3.3. Мотив. МОТИВАЦИОННЫЙ МЕХАНИЗМ СМЫСЛ ООБРАЗОВАНИЯ

Понятие мотива является одним из наиболее распространенных и ключевых психологических понятий и вместе с тем одним из наиболее многозначных и растяжимых: в литературе можно столкнуться с использованием этого термина для обозначения практически любых, как устойчивых, так и преходящих психологических образований, вносящих какой-либо вклад в порождение и побуждение активности субъекта и определяющих ее направленность (см.
Мотив, 1985; Вилюнас, 1986, с. 3; Иванников, 1991, с. 112). Как следствие упомянутой многозначности понятия «мотив» не вызывает особого удивления тот факт, что некоторыми авторами ставится под сомнение эвристичность самого этого понятия в том виде, в каком оно присутствует в современной литературе. Так, Х.Хекхаузен (1986 а, с. 248—250) считает понятие мотива чересчур общим и неспособным объяснить реальную динамику поведения без вычленения целого ряда более дробных психологических переменных и процессов (преимущественно когнитивного характера), особенности взаимодействия которых и определяют в конечном счете формирование побуждения. Многочисленные эмпирические данные, приводимые Х.Хекхаузеном в обоснование своего заключения, убедительно свидетельствуют о необходимости, во всяком случае, более дифференцированного анализа мотивационных процессов, чем это обычно делалось в русле отечественных общепсихологических теорий деятельности и установки.

Соглашаясь с Х.Хекхаузеном по вопросу о необходимости дифференциации конструктов, описывающих мотивационные процессы, мы не можем согласиться с выводом о ненужности понятия мотива. Объяснительная модель Х.Хекхаузена, включающая в себя, как уже было сказано, целый ряд процессов когнитивной природы, объясняет преимущественно количественный аспект мотивации, то есть описывает систему условий, влияющих на интенсивность побуждения к определенной деятельности в заданных условиях. В то же время эта модель не в состоянии объяснить качественный аспект мотивации, то есть выбор в конкретной ситуации какой-либо одной из целого спектра потенциально возможных деятельностей, а также изменение направленности деятельности и т.п. При таком качественном анализе мотивации, в отличие от количественного, обойтись без понятия «мотив» вряд ли представляется возможным.

Для определения места мотива в ряду других факторов, мотивирующих человеческую деятельность, мы воспользуемся классифи-

3.3. Мотив

191

кацией, в которой различаются три относительно самостоятельных класса таких факторов: «При анализе вопроса о том, почему организм вообще приходит в состояние активности, анализируются проявления потребностей и инстинктов как источников активности. Если изучается вопрос, на что направлена активность организма, ради чего произведен выбор именно этих актов поведения, а не других, исследуются прежде всего проявления мотивов как причин, определяющих выбор направленности поведения. При решении вопроса о том, каким образом осуществляется регуляция динамики поведения, исследуются проявления эмоций, субъективных переживаний (стремлений, желаний и т.п.) и установок в поведении субъекта» (Мотивация, 1985, с. 190—191).

Эта классификация позволяет нам выделить основные характеристики мотива, отличающие его, с одной стороны, от потребности, с другой стороны, от установки. Отношение между потребностью и мотивами, по справедливому замечанию A.B.Петровского, «не может быть понято как отношение между членами одного ряда», а только «как отношение сущности к явлениям» (Петровский A.B., 1982, с. 245). Источником побуждения выступают потребности и личностные ценности субъекта. Присущий им устойчивый, трансситуативный, надцеятельностный характер, а также их множественность ставят проблему определения направленности поведения в каждой конкретной ситуации. В этом выборе субъект руководствуется индивидуально-специфической иерархией потребностей, их сравнительной актуальностью на данный момент и возможностями для реализации тех или иных потребностей, содержащимися в конкретной ситуации. Мотив и выступает как «...то объективное, в чем эта потребность [точнее, система потребностей. — Д.Л.] конкретизируется в данных условиях и на что направляется деятельность как на побуждающее ее» (Леонтьев А.Н., 1972, с. 292).

Место и роль установки в регуляции деятельности также не совпадает с местом и ролью мотива. Установка относится к третьему классу мотивационных факторов согласно приведенной выше классификации. Понятие установки описывает преимущественно механизмы мотивационных процессов в отличие от понятия мотива, которое отражает их содержательную сторону. «Мотив — это то, ради чего человек действует, а не то, под воздействием каких факторов он действует» (Стопин, 1979, с. 323). Не обращаясь к понятию установки, мы не в состоянии объяснить стабилизирующие, преград-ные и прочие воздействия, которые испытывает деятельность, направленная на определенный мотив. Вместе с тем, не обращаясь к понятию мотива, мы не в состоянии объяснить направленность

192 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

деятельности. Установка, согласно Д.Н.Узнадзе (1966), рождается при встрече потребности с ситуацией ее удовлетворения. Однако ни в потребности, ни в ситуации нельзя усмотреть направленность; последняя присуща лишь установке. Конкретность направленности установки несопоставима с абстрактностью и размытостью потребности и ситуации; на что же направлена направленность установки, где ее источник? Мы видим, таким образом, что для объяснения динамики деятельности необходимо обращение ко всем трем названным выше классам мотивационных факторов, а именно: к потребностям как источнику побуждения; к мотивам как предметам, определяющим направленность поведения и к установкам как психологическим механизмам, «изнутри» управляющим протеканием деятельности в соответствии с заданной мотивом направленностью.

Вернемся к приведенному чуть выше определению мотива (Леонтьев А.Н., 1972, с. 292). Уточнение, внесенное нами в скобках в это определение, является достаточно существенным. Положение о полимотивированности деятельности трудно оспорить. «У человека одновременное проявление и действие мотивационных факторов различного происхождения представляет собой практически постоянный фон жизни» (Вилюнас, 1990, с. 187). Это положение, однако, допускает по меньшей мере две различных трактовки. Согласно одной из них деятельность имеет одновременно несколько мотивов, каждый из которых восходит к особой потребности. Эта трактовка подразумевает взаимно-однозначную связь между мотивами и потребностями и множественную связь мотивов с деятельностью. Другая трактовка предполагает, что каждая деятельность имеет единственный мотив, с которым она связана взаимно-однозначным образом; в свою очередь, мотив имеет множественные связи с разнообразными потребностями. Мы исходим из второй трактовки полимотивации, которая предполагает отказ от положения о взаимно-однозначном соответствии мотива и потребности в пользу положения о взаимно-однозначном соответствии мотива и деятельности (подробнее об этом см. Имедадзе, 1981; 1984; 1991). На практике это означает, что в любой конкретной ситуации будет предпочитаться такое направление активности, которое позволит с учетом предоставляемых ситуацией возможностей реализовать или приблизить (в деятельностном измерении) реализацию максимального числа наиболее значимых и актуальных потребностей, не оказывая при этом противоположного действия на возможность реализации других значимых и актуальных потребностей.

В теоретическом отношении это позволяет нам выделить две характеристики мотива. Первая из них заключается в том, что мотив привязан к конкретной деятельности: у каждой деятельности толь

3.3. Мотив

193

ко один мотив; он возникает одновременно с ней и прекращает свое существование вместе с ней (см. Смирное, 1978; Гинзбург, 1982; Патяева, 1983 а, б); близкой точки зрения придерживались Д.Н.Узнадзе (1966), Д.А.Кикнадзе (1982) — ниже мы остановимся на этом несколько более подробно. Вторая характеристика мотива заключается в его «полипотребностности» (Имедадзе, 1984; 1991), то есть в релевантности одновременно целому ряду потребностей. Мы намерены показать, что только такое понимание позволяет непротиворечиво определить мотив в ряду важнейших понятий деятель-ностного подхода и разрешить ряд противоречий, на которые неоднократно указывали критики этого подхода.

Предмет, выступающий как мотив деятельности, является психологическим центром ситуации, в которой эта деятельность разворачивается. Это — узел, в котором сходятся потребности субъекта, актуальные на данный момент, и возможности их реализации, содержащиеся в ситуации. Попадание в этот системный узел конкретного предмета приводит к тому, что последний приобретает системное качество мотива деятельности. Мотив деятельности как таковой оказывается, таким образом, лишен субстанциональности. «Ни на каком объекте, взятом самом по себе, не написано, что он является мотивом деятельности, и в то же время любой объект может превратиться в мотив (предмет потребности), приобрести такие сверхчувственные системные качества, как "характер требования", тогда и только тогда, когда он попадает в определенную систему деятельности» (Асмолов, 1982, с. 16). Некий предмет, таким образом, может стать мотивом деятельности или, другими словами, породить направленную на него деятельность тогда и только тогда, когда, оказавшись в конкретной ситуации предметом, отвечающим актуальной потребности или ряду потребностей, он порождает конкретную деятельность, направленную на ее или их реализацию. Другими словами, конкретные материальные или идеальные объекты, явления или действия могут приобретать системное качество мотива деятельности постольку, поскольку они оказываются включены в определенную систему (системы) отношений субъекта с миром. Полисистемность предмета, то есть возможность включения его во многие разнопорядковые системы обусловливает принципиальную возможность реализации в побуждаемой одним мотивом деятельности одновременно нескольких потребностей. Более того, один и тот же объект может приобретать свойства предмета потребности и тем самым мотива деятельности в одной системе, цели — в другой, средства — в третьей, условия — в четвертой, знака — в пятой и т.п.

Понимание мотива как системного образования позволяет уточнить его определение. Мотив деятельности есть предмет, включенный

7 - 7503

194 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

в систему реализации отношения субъект—мир как предмет потребности и приобретающий в этой системе свойство побуждать и направлять деятельность субъекта. Выступая, как правило, одновременно элементом нескольких систем (то есть будучи связан с реализацией нескольких качественно различных отношений субъект—мир различными своими гранями), он функционирует как «полимотив», отвечающий одновременно нескольким потребностям.

Это положение характеризует жизненный смысл предмета, выступающего в роли мотива. В этой роли может выступать предмет, непосредственно отвечающий по меньшей мере одной из актуальных потребностей. В контексте других потребностей этот предмет может иметь и другой статус. Общий смысл деятельности определяется не только смыслом мотива как предмета потребности или потребностей, породивших данную деятельность, но и относительно второстепенными смысловыми составляющими — например, смыслом того же предмета как средства или промежуточной цели, способствующей реализации каких-либо других потребностей. БА.Сосновский (1993) справедливо указывает, что положение о полимотивированности деятельности приводит к необходимости введения понятия о ее полиосмысленности (с. 51). Можно сказать, что мотив — это многосторонне осмысленный в контексте потребностей личности предмет (см. Фай-зуллаев, 1987). Впрочем, последнюю характеристику можно отнести не только к мотиву.

Вместе с тем не каждый предмет, непосредственно отвечающий какой-либо потребности, становится мотивом, способным породить новую деятельность. Вопрос о том, какое специфическое свойство предмета потребности лежит в основе конституирующей характеристики мотива — его способности порождать (а не только побуждать и направлять) деятельность, направленную на некоторое изменение жизненного мира субъекта, по сути совпадает с вопросом о том, существует ли качественное отличие смысла мотива от смыслов других объектов и явлений действительности, которые, будучи включены в деятельность, также могут влиять на ее направленность и частично побуждать ее (как, например, цели), однако не способны в отсутствие мотива какую-либо деятельность породить? Ответ мы видим в указании В.К.Вилюнаса на то, что «любые воздействия, предметы, ситуации, мотивирующие поведение живого существа, неизбежно должны восприниматься с элементом желательного преобразования» (Вилюнас, 1986, с. 129). Предмет, выступающий в качестве мотива, побуждает «...к такому его видоизменению, которое необходимо для удовлетворения потребностей» (там же). Соглашаясь с этим, мы можем утверждать, что мотивом деятельности становится предмет, смысл которого предполагает необходимость для

3.3. Мотив

195

субъекта произвести посредством деятельности те или иные изменения в своем жизненном мире. Критерием необходимости выступает необходимость реализации потребностей субъекта — в самом широком их понимании (см. Леонтьев Д.А., 1992 а).

К изложенному пониманию онтологического статуса мотива необходимо сделать два добавления. Первое из них связано с тем, что данное определение сохраняет некоторую терминологическую двойственность: мотивом называется как определенное системное качество, свойство предмета (точнее, комплекс свойств), так и предмет, обладающий этими свойствами. Хотя первое не существует вне второго, об этой двойственности, на неизбежность которой указывал еще Аристотель (Метафизика, 1043а, 30—35), необходимо помнить, чтобы избежать недоразумений. Так, когда говорится о том, что мотив к моменту начала деятельности еще не сформирован окончательно и процесс его становления и развития продолжается одновременно с протеканием побуждаемой им деятельности (Смирнов, 1978), очевидно, что речь идет именно о специфических свойствах предмета, которые делают его мотивом, а не о самом мотиве-предмете.

Второе добавление касается самого понятия «предмет», неправильное понимание которого — скорее правило, чем исключение. Мы считаем необходимым отметить не только то, что предмет может быть «материальный или идеальный, чувственно воспринимаемый или данный только в представлении, в мысленном плане» (Леонтьев А.Н., 1971, с. 13), но и то, что предметом-мотивом деятельности могут выступать как дискретные материальные и идеальные объекты, так и целостные события (например, поступление в вуз, заключение брака или победа в спортивных соревнованиях), или же специфические действия субъекта (прочтение книги, выступление на научной конференции, выступление в соревнованиях за сборную команду). Таким образом, сформулированное выше определение мотива предполагает расширенную трактовку границ понятия «предмет», по поводу которых в современной философской литературе нет единого мнения. Так понимаемый предмет выступает, однако, во всех случаях как «единица мира» (Василюк, 1984).

Итак, мотив формируется на основе актуальных потребностей и особенностей ситуации; первые обусловливают необходимость именно данной конкретной направленности деятельности, вторые — ее возможность. Как правило, мотив соотносится одновременно с рядом потребностей; различные типы их сочетания описаны И.В.Имедадзе (1981, с. 36). Выбор или изменение направленности деятельности связано с формированием мотива и одновременным оформлением структурного акта деятельности, направленной на этот мотив. Влияние ситуации на формирование мотива также является достаточно

196 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

существенным и в отдельных случаях может даже оказаться решающим, что убедительно показывает Б.С.Волков (1982) на примерах преступлений, совершенных в состоянии аффекта или при превышении необходимой обороны, приходя к выводу, что «объективные обстоятельства могут в известной мере навязывать мотив и выбор поведения» (с. 23). Конечно, сами обстоятельства при этом должны быть достаточно экстремальными. Отличительной особенностью мотивации такого рода является то, что в ней отсутствует принятие личностью мотивов своего поведения (см. Файзуллаев, 1987).

Переходя теперь к характеристике функциональных связей мотива деятельности с функционирующими в рамках данной деятельности личностными смыслами и смысловыми установками, мы тем самым обращаемся к рассмотрению третьего класса мотивационных процессов — регуляторных механизмов протекания деятельности (Мотивация, 1985). Как отмечает Е.Ю.Патяева (1983 б), уже самому мотиву присущи, наряду с предметным содержанием, эмоционально-смысловая окраска и актуальная установка к осуществлению действия. Личностный смысл мотива обладает всеми характеристиками личностного смысла вообще (см. раздел З.1.). Вместе с тем для характеристики личностного смысла мотива особенно важны два обстоятельства. Первое — это возможность неадекватного отражения жизненного смысла мотива в его личностном смысле. В этом случае субъект не будет осознавать, чтб реально направляет его деятельность, или же у него будет ошибочное представление об этом; реальный мотив деятельности будет бессознательным. Бессознательные мотивы следует отличать от неосознаваемых. Жизненный смысл неосознаваемого мотива адекватно отражается субъектом в его личностном смысле, который, однако, остается неотрефлексированным. При этом субъект не отдает себе отчет в том, на что направлена его деятельность; при желании он, однако, может легко это сделать. Осознание же бессознательного мотива — сложная задача, которая требует специальных, иногда длительных усилий и не всегда увенчивается успехом. Мотив деятельности может быть и осознанным; в этом случае субъект отдает себе отчет, на что именно направлена его деятельность.

Вторая важная особенность личностного смысла мотива — это возможность его изменения, в том числе отчасти произвольного, по ходу протекания деятельности. Как уже отмечалось, жизненный смысл мотива определяется всеми смысловыми связями и системами смысловых связей, в которые включен соответствующий предмет. В ходе деятельности, однако, могут раскрываться новые смысловые связи всех вовлеченных в нее объектов и явлений, в том числе и ее мотива, смысл которого будет вследствие этого обо

3.3. Мотив

197

гашаться новыми компонентами, что, в свою очередь, может привести либо к усилению, либо к ослаблению побудительной силы мотива — в зависимости от характера новых определяющих его смысловых связей. Эта закономерность объясняет действенность таких средств волевой регуляции деятельности, как искусственное связывание мотива с теми или иными потребностями (создание ситуации награды и наказания), связывание себя обещанием, клятвой, обращение за поддержкой к другому человеку, идентификация с идеальными образцами и эталонами поведения {Патяева, 1983 б), связывание действия с воображаемыми мотивами (Иван-ников, 1985 а). Непроизвольные механизмы такого рода описываются понятием «мотивационное опосредствование» (Вилюнас, 1990), а произвольные — понятиями «мотивационная саморегуляция» (Файзуллаев, 1987) и «мотивационное действие» (Иванников, 1991).

Другой аспект мотива — реализующая его побудительную и направляющую функцию мотивационная установка.

Мотивационная установка — это частный случай смысловой установки (см. предыдущий раздел), наиболее общая из смысловых установок, функционирующих в актуальной деятельности. Она выполняет функцию стабилизации направленности деятельности в целом в соответствии с ее мотивом. Именно неосознаваемая мотивационная установка делает возможным осуществление деятельности, направленной на мотив, который не осознается или осознается неадекватно. Изменения мотивационной установки в ходе деятельности зависят от самого ее протекания, а также могут быть связаны с изменением жизненного смысла мотива.

Наряду с этими двумя неспецифическими формами интрапси-хической репрезентации мотива существует и специфическая форма, присущая лишь одному мотиву, что связано с его особым местом в структуре деятельности. Мы имеем в виду побуждение, рассматриваемое нами как психическое состояние, выражающееся в энергетическом обеспечении той или иной деятельности. Уровень этого энергетического обеспечения отражает уровень мотивированности (с поправкой на энергетические возможности организма). Вводя здесь понятие побуждения, имеющее давние традиции, мы ориентируемся в основном на то, как это понятие раскрывается в работе В.А.Иванникова (1985 б), хотя, в отличие от него, мы разводим мотив и побуждение не как устойчивое и конкретно-ситуативное мотивационные образования, а как дискретную и процессуальную составляющие конкретно-ситуативной мотивации. Побуждение представляет собой специфическую превращенную распредмеченную форму мотива-предмета — процесс, питающий энергией деятельность, направленную на этот предмет.

198 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

Принципиальный момент, который необходимо здесь подчеркнуть, заключается в том, что конституирующая функция мотива -функция побуждения (мы рассматриваем здесь побудительную и направляющую функции мотива в их единстве, трактуя их проявления как соответственно количественную и качественную стороны или аспекты направленного побуждения к деятельности в конкретной ситуации), в которой проявляются его динамические характеристики,— неотделима от его содержательно-смысловой характеристики и смыслообразующей функции. «Детерминация через мотивацию — это детерминация через значимость явлений для человека». «Значение предметов и явлений и их "смысл" для человека есть то, что детерминирует поведение» (Рубинштейн, 1997, с. 30, 93). Смыслообразующая функция мотива проявляет себя в порождении смысловых структур — личностных смыслов и смысловых установок, осуществляющих регуляцию протекания деятельности в соответствии с этой направленностью. Выше мы уже показали, что жизненный смысл мотива определяется его связью с актуальными потребностями. Говоря теперь о функционировании мотива в деятельности мы выдвигаем и ниже аргументируем следующее положение, позволяющее рассматривать побуждение как феномен смысловой регуляции деятельности: жизненный смысл мотива определяет особенности побуждения к деятельности как в качественном, так и в количественном отношении.

Выше уже шла речь о том, что жизненный смысл мотива (как и его побудительная сила) определяется потребностями, реализация которых обусловлена деятельностью, направленной на данный мотив. Связи мотива с потребностями имеют смысловую природу. Как правило, смысл и побудительная сила мотива определяются, как указывалось выше, его связями с целым рядом потребностей, каждая из которых сообщает мотиву свой смысл. Мотив может иметь и амбивалентный смысл, включающий в себя, наряду с позитивными, негативные компоненты, если реализация в деятельности одних потребностей сочетается с ущемлением других. Нам теперь необходимо рассмотреть взаимосвязь побудительно-динамической и содержательно-смысловой стороны мотива.

Наиболее наглядным подтверждением зависимости первой от второй служат те случаи, когда смысловая связь мотива с потребностью не является естественной, сущностной, внутренне необходимой, напротив, осуществление некоторой деятельности внутренне не связано с реализацией потребностей субъекта. В этих случаях имеет место искусственная смысловая связь, заданная «извне» или отдельным человеком (людьми), от которого (которых) зависит реализация

3.3. Мотив

199

наших потребностей («сделаешь уроки — пойдешь гулять*), или даже целой системой общественных отношений, условий жизнедеятельности, когда деятельность человека оказывается отчужденной от реализации его собственных потребностей, а мотивы, замыкающие эту смысловую связь, воспринимаются не как смыслообразующие мотивы, а как внешние «мотивы-стимулы» (Леонтьев А.Н., 1971). Эти мотивы тоже придают деятельности свой, отчужденный, смысл. «Для себя самого рабочий производит не шелк, который он ткет, не золото, которое он извлекает из шахты, не дворец, который он строит. Для себя самого он производит заработную плату... Смысл двенадцатичасового труда заключается для него не в том, что он ткет, прядет, сверлит, а в том, что это — способ заработка, который дает ему возможность поесть, пойти в трактир, поспать» (Маркс, Энгельс, 1957, с. 432). Смысл такой «отчужденной» деятельности, как отмечает А.А. Леонтьев (1969), оторван от ее значения, объективное и субъективное содержание деятельности не совпадают. Тем не менее, как мы видим из этого примера, и смысл отчужденной деятельности, так же, как и смысл любой деятельности, определяется отношением этой деятельности к реальным потребностям данного конкретного субъекта. Действенность самих «мотивов-стимулов» зависит от того, с какими реальными потребностями субъекта они связываются. Отметка не будет стимулировать школьника, лишенного контроля со стороны родителей и собственной мотивации движения. Высокая зарплата не прельстит человека, равнодушного к деньгам. В другом известном примере Маркса (1974, с. 122) о том, что для торговцев минералами минералы не имеют смысла минералов, подчеркивается, что для них в минералах на первый план выступает их рыночная стоимость, то есть что они имеют вполне определенный, хоть и отчужденный, смысл — смысл средства наживы. Более того, именно деньги, нажива выступают здесь реальным смыслообразующим мотивом.

Сказанное позволяет иначе взглянуть на ставшее уже традиционным различение двух классов мотивов: смыслообразующих мотивов и мотивов-стимулов (Леонтьев А.Н., 1971), а также на сходное по своей сути противопоставление «внутренней» (intrinsic) и внешней (extrinsic) мотивации. Это последнее весьма распространено в западной психологии и «почти столь же старо, как и сама экспериментальная психология мотивации» (Хекхаузен, 1986 б, с. 234). С интринсивной (или внутренней) мотивацией мы имеем дело тогда, когда цель «тематически однородна» с действием, так что последнее осуществляется ради своего собственного содержания. С экстринсивной (или внешней) мотивацией мы имеем дело, когда действие и результат являются средством к достижению

200 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

некоторой другой цели (вознаграждение, избегание наказания, соревнование и т.п.), с которой данное действие связано не имманентно, в силу своей природы, а неким произвольно заданным извне образом {там же, с. 239—241).

В последнее время, однако, многими отмечается относительность противопоставления внутренней и внешней мотивации, выражающаяся в том, что, с одной стороны, внутренняя мотивация всегда присутствует даже в деятельности, мотивированной преимущественно внешне (там же, с. 240—241), а с другой стороны, в том, что любая деятельность может выполняться ради чего-то иного. Действительно, можно выделить два типа мотивов, различающихся по характеру своей смысловой связи с деятельностью. Однако, во-первых, любой мотив выступает в том или ином качестве лишь в конкретной, определенной мотивационной структуре — ни один мотив нельзя назвать «внутренним» или «смыслообразу-ющим» вообще, в отрыве от его места в системе конкретной деятельности. Любая деятельность может выполняться не ради ее самой, и любой мотив может вступить в подчинение другим, посторонним потребностям. «Студент может заниматься учебой для того, чтобы приобрести расположение своих родителей, но он может и бороться за их расположение, чтобы получить позволение учиться. Таким образом, перед нами два разных соотношения цели и средств, а не два принципиально различных вида мотивации» (ЫиШп, 1984, р. 71). Во-вторых, само различие между ними заключается не в том, что одни из них обладают смыслообразующей функцией, а другие ее лишены. Различие, как мы пытались показать выше, заключается в характере связи деятельности субъекта с его реальными потребностями. Когда эта связь является искусственной, внешней, мотивы воспринимаются как стимулы, а деятельность — как лишенная самостоятельного смысла, имеющая его лишь благодаря мотиву-стимулу.

В чистом виде, однако, такое встречается относительно редко. Ведь деятельность, как уже говорилось, связана обычно не с одной, а с целым рядом потребностей. Общий смысл конкретной деятельности — это сплав ее частичных, парциальных смыслов, каждый из которых отражает ее отношение к какой-либо одной из потребностей субъекта, связанной с данной деятельностью прямо или косвенно, необходимым образом, ситуативно, ассоциативно или как-либо иначе. Поэтому деятельность, побуждаемая всецело «внешними» мотивами — столь же редкий случай, как и деятельность, в которой они полностью отсутствуют. По-видимому, целесообразно среди всего этого спектра потребностей, которые способны придавать смысл какой-либо деятельности, различать по

3.3. Мотив

201

требности, являющиеся по отношению к ней специфическими и неспецифическими. Специфической по отношению к данной деятельности потребностью является потребность, которую принципиально невозможно полноценно реализовать в деятельности иного рода. Например, из спектра возможных личностных смыслов сексуального контакта, перечисленных И.С.Коном (1989, с. 184—186), со специфическими потребностями связаны такие смыслы, как разрядка полового напряжения (релаксация), деторождение (про-креация), получение чувственного удовольствия (рекреация), интимное общение (коммуникация), а с неспецифическими — самоутверждение, поддержание ритуала, удовлетворение любопытства, компенсация, другие внешние мотивы. По-видимому, отраженный, отчужденный смысл приобретает деятельность, побуждаемая именно неспецифическими потребностями.

Положение о том, что смысл мотива определяет как количественные, так и качественные характеристики побуждения, хорошо иллюстрируется на примере побудительной силы такого универсального инструментального мотива, как деньги, ради которых люди могут выполнять разнообразнейшую по своей сути деятельность. Особенность денег как мотива деятельности заключается в том, что специфической потребности, которой бы необходимым образом отвечал этот мотив, не существует, если не брать патологические случаи формирования извращенной потребности в накоплении денег как таковых, в виде сокровища. Деньги, выступая как мотив деятельности, всегда светят отраженным смыслом, но в них отражается не одна и не две, а много потребностей, что и придает им в конечном счете ощутимую побудительную силу. Универсальность этого мотива обусловлена широтой спектра неспецифических потребностей, которые могут придавать ему смысл. Для одного человека деньги — это возможность путешествовать, интересно провести отпуск, возможность покупать дорогие антикварные или иностранные издания, нужные для работы или для расширения общего кругозора. Для других деньги — это возможность не работать, возможность покупать водку в неограниченных количествах, возможность превратить свою квартиру в склад престижных вещей. Деньги, как, впрочем, и все остальное, не являются мотивом сами по себе, мотивом деятельности их делают потребности субъекта, весьма различные. При отсутствии потребности, реализации которой могли бы способствовать деньги, они попросту лишаются побудительной силы, неспособны выступить как мотив. Поучительную в этом отношении ситуацию описывает В.Франкл: «Однажды президент одного из американских университетов предложил мне девять тысяч долларов за несколько недель семинарских занятий на факультете.

202 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

Он не мог понять моего отказа. — "Вы хотите больше?" — спросил он. —"Вовсе нет, — ответил я, — но думая о том, как бы я использовал эти девять тысяч долларов, я вижу лишь одно стоящее применение этим деньгам, а именно, приобрести время для работы. Но сейчас у меня есть время для работы, так зачем же мне продавать его за девять тысяч долларов?"» (Ггапк1, 1969, р. 96—97).

Итак, мы показали, что конституирующая функция мотива — побуждение — определяется его жизненным смыслом и может тем самым рассматриваться как феномен смысловой регуляции жизнедеятельности. «Таким образом, метафоричный для психологии вопрос: что побуждает как бы трансформируется в вопрос субъективный и субъектный: зачем это нужно, переводя энергетически-побудительную феноменологию в плоскость содержательного, мотивационно-смыслового анализа» (Сосновский, 1993, с. 185). Но в чем тогда состоит специфика второй традиционно выделяемой в де-ятельностном подходе функции мотива — смыслообразукэшей — и существует ли эта специфика вообще? Несомненно, да. Дело в том, что сам по себе мотив, его презентация в сознании, общая мотива-ционная установка и процессуальная развертка в форме побуждения задают лишь общую направленность деятельности, но не могут обеспечить оперативное и адекватное реагирование на все изменения в течении деятельности и ее условий, на возникающие помехи, либо, напротив, на дополнительные возможности. Поэтому основным направлением развития мотивационной регуляции деятельности в ходе ее осуществления выступает не трансформация самого мотива, а процессы «ситуативного развития мотивации» (Вилюнас, 1983; 1990; Патяева, 1983 а), в которых и проявляется главным образом смыслообразующая функция мотива. Ситуативное развитие мотивации заключается в формировании личностных и операциональных смыслов целей, средств и условий деятельности, а также частных установок, регулирующих протекание деятельности на отдельных ее участках. Все эти производные смысловые структуры выступают элементами единой системы смысловой регуляции конкретной деятельности; их взаимосвязь и системная организация были раскрыты нами в специальном экспериментальном исследовании (Леонтьев Д.А., 1987; см. также раздел З.7.). «Актуализацией мотива "дело" мотивации не завершается, а только начинается: происходит содержательная разработка мотива, воплощение его в целях, намерениях и результатах, а также психоэнергетическая кумуляция побуждений» (Магомед-Эминов, 1998, с. 68).

Коснемся лишь одного момента — характеристики отношения между мотивом деятельности и реализуемыми в ней целями. Как отмечает Р.Р.Бибрих (1987), мотивационно-смысловые и целевые

3.3. Мотив

203

детерминанты образуют целостный комплекс регуляции деятельности. «Мотивы влияют на деятельность, ее общий характер и эффективность опосредствованно — через цели» (Бибрих, 1987, с. 60). Хотя это положение не учитывает других механизмов влияния мотива на деятельность, рассмотренных нами выше, оно в основе своей верно.

Цель — это осознанный образ будущего результата действий (Тихомиров, 1977). Смысл цели определяется ее отношением к мотиву (Леонтьев А.Н., 1972). Цель и мотив могут в конкретных случаях совпадать; в этом случае предвосхищаемый результат действий и будет являться тем, что побуждает и направляет деятельность. Из этого, однако, отнюдь не следует, что мотив и цель в системе взглядов А.Н.Леонтьева — это одно и то же. Как мотив, так и цель суть системные качества предметов, приобретаемые ими в структуре деятельности. Обе эти системные характеристики обладают качественным своеобразием; при этом, однако, они могут быть присущи одному и тому же предмету. Совмещение мотива и цели в одном предмете — хоть и нередкий, но все же частный случай их взаимоотношения, тем более, что мотив деятельности всегда один, а целей может быть много: они могут образовывать или временную последовательность, или иерархическую структуру в рамках неизменной общей направленности деятельности. Для нас, однако, наиболее интересен случай, когда мотив не совпадает ни с одной из целей, иными словами, не осознается. В этом случае, как говорилось выше, мы сталкиваемся с неадекватностью отражения мотива в сознании в форме личностного смысла образа соответствующего предмета. Но в постановке сознательных целей мы ориентируемся именно на презентацию мотива в сознании, поэтому неадекватное отражение мотива в сознании приведет к постановке целей, не отвечающих или не вполне отвечающих мотиву. Степень рассогласования мотива и цели может быть различной; в случае их существенного расхождения может возникнуть противоречие личностно-смысловой и установочно-смысловой регуляции, поскольку формирование производных смысловых установок на основе мотивационной установки не связано с осознанием и всегда отражает истинный смысл мотива. Это имеет место прежде всего в тех случаях, когда цели не являются формой развития и конкретизации мотива, а заданы извне. «Когда цель задается человеку извне, то первая операция в мотивационном процессе — это поиск в памяти мотива, способного отвечать данной цели и создавать смысл действий. Если такого адекватного мотива нет, то побуждение формируется на единственном мотиве избегания наказания или неприятной ситуации, либо к этому мотиву добавляется еще один значимый для человека мотив, например, через воображаемую ситуацию, где мотив и

204 ГЛАВА 3. СМЫСЛОВЫЕ СТРУКТУРЫ, ИХ СВЯЗИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

действия реальны, но их связь существует только в сознании человека. (Иванников, 1991, с 120). Понятно, что эта связь, придающая цели мотивационное обеспечение, не всегда окажется работающей; это выясняется непосредственно в ходе осуществления деятельности, в котором может выявиться несоответствие цели мотиву и проявиться рассогласование личностно-смысловой и установочно-смысловой регуляции.

Таким образом, рассмотрение онтологического статуса мотива деятельности и его места в системе механизмов побуждения и смысловой регуляции деятельности привело нас к выводу о его системно-смысловой природе. Мотив есть предмет, включенный в систему реализации отношения субъект—мир как предмет потребности (потребностей) и приобретающий в этой системе свойство побуждать и направлять деятельность субъекта. Это свойство не заключено в самом предмете, а обусловлено его совокупным смыслом, то есть включенностью в системы смысловых связей, порождаемые действительными потребностями субъекта. Мотивом деятельности может стать предмет, смысл которого имеет следствием необходимость для субъекта произвести посредством своей деятельности изменение в своем жизненном мире. Смысл мотива задается, как правило, связью его не с одной, а с целым рядом потребностей. Системно-смысловая трактовка мотива позволяет четко определить его место в системе факторов, мотивирующих деятельность, а также описать его основные функции — побуждения и смыслообразования — как внутренне неразрывно связанные между собой. В контексте модели смысловой регуляции деятельности мотив выступает как ситуативно формирующаяся смысловая структура, определяющая складывающуюся на его основе систему смысловой регуляции соответствующей отдельно взятой деятельности.

<< | >>
Источник: Леонтьев Д.А.. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е, испр. изд. — М.: Смысл. — 487 с.. 2003

Еще по теме 3.3. Мотив. МОТИВАЦИОННЫЙ МЕХАНИЗМ СМЫСЛ ООБРАЗОВАНИЯ:

  1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ /МЕХАНИЗМЫ КРИМИНАЛЬНОЙ АГРЕССИИ: МОТИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ Ф. С. Сафуанов
  2. 2.4. ПУТИ И МЕХАНИЗМЫ ПОРОЖДЕНИЯ СМЫСЛОВ
  3. 5.6. ИСКУССТВО КАК МЕХАНИЗМ ТРАНСЛЯЦИИ СМЫСЛОВ
  4. МОТИВАЦИОННОЕ ОБУСЛОВЛИВАНИЕ
  5. 2.6. ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ АСПЕКТ СМЫСЛА: СМЫСЛ В СТРУКТУРЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  6. 2.2. ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СМЫСЛА: СМЫСЛ В КОНТЕКСТЕ ЖИЗНЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
  7. 2.5. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СМЫСЛА: СМЫСЛ В СТРУКТУРЕ СОЗНАНИЯ
  8. Второе опровержение того же буквального смысла посредством довода, что такой смысл противоречит духу Евангелия
  9. МОТИВАЦИОННОЕ ОПОСРЕДСТВОВДНИЕ
  10. Леонтьев Д.А.. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е, испр. изд. — М.: Смысл. — 487 с., 2003
  11. 6.2 Мотивационно-целевое управление
  12. Первое опровержение буквального смысла слов: сЗаставь их войти», посредством довода, что такой смысл противоречит самым отчетливым идеям естественного света
  13. РАЗНООБРАЗИЕ МОТИВАЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА
  14. МОТИВАЦИОННЫЕ ТЕОРИИ
  15. МОТИВАЦИОННЫЕ ТЕОРИИ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -