заключения. Запрещались стачки солидарности, политические, а также все «дикие» стачки.

В период между опубликованием законопроекта и принятием закона рабочий класс однодневными забастовками и массовыми демонстрациями добивался провала билля. 12 января и 1 мая 1971 г. бастовало по 2 млн. рабочих. Чрезвычайный съезд БКТ в марте 1971 г. рассматривал даже вопрос о всеобщей политической стачке, для того чтобы заставить правительство консерваторов уйти в отставку. Большинство все же пошли за умеренными лидерами Ген-

376 совета, рекомендовавшими поэтапное сопротивление: отказ от регистрации, помощь рабочим, бастующим против отдельных статей закона, и т. д. Но 4 млн. человек — почти половина организованных рабочих — подали через своих представителей голоса в пользу всеобщей стачки!

Когда закон был принят, борьба развернулась с новой силой и невиданным упорством. Съезд БКТ осенью 1971 г. потребовал отмены закона, а конференция лейбористской партии поддержала требование отмены закона после прихода к власти лейбористского правительства (1974). Между тем массовое стачечное движение продолжалось; в 1971 г. было потеряно 13,5 млн. рабочих дней, а в 1972 г. — 24 млн. В январе — феврале 1972 г. бастовали углекопы всех бассейнов страны. Правительство вынуждено было пойти на принципиальные уступки и повысить зарплату рабочим этой государственной отрасли на 25%. Вслед за ними 14% надбавки добились железнодорожники. Эти, как и другие стачки, показали неэффективность закона «Об отношениях в промышленности».

Особое место в стачечных выступлениях английских рабочих заняли события на верфях Верхнего Клайда. Предприниматели летом 1971 г. решили, ссылаясь на нерентабельность, закрыть верфи, а это означало, что тысячи людей лишатся работы. На одной из верфей комитет шоп-стюардов предложил продолжать работу, «оккупировать» предприятие.

Организовав производство, рабочие доказали, что могут справиться без менеджеров фирмы и сделать предприятие рентабельным. Больше года продолжалась «оккупация», и за это время выросла производительность труда, затем верфь в полном порядке была передана новым владельцам — американской компании.

Эти события происходили в условиях развертывающегося во всем капиталистическом мире глубокого экономического кризиса первой половины 70-х годов. «Характерно, — говорил Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии, — что кризис такой силы поразил высокоразвитую государственно-монополистическую экономику, сложившуюся в послевоенный период. Капитализм всячески стремился идти, так сказать, в ногу со временем, применять различные методы регулирования экономики. Это позволяло стимулировать экономический рост, но, как и предвидели коммунисты, не смогло устранить противоречий капитализма. Резкое сокращение производства и рост безработицы в большинстве капиталистических стран переплелись с такими серьезными потрясениями мирового капиталистического хозяйства, как валютный, энергетический, сырьевой кризисы. Особую остроту кризисным процессам придала инфляция. Подогреваемая постоянно растущими военными расходами, она достигла невиданных для мирного времени размеров» 1.

Кризисные явления в полной мере проявились и в Великобри-

Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 28.

377 тании. Правительство Хита рассчитывало поправить дело вступлением в «Общий рынок». По существу, продолжая политику Макмил-лана и Вильсона, он вновь повел переговоры с континентальными державами, и в январе 1973 г. Англия стала членом Европейского экономического сообщества. Как и предупреждала КПВ, это привело к тяжелым последствиям для рабочего класса и вообще трудящихся. Прежде всего возросла безработица, так как усилился вывоз капитала из Англии в страны «Общего рынка». Если до вступления в эту группировку английские инвестиции на континенте составляли менее 100 млн. ф. ст. в год, то в 1973 г. они уже превысили 500 млн. Кроме того, стали быстро расти цены на продовольствие, так как нарушились традиционные связи с поставщиками относительно дешевых продуктов питания — Канадой, Австралией, Новой Зеландией. Наконец, теперь монополии, стремясь выдержать конкуренцию западногерманских, французских, бельгийских фирм за счет рабочего класса, были особенно заинтересованы в «замораживании» зарплаты.

Классовая борьба, политическая напряженность в стране усиливались и в связи с политикой правительства Хита в Северной Ирландии. В 1973 г. был распущен североирландский парламент и установлено так называемое прямое управление из Лондона. Кровавый террор, нарушение прав человека, пытки заключенных, бесчинства английской военщины порождали ответные меры ирландских экстремистов. На улицах Лондона и других английских городов стали рваться бомбы. При входе в столичные библиотеки и музеи полиция вынуждена была осматривать портфели и даже дамские сумочки — нет ли там пластиковых бомб! Демократическая общественность была возмущена зверствами в Северной Ирландии и неспособностью правительства найти мирное и демократическое решение проблемы.

Твердолобой внутренней политике консерваторов соответствовала и их внешняя политика. В начале 70-х годов человечество вступило в полосу разрядки международной напряженности. Программа мира, выдвинутая XXIV съездом КПСС, встретила поддержку демократических сил во всем мире. В международных отношениях стали преобладать тенденции к реалистической политике. В обстановке нормализации отношений Советского Союза с США, Францией, ФРГ Англия оставалась единственным форпостом «холодной войны». Конечно, правительство Хита понимало, как много оно от этого проигрывает. В декабре 1973 г. министр иностранных дел А. Дуглас-Хьюм (бывший премьер-министр) посетил Советский Союз и имел полезные беседы с советским руководством. Но это было сделано с большим опозданием, да и нового этапа в советско-английских отношениях переговоры не открыли.

Все это создавало почву для недовольства широких слоев населения, и выражалось оно не только в массовых стачках, но и в «духовном климате» первой половины 70-х годов. Популярность приобрела песенка одного из бывших битлзов Пола Маккартни

378 «Верните Ирландию ирландцам!». Песни протеста писал и Джон Леннон. Вместе с тем они отмежевались от ультралевых элементов в молодежном движении, которые в своей ненависти к истэблишменту готовы были (не без влияния «культурной революции» в Китае) пойти на уничтожение подлинных ценностей культуры. Ультралевые смыкались в циничном отрицании моральных норм и высоких нравственных ценностей с крайне реакционными направлениями в философии, психологии, искусстве.

Стереть грань между нормальным и ненормальным, моральным и аморальным, любовью и порнографией — таков, видимо, замысел пьесы бывшего «рассерженного» Д. Осборна «Чувство отрешенности», поставленной в 1972 г. Пьеса сводится к чтению актрисой порнографических отрывков, в которые вкраплены возвышенные строки английских поэтов о любви.

Проповедь анархической «свободы» проникла и в сферу педагогики, где прогрессивная в целом идея максимального расширения самостоятельности школьника доводится до абсурдного тезиса об «абсолютной свободе» ребенка в выборе занятий и даже до концепции «общества без школы».

Своеобразное проявление этой же тенденции наметилось и в области градостроительства. Поскольку проектный замысел новых городов, созданных в 50—60-х годах, все равно впоследствии нарушился, не лучше ли положиться на «естественный» ход образования и развития населенных пунктов? На этот вопрос некоторые архитекторы 70-х годов отвечали утвердительно, противопоставляя «хаос» — «порядку» явно в пользу хаоса (без кавычек). А ведь родоначальник «современной» архитектуры Ле-Корбюзье называл «дорогой людей» — порядок, а хаос — «дорогой ослов».

Нетрудно уловить в различных вариантах пропаганды свободы и хаоса нечто общее с лозунгами тори, направленными против планирования (или «чрезмерного» планирования, как они предпочитают говорить) экономики, на прославление «свободной игры» и «частной инициативы». Вместе с тем поборники свободы и хаоса нередко субъективно бесконечно далеки от консервативной партии с ее антидемократизмом, элитарностью, реакционной внутренней и внешней политикой. Выражая в специфической форме протест против реакции и всей системы ценностей господствующего класса, они в то же время выражают и хаотичность сознания, отсутствие идеологической ясности у немалой части рабочей и студенческой молодежи.

Бывает и так, что более или менее четкий социально-политический идеал не находит адекватного художественного выражения и в какой-то мере тонет в волнах модернистского видения мира. В 1971 г. перед зданием нового «Шоу тиэтра» была сооружена выполненная по специальному заказу муниципальных властей скульптура Жанны Д'Арк — в честь героини французского народа и любимой героини Б. Шоу. Скульптура представляет собой сугубо условное сооружение, реалистическую основу которого не может

379 разгадать даже квалифицированный зритель. Купол из перфорированной стали в определенном ритме меняет цвета — зеленый (поля Франции), голубой (небо, откуда пришло видение Жанны) и красный. Уже символическое значение зеленого и голубого не так просто уловить: можно также предположить, что красный — это кровь Жанны. Но автор скульптуры Кейт Грант объясняет, что красный цвет символизирует и кровь детей Вьетнама, сожженных «во имя христианской Америки», и героев Коммуны (как раз 100 лет прошло), и мужество Анджелы Дэвис! Как может об этом догадаться зритель? А ведь Грант очень хочет, чтобы его поняли: «Моя ответственность как художника,—говорит он,-—неотделима от моей ответственности как гражданина и социалиста».

Чувство ответственности за судьбу страны, ее народа и культуры характерно для новейшего направления в театральном искусстве. Оно возникло на рубеже 60—70-х годов и получило название «театр окраины» (fringe). Фриндж — это передвижной театр, в нем играют как профессиональные, так и самодеятельные актеры, сознательно несущие народу идеи передового искусства. Один из таких театров называется «7 : 84 Тиэтр компанп». 7 : 84 — это просто выписка из статистического справочника, согласно которой 7% населения владеют 84% национального богатства. Вот эту ситуацию театр рассматривает как главную черту современного английского общества.

Не все театры фриыджа столь открыто ведут борьбу против буржуазного господства. Есть и такие, которые наивно надеются изменить общество средствами «революционной эстетики». Но наибольший успех имеют театральные коллективы, непосредственна отражающие острейшие конфликты современности. На фестивале в Эдипбурге с триумфом прошел спектакль, посвященный борьбе и победе рабочих верфей Верхнего Клайда. В известной мере этому успеху способствовал рост национального самосознания шотландского народа, характерный для общественных настроений 70-х годов, как, впрочем, и соответствующее движение в Уэльсе. Речь идет о праве шотландской и уэльской (валлийской) наций на самоопределение в рамках Великобритании.

В Шотландии движением руководит буржуазная Шотландская национальная партия, искусно использующая недовольство масс в условиях хронического кризиса британского империализма. Выражая справедливые национальные чаяния шотландцев, эта партия, однако, приобрела националистический характер. Она стремится подменить социальные проблемы национальными и расколоть рабочий класс Великобритании по национальному признаку.

Возникновение и развитие националистических партий Шотландии и Уэльса еще более осложнило политическую обстановку в стране, тем более, что позиции двух основных партий в парламенте все чаще оказывались почти равными. И все же ни проблемы «деволюттитт» (т. е. самоопределения Шотландии и Уэльса), ни вопрос о Северной Ирландии, ни даже отношения с ЕЭС не зани-

380 мали такого места в политической жизни, как конфронтация между консервативным правительством и рабочим классом.

Осенью 1973 г. начала действовать новая фаза «антиинфляционной» политики Хита. Специально созданное управление по зарплате должно было в каждом случае принимать решение — разрешить ли предпринимателям под нажимом рабочих повысить зарплату. Была создана и комиссия по ценам, но это не помешало им подняться в 1973 г. на 15%.

В ноябре 1973 г. Национальный союз горняков потребовал повышения зарплаты вопреки «политике доходов», а также провел частичную забастовку, выразившуюся в отказе работать сверхурочно. Это не было еще прямым нарушением закона «Об отношениях в промышленности», но правительство не без оснований увидело в позиции горняков угрозу политике консерваторов. Пытаясь во что бы то ни стало отстоять «твердый курс» и нанести поражение шахтерам, правительство Хита применило меры провокационного и авантюрного характера. Было объявлено, что из-за недостатка угля электростанции не могут обеспечить энергией заводы, и значительная часть их была переведена на 3-дневную рабочую неделю, — в остальное время ток на предприятия не поступал. Это означало, что рабочие теряли часть зарплаты, потребитель не получал заказанной продукции, вообще стране грозили экономический хаос и крах — и все из-за эгоистичных людей — шахтеров, предъявляющих непомерные требования, ставящих себя в особое положение, пользующихся обстановкой энергетического кризиса и т. д. Именно так трактовали ситуацию министры, консервативная пресса, комментаторы Би-би-си. Это была попытка изолировать углекопов, натравить на них обывателя и вызвать даже у рабочих других профессий чувство неприязни.

Понимая, что торийское правительство боится уступкой углекопам создать прецедент, которым воспользуются другие отряды рабочего класса, БКТ в январе 1974 г. заявил, что речь идет только об улучшении тяжелого положения людей, работающих под землей, т. е. реформистские вожди тред-юнионов, по существу, обещали поддержать замораживание зарплаты всем рабочим, кроме горняков. Но правительство не желало отступать: оно было уверено в победе. Более того, Хит решил использовать ситуацию для проведения досрочных выборов, которые, по его расчетам, должны были дать консерваторам «мандат» на следующие 5 лет.

События развивались весьма драматично. 23 января исполком Национального союза горняков принял решение о всеобщей стачке. 7 февраля Хит распустил парламент, а 10 февраля началась стачка. Избирательная кампания проводилась консерваторами под лозунгом «защиты порядка», борьбы против «тирании тред-юяио-пов» и, конечно, против «коммунистического заговора». Им удалось получить голоса части напуганных обывателей, но даже некоторые из них предпочли отдать голоса лейбористам в надежде на то, что они быстрее нормализуют обстановку.

381 Лейбористов решительно поддержали тред-юнионы. Вильсон сумел сделать выводы из своего поражения в 1970 г., когда антипрофсоюзный курс лишил партию их поддержки. Между лидерами лейбористской партии и Конгресса тред-юнионов установились тесные отношения, основанные на идее «социального контракта». Под этим термином понималось добровольное соглашение между тред-юнионами и правительством: профсоюзы готовы были отказаться от требований повышения зарплаты (хотя и с некоторыми исключениями), а будущее лейбористское правительство давало обязательство обеспечить контроль над ценами, расширить государственный сектор экономики, изменить налоговую систему в пользу трудящихся. Эта сделка между правым руководством БКТ и лейбористской партии предусматривала, таким образом, замену насильственных, законодательных ограничений роста зарплаты «добровольными» самоограничениями. По существу, политика Вильсона и курс Хита, с одной стороны, и идея «социального контракта» — с другой, отличались лишь по форме. Не случайно КПВ, левые элементы тред-юнионов, многие шоп-стюарды с самого начала отрицательно отнеслись к «социальному контракту», рассматривая его как разновидность классового сотрудничества и неоценимую помощь монополиям со стороны правых лидеров рабочего движения. Но все же рабочий класс, возмущенный драконовскими мерами закона «Об отношениях в промышленности» видел в перспективе формирования нового лейбористского правительства определенный шанс на отмену его и на более благоприятные условия для дальнейшей борьбы с предпринимателями.

Февральские выборы 1974 г. принесли консерваторам поражение. Вину, разумеется, возложили на Хита, и его группировка оказалась в меньшинстве в 1975 г., когда решался вопрос о лидерстве. Главой тори стала представительница правого крыла партии Маргарет Тэтчер; впервые в истории Англии лидером оппозиции стала женщина, и притом именно в консервативной партии, хранительнице традиций. Под руководством Тэтчер торийская оппозиция повела борьбу против расширения национализации, развернула пропаганду против прогрессивных сдвигов в системе среднего образования. SOS!—вопят пропагандисты консервативной партии,— «Спасите наши школы!» (Save our schools!), т. е. традиционные грамматические школы (с тестовыми испытаниями) от поглощения «объединенной школой».

Лейбористская партия победила, однако ее перевес над консерваторами составил всего 5 мандатов (301 против 296). Поэтому в октябре были проведены новые выборы; теперь уже лейбористская партия получила 319 мест, т.е. обеспечила себе абсолютное большинство (635 мест в палате общин). Положение было бы более прочным, если бы не успехи Шотландской национальной партии, которая получила 11 мест, в основном за счет лейбористов.

Кабинет Вильсона в начале пребывания у власти провел некоторые меры прогрессивного характера. Был отменен «закон об от-

382 ношениях в промышленности», повышена зарплата горнякам, восстановлена полная рабочая неделя на всех предприятиях, заморожена квартирная плата в домах, принадлежащих муниципальным властям. Был сделан важный шаг в развитии советско-английских отношений. Визит Г. Вильсона в Москву в 1975 г. особенно знаменателен тем, что была достигнута договоренность о консультациях между двумя державами по вопросам международных отношений.

Однако в целом политика лейбористского правительства ориентировалась по-прежнему на развитие экономики за счет рабочего класса и в интересах монополий. Летом 1975 г. был официально заключен «социальный контракт» сроком на два года, что привело к некоторому ослаблению стачечной борьбы, временной пассивности тред-юнионов и даже шоп-стюардов. Недаром предприниматели выражали удовлетворение «миром в промышленности», а «умеренная» группировка консерваторов во главе с Хитом высказалась в поддержку «социального контракта». Но, как и предвидела КПВ, «самоограничение» тред-юнионов привело к падению реальной зарплаты, так как рост цен оказался практически неограниченным. В значительной степени это было связано с пребыванием Великобритании в составе «Общего рынка»; цены, особенно на продовольствие, пришлось подтягивать к более высоким ценам, установленным в ЕЭС.

Г. Вильсон добился в ходе переговоров с правительствами стран «Общего рынка» незначительного улучшения условий английского членства в этой группировке и вынес вопрос о дальнейшем пребывании в ЕЭС на референдум, который состоялся 5 июня 1975 г. Это было новшеством в английской конституционной практике. Референдумы никогда не проводились в Великобритании. Референдум принес победу сторонникам «Общего рынка», которые собрали 2/з голосов избирателей, участвовавших в референдуме. Фактически в ходе подготовки к голосованию праволейбористская верхушка действовала в коалиции с консервативной и либеральной партиями. Так создавалась атмосфера, благоприятная для «правоблокистской» тактики правых лейбористов.

С уходом Г. Вильсона в отставку (по личным мотивам) в марте 1976 г. лидером партии и премьер-министром стал Дж. Калла-гэн, всегда принадлежавший к правому крылу партии. Продолжая политику «социального контракта» он столкнулся с нарастающим сопротивлением масс «добровольному» отказу от борьбы за повышение заработной платы. Под их влиянием съезд БКТ в 1976 г. принял резолюцию, требующую возврата к свободному договорному регулированию зарплаты, т е. по существу, зафиксировал провал «социального контракта». На этом же конгрессе, а затем и на партийной конференции прошла резолюция с требованием национализации банков и страховых компаний. Полевение сказалось и на результатах частичных выборов в парламент. Места теряли и консерваторы, и лейбористы, чья политика вызвала разочарование масс. К 1977 г. лейбористы имели уже 311 мест в палате об-

383 щин (потеряли с осени 1974 г. 8 мандатов), а консерваторы — 282. Выигрывали же либералы и националистические партии Шотландии и Уэльса.

Лишившись абсолютного большинства, правительство Каллагэ-на стало действовать на двухпартийной основе, заключив пакт с либералами. Это была еще не коалиция, поскольку правительство оставалось однопартийным, но политика лейбористского кабинета уже оказалась в зависимости от позиции либеральной партии. О характере этого влияния маленькой буржуазной партии (13 депутатов летом 1977 г.) свидетельствует заявление Д. Стила, лидера либералов, сделанное вскоре после заключения пакта: «Руководители банков и страховых компаний теперь могут спать спокойно». Иначе говоря, за поддержку со стороны либералов правительству приходится платить дорогой ценой и прямо нарушать инструкции партийной конференции. Впрочем, такое положение вполне устраивает праволейбористское руководство, так как облегчает блокирование прогрессивных резолюций и создает определенный противовес растущему влиянию левого крыла партии.

Падение престижа лейбористского правительства продолжалось, и весной 1979 г. оно оказалось вынужденным досрочно провести новые выборы, так как консерваторам удалось собрать большинство голосов в палате общин при голосовании вотума недоверия правительству. Выборы 3 мая принесли победу консерваторам, несмотря на то что их программа предусматривает наступление на права профсоюзов, денационализацию некоторых отраслей промышленности и сокращение социальных ассигнований. Премьер-министром впервые в истории Великобритании стала женщина — Маргарет Тэтчер. Она сможет опираться на прочное большинство — 339 мандатов; у лейбористов 268, остальные партии (либералы, шотландские националисты и др.) — 28. Однако как показывает опыт последних десятилетий, рабочий класс Великобритании обладает достаточной мощью, чтобы парализовать наступление господствующих классов. КПВ, во главе которой после отставки (по возрасту) Д. Голлана стоит бывший руководитель английского комсомола Г. Макленнан, призывает рабочий класс к сопротивлению единому фронту буржуазии и правых лейбористов, к преобразованию лейбористской партии в подлинно социалистическую партию, защищающую интересы народа, а не монополий. Судьба страны зависит в конечном счете от роста социалистической ориентации в массах трудящихся, от их готовности к борьбе и от степени их единства.

<< |
Источник: Кертман Л. Е.. География, история и культура Англии: Учеб. пособие. — 2-е изд., перераб.— М.: Высш. школа,.— 384 е., ил.. 1979

Еще по теме АНГЛИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ:

  1. Основные этапы внешней политики России в XIX в.
  2. Современные модели объяснения политики
  3. А. Г. Вишневский РАННИЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ НОВОГО ТИПА РОЖДАЕМОСТИ В РОССИИ
  4. АНГЛИЯ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  5. ПОСЛЕВОЕННАЯ АНГЛИЯ
  6. АНГЛИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
  7. Современное состояние исследований по проблеме иноязычного заимствования
  8. § 1. Реформа уголовно-исполнительной системы как процесс и её основные этапы
  9. 1.3. 1970-1995 годы - современный этап развития западноевропейских экономических архивов
  10. 24.3. Школы, направления, теории и особенности современной геополитики
  11. Англо-русский терминологический словарь по микро- и наносистемной технике
  12. Г л а в а 1 Дипломатические демарши Австрии в отношении Черкесии и политика правительств Англии и Турции (1856 — 1857 гг.)
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -