<<
>>

«ОСНОВЫ ЕВРАЗИЙСКОГО УЧЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕ»

С евразийской концепцией культуры, с развитием русской идеи было органично связано учение о государстве, которое, по мнению исследователей, являлось «краеугольным камнем

евразийства»(Л.И.Новикова, И.Н.Сиземская).

Одной из главных задач евразийства стала разработка евразийской идеологии доктрины о государстве, изложенной в работах Н.С.Трубецкого «О государственном строе и форме правления», П.Н.Савицкого «Хозяин и хозяйство», Л.П.Карсавина "Основы политики" и др. Исходным стало положение о том, что евразийская культура порождает государство особого типа. По Карсавину, «государство по отношению к культуре вторично и является только формой ее личного бытия. Оно не должно стеснять свободного саморазвития культурно-народной или культурно-многонародной, как Россия-Евразия, личности, в себе и через себя открывая ей путь для свободного выражения и осуществления ее воли»[1].

Подчинение государства культуре у Л.П.Карсавина и других евразийцев было принципиальным и связано с пониманием невозможности совершенных форм государственности и совершенности самой культуры, поскольку она развивается во времени и пространстве. Л.П.Карсавин, уделяя много внимания принципам культурно-государственной идеологии, предостерегал, что «ее не следует смешивать с идеологией партийною». Известно, что евразийцы негативно относились к коммунистической идеологии, считая ее прозападной. Это отношение определялось и еще тем, что она была атеистической. Они уже тогда осознавали, что в России партия может заменить государство, поэтому одним из условий развития

демократического государства они считали многопартийность. По словам Л.П.Карсавина, это «единственная гарантия против деспотии».

Одной из важных идей стала идея народного суверенитета. «Евразийское государство, - подчеркивал Н.Н.Алексеев, - является политическим образованием, как мы говорим, демотической природы.

Мы хотим этим сказать, что государство наше построено на глубоких народных основах и соответствует «народной воле» [2]. Исследователи обращают внимание на то, что у евразийцев "народный суверенитет" рассматривается не как «атомизированный суррогат западной культуры», а как организованное единство и «демотические» элементы связаны с народными обсуждениями, дискуссиями, народными голосованиями и референдумами, решающими важные вопросы социальной жизни.

Не всеми разделяется убежденность Л.П.Карсавина, Н.Н.Алексеева и Н.С.Трубецкого в том, что сфера государства есть и сфера силы и принуждения. Они неоднократно подчеркивали, что одной из основных идей русской политической культуры на протяжении столетий была идея власти и подчинения, что Московское самодержавие, являясь "наследием Чингисхана", утверждалось как военно-тираническая форма правления. По словам П.Н.Савицкого, монголо-татары "дали России свойство организовываться воєнно, создавать государственно-принудительный центр, достигать устойчивости"[3]. Следует отметить, что Н.А.Бердяев так же считал: "Московское православное царство было тоталитарным государством" [4]. По словам Г.П.Федотова, это было "православное ханство".

Евразийцы призывали не забывать, что в развитии российского общества определяющей была роль государства. Вместе с тем Г.В.Вернадский разъяснял, что "одного взгляда на политическую историю России достаточно для избавления от мифа тоталитаризма как внутренне присущего русской ментальносте. Московское самодержавие родилось не из какой-то предполагаемой врожденной симпатии "русской души" к автократии, но из жесткой необходимости организации военной силы, достаточной для низвержения монгольского ига и обеспечения контроля над территорией слишком большой для стратегической защиты... Политическая свобода была принесена в жертву во имя национального спасения" [5].

Евразийцы первыми указали на то, что большевизм довел до логического конца развитие авторитарных начал государственности; что главная идея марксизма - отмирание государства в гражданском обществе в Советской России не реализуется; что установление тоталитарной диктатуры большевиков прервало процесс формирования гражданского общества.

Вместе с тем евразийское учение об идеократическом государстве опиралось на государственное и партийное строительство в Советской России. Советский строй воспринимался евразийцами базой для дальнейшего развития, которое приведет к новому типу отбора правящего слоя - идеократию, или народную автократию. Для евразийцев идеократия - это одновременно сильная и близко стоящая к населению власть, которая сочетает «народный суверенитет с началом народоводительства» (Н.С.Трубецкой). То есть политическая воля правящего слоя должна снизу контролироваться законодательно представленной в органах управления народной волей, а сверху - добровольно принятыми идеями и ценностями религиозно-духовного и патриотического характера.

Евразийцы подчеркивали, что при такой форме правления возрастает роль личности, облегчается возможность выдвижения яркой личности к вершинам власти и придавали большое значение выдающейся личности. Рассматривая вопрос отношения идеи и личности, П.Н.Савицкий писал: «Если будет идея, будут и личности. Историческая личность создается в обстановке и при посредстве исторической идеи» и подчеркивал: «Идея воспитывает личность, питает ее соками, дает силу, ведет в действие» [6]. Особенно важным является воспитание в народе евразийско-идеократического правосознания. Оно позволит избежать потенциального недоверия народа к любому правлению. По мнению Трубецкого, такое воспитание, сочетающее религиозно-духовные, этнические и социально-политические проявления государственности, - лучший способ формирования созидательной духовной атмосферы общества.

Евразийский проект будущего государственного строя России (после падения большевизма) - построение «Государства Правды», соединяющего в себе правовые законы и начала нравственности и совести. Этому была посвящена большая и интересная работа Н.Н.Алексеева "На путях к будущей России", которая, к сожалению, пока менее известна, по сравнению с другими евразийскими трудами. В ней обращают на себя внимание размышления Алексеева о судьбе советского строя и государства: " Не может бьггь ровно никакого сомнения, что рано или поздно русский народ прийдет к полному сознанию, что "правда" советского государства превратилась в "кривду" коммунистической системы. И тогда русскому народу придется решительно порвать с коммунизмом. Но куда же он вернется, этот поверивший в правду коммунизма русский народ? Назад к "буржуазному", "капиталистическому" строю? Можно наверняка сказать, что этого в России не будет. Он по-прежнему будет бороться с эксплуатацией и рабством во имя человеческой свободы, но уже не в коммунистических целях и не коммунистическими средствами. Здоровье будущего русского государства обусловлено тем, что оно также должно стать "государством правды" [7]. Как считали лидеры евразийства, именно эта идея - ключ, который «открывает тайну управления» огромными пространствами Евразии, которая должна стать великим государственным целым. «Государство Правды» у евразийцев только этап на пути достижения идеала. Евразийцы совершенно правы, напоминая, что история Руси была и историей поисков государственных идеалов, которые были связаны с православием, с идеей «возвращения правды на землю». Идеократия, согласно евразийскому учению, предполагает духовный импульс, главенство нематериального подхода к государственному устройству, класс «духовных вождей».

Снова стала вызывать интерес одна из идей социальной философии евразийцев, обосновывающая проект будущего государственного строя, идея «отбора правящего слоя» Н.С.Трубецкого. Утверждая, что для характеристики государства главное - не тип формы правления, а тип отбора правящего слоя, Н.Трубецкой выделял два типа такого отбора: аристократический, выбирающий правящий класс по принципу генеалогии и знатности происхождения, и демократический, формально производящий отбор по признаку отражения общественного мнения и получения общественного доверия. Евразийцы были убеждены, что фактически правящие слои демократического типа не столько отражают волю народа и общественное мнение, сколько манипулируют ими, внушая собственные идеи под видом мнения самих граждан. Исходя из этого, многие из них считали монархию непригодной для будущей России в силу исторической обреченности этой утратившей связи с народом формы правления, а демократию - в силу ее исторической чужеродности, псевдонародного характера и безыдейности.

Согласно евразийскому проекту наиболее органичный для России государственный строй должен вбирать в себя лучшие черты монархии (авторитарность и силу, не переходящие в тоталитарность) и демократии (участие широких масс в государственном строительстве, но не формальное, а реальное). Главное, чтобы этот строй наиболее эффективно позволил выдвинуться самым талантливым и творческим людям, для которых государственные и экономические идеи не самоцель, но явление, подчиненное «духовно-патриотическим началам». Н.С.Трубецкой считал, что всесторонняя разработка теории идеократического государства является неотложной задачей современности, что наступает эпоха создания нового типа государства с совершенно новым политическим, экономическим, социальным, культурным и бытовым укладом[8].

Говоря о том, что европейский демократический строй как таковой решительно неприменим к условиям России, можно уточнить: евразийцы не отрицали того, что в европейской обстановке он может являться годным решением. «Но в том-то и заключается качество России как особого мира, - указывал П.Н.Савицкий, - что в России обстановка иная. Там, где широко развитый этатизм и «плановое хозяйство» есть жизненная реальность, в государственной жизни должна существовать определенная «константа», некоторый стержень, который давал бы устойчивость жизни государственного целого» [9]. Такой «константой», по мнению евразийцев, должен являться «государственный актив», снабженный определенными конституционными правами и тесно сотрудничающий с системой представительных учреждений(советов). Они считали, что существующие в коммунистической России советы представляют собой фикцию.

Следует признать историческую правоту евразийского варианта идеократического государства. Они были правы в том, что одной из основных идей русской культуры на протяжении столетий была идея власти и подчинения. В основе философского обоснования роли «истинной» идеологии лежали некоторые положения философии Всеединства. Как в евразийской теории культуры, так и в учении о государстве понимание субъекта как соборного, симфонического, предполагало подчинение самой личности тем ее началам, которые обеспечивают единство личностного бытия с соборным целым. Так, Л.П.Карсавин в «Основах политики» писал: «В силу же первенствующего значения, которое принадлежит преимущественному выразителю единства личности, то есть ее соборного сознания и ее соборной воли, между ним и прочими моментами личности должны установиться отношения господства и подчинения, а сам он должен обладать некоей сферою или областью безусловного господства, то есть властью» [10]. Распространение идей «соборности, симфонической личности», философии Всеединства на общество предполагало обязательность единства идеологии правящего слоя и народа.

Свое отношение к идеологии власти выразил Н.А.Бердяев в статье «Утопический этатизм евразийцев»: «Мне представляется ложным и не христианским отношение евразийцев к государству. С этим связано и их отношение к личности и свободе». Для него была неприемлема абсолютизация государства, понимание государства как идеократической системы. Бердяев, признавая, что евразийцы правы, когда хотят базироваться на подобранном правящем слое, считал, что утопический этатизм приводит евразийцев "к той ложной и опасной идее, что идеократическое государство должно взять на себя организацию всей жизни, то есть организацию всей культуры, мышления, творчества, организацию и душ человеческих, что есть задача Церкви». И он в определенной степени был прав, говоря, что своим этатизмом, своей мечтой о совершенной организации жизни через государство евразийцы порывают с традициями нашей национально-религиозной мысли, порывают со славянофилами и Достоевским и, в сущности, как это ни странно, вступают на путь европеизации и американизации России, так как Европе характерна значимость такой государственности, любовь к власти, формализм[11].

Проблема государственного устройства России в среде русской эмиграции была одной из широко обсуждаемых, но последнее пока в литературе не получило освещения. Между тем оно представляет интерес. Так, итогом осмысления пореволюционных изменений в общественно- государственном устройстве Советской России, кроме публикации Н.А.Бердяева, стали размышления Г.П.Федотова, Ф.А.Степуна. Г.П.Федотов делал акцент на развитие идей христианского социализма и считал, что евразийцы полностью приняли идеи большевизма, которые не позволяют развиваться «свободной социальной демократии». Ф.А. Степун в работе "Идея России и формы ее раскрытия" подчеркивал: "Политическою формою, в которой наиболее легко будет удумать русскую жизнь, согласно русской идее, мне на ближайшее после падения или низвержения большевиков время представляется республика с очень сильной президентской властью. Президент выбирается всенародным голосованием на пятилетний срок. На этот срок он получает диктаторские полномочия" [12]. Сочетание сильной президентской власти со свободно выбранными советами Ф.А. Степун определял как строй авторитарной демократии и обращал внимание на идеократический характер всех современных антибуржуазных и антилиберальных диктатур.

Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, Л.П.Карсавин отмечали неоднократно: черты идеократии свойственны советскому большевизму, его тоталитаризм, связанный с коммунистической идеологией, идеей диктатуры пролетариата, неизбежен. Так, Н.С.Трубецкой в «Общеевразийском национализме» признает идею диктатуры пролетариата только как «фактор, объединяющий все народы СССР в одно государственное целое и противостоящий националистически-сепаратистическим течениям»[13].

Вояедей евразийства тревожила противоречивость идеократии большевиков. Ее обреченность они определяли отсутствием обращенности к высшим духовным ценностям. По мнению Н.С.Трубецкого, подлинная идеократия должна определяться неовизантийской, неоимперской моделью, христианской моралью и этикой. Евразийская идеократия мыслилась прежде всего как православная. Он и П.Н.Савицкий не раз указывали, что коммунистический режим не признается идеократией в подлинном смысле слова, так как она не обращена к высшим ценностям православия. Идеократия евразийского типа противопоставлялась и прагматическому, утилитарному буржуазному строю Запада.

Известно, что евразийские представления об идеократии и этатизме вызывали критические замечания со стороны многих современников. Например, Ф.А.Степун считал, что евразийцам угрожает соблазн фашистского этатизма (идеократия, одно партийность, правящий отбор) [14]. Один из критиков - П.П.Гронский писал: «Идеократия князя Н.С.Трубецкого есть не что иное, как такая система управления страной, которая в корне отрицает основной принцип современного демократического государства - участие всех и каждого в государственной власти через систему народного представительства и широко развитого местного самоуправления»[15]. П.Н.Савицкий, отвечая на это, подчеркивал, что и народное представительство и самоуправление евразийцы считают необходимым элементом евразийского государства и воплощают оба этих начала в преобразованной системе Советов. Идеократия не противоречит принципу народного представительства. В идеократическом государстве он связан с государственно-правовым оформлением «правящего отбора», который является «государственным активом».

По убеждению евразийцев, нормальное государство возможно только там, где эта константа находится в постоянном взаимодействии с учреждениями, представляющими начало народности в государственном строе. Это и есть преобразованная система советов. Советы, как представительный орган власти, по выражению евразийцев, способны «канализировать» стихийные устремления масс в заданное «правящим слоем» русло. В частности, Л.П.Карсавин считал, что основы соответствующего культуре России-Евразии государственного строя уже заложены[16].

Основы государственного строя евразийцы связывали и с советским федерализмом. В коллективном манифесте «Евразийство» указывалось: «С нашей точки зрения революция привела к созданию наилучшим образом выражающей евразийскую идею форме - к форме федерации». По мнению авторов манифеста, федеративное устройство не только внешне отмечает многочленность евразийской культуры, вместе с тем сохраняя ее единство. Важно, что «оно способствует развитию и расцвету отдельных национально-культурных областей, окончательно и решительно порывая с тенденциями безумного русификаторства» [17]. Лидеры движения исходили также из того, что крепкое государственное устройство, по словам Савицкого, может основываться только на самодеятельности его частей. Представителей русского зарубежья, в такой же степени, как и евразийцев, волновала тема государственного устройства новой России. По мнению Г.П.Федотова, идея федерации - это прекрасная, разумная программа: "Для малых народов она обещает свободу и преимущества жизни в великом, веками сложившемся организме". Федотов считал, что если бы федеративный строй России осуществился в 1905 г., он продлил существование империи на несколько поколений" [18].

Евразийские взгляды на федерацию, также как и другие концептуальные «утверждения», во многом представляли собой синтез истории, культурологии, географии, геополитики и этим они ценны, этим в значительной степени определяется современный резонанс евразийства. . Так, федерацию П.Н.Савицкий рассматривал и как особый геополитический организм. Говоря о том, что наше время есть эпоха создания огромных экономических объединений, «государств-материков», охватывающих большие пространства и обеспечивающих в своих пределах беспрепятственность и устойчивость экономического оборота, он указывал, что Россия-Евразия " по своим географическим особенностям и по своей истории представляет собой идеальный пример «государства-материка». И география, и история, и потребности современной жизни в равной степени противоборствуют расчленению» [19].

П.Н.Савицкий подчеркивал важность понимания того, что политическое объединение «собора наций» являлось результатом усилий не одного лишь русского народа, но и многих народов Евразии. Это должно найти выражение не только в чисто культурной области, но и в формах государственного устройства. При этом в пределах политического единства «каждому народу Евразии должна быть обеспечена область самостоятельной государственной жизни» [20]. Кажется, что это было написано вчера для сегодняшнего читателя.

П.Н.Савицкий, Н.С.Трубецкой, Г.В.Вернадский были убеждены в том, что Россия должна продолжать традиции евразийской государственности. Обращение к всемирной истории показывало, что евразийское государство всегда понимало себя как «собор национальностей», «собор вер». В частности, П.Н.Савицкий указывал, что для скифской, гуннской и особенно монгольской державы XIII-XV вв. была свойственна национальная и религиозная терпимость, что и в Московском государстве времен Ивана Грозного «была руководящей та своеобразная формула терпимости, которая издавна выработалась в истории кочевых держав и гласила, что плохо то государство, в котором нет разнообразия языков и вер» [21].

Вновь актуальными стали вопросы, которые предлагались для обсуждения Н.Н.Алексеевым: «1)вопрос историко-социологический, или вопрос о центростремительных и центробежных силах русской истории, обнаружившихся в течение революции 1917г.; 2)вопрос юридико- догматический, или вопрос о содержании тех норм и инстинктов, которые родились в процессе советского «федерального» устройства России и 3)вопрос политический, или вопрос о ценности и целесообразности советского «федерализма» для возможного будущего правительства в России» [22].

Н.Н.Алексеев, являющийся, по определению А.Дугина, "столпом теории евразийского права", указывал, что Россия ныне самое унитарное и еще вдобавок самое централистическое государство, что, если взглянуть на советский федерализм с точки зрения коммунистической диктатуры, то вопрос о его существе решается легко и даже просто снимается с обсуждения. Советское государство управляется коммунистической партией, партия, как известно, построена чрезвычайно централистически, никаких федеральных или автономных частей у партии нет, нет никакого национального самоопределения, официальный язык у партии до последнего времени был один русский, все в партии совершается по директивам центра. Он подчеркивал, что русская история слагалась из двух противоположных процессов - центростремительного и центробежного и только первый привлекал преимущественное внимание историков. Революция 1917 г. «внесла децентрализованные процессы на поверхность русской общественной жизни», хотя эти процессы существовали как скрытые. После революции, по словам Алексеева, «перед правящей в России партией встала следующая запутанная и сложная задача: превратить агломерат накраденных провинций в союз «трудящихся и эксплуатируемых» классов тех наций, которые входили в империю» при условии большевистской диктатуры. Говоря о том, что приходится признать начала федеративного устройства Советского Союза, закрепленного в Конституции, он призывает не забывать о том, что советский федерализм по сравнению с федерализмом западных государств имеет особую природу, связанную с тем, что не государство, а класс является субъектом федерации. «Поэтому, - указывает Н.Н.Алексеев, - в Советский Союз могут вступить только те политические единицы, в которых осуществлена «диктатура пролетариата» или, вернее, диктатура коммунистической партии»[23].

В наше время становятся важными взгляды Н.Н.Алексеева на особенность и сущность национальной политики в Советском Союзе. В частности, его тревожило, что принцип национальности ограничивается принципом социального идеала, который ставится выше нации и ее самостоятельного бытия. Это привело к тому, что из «рабочего интернационала родился самый настоящий, местный провинциальный национализм». Пророческими стали его рассуждения о том, что «самоопределившиеся народности, которые не всегда составляют большинство населения национальных республик, начинают проявлять национальный шовинизм, начинают угнетать живущие в их пределах национальные меньшинства. Это чрезвычайно грозное явление, быть может, одно из самых опасных для судеб не только советского правительства, но и будущей России» [24]. Поэтому Н.Н.Алексеев обосновывает предлагаемый принцип федерации - преобразование федерализма из национального в областной. Принципом федерации должна быть не национальность, но реальное географическое и экономическое целое в виде областей или края. Этот принцип также связывается с культурой: «Такое целое необходимо должно быть или стать и культурным целым, во многих случаях совпадая с национальным», а «Совет

Национальностей должен быть постепенно преобразован в Совет Национальностей и Областей».

Н.Н.Алексеев, предостерегая от проекта использования федерализма западных стран, подчеркивает, что попытка «перестроить Россию на манер Соединенных Штатов Америки» обернется для нее кризисом государства и культуры[25]. Такое представление о федерализме определялось пониманием того, что в России начался процесс трансформации федерации в сверхцентрализованное государство. Как известно, в наше время идеи евразийцев о преобразовании принципа федерации Советской России оказались востребованными для некоторых политических партий (ЛДПР), отдельных представителей власти. Надо думать, что такое возможно при создании всех условий для возрождения и развития национальных культур и языков.

Говоря о том, что евразийская культура порождает государство особого типа, определенного как идеократическое, П.Н.Савицкий, Н.С.Трубецкой, Л.П.Карсавин в своих работах подчеркивали, что государство - это вторичная форма бытия культуры, что государство - «это и есть сама культура в ее единстве». Из этого следовало, что сфера государства - все сферы жизни общества. В «Основах политики» Л.П.Карсавин отмечает: «С точки зрения европейских представлений о государстве и европейской антитезы «государства» и «общества» это неизбежно будет воспринято как предельный «этатизм», как неслыханное засилье государства. На самом деле подобные обвинения нас нимало не затрагивают...». Сохраняет значимость его вывод: «Ведь государство в таком большом и многонациональном, культурном целом, как Евразия - Россия, может только или быть сильным или совсем не быть» [26].

Для евразийского понимания структуры власти также была характерна антизападность. Так, рассматривая парадигму власти в Европе, Л.П.Карсавин обращает внимание оппонентов на то, что разделение законодательной и исполнительной властей закончилось неудачей, так как обе власти сосредоточились в парламенте, «который и законодательствует и «исполнительствует» при помощи выбираемых и свергаемых им правительств и многочисленных комиссий. Так может существовать только слабая власть и в действиях своих неумная власть. В самом парламенте голов больше, чем умов, а «умы» нейтрализуются взаимною борьбою и неизбежною при неорганизованности правящего слоя многопартийностью. Нужен иной исход» [27].

Личность, иерархия личности стала определяющей идеей учения о государстве. Государственность согласно этой идее - единство соборной личности (многонационального культуро-субъекта или народа, нации). Л.П.Карсавин в "Основах политики" подчеркивает, что для того, чтобы единичные акты правительства получали полную определенность и конкретность, а не превращались в абстрактные компромиссные формулы, необходимо и в самом правительстве некоторое преобладание индивидуально-личного начала. И для того чтобы длительная и многообразная деятельность правительства являлась целостной и последовательной, необходимо постоянство этого начала. У евразийцев особое внимание уделялось взаимоотношениям личности и коллектива, общества в контексте неовизантийской модели государства. Она считалась возможной в силу исторической традиции доминирования в личном и общественном сознании феномена государства над другими институтами.

Согласно евразийской концепции существование государства предполагает: 1) существование преимущественного субъекта государственности, т.е. правящий слой; 2) организацию как форму бытия и деятельности правящего слоя; 3) организационные формы, определяющие его отношение к другим частным соборным субъектам, индивидуализирующим целое; 4) область правящего слоя, т.е. его суверенную власть и внешние пределы действенности или территорию.

Известно, что учение о государстве русской общественностью за рубежом было встречено по-разному, что евразийцев даже сравнивали с итальянскими чернорубашечниками, которые, как и евразийцы, отвергали недавнее прошлое во имя великого наследия более древней истории. Оппоненты считали, что евразийцев и итальянских фашистов роднят имперские и геополитические амбиции. Меяеду тем программные работы лидеров евразийства показывают, что разновидности фашизма в Европе не признавались подлинной идеократией, т.к. эти социально-политические формы воплощали идеи расовой теории. Так, Н.С.Трубецкой в статье «О государственном строе и форме правления» указывал, что в Италии «сущность идеократии заслонена культом личности Муссолини и голым организационизмом; благодаря этому фашизм не создает стройной миросозерцательной системы» и в результате основная идея фашизма «сводится почти к обожествлению итальянской нации». О безосновательности обвинений оппонентов говорит вывод Н.С.Трубецкого: «И фашизм, и коммунизм - лжеидеократии. Настоящая идеократия еще не появилась, но не замедлит появиться. Пока же сама жизнь в лжеидеократических странах создает для этой настоящей идеократии политические, экономические и бытовые формы и условия». Трубецкой оказался прав в том, что «в ближайшем будущем предстоит перекройка карты земного шара», что водворение идеократического строя во всем мире неизбежно, что СССР «несколько ближе к этой цели только потому, что территория его представляет собою потенциально автаркический особый мир, населенный разными неродственными, но связанными общей исторической судьбой народами». Вместе с тем Трубецкой предсказывал, что подлинная идеократия может достаться ценой очень тяжелых испытаний. Спасение России от большевизма с его ложной идеократией евразийцы связывали с возможностью использования готовых структур власти, заменив коммунистическую партию православно- евразийской партией.

Особой заслугой евразийцев явилось то, что они разрабатывали проект государства нового типа исходя из веры в будущее России. Главной целью провозглашалось единство всех сфер нецерковного евразийского мира. Время показало верность и созидательный потенциал основных положений евразийского учения о государстве, который определяется тем, что и здесь лидеры евразийства исходили из принципа "познай себя и будь самим собой".

ПРИМЕЧАНИЯ 1.

См.: Россия между Европой и Азией, с. 191. 2.

Там же, с.168. 3.

См.: Савицкий П.Н. Континент Евразия, с. 334. 4.

См.: Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. -М., 1990. -С.10. 5.

См.: Вернадский Г.В. Киевская Русь, с. 25. 6.

См.: Савицкий П.Н. Подданство идеи // Мир России - Евразия, с.67. 7.

См.: Алексеев НН. На путях к будущей России // Русский народ и государство - М.: Аграф - 2000. - С. 315. 8.

См.: Трубецкой Н.С. О государственном строе и форме правления // Наследие Чингисхана, с.489. 9.

См.: Савицкий П.Н. Континент Евразия, с.108. 10.

См.: Мир России-Евразия, с. 116. 11.

Там же, с.67. 12.

См.: Степун Ф.А. Чаемая Россия, с. 216. 13.

См.: Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана, с.498. 14.

См.: Степун Ф.А. О свободе // Чаемая Россия, с. 270. 15.

См.: Гронский П.П. Идеократия // Последние новости. 22 сентября 1927г. 16.

См.: Мир России - Евразия, с.333. 17.

См.: Савицкий П.Н. Континент Евразия, с.62. 18.

См.: Федотов Г.П. Судьба и грехи России. - Т.2. - С. 322. 19.

См.: Мир России - Евразия, с. 154. 20.

См.: Савицкий П.Н. Континент Евразия, с. 110. 21.

Там же. 22.

Там же, с. 156. 23.

Там же, с.167. 24.

Там же. 25.

Тамже,с.173, 174. 26.

См.: Россия между Европой и Азией, с. 197. 27.

Там же, с. 198.

<< | >>
Источник: Соколов С.М.. Философия русского зарубежья: евразийство: Монография. С 594 - Улан-Удэ, Изд-во ВСГТУ. 2003

Еще по теме «ОСНОВЫ ЕВРАЗИЙСКОГО УЧЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕ»:

  1. УЧЕНИЯ ОБ ОБЩЕСТВЕННЫХ КЛАССАХ НА ОСНОВЕ БОГАТСТВА
  2. основы БУДДИЙСКОГО УЧЕНИЯ
  3. Приложение I. Основа учения
  4. Тема Основы учения о биосфере
  5. § 3. Возникновение и развитие учения о правовом государстве
  6. Основы УЧЕНИЯ О КОНСТИТУЦИИ И СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
  7. Глава XVII Основы легкости обучения и учения.
  8. ТЕМА 2. ОСНОВЫ УЧЕНИЯ О КОНСТИТУЦИИ. КОНСТИТУЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ
  9. Глава XVIII Основы прочности (основательности) обучения и учения.
  10. Е . Евразийская патентная организация
  11. 3. Евразийская патентная конвенция
  12. «ВОСТОК В ЕВРАЗИЙСКОЙ МЫСЛИ»
  13. О движении мышц и двух его видах, автоматическом и произвольном, и об использовании учения о вибрациях и учения об ассоциации идей для объяснения их соответственно
  14. «СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА ЕВРАЗИЙСКИХ ТРУДОВ»
  15. § 5. Экономическая, социальная и научная основы государства
  16. «ЕВРАЗИЙСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРЫ»
  17. Евразийская система безопасности как геополитический императив