<<
>>

СУБЪЕКТИВНЫ! ПЕРЕЖИВАНИЯ И МОТИВАЦИЯ

Из вундтовоких составляющих субъективного переживания наиболее прямо презентирует мотивацию измерение удовольствия-неудовольствия. Если освежающий поток воздуха, изначально воспринимавшийся с удовольствием, постепенно становится иеприят-ным, то это определяется не самим по себе температурным воздействием, а потребностными механизмами регулирующими теплообмен, которые при помощи удовольствия-неудовольствия ставят субъекта в известность о меняющемся мотивационном значеню-воздействия.

Положение о том, что полезные, нужные с точки зрения потребностей воздействия и ситуации получают положительную окраску, а вредные—отрицательную, в психологии эмоций признается с ред--ким согласием.

Из-за новизны вопроса трудно с определенностью и развернутой аргументацией .говорить о задействованное™ в процессах выражения мотивации других составляющих и разновидностей субъективного переживания. Но, поскольку этот вопрос способен привести к важным изменениям в понимании мотивации, ниже, может быть 'без желательной системности, будет обозначено несколько раскрывающих его моментов.

Первый и самый главный тезис состоит в том, что непосредственным «предметом» мотивационных отношений, в частности отношений удовольствия-неудовольствия, могут служить не внешние воздействия и отражающие их познавательные образы, а специфические субъективные переживания. Иными словами, существуют и вмеют широкое распространение случаи, при которых мотивационное значение предметов и воздействий идентифицируется не по их познавательным характеристикам, а по тому переживанию, инварианту или «мелодии» чувственного впечатления, которое ими вызывается.

Некоторые из такого рода случаев 'были отмечены В. Вундтом при анализе динамики чувств в пределах аффектов: «...Продолжительное чувство напряжения непременно вызывает все возрастающее чувство неудовольствия,— обстоятельство, которое привело к смешению этих двух чувств. Напротив того, смена

234

чувств напряжения и разрешения вызывает чувство удовольствия, нередко очень интенсивное, как мы это видели, когда разубирали действие ритма и аффекты, вызванные волнением игры» (Т. 3. С. 257). Таким образом, 'при всем природном и познавательном различии ожидание, 'чтение в сумерках и тяжелый, разговор могут получить отрицательное мотивационное значение на основе общей чувственной закономерности, так же как специфический ритм, азартная игра и качание на качелях—положительное.

Понятно, что опосредствованность мотивационного распознавания объектов переживанием, отсутствие прямой привязанности этого процесса к сенсорно-перцептивным признакам делают его менее жестко детерминированным, зато более универсальным и гибким; благодаря этому, например, в качестве мотива-ционно значимого может восприниматься не 'само по себе воздействие, а его специфическое 'отношение к опыту индивида. Так, в литературе, рассматривающей условия возникновения безусловного страха, наряду со специфическими воздействиями, такими, как боль, резкий звук, потеря опоры, обычно указываются еще «факторы» новизны, внезапности, необычности, характеризующие не стимуляцию, а ее отношение к прошлому опыту (Franus, 1967; Gray, 1971; Suomi, Harlow, 1976). В частности, пугать могут хорошо знакомые 'стимулы в необычном сочетании: шимпанзе обнаруживает страх при виде макета человечьей или обезьяньей головы, анестезированного сородича, знакомого служителя в одежде, тоже знакомой, другого служителя и т.

л. (Hebb, 1955. Ch. 10). Согласно обсуждаемому тезису в действительности этими «факторами» являются конкретные субъективные переживания новизны, знакомости, необычности, определенное сочетание которых 'собственно и выполняет роль непосредственного возбудителя страха.

В какой-то мере это 'подтверждается тем, что в другом сочетании или при других условиях эти же переживания могут возбудить совершенно иные, «высшие» эмоции. Д. Юм утверждал: «Никто никогда еще не был в состоянии определить, что такое остроумие, и доказать, почему одному сочетанию мыслей должно быть дано это название, а другому должно быть в нем отказано. Дело решает вкус, и у нас нет

235

другого мерила для суждений по этому поводу. Но что такое указанный вкус..? Очевидно, не что иное как ощущение удовольствия от истинного и ощущение неудовольствия от ложного остроумия, причем мы сами не в состоянии объяснить причины указанного удовольствия или неудовольствия» (1966. С. 427) Наши удовольствия-неудовольствия едва ли могут быть искушеннее нас в различении остроумия, им нечто должно в этом помогать. И хотя не только мы сами, но и специальные исследования (напр., Лук, 1968) не в состоянии раскрыть все 'секреты такой по-' мощи, их результаты не оставляют сомнения в том, что в ней задействованы переживания новизны, необычности, неожиданности и т. л. И. Кант определял смех как «аффект от внезапного превращения напряженного ожидания в ничто» (1966. С. 352). Что, если не определенный инвариант динамики переживаний констатирован в этих словах? Ведь и внезапность, и напряжение, и ожидание, и даже ничто соответствуют языку не столько объективных воздействий, сколько субъективных состояний.

Переживаниями опосредствованы и другие случаи возникновения мотивационного отношения к сложным, особенно многомодальным воздействиям и развернутым во времени событиям. Все только что сказанное об остроумии может быть повторено в отношении чувства прекрасного с тем отличием, что в его возникновении участие принимает несколько иной состав переживаний, в частности чувства гармонии, •пластики, созвучия, ритма, лада и т. п. Выше приводились примеры сложнейшего .процесса взаимодействия и слияния такого рода переживаний, сопровождающего эстетическое восприятие. Мотивация способна подключаться на любом этапе этого процесса, позитивно или негативно окрашивая как промежуточные, так и конечные его итоги. И даже если некоторые промежуточные чувственные продукты имеют уже сложившееся, фиксированное мотивациовное значение, их сочетание способно привести к новому, возможно неповторимому мотивапионному значению всего комплекса. По этой причине каждый случай наслаждения красотой 'может отличаться чем-то особым и во всяком случае не должен представляться в виде

236

точки на шкале удовольствия гедонического пространства.

Сама 'возможность актуализации 'пристрастных переживаний средствами искусства, причем иногда в условиях смены модальности воздействий (особенно ярко—'в музыке), говорит о привязанности этих переживаний к чему-то превращенному, оторванному от объективной .внешней оформленное™. Что делает шарж или карикатуру более выразительными, чем реалистическое изображение тела или лица? Не очищенное ли от сопутствующих помех акцентирование именно тех черт, которые в естественном выражении формируют специфический чувственный инвариант? И не являются ли эти инварианты, для которых шарж выступает в роли «сверхнормального» ключевого раздражителя (невероятно волевой подбородок, осиная талия и т. п.), в принципе теми же образованиями, которые помотают, например, ребенку понимать мо-тивационное значение приветливого взгляда или нахмуренных бровей значительно раньше, чем он становится способным осмысливать и рефлексировать язык мимики?

Особую разновидность взаимодействия мотиваци-онных отношений с другими компонентами поля субъективных переживаний составляют случаи возникновения эмоциональных реакций с условием учета контекста ситуации. Речь идет о распространенном, хотя явно недостаточно осмысленном феномене. Как правило, фрустрирует и вызывает, например, гнев не просто неуспех, недостигнутая цель, а непредвосхищенный неуспех, что означает участие в возникновении этой реакции момента, привносимого из прошлого; возмущает или оскорбляет не просто презрительная ухмылка, а ухмылка, адресованная именно нам, к тому же, согласно Б. Спинозе, если мы не считаем, что в таком отношении к нам сами повинны. Кроме того, оценка мимического выражения лица оказывается зависимой от наблюдаемого рядом лица: «Относительно нейтральное лицо кажется грустным, когда предъявляется рядом с более веселым лицом, и веселым — рядом с более грустным лицом» (Russell, Fehr, 1987. Р. 223). Эмоции, которые В. Вундт называл аффектами, часто возникают

237

не на само по себе событие, а на определенное стечение связанных с ним обстоятельств.

Но если есть феномен, должен быть и лежащий в его основе процесс и механизм. Процесс взаимодействия переживаний различного происхождения, их слияния в общее чувство, соответствующее целостной ситуации, по своим признакам отвечает тому чтобы быть задействованным в механизме, обеспечи-' вающем учет обстоятельств. Такой механизм способен формировать непосредственные субъективные впечатления неожиданного успеха, несправедливого упрека, неоправданного риска, легкомысленного решения и других комплексных переживаний, способных перерасти в выраженные эмоциональные реакции.

Участие ситуативных факторов в формировании мотивационных побуждений отчетливо демонстрирует также феномен градиента цели, означающий зависимость мотивационного отношения к ней от воспринимаемого расстояния до нее в «жизненном пространстве» (Hull, 1938). Поле субъективных переживаний представляется вполне подходящим основанием для конкретно-психологических процессов, обеспечивающих различное мотивационное отношение к одной и той же цели. Этот феномен обнаруживается также у животных (Hull, 1932), что позволяет распространять тезис о возможной привязанности мотивационных отношений к определенным гештальтам субъективных переживаний также на дочеловеческую психику.

Действительно, что помогает, например, шимпанзе из двух лотков, на каждом из которых находятся две стопки ломтиков шоколада (в количестве до 5), в 90% случаев правильно выбрать тот, на котором по сумме ломтиков шоколада оказывается больше (Rumbaugh а. о., 1987, 1988). Авторы, назвавшие этот феномен «суммацией», интерпретируют его как «по существу перцептивный процесс, посредством которого пара отдельных объектов объединяется или сливается в единый перцепт» (1987. Р. 113). Однако в более подробном описании у животных нечто должно было образовать из четырех объектов два парных перцепта, произвести внутри каждого из них «сум-мацию» и сравнить результаты. Не говорит ли слоЖ-

233

ность этого процесса о том, что он не может происходить на языке только стимульных характеристик;

операции объединения, суммации, сравнения предполагают свой осуществляющий процесс и свой язык внутренней^активности, носителем которых является поле субъективных переживаний.

Возможно, что в качестве посредника между объективными воздействиями и мотивацией переживания проявляются и на еще более низких ступенях эволюционного развития психики. В этом отношении показательна известная неопределенность в некоторых случаях ключевых раздражителей инстинктивного поведения. Она проявляется, в частности, в предпочтении индивидом неестественных «сверхнормальных» раздражителей или в том, что в случае комплексного раздражителя отсутствие некоторого его компонента может быть компенсировано чрезмерной выраженностью другого. По поводу этих данных Н. Тинбер-ген писал: «Совершенно очевидно, что каждый из этих так называемых стимулов есть, по сути дела. с л с

-'3°

ляется, например, в том, что при увеличении расстояния между общающимися человек, чтобы компенсировать потерю интимности, начинает более часто и продолжительно заглядывать партнеру в глаза, при переходе разговора на личностную тему—в глаза для уменьшения общей интимности, смотрит реже может отступить шаг назад, несколько отвернуть голову или тело и т. п. Показательно, что такого рода тонкие регулятивные процессы обычно сознанием не контролируются, а когда его достигают, то в виде итогового переживания комфорта-дискомфорта, ориентируясь на которое человек предпринимает компенсирующие действия. Здесь уместно вспомнить, что определенное расстояние («индивидуальную дистанцию») сохраняют при внутривидовом общении и многие виды животных (Дьюсбери, 1981. С. 116).

Итак, тезис о возможной опосредствованности возникновения мотивационных отношений переживаниями, которые перед тем, как актуализировать мотивацию, иногда проходят фазу сложного взаимодействия и развития, иллюстрируется достаточно разнообразными примерами. И даже если интерпретация, данная отдельным примерам, была несколько натянута, в совокупности они, как представляется, этот тезис поддерживают.

Конечно, данный тезис не исчерпывает всей проблематики отношения между субъективными переживаниями и мотивацией. Так, наряду с актуализацией переживаниями мотивации существует обратный процесс влияния мотивации через актуализированные эмоции на развитие переживаний. Вспомним, что согласно В. Вундту возникновение эмоции направляет развитие переживаний-чувств по определенному руслу, что отражено в его определении аффекта как формы течения чувств. Поскольку чувства способствуют возникновению связанных с ними представлений, эмоции-аффекты, обеспечивая их развитие в определенном направлении, вместе с тем влияют на поток возникающих у человека образов и мыслей8.

8 «Испуг, удивление, сильная радость, гнев сходны в том, что все представления исчезают, кроме того одного, которое является носителем чувства и совершенно заполняет всю душу-...После первой задержки происходит наплыв множества представлений, которые находятся в связи с впечатлением, вызвав-

340

j( сожалению, возможность разработки данного вопроса при современном уровне развития психологии незначительна.

Особого выделения заслуживает вопрос об отношении цубъективных переживаний и феномена эмоционального переключения. При обсуждении этого феномена в данной работе неоднократно утверждалось, что эмоциональное переключение происходит по отражаемым познавательным связям. Но что представляет собой познавательная связь? Ведь она если и кажется понятным явлением, то только при поверхностном взгляде. Если мы видим человека, взявшегося за ручку двери, а затем открывающуюся перед ним дверь, то не только эти два события воспринимаются нами в качестве связанных, но и ряд других, не данных в восприятии: нам нетрудно представить,

К?''" " 'I W:"т;'1"' "'УЧУЩ ^.'"'"ОТ^Г'?7 "nf'rpw ОЬПТ.ЯГОР ППН-

пг пт нг пс от пг ч с п." ю. HI

Ц."

до

Ш]

та аф

мени и повторений опытов. Что обеспечивает такое выявление, что сопоставляет изменчивые стимульные структуры и отыскивает в них устойчивый элемент соответствующий условному раздражителю? Рас-' сматривавшиеся выше многоступенчатые слияния переживаний, вызываемых различными воздействиями в ситуации, по крайней мере могут служить для такого рода отыскания. Благодаря слиянию субъект получает возможность сравнивать не ряд разномо-дальных воздействий, а сводные непосредственно переживаемые впечатления от целостной предшествующей подкреплению ситуации, в которых частные переживания постепенно выделяют устойчивые и изменчивые элементы. Возможно, что «связь», по которой условный раздражитель приобретает мотивацк-онное значение от подкрепления,—это и есть складывающийся комплекс их совместного, сливающегося переживания. Конечно, эти предположения чрези-гр-но спекулятивны; это можно оправдать тем, что в психологии остро ощущается необходимость в носителях такого рода связей и выявляющей их активности.

В проблеме отношения переживаний и мотивации следует обозначить еще один неясный момент. Речь идет об интерпретации желаний, влечений, стремлений и других побуждающих переживаний, явно выражающих мотивацию и тем не менее почти абсолютно игнорируемых в современных мотивационных концепциях, что не имеет оправданий и сказывается на полноте их психологического содержания.

Действительно, для полного субъективного выражения мотивации переживаний удовольствия-неудовольствия явно недостаточно. Они открывают субъекту необходимость, полезность или опасность, вредность отражаемых явлений, иначе говоря, их способность служить или препятствовать удовлетворению потребностей. Но зачем еще может быть нужна такая оценка отражаемого содержания, если не для формирования субъективных побуждений к действиям по использованию полезного и избеганию вредного? Психология, 'никак не связывающая эмоциональные оценки с желаниями, т. е. не предусматривающая способов, которыми эмоции могли бы определять действия субъекта, оставляет весьма су-

242

щественные пробелы в объяснении психической регуляции поведения. На вопрос: «Почему ребенок тянется к игрушке?»—она отвечает: «Из-за потребности в ярких впечатлениях», не видя необходимости объяснить, откуда и как ребенок знает об этой потребности.

Не имеет ли отношения к этому объяснению следующее утверждение Б. Спинозы: «Мы стремимся способствовать совершению всего того, что, по нашему воображению, ведет к удовольствию, и удалять или уничтожать все то, что, по нашему воображению, ему препятствует или ведет к неудовольствию» (1957. С. 478), т. е. не испытывает ли удовольствия ребенок, потрясая игрушкой, и не желает ли он дотянуться до нее именно из-за того, что это удовольствие предвкушает? Не в этих ли переживаниях задана потребность как вещь-для-него, а не как «гипотетический конструкт» психологии? И, главное, не должны ли такие конструкты предусматривать объяснение непосредственной субъективной данности, в частности того, что перед тем, как что-либо сделать (спрятаться от дождя, высказать свою точку зрения, выполнить долг и т. п.), у субъекта сначала возникает желание это сделать? Игнорирование в современных концепциях такого универсального феномена, какое представляет собой желание, может быть объяснено только эпифеноменальной трактовкой психического.

Функциональная взаимосвязанность оценивающих и побуждающих переживаний, проявляющаяся в способности удовольствия-неудовольствия порождать желания, а удовлетворения или неудовлетворения желания—удовольствие-неудовольствие, относится к несомненным феноменологическим фактам и отмечалась на протяжении практически всей истории психологии (см. Грот, 1879—1880). Бесспорно также, что желания возникают в итоге развития выраженных .ситуативных эмоциональных реакций, таких как гнев, стыд, обида и т. п. Словом, они—одна из наиболее ярких, распространенных и функционально нагруженных разновидностей переживания, посредством которой на уровне психического отражения получает выражение мотивация. То обстоятельство, что про эту разновидность переживания известно очень мало,

243

не может не сдерживать развития психологии мотивации.

Можно отметить лишь то, что побуждающие переживания проявляются в той зоне «образа мира» в которой отражается будущее. Желание— это всегда пристрастное отношение к отсутствующему, предвосхищаемому. В обсуждении функций субъективного переживания была отмечена их способность отражать события с опережением, своего рода забеганием чувственного процесса вперед по отношению к моменту настоящего. Первые субъективные впечатления от знакомого события запускают чувственную «мелодию» его дальнейшего развития, что позволяет ожидать именно тех, а не иных последующих впечатлений, удивляться, если они не .наступают, и др.: при виде разбегающегося прыгуна мы ожидаем, что в обозначенном месте он оторвется от земли, сгруппируется и т. д. Похоже, что желания проявляются именно в области таких забегающих вперед переживаний. Поэтому в точном описании ребенок желает не конфету, а того, чтобы она оказалась во рту, не факта одобрения его действий, а именно ласкового при этом взгляда, специфической интонации, т. е. определенного развития отсутствующих в настоящий момент событий. В «образе мира» побуждающие переживания обозначают те зоны предвосхищаемого и возможного, которые должны перейти в зону настоящего и реального.

Поскольку в проблематике субъективных переживаний и, в частности, их отношения к мотивации вопросов значительно больше, чем ответов, ее можно обозначить как важнейшую зону для перспективного развития психологии мотивации, как ее будущее, в которо-м проблема психологических механизмов мотивации сможет быть совещена с большей определенностью, чем это сделано в данной, книге. Не углубляясь далее в эту непривычную для современной психологии и поэтому воспринимающуюся, по-видимому, как повышенно-спекулятивную Проблема-244

тику, перейдем к обобщающим выводам из проведенного в книге исследования.

<< | >>
Источник: Вилюнас В. К.. Психологические механизмы мотивации человека.—М.: Изд-во МГУ, .—288 с.. 1990 {original}

Еще по теме СУБЪЕКТИВНЫ! ПЕРЕЖИВАНИЯ И МОТИВАЦИЯ:

  1. ПРОБЛЕМА СУБЪЕКТИВНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ
  2. ГЛАВА 4 ВОПРОС О СТРУКТУРЕ СУБЪЕКТИВНОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СВЕТЕ ТЕОРИИ РЕГУЛЯТИВНЫХ И ОХРАНИТЕЛЬНЫХ СУБЪЕКТИВНЫХ ПРАВ
  3. 2. Мотивация вандалнзма 2.1.Мотивация, мотивыимотивировка
  4. ?) Понятие переживания
  5. с) ГРАНИЦЫ ИСКУССТВА ПЕРЕЖИВАНИЯ. РЕАБИЛИТАЦИЯ АЛЛЕГОРИИ
  6. ПОНИМАНИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ В ФИЛОСОФИИ И ПСИХОЛОГИИ
  7. ПРОБЛЕМА ДУХОВНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ
  8. РОЛЬ ПЕРЕЖИВАНИЯ В СТРУКТУРЕ ДУХОВНОГО ОПЫТА
  9. ПИКОВЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ YAY. ЭПИЗОДЫ САМОАК.ТУАЛИЗАЦИИ
  10. $) К истории слова «переживание»
  11. Переживание инноваций
  12. Сексуальные переживания мальчиков различных возрастов
  13. Ритуальное и экстатическое переживание смерти
  14. Духовные переживания
  15. 3.8. СИМВОЛДРАМА (МЕТОД КАТАТИМНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ ОБРАЗОВ)
  16. 2.6. Ориентации на ценностные переживания как предмет социологического исследования
  17. Ь) ЭСТЕТИКА ГЕНИЯ И ПОНЯТИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -