ИСТОКИ И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО КРИЗИСА В ИРАНЕ. ПРОАНГЛИИСКАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА ВОСУГА ОД-ДОУЛЕ

Истоки политического кризиса в Иране восходили к началу XX в. и коренились в отсталости страны, в замедленности темпов ее социально-экономического и политического развития.

Решающей причиной замедленного развития Ирана, как и большинства других стран Востока, наряду со специфическими особенностями разложения феодальных отношений являлась грабительская колониальная политика империалистических держав, и прежде всего Англии и царской России.

Англо-русские империалисты, разделившие по соглашению 1907 г. территорию Ирана на сферы влияния, располагали важнейшими рычагами усиления финансово-экономической зависимости и политического закабаления страны. Южный Иран и иранские острова в Персидском заливе были превращены в фактический протекторат Великобритании. В. И. Ленин относил Иран к полуколониям, т. е. к разряду стран, «политически, формально самостоятельных, на деле же опутанных сетями финансовой и дипломатической зависимости» [4, стр. 383].

В условиях навязанных Ирану неравноправных договоров развитие капиталистических отношений происходило чрезвычайно замедленно и в крайне уродливых формах. Усиленный ввоз дешевых иностранных товаров подрывал местное ремесло и зарождающуюся отечественную промышленность. Национальный капитализм, характерной чертой которого являлось развитие предпринимательства низшего типа — мануфактуры и капиталистической работы на дому, находился в финансовом подчинении иностранных банков и зависел от ввоза машин и оборудования. Стремясь удержать страну на положении аграрно-сырьевого придатка, империалисты всеми мерами охраняли и поддерживали господство феодальных и дофеодальных отношений в экономике и политическом строе Ирана.

Оформлению капиталистического уклада в рамках феодального строя наряду с засильем иностранного капитала препятствовала поддерживаемая империализмом реакционная феодальная надстройка, несовместимая, по словам Ф. Энгельса, с капиталистическим строем. Потребности дальнейшего экономического развития требовали создания «первого основного условия буржуазного приобретения — обеспеченности личности купца и его собственности» [2, стр. 33]. Главным препятствием на пути решения этой задачи было неограниченное господство реакционной феодальной верхушки — Каджар- ской династии, придворной аристократии, шахских властей на местах, реакционных племенных вождей, шейхов.

На характер и движущие силы революции 1905— 1911 гг. в Иране, призванной решить стоявшие перед иранским обществом антифеодальные и антиимпериалистические задачи, большой отпечаток наложило своеобразие общественно-политического развития Ирана, в частности чрезвычайная замедленность процесса классовой дифференциации и сохранение пестрой классовой структуры.

Самую многочисленную часть населения страны составляло крестьянство, являвшееся наиболее отсталым и забитым классом иранского общества, социальное расслоение среди которого еще только наметилось. Зарождающийся рабочий класс, будучи опутан феодальными, цеховыми и религиозными путами, был еще очень слаб, распылен и неорганизован. В силу этих причин рабочий класс не был в состоянии возглавить революцию, крестьянство же приняло в ней недостаточное участие.

Зарождающаяся иранская торговая буржуазия (особенно крупная и средняя) в услових, препятствовавших развитию промышленности, была тесно связана с феодальным землевладением. В свою очередь, многие феодалы, перешедшие к товарному хозяйству в связи с вовлечением Ирана в мировой товарооборот, были тесно связаны с купеческим капиталом и даже проявляли по-

я пытки к вложениям своих накоплений в промышленные и другие предприятия. Существующие между зарождающейся буржуазией и либеральными кругами феодального лагеря противоречия не носили еще антагонистического характера. В силу своего положения и те и другие были заинтересованы в сохранении феодальной эксплуатации крестьянства, дававшей и без капитальных затрат сравнительно высокие доходы.

Обе группировки имущих классов нередко выступали совместно и на политической арене. Так, в созданной в 1909 г. представителями зарождающейся национальной буржуазии, мелких и средних помещиков «демократической» партии правое крыло составили крупные либеральные помещики из феодальной аристократии и представители крупного купеческого капитала. Этому способствовала ограниченность партийной программы «демократов», носившей, по существу, буржуазно-помещичий характер и направленной не на ликвидацию господства феодальных отношений в Иране, а лишь на более или менее радикальное реформирование существующего политического строя [37, стр. 404—405] 2.

Следует отметить, однако, что буржуазно-помещичьи круги, намного сильнее испытывая произвол правящей феодальной клики, необеспеченность собственности и личности и засилье иностранного капитала, лишавшее их всякой перспективы развития, были з а интересов а ны~ в более радикальном реформировании ” существующего политического строя и более решительном укреплении национальной независимости страны^ чем либеральные помещичье-феодальные круги. Именно поэтому они в ряде слу^Гаёв~~прйнймали активное участие в революционных выступлениях против феодальной реакции и империалистического гнета.

Однако связь с феода^ьніщі_землевладением, зависимость от иностранного капитала и боязнь стихийных народных движений ограничивали ^революционную роль буржуазно-помещичьих кругов, уступивших общее руководство революцией либеральному лагерю. С принятием конституцшт; ограничившей власть шаха и провозгласившей некоторые буржуазные права и свободы, образовавшееся в меджлисе из представителей обеих группировок имущих классов помещичье-буржуазное большинство сочло основные задачи революции решенными. В связи с углублением революционного движения и ростом активности демократических слоев населения — крестьян, рабочих и городской мелкой буржуазии — буржуазно- помещичьи круги вслед за либеральным лагерем стали отходить от революции. Двойственная и непоследовательная позиция зарождающейся национальной буржуазии, составлявшей основное ядро буржуазно-помещичьих кругов, позволила либералам, сомкнувшимся с реакционной частью феодального лагеря, с помощью англорусских интервентов подавить революционное движение демократических масс.

Иранская революция 1905—1911 гг., хотя и послужила толчком для дальнейшего развития идеологии буржуазного национализма, антиимпериалистических и демократических идей, осталась незавершенной даже в рамках антифеодальных антиимпериалистических задач. В результате подавления народного движения в стране установилась власть феодально-помещичьего лагеря. Буржуазно-помещичьи элементы не смогли добиться сколько-нибудь широкого доступа к государственной власти. Основные привилегии класса феодалов как в экономической, так и в политической областях остались в неприкосновенности. Не была изжита и феодальная раздробленность страны. Хотя провозглашение конституции и наложило большой отпечаток на последующую общественную жизнь Ирана, однако основные ее положения не были проведены в жизнь. Меджлис же в руках феодального лагеря стал дополнительным орудием укрепления его господства.

«Социальные сдвиги, происходившие в иранском обществе после иранской революции,— отмечает В. В. Трубецкой,— были не столько ее следствием, сколько результатом определенных экономических факторов, возникших под влиянием империалистического закабаления страны» [76, стр. 56].

Действие этих факторов проявилось уже в годы первой мировой войны, когда территория Ирана, несмотря на объявленный иранским правительством нейтралитет, была превращена в арену военных действий между державами Антанты (Англии и России) и поддерживаемой Германией Турцией. В 1915 г. В. И. Ленин писал, что Иран на 9/ю уже превратился в колонию [5, стр. 352].

В этих условиях растущие социальные противоречия нашли проявление в антиимпериалистических демократических выступлениях в северных провинциях, возглавленных буржуазно-помещичьими кругами, а также в борьбе между сторонниками различных внешнеполитических ориентаций. Шахоїшйдвор и большинство представителей феодального лагеря ориентировались на державы Антанты; главное средство предотвращения окончательного поглощения"Ттраны империализмом реакционная феодальная верхушка по-прежнему видела в проведении политики лавирования между Англией ~ и Россиеи. Что касаемся буржуазно-помещичьих ^ кругов,

ральных помешиков-феодалои (таких, как Мохбер ос- Салтане, Мошир од-Доуле и др.), то они выступали в поддержку германпгху^ешшт блока. НіІІЗртанйЮ ори- ентировалось и руководство «демократической» партии. Усилившуюся активность германского империализма, широко использовавшего в своих интересах антианглий- ские и антирусские настроения в Иране, националистические круги страны стремились использовать для ликвидации влияния Англии и России. С этой целью они оказывали всяческое содействие германо-турецкому блоку в борьбе против англо-русских войск и предпринимали даже попытки организации национальных вооруженных сил и антиантантовских восстаний.

Великая Октябрьская социалистическая революция оказала исключительное влияние не только на международное, но и внутриполитическое положение Ирана. Отмена молодой Советской республикой всех навязанных царизмом народам Ирана неравноправных договоров, в частности англо-русского соглашения 1907 г.,

аннулирование всех платежей Ирана по обязательствам царской России, отказ Советского правительства от консульской юрисдикции и всех концессий, принадлежавших русским подданным в Иране, вывод русских войск и отказ от грабительской политики царизма воодушевили иранский народ на борьбу с английскими колонизаторами и внутренней реакцией.

В условиях усилившихся антиимпериалистических выступлений иранское правительство, стремясь содейст- совать претворению в жизнь решений Советского правительства о выводе русских войск и ликвидации неравноправных договоров, в декабре 1917 г. официально признало Советское государство, а в январе 1918 г. выразило готовность вступить в переговоры о заключении новых договоров «на принципах свободного соглашения и взаимного уважения народов» {32, т. I, стр. 93, 714].

Кабинеты Мостоуфи оль-Мамалека (январь — апрель 1918 г.) и Самсама ос-Салтане (апрель — август 1918

г.), хотя и занимали двойственную позицию в отношении Советской России, сделали попытку использовать дружественное отношение Советского правительства в целях ослабления английских позиций в стране. Под влиянием растущего массового недовольства британским господством Мостоуфи оль-Мамалек потребовал от Англии ликвидации соглашения 1907 г., пересмотра англо-иранской таможенной конвенции 1903 г., сковывавшей промышленное развитие Ирана, вывода английских войск и участия Ирана в мирной конференции [169, стр. 490— 491]. Постановлением от 27 июля правительство Самсама ос-Салтане, опираясь на позицию Советского правительства, объявило об аннулировании всех неравноправных договоров, соглашений и концессий, навязанных Ирану царской Россией [170, стр. 800—802], что должно было подорвать основанные на праве наибольшего благоприятствования английские позиции в стране. Вслед за тем было сделано несколько попыток ликвидировать капитуляционный режим [подробнее см.: 169, стр. 498— 502; 113, стр. 284—285]. Под давлением Англии кабинеты сначала Мостоуфи оль-Мамалека, а затем и Самсама ос-Салтане были вынуждены уйти в отставку.

К концу первой мировой войны, после разгрома германо-турецких частей и вывода Советским правительством русских войск, англичане фактически оккупировали весь Иран. Представители английского военного командования осуществляли административные функции, не считаясь с иранскими властями. Общая численность английских вооруженных сил в Иране вместе с созданными англичанами военно-полицейскими формированиями из местного населения во главе с британскими офицерами (на юге — Корпус южноперсидских стрелков, на востоке — Хорасанский и Сеистанский корпуса) составила более 50 тыс. человек. Территория Северного Ирана была превращена в плацдарм антисоветской интервенции, что, по мнению правящих кругов Великобритании, должно было обеспечить также окончательное превращение Ирана в британскую колонию [58, стр. 20, 35— 43, 209]. В июле 1918 г. В. И. Ленин говорил, что Англия «скушала всю Персию» [6, стр. 7].

В августе 1918 г. к власти в Иране пришло правительство Восуга од-Доуле, составленное в основном из проанглийски настроенных представителей либерального крыла феодально-помещичьего лагеря.

Новое правительство с первых же дней стало проводить антисоветскую внешнюю политику. Оно не только приняло активное участие в организованной империалистами экономической блокаде молодой Советской республики, но и стало предпринимать все меры к тому, чтобы помешать усилиям Советского правительства установить дружественные и равноправные отношения с Ираном. В августе 1919 г. с ведома иранского правительства белогвардейцами и британскими империалистами был расстрелян глава направленной в Иран советской дипломатической миссии И. О. Коломийцев. Спустя месяц правительство Восуга од-Доуле закрыло иранское посольство в России [169, стр. 476].

В то же время Восуг од-Доуле взял курс на сотрудничество с английской миссией и командованием британских войск в Иране. В сближении с Англией круги, которые он представлял, видели возможность расправиться с начавшимся под влиянием Октябрьской революции национально-освободительным движением в стране и вообще изолировать Иран от Советской России.

В целях расширения социальной опоры правительства Восуг од-Доуле и другие представители либеральных кругов феодального лагеря, входившие ранее в состав правого крыла «демократической» партии (принц Фируз Носрет од-Доуле, Кавам ос-Салтане и др.), предприняли попытку возродить партию на проанглийской платформе. Хотя в результате противодействия представителей левого крыла бывшей «демократической» партии эта попытка провалилась [193, стр. 27—30, 116—119], тем не менее Восугу од-Доуле удалось сплотить вокруг правительства крупную буржуазию северных провинций, националистически настроенных либеральных деятелей (Мохбер ос-Салтане и др.) и некоторых представителей буржуазно-помещичьих кругов центральных и южных провинций, которые в результате поражения Германии в войне приняли проанглийскую ориентацию.

Опасаясь растущего народного движения и по-преж- нему ориентируясь на сотрудничество с внешней силой, эти круги полагали, что в условиях крушения Российской и Османской империй возрождение Ирана, ликвидация неравноправных договоров и даже восстановление независимости и суверенитета страны могут быть достигнуты с помощью Великобритании. Одним из оснований для подобных иллюзий являлось предположение, что опасность распространения «большевистской революции» на страны Востока вызовет у Англии стремление к усилению Ирана 3.

Английский посланник в Тегеране Перси Кокс писал 9 октября 1919 г. министру иностранных дел Великобритании Керзону: «Большинство мыслящих персов пришли к заключению, что Персии необходимо отдаться в руки одной державы с целью положить конец соперничеству, которое вело в прошлом к уничтожению Персии. Имелось расхождение мнений относительно того, является ли выбор Англии в качестве друга лучшим вариантом, но, по-моему, большинство согласилось с тем, что никакое другое решение, кроме обращения за помощью к Великобритании, не является практическим» [108а? стр. 1199].

В конце 1918 г. правительство Восуга од-Доуле выступило с инициативой заключения англо-иранского соглашения [152, стр. ,282; ИЗ, стр. 83; 98, стр. 122; 71, стр. 17] и одновременно, вероятно с целью усилить свои позиции в переговорах, подготовило для представления Парижской мирной1 конференции меморандум, в котором требовало отмены англо-русского соглашения 1907 г., ликвидации режима капитуляций, отмены концессий и т. п. Выдвижение этих требований, соответствовавших национальным интересам Ирана, было рассчитано также на то, чтобы расширить социальную опору правительства в стране и, перетянув на его сторону буржуазно-помещичьи круги, ослабить усиливающееся национально- освободительное движение. В то же время, отражая великодержавные устремления господствующих классов и части националистов, правительство Восуга од-Доуле со ссылкой на «исторические права» и под предлогом возмещения Турцией и Россией ущерба, причиненного Ирану в результате нарушения его нейтралитета в войне, включило в меморандум претензии на значительную часть восточных владений Османской империи и южных территорий бывшей царской России [149, стр.

518—520; 96, стр. 56—57].

Правящие круги Великобритании, вынашивая захватнические планы в отношении этих территорий и не желая допускать обсуждения на мирной конференции иранских требований об отмене капитуляций и т. п., добились того, что иранская делегация не была выслушана на конференции. Одновременно англичане форсировали начавшиеся с конца 1918 г. переговоры о заключении англо-иранского соглашения. Это позволило им связать иранские требования с обсуждаемым соглашением и усилить тем самым зависимость правящих кругов Ирана от британского империализма.

Заключив 9 августа 1919 г. «Соглашение о британской помощи для содействия прогрессу и благополучию Персии», Англия фактически подчинила себе государственный аппарат, экономику и армию Ирана «без взятия на себя прямого контроля над персидской администрацией и вовлечения... в длительные финансовые обязательства большого масштаба» 4. В обмен на это иранскому правительству были обещаны пересмотр таможенного тарифа и заем в 2 млн. ф. ст. [текст соглашения см.: 119, стр. 64—66]. Кроме того, в ноте П. Кокса, врученной премьер-министру Ирана «после усиленных переговоров» [71, стр. 24], правительство Англии выразило согласие поддерживать иранское правительство в деле пересмотра существующих между обоими государствами договоров, возмещения убытков, причиненных Ирану «другими» воевавшими государствами, и «исправления» границ Ирана в тех пунктах, где это найдут справедливым оба правительства [190, стр. 56—58; 170, стр. 825].

Обещания, содержавшиеся в ноте П. Кокса, так же как и зафиксированное в статье I соглашения обязательство «безоговорочно уважать независимость и целостность Персии», несмотря на их формальный характер, несомненно, являлись уступкой Англии Ирану. Ослабление британских позиций в Иране в результате побед Советского государства над интервентами и роста антиимпериалистического движения в самом Иране заставляло английских империалистов маскировать колонизаторские планы и маневрировать. Правящие круги Великобритании были вынуждены примириться с тем, что Иран сохранил все атрибуты суверенного государства и будет принят в Лигу наций, а их позиции в стране фиксируются двусторонним соглашением, которое еще подлежит ратификации меджлисом. Таким образом, соглашение 1919 г. отражало кризис колонизаторской политики британского империализма в Иране [подробнее см.: 80, стр. 218].

Тем не менее это соглашение имело кабальный для Ирана характер и предоставило Англии исключительные преимущества. Не дожидаясь ратификации соглашения меджлисом, англичане приступили к реализации тех его пунктов, которые были им выгодны. В министерства финансов и общественных работ Ирана, а также в жандармское управление Азербайджана были направлены британские советники и эксперты.

Предусмотренное соглашением англо-иранское «сотрудничество» в дорожном строительстве на территории Ирана было использовано правящими кругами Великобритании для реализации вынашиваемой Керзоном идеи создания «системы вассальных государств от Средиземного моря до Памира» [133, стр. 121—122]. Возникший в этой связи в правительственных кругах Англии проект создания трансиранской железнодорожной магистрали путем соединения Багдадской железной дороги с англо-индийской железнодорожной системой [88, № 6, 1920,

стр. 15] был призван обеспечить колониальное закабаление Ирана и включение его в состав так называемой Британской ближневосточной империи. Созданный англичанами «Першен рэйлуэйс синдикейт» сразу же приступил к изысканию трассы для проектируемой железной дороги.

Приступив к пересмотру таможенной конвенции 1903 г., англичане в первую очередь позаботились о томг чтобы Иран по-прежнему был лишен автономного таможенного тарифа. В ответ на переданную П. Коксом просьбу Восуга од-Доуле объявить изменение тарифа актом иранского правительства Керзон писал: «Мы не можем согласиться с предложениями премьер-министра. Их прием означал бы, что Персия имеет право по ее собственной инициативе изменить договор без консультации с другой подписавшей стороной» [1086, стр. 429, 436, 454].

Хотя в подписанной 21 марта 1920 г. новой англоиранской таможенной конвенции англичане с целью усилить кредитоспособность Ирана в отношении британских займов и пошли на общее повышение таможенных ставок, но в основном за счет увеличения обложения традиционных статей русского ввоза в Иран. Обложение предметов английского экспорта было увеличено сравнительно незначительно [подробнее см.: 63, стр. 83—85]. Введением нового таможенного тарифа Англия рассчитывала укрепить позиции английских монополий во внешней торговле Ирана и окончательно разорвать исторически сложившееся торгово-экономическое тяготение северных провинций Ирана к русскому рынку. Не случайно тариф 1920

г. получил название «запретительного». Основные выгоды от введения нового тарифа получила весьма немногочисленная кучка крупной буржуазии и помещиков, имевших торговые связи с Англией и Индией.

К началу апреля 1920 г. смешанная англо-иранская комиссия военных экспертов подготовила доклад с рекомендациями относительно реорганизации иранской армии. Рекомендации предусматривали объединение под английским руководством в единую армию Корпуса южноперсидских стрелков, жандармерии, находившейся под командованием шведских инструкторов, и казачьей дивизии, во главе которой стояли не подчинившиеся распоряжению Советского правительства о выводе войск изг. Ирана русские офицеры [1086, стр. 464]. Реорганизованную по таким рекомендациям армию англичане надеялись использовать для борьбы с революционным движением в стране.

17

Осуществляя выгодные им пункту соглашения 1919 г., британские империалисты в то же время всячески уклонялись от выполнения зафиксированных в ноте П. Кокса иранских требований. Так, по свидетельству английского служащего в Иране К. Скрайна, под пересмотром существующих договоров в Иране понимали английское согласие на ликвидацию консульских судов и вообще капи- туляционного режима [146, стр. 59]. Правящие же круги Великобритании считали вполне достаточным ограничиться ликвидацией англо-русского соглашения 1907 г., которое в условиях единоличного господства Англии в Иране теряло всякий смысл 5. В речи, произнесенной 18 сентября 1919 г. на банкете в честь прибывшего в Лондон министра иностранных дел Ирана принца Фи- руза, Керзон объявил это соглашение «мертвым» [162, 19.IX. 1919]. Но даже в этом правящие круги Англии проявили предусмотрительность: стремясь гарантировать

свои позиции в Иране на случай возможного отступления, они отказались официально аннулировать соглашение 6. Что касается иранских территориальных претензий, то Керзон фактически отказался поддержать их.

Позиция Англии вызвала замешательство среди тех буржуазно-помещичьих и националистически настроенных помещичье-феодальных кругов, которые на первых порах поддержали кабинет Восуга од-Доуле. В конце сентября 1919 г. издатель и редактор полуофициозной газеты «Раад» Сеид Зия эд-Дин Табатабаи, «верный сторонник Восуга и соглашения» (как характеризовал его П. Кокс в телеграмме Керзону), предложил английскому посланнику ответить на 14 вопросов, касавшихся в основном возможности выполнения зафиксированных в английской ноте иранских требований и увеличения британской финансовой и технической помощи Ирану. Составление ответов на эти вопросы вызвало затруднения не только у П. Кокса, но и у самого Керзона. К тому же публикация интервью могла в определенной мере обязать Англию к выполнению своих обещаний. Поэтому в телеграмме от 18 октября 1919 г. Керзон предписал

П. Коксу избегать интервью. Министр иностранных дел Ирана принц Фируз Носрет од-Доуле также заявил, что вопросы Сеид Зия эд-Дина «не будут служить полезным целям и не должны задаваться» [108а, стр. 1173—1174, 1201 — 1203, 1206—1207].

Однако в условиях антианглийских выступлений, демонстраций и митингов протеста против капитулянтской политики правительства даже руководящие деятели Ирана начали проявлять недовольство отходом правящих кругов Англии от обещаний, данных при подписании соглашения. В декабре 1919 г. Восуг од-Доуле писал принцу Фирузу: «Жизненным вопросом сейчас является правильная интерпретация духа соглашения и исполнение его в верном смысле, как мы понимаем его и как мы объясняли его народу... Но если... британское правительство неохотно берет на себя серьезные обязательства в отношении Персии... тогда можно сказать, что соглашение интерпретируется в более узком и ограниченном смысле и в духе, совершенно отличном от того, в котором мы объясняли его народу... Я считаю необходимым, чтобы Вы ясно и откровенно заявили об этом лорду Керзону» [108а, стр. 1271 —1273].

В начале 1920 г. правительство Восуга од-Доуле предприняло несколько самостоятельных попыток ослабить действие капитуляционного режима путем аннулирования договоров и конвенций Ирана с царской Россией [1086, стр. 489, 508—509] и расширения иранской юрисдикции. Но эти меры встретили резкое противодействие не только со стороны Англии, но и США. Так, американский посланник в Тегеране Колдуэлл, будучи информирован о намерении правительства Восуга од-Доуле передать в компетенцию иранских судов все дела иностранных граждан о нарушении закона об иммиграции и натурализации, наотрез отказался признать за Ираном подобное право и заявил, что США не только не окажут Ирану помощь в освобождении от капитуляций, но и сами будут добиваться всех тех привилегий, которые другие державы добились от Ирана [158, стр. 175—176].

Связав свою политику с империалистическими интересами Англии, правительство Восуга од-Доуле было не в состоянии эффективно отстаивать суверенные права Ирана. Дальнейшие его шаги в этом направлении были весьма робки и не могли дать существенных результатов. Так, подписанный 1 июня 1920 г. в Риме ирано-китайский договор о дружбе [текст см.: 187, стр. 181—-183], явившийся первой попыткой Ирана заключить с другим государством договор на основе взаимности и равенства, разумеется, никакого реального влияния на состояние капитулядионного режима в Иране оказать не мог. К тому же он не был проведен в жизнь.

Устанавливая дружественные отношения с государством, отстоящим далеко от границ Ирана, правительство Восуга од-Доуле в то же время ухудшало отношения с соседними странами — Турцией, Афганистаном7, Советской Россией, борющимися против империализма, хотя только сотрудничество с ними могло помочь Ирану избавиться от неравноправных договоров и капитуляци- онного режима. Поддерживая английскую интервенцию в эти страны, иранские правящие круги стремились добиться удовлетворения своих территориальных притязаний, предотвратить неизбежное в тех условиях влияние Октябрьской революции в России и антиимпериалистического движения в Турции и Афганистане на национально-освободительную борьбу народов Ирана и сохранить в неприкосновенности позиции феодально-помещичьего лагеря в стране.

Однако все старания правящих кругов Ирана преодолеть экономический и политический кризис в стране на путях антинациональной внешней политики и территориальных захватов оказались бесплодными. Более того, экономическая политика английских империалистов и поддерживаемого ими правительства Восуга од-Доуле нанесла большой урон экономике, и без того переживавшей глубокий структурный кризис, вызванный уродливостью социально-экономического развития страны и расстройством в годы войны сложившегося хода хозяйственной жизни. Военные действия на территории Ирана и оккупация страны английскими войсками еще более усилили экономическую разруху и упадок производительных сил. Особенно губительно сказалось нарушение внешнеторговых связей в годы войны и первые послевоенные годы. «Упадок иранского экспорта вызвал кризис сельскохозяйственного производства, тесно свя занного с внешним рынком. Сокращение импорта иностранной фабричной продукции привело к острому товарному голоду. Национальное производство не могло ни компенсировать нехватку промышленных товаров, ни потребить излишки сельскохозяйственного сырья» [27, стр. 76—77].

К весне 1920 г. экономическое положение Ирана еще более ухудшилось. Английские империалисты не смогли восполнить потерю народным хозяйством страны русского рынка. Хотя англо-индийский вывоз из Ирана в 1920/21 г. составил 28,7% иранского экспорта (против 12,5% в 1913/14 г.), сельскохозяйственная продукция северных провинций страны в связи с резким сокращением экспорта в Россию (с 66,3 до 2,2% за те же годы) по-прежнему не находила сбыта. Англо-индийский вывоз из Ирана в 1920/21 г., несмотря на достигнутое за счет продукции западных и южных районов, в том числе и нефти, увеличение, был намного меньше русского в 1913/14 г. Плачевное состояние экспортной торговли Ирана вызвало развал экономики северных провинций.

Не лучше было положение и на иранском импортном рынке. Как и прежде, английский вывоз в Иран значительно превосходил ввоз. Страна была наводнена изготовленными в Индии и других британских колониях изделиями, которыми английские империалисты стремились возместить ввозимые ранее из России товары широкого потребления. В 1920/21 г. доля Англии (вместе с Индией) составила 75,8% иранского импорта, тогда как доля России — всего 4,2%.

В результате почти полного прекращения русско- иранской торговли общий товарооборот внешней торговли Ирана в 1920/21 г. составил 57% довоенного уровня (в 1918/19 г. он еще достигал 65% от этого уровня). Резко увеличилось пассивное сальдо. Если в 1913/14 г. экспорт Ирана составлял 40% общего товарооборота, то в 1920/21 г. он понизился до 22%. Дефицит торгового баланса за это время увеличился с 209 млн. кран до 344 млн. [150а].

Экономический кризис в результате хозяйничанья английских колонизаторов в стране перешел в глубокую и длительную депрессию. Зато правящие круги Великобритании добились осуществления своей главной цели — подчинения всей экономической жизни Ирана и отвлече ния иранской внешней торговли на западные и южные торговые пути. В докладе Совету Лиги наций английское правительство признавало, что в 1920 г. в связи с полным прекращением ввоза в Иран с севера торговля Западного и Северо-Западного Ирана была переключена на иракские пути снабжения [147, стр. 206—207].

В расстройстве находились и финансы страны. Таможенные сборы, составлявшие один из главных источников государственных доходов, в 1917/18 г. сократились на 50% по сравнению с 1913/14 г. (35, стр. 237]. В связи с ослаблением центральной власти и резким усилением сепаратизма вождей племен налоги в казну почти не поступали. Английский Шахиншахский банк, выполнявший функции центрального банка Ирана, выкачивал из страны огромное количество золота и серебра, а Англоперсидская нефтяная компания (АПНК) 8, эксплуатировавшая нефтяные источники на юге и бывшая, по существу, «государством в государстве», в годы войны вообще прекратила концессионные платежи иранскому правительству. Функционирование центрального аппарата было поставлено в зависимость от английских субсидий.

Хозяйничанье британских империалистов принесло неисчислимые бедствия иранскому народу, ухудшило и без того тяжелое положение крестьян, ремесленников, городской бедноты и мелкой буржуазии. Государственные чиновники и даже военнослужащие по нескольку месяцев не получали жалованья. Значительные трудности испытывали иранская торговая буржуазия и связанные с рынком помещики.

Углубление экономического кризиса влекло обострение кризиса политического. Достигнутая правительством Восуга в течение 1919 г. с помощью английских штыков и террора некоторая политическая стабильность оказалась временной и непрочной. Развитие внутриполитической ситуации в стране характеризовалось ростом митингов, собраний, манифестаций, на которых выдвигались антианглийские и антиправительственные лозунги.

Великая Октябрьская социалистическая революция и начало широкого антиимпериалистического движения в Иране явились решающими факторами дальнейшего углубления кризиса реакционной правящей верхушки и политики британских колонизаторов в стране. Интересы экономического и политического возрождения Ирана настоятельно требовали ликвидации английского колониального господства, восстановления государственного суверенитета, установления тесных дружественных отношений с Советской Россией, свержения прогнившей Кад- жарской династии и власти реакционной феодальной верхушки.

<< | >>
Источник: С. Л. Агаев. ИРАН В ПЕРИОД ПОЛИТИЧЕСКОГО КРИЗИСА 1920-1925 гг.. 1970

Еще по теме ИСТОКИ И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО КРИЗИСА В ИРАНЕ. ПРОАНГЛИИСКАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА ВОСУГА ОД-ДОУЛЕ:

  1. ОБОСТРЕНИЕ КРИЗИСА БРИТАНСКОЙ ПОЛИТИКИ В ИРАНЕ И НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ИРАНСКИХ КАБИНЕТОВ (1920 —ФЕВРАЛЬ 1921 г.)
  2. ВНЕШНЯЯ И ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА ХАРА. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1920 г. И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
  3. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ИРАНЕ В 40-х ГОДАХ XIX в. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МИРЗЫ ТАГИ-ХАНА
  4. Глава III ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА РЕЗА-ХАНА (ОКТЯБРЬ 1923—ДЕКАБРЬ 1925 г.)
  5. Развитие социально-политического кризиса
  6. 5.6.2. Экономический и политический кризисы 1920 -1921 гг. в Советской России. Переход от политики «военного коммунизма» к НЭПу. Сущность НЭПа
  7. Глава 8. Эпоха дворцовых переворотов. Внешняя политика Российской империи во второй половине XVIII в. Развитие экономики
  8. Кризисы Временного правительства
  9. Кризисы Временного правительства
  10. Кризис Советского правительства
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -