<<
>>

Детская фантазия и игра

В связи с появлением образной памяти, которая является результатом формирования представлений, в ребенке начинает развиваться новая душевная сила — фантазия. Рудольф Штайнер указывал на полярность, существующую между памятью и фантазией. Он говорил: «Как наше мышление основывается на антипатии, так наша воля основывается на симпатии. Если эта симпатия достаточно сильна, также как сильна и антипатия, позволяющая представлениям стать памятью, тогда из симпатии возникает фантазия.»Л8 Представив эти взаимосвязи в виде схемы, можно увидеть их более отчетливо: Если говорить кратко о фантазии ребенка, тогда можно напомнить слова, которые Б.Штерн поместил в начало главы «Игра и фантазия»: «Где нам начать и где закончить? Нигде нам не найти большего количества материала, чем существует такового о фантазии и игре.»-™ Фантазия — одна из ярчайших особенностей детства, но в ней существуют особые аспекты, которые не всегда четко осознаются.
Некоторые слишком легко выводят силу фантазии из обычной жизни представлений ребенка. Даже Штерн, внимательный наблюдатель и интерпретатор, не избегает этого предубеждения. Он говорит: «Конкретный образ представления фантазии является не непосредственным продуктом внешнего впечатления, но результатом внутренней работы.... Представление (Vorstellung) переживается независимо как собственное творение, которым можно наслаждаться». Данная интерпретация не позволяет сформировать правильный взгляд на силы, лежащие в основе фантазии, ибо фантазия захватывает для собственной активации любой материал, как движения, так и представления. Любой из этих материалов — пластическое вещество, используемое фантазией. Когда ребенок берет палочку и делает из нее то лошадь, то шляпу, то стрелу, то куклу — все эти метаморфозы имеют мало общего с самой палкой. Или если он представляет себя солдатом, папой или кондуктором, то само это действие имеет мало общего с представлением как таковым. Фантазия схватывает все, что возможно. Лишь осознав тесное переплетение игры и фантазии, можно справедливо судить о ней, ибо существование фантазии без игры и игры без фантазии практически невероятно. Даже когда ребенок, лежа по вечерам в кровати, начинает придумывать истории — это тоже игра, игра фантазии с представлениями памяти (воспоминаниями). Итак, перед нами две пары противоположностей, которые следует рассмотреть. Как фантазия связана с игрой, так и память действует в тесной связи с говорением. Память наиболее тесно связана со способностью называть, потому что действительно помнить можно лишь то, что можно назвать, тогда в памяти может создаться и развиваться образ. С другой стороны, игра оживляет фантазию, которая, в свою очередь, разжигает и разносторонне развивает игру. Когда Штерн говорит: «Фантазия никогда не может творить из ничего. Ее элементы должны всегда иметь свое основание в реальных переживаниях», — то следует ответить ему, что на самом деле все происходит как раз наоборот. Источником реальных переживаний является исключительно детская фантазия. И, наконец, ребенок может постичь окружающий мир лишь как интерпретацию своей фантазии, и существование только таким путем приобретает свое но истинное значение и становится опытом. Фантазия — это постоянная радость, которую испытывает ребенок, пробуждаясь к жизни в земном мире. Его благосклонность ко всем предметам и существам, его радостное желание принять в себя все, связать вещи друг с другом, смешать, преувеличить — все это фантазия, а выражением ее является игра.
С другой стороны, память — это результат мучительных столкновений ребенка с миром. Переживание окружающего мира как чего-то чужеродного, чего- то скрытого и непроницаемого дает ребенку силу памяти. Б памяти он может абстрагировать мир. Это процесс, сходный с тем, что происходит при формировании слов, а мир, таким образом, становится собственностью ребенка, хотя и мучительной, абстрактной собственностью. Когда мы видим жеребенка, скачущего на лугу, мы непосредственно переживаем причудливую (наполненную фантазией) игру животного. Оно довольно собой в радости существования, в счастье быть частью мира. Сила его фантазии заставляет его скакать и прыгать, ржать и трясти гривой, и то, что столь очаровательно показывает животное за короткий промежуток времени, в разнообразных формах проявляется у ребенка в течение многих лет. Постоянная радость от существования и каждый раз нового объединения с окружающим миром, пробуждающаяся и всеобъемлющая симпатия являются источниками фантазии. Как и в случае с игрой, источником фантазии является двигательная (моторная) активность. Маленький ребенок фантазирует из движения и подвижности, из постоянной необходимости в жизненной активности. Каждое движение рук становится соответствующим образом. Когда малыш бегает или скачет, прыгает или карабкается куда-нибудь, каждая из этих форм движения немедленно и совершенно естественно включаются в историю, которая может состоять из отдельных фрагментов, начаться и не иметь конца, 6—2841 закончиться, не имея начала. Однако в том и состоит очарование таких игр, что нет ни начала, ни конца, но, тем не менее, что-то происходит. Лишь позднее, когда за каждым выполняемым движением уже не стоит образ, когда движение делается ради самого движения, когда само оно становится целью, рождается абстрактное понятие спорта. Когда к концу второго года двигательная деятельность становится свободной, начинает возникать фантазия, которая постепенно формируется в течение третьего года. С этого момента она сохраняется в течение всего детства и лишь в препубертатном возрасте вытесняется в подсознание мышлением, формирующим представления, и воспоминаниями, которые с постоянно увеличивающейся силой выходят на первый план. Одним из первых должное внимание фантазии уделил Фойхтерслебен (Feuchtersleben). Он посвятил ей целую главу в своей книге «Диететика души»39', где он говорит: «Фантазия — это кормилица, двигатель каждого отдельного члена духовного организма. Без нее все представления застывают, как если бы многих их не было. Понятия остаются неподвижными и мертвыми, ощущения грубыми и чувственными... Можно сказать, что фантазия живет в нас, когда мы сами еще не существуем, и она остается после того, как мы перестаем быть собой». Эти слова указывают на всеобъемлющую силу фантазии, которая по окончании детства выходит на передний план душевного, лишь будучи извлеченной из пробужденного сознания как мечта, или в наркотическом замешательстве памяти и мышления. Итак, третий год жизни — это период тройных достижений ребенка. С помощью сил головы он постепенно начинает обладать образной памятью в форме представлений. С помощью своей срединной организации он овладевает живой речью, учится формулировать предложения и начинает поддерживать настоящую беседу — осваивается разговор. И, наконец, в ребенке расцветает фантазия, рожденная из его системы конечностей. Это тройное приобретение является необходимым подготовительным шагом для зарождения истинной деятельности мышления. Высший дар, предоставленный растущему человеку — способность познавать — развивается в душевной сфере воспоминания, говорения и фантазии. В процессе пробуждения мышления он начинает осознавать себя, и в это же время для обозначения себя начинает использоваться слово «Я». Пока еще редко, но со временем все чаще и чаще произносятся слова: «Я думаю...»
<< | >>
Источник: Кёниг, Карл. Три первых года ребенка. Обретение способности прямохождения. Обучение родному языку. Пробуждение мышления.. 2003

Еще по теме Детская фантазия и игра:

  1. ФАНТАЗИИ И РАСЧЕТЫ
  2. Оценка фантазий о смерти.
  3. ФАНТАЗИИ АКАДЕМИКА РЫБАКОВА
  4. Использование фантазии, сказок и снов
  5. 2. Религия фантазии а. Ее понятие
  6. ЛЯПУСЫ, БАЙКИ И ФАНТАЗИИ
  7. ФАНТАЗИИ НА ЛАЗЕРНУЮ ТЕМУ
  8. Б. С. Волков, Н. В. Волкова. Психология общения в детском возрасте. 3-є изд. — СПб.: Питер. — 272 с.: ил. — (Серия «Детскому психологу»)., 2008
  9. Раздел 0. ДВЕ ФАНТАЗИИ ВРЕМЁН РАСЦВЕТА И ЗАКАТА ЕЛЬЦИНИЗМА
  10. 1. Игра как путеводная нить онтологической экспликации
  11. СТАРАЯ ИГРА БОЛЬШЕ НЕВОЗМОЖНА