<<
>>

Глава 4 Мать и отец — партнеры по воспитанию


Не переступай границ и не наталкивайся на мебель.
Спенсер Трейси. Советы по действию Ж: Воспитывая сына, я часто думала, что было бы здорово, если бы я делала это одна. Ведь тогда мне было бы гораздо проще привить ему свои правила, организовать все так, как я считаю нужным, да и просто ладить с ним.
Когда рядом отец, то появляется множество проблем, которые кажутся лишними. Если мы не достигаем согласия по методам воспитания, границам дозволенного, последствиям или физическому уходу за сыном то масса сил уходит на то, чтобы уладить наши разногласия. Иногда нам все равно не удается это сделать. Так дайте же мне самой справиться с этим! Но скоро я поняла, что хочу, чтобы муж воспитывал ребенка так же, как это делаю я: уделял ему столько же внимания, заботился о его безопасности и посвящал столько же энергии, как мать, чтобы мальчику было хорошо. Потом я осознала, что где-то глубоко внутри я благодарна судьбе за то, что у меня есть партнер по воспитанию ребенка, готовый пройти вместе со мной и сыном этот путь до конца. Я уважаю матерей, которые отваживаются воспитывать мальчиков в одиночку. Сегодня я признательна мужу за то, что мне не пришлось одной принимать все важные решения, быть «на
страже» все 24 часа в сутки и нести единоличную ответственность за все, что происходит с нашим сыном. Я знаю: нашему мальчику не нужны две мамы. Ему нужен еще и отец.
Работая в мужских организациях, мы часто слышим от мужчин слова гнева и обиды в адрес своих отцов и матерей: «Его никогда не было рядом», «Он даже не знал, что я существую», «Он ни разу не дотронулся до меня, если только не был сердит», «Она всегда подавляла меня», «Она не давала мне взрослеть», «Она сделала меня своим маленьким возлюбленным». Что нужно мальчику от отца и что он должен получить от матери? Какова уникальная сущность отца? И что делает женщину матерью?
Матери: я вырастила чудовище!
Задача матери, прежде всего, научить мальчика себя вести...
Роберт Блай. Железный Джон
Джордж Джильдер, экономист и автор статей на различные темы, включая проблемы мужчин в семье, написал, что одной из функций женщин, важнейшей для выживания и развития культуры, является «окультуривание» («облагораживание») мужчин.
Я должна признаться, что бывали времена, когда я, общаясь со своим сыном и мужем, чувствовала себя словно в клетке с дикими зверями и думала о том, как бы мне их приручить. Мне кажется, это заложено в моих генах. Мы знаем, что веками женщины сохраняли огонь в очаге «сердце», или центре, семьи, в доме, так сказать, откуда начиналась любая деятельность во внешнем мире. Если мы посмотрим на биологическую основу женщин так, как мы рассматривали ее у мужчин, мы поймем, почему именно женщины стали хранительницами очага, берегинями «сердца». Женское тело можно считать метафорой дома, которым оно, по сути, и является для человеческого зародыша в течение первых девяти месяцев его жизни.
Матка и сердце образуют очаг, источник жизни, поддержки и любви. Физиология женщины определяет цикличность нашего бытия, жизни наших семей, как смена времен года действует на все живое.
Эту задачу «хранительницы очага» и «укротительницы зверей» не всегда бывает легко выполнить.
Материнская любовь
Если в первый год жизни мальчика за ним ухаживает в основном мать, то он оказывается глубоко погруженным в женский мир. Мать — его жизненный курс, его гавань. Ничто не отражается таким светом на его лице, как услышанный материнский голос, ее фигура, склонившаяся над его кроваткой. Его первый лепет и щебетание обращены прежде всего к ней, его первые попытки установить связь с другим человеком — это старания привлечь именно ее внимание. Первые уроки удовольствия и боли, радости и потери исходят от нее. Он познает, что есть мать, а что — не мать. Если он счастлив, она остается постоянным центром его жизни, откуда он может отправляться на исследование своего все более расширяющегося мира, будучи уверенным, что она всегда здесь, всегда готова подбодрить его, что он всегда может вернуться за поддержкой, если столкнется с чем-то уж слишком страшным. Д-р Луиза Дж. Каплан, работу которой мы уже цитировали, описывает эти ранние жизненно важные отношения как «элементарный диалог между матерью и ребенком, диалог, который является залогом нашей человечности».
Связь ребенок — мать играет важнейшую роль в развитии ребенка, в том, чтобы он рос здоровым физически и нравственно. Д-р Каплан утверждает, что «современные общественные силы тайно замышляют разрушение этого диалога между матерью и младенцем». Многие культурные запреты и ограничения, касающиеся отношений между матерью и сыном, создают внутри матери постоянное ощущение перетягиваемого туда-сюда каната.
Ж: Нередко бывало так: я сердцем чувствовала, что необходимо моему сыну, как для него будет лучше, но доктор, учитель, психолог или семья говорили, что так делать нельзя. И я
вынуждена была соглашаться с ними. А потом оказывалось, что с самого начала была права я. Вместо того чтобы слушать свою интуицию и защитить сына, я подвергала его ненужным страданиям.
Кроме того, мы предаем своих мальчиков, признавая свойственный нашей культуре страх феминизации сыновей. Проведенные исследования свидетельствуют о том, что после шести месяцев матери меньше тетешкают сыновей, чем дочек, реже воркуют над ними, могут дольше не откликаться на плач сына, выжидая. Маргарет Розенфельд, журналистка из «Вашингтон пост», предполагает, что «мы, отказывая мальчикам в излишней ласке, неосознанно начинаем воспитывать в них независимость». Джой Осовски, профессор педиатрии и психиатрии в Медицинском центре Университета штата Лузиана, соглашается с этим: «Женщины боятся подолгу держать мальчиков на руках, чтобы не вырастить их слишком избалованными. Они думают, что мальчик от этого станет чересчур изнеженным, и поэтому отталкивают его от себя слишком рано и слишком решительно». Этот страх феминизации сыновей порождает серьезный внутренний конфликт и у тех матерей, которые одинаково ласкают и обнимают и сыновей, и дочек.
Неосознанно уча мальчиков быть независимыми, воздерживаясь от объятий, поглаживаний и других проявлений ласки, мы в то же время хотим, чтобы они проявляли привязанность, делились своими игрушками и умели сотрудничать с другими людьми. Мы загоняем мальчиков, таким образом, в своеобразную «вилку», ожидая от них проявлений независимости и силы одновременно с Умением любить своих жен и детей. Наша ошибка в том, что мы предполагаем знак равенства между понятия «независимый и сильный» и «не нуждающийся в ласках, поцелуях и других знаках привязанности и любви». Не мальчикам нужно столько же прикосновений и ласки как и девочкам.
Результаты долговременного исследования, проведенного Кэролом Францем и другими психологами Гарвардского университета, показывают, что родители должны ласкать, целовать, гладить и мальчиков, и девочек на протяжении всего периода детства. Исследование началось в 1951 году, в нем принимали участие 379 пятилетних детей. Исследование было продолжено при участии 94 из них, когда им исполнилось уже по 36 лет. Те дети которых ласкали, т. е. которые регулярно видели проявления привязанности и любви хотя бы от одного из родителей, обладали более развитым чувством внутренней безопасности. Эта уверенность в себе позволяла им строить близкие отношения с друзьями, комфортно чувствовать себя в браке, они были устойчивее психически и добились больших успехов в выбранной сфере деятельности.
Тестостерон, работающий в теле мальчика, не мешает объятиям, поцелуям и ласкам. На деле многие мальчики бывают такими же естественно нежными, как и девочки. Потребность в близости у них меняется с возрастом и зависит от этапа развития, который они в данный момент проходят. Свои догадки в отношении физического контакта мы основываем на наблюдениях за собственным сыном. Хотя он природный лизун и особенно любит, когда его гладят по спине, бывают минуты, когда он избегает контакта, но требует нашего полного внимания и понимания. Это тоже ведь один из способов удержать его в оболочке нашей любви. Мы как бы говорим ему: «Ты для нас важен, и мы уважаем твои изменившиеся желания и потребности». Исследование Франца, о котором шла речь выше, напоминает нам, родителям, что наши сыновья всегда подражают нам в своем поведении. Только если оба родителя будут ласкать мальчика или как-то по-другому проявлять свою любовь к нему, им удастся приручить тестостеронового зверя.
Материнская вина и гиперкомпенсация
Как общество, мы проявляем такую заботу о том, чтобы наши сыновья становились мужчинами, что многие матери даже боятся любить их слишком сильно. Д-р Каплан пишет: «Ирония заключается в том, что жизненно важное для человеческого детеныша единение с матерью должно быть разрушено стыдом и раздражением в тот самый момент истории человечества, когда громче всего раздаются крики о разъединенности людей».
Вот что пережила Джой на совете семьи, когда еще кормила сына грудью. «Когда Тодду было

около двух, к нам приехали родственники из пригорода на воскресный обед. Дом был полон членов семьи и друзей, и Тодд был среди всех самым младшим. Он весело играл, пока не пришло время его кормить, а затем малыш снова отправился играть. Было забавно смотреть, как мужчины реагировали на кормление Тодда. Они постоянно отпускали шуточки вроде «Эй, парень, давай украдем тебя у твоей мамки», «Кончай, ты уже слишком большой для этого», «Идем со мной — я сделаю из тебя мужчину». Я думаю, им было просто завидно, что Тодд может поесть, когда ему захочется, и это вызывало у них какое-то чувство — уныние, желание или уж не знаю что там».
Неудивительно поэтому, что матери испытывают растерянность и смятение в вопросах воспитания сыновей. «Избиение матерей» (синдром «давайте обвиним во всем мать», потому что она слишком много брала на себя) стало настолько же популярным, как и сваливание вины на отцов за их постоянное отсутствие. Часть правды в отношении многих матерей и сыновей здесь есть, потому что отец либо отсутствовал, уходя на работу, либо отсутствует вообще, и мать вынуждена использовать гиперкомпенсацию, ибо она обязана быть ребенку двумя родителями сразу. Многие одинокие матери превосходно справились со своей ролью при таких обстоятельствах, но не сумели дать сыну того, что ему потребовалось в определенном возрасте, потому что из матерей получаются лишь плохонькие отцы. Если матери ввиду отсутствия отца приходится прибегать к гиперкомпенсации, сыновья оказываются не в состоянии войти в контакт со своим глубинным мужским началом.
Опасность гиперкомпенсации, по мнению д-ра Каплан, состоит в том, что мать начинает терроризировать ребенка, завладевая его душой и телом, как будто он является продолжением ее самой. Такие агрессивные матери как бы посылают ребенку сообщение: «Ты не можешь позаботиться о своем теле и своих мыслях. Я сделаю это вместо тебя». Вера в себя — вот тот фундамент, на котором мальчик учится строить сбалансированные отношения с миром. Право запачкаться, рискнуть, «быть мальчишкой», наделать своих собственных ошибок, зная, что мать есть, что она всегда утешит и ободрит, — все это позволяет мальчику научиться верить в себя, в свою способность что-то сделать в мире.
Отстегнуть от юбки
Внутри каждого ребенка действуют две одинаковые по мощи силы. Одна из них — желание слиться с матерью, испытать блаженство единения; другая — порыв оторваться, уйти, чтобы стать отдельным, самостоятельным Я. Перед каждым человеком стоит дилемма: как сохранить теплые отношения с другими, оставаясь верным самому себе. Возможно, это один из главнейших уроков, которые ребенку должна преподать мать. В своей мудрой книге д-р Каплан пишет, что младенец сам знает, когда пришла пора начинать отделяться. Матери нужно лишь последовать за ним. По ходу продолжения диалога между матерью и ребенком на смену блаженству слияния приходит ощущение отдельности, т. е. сначала обеим возможностям хватает места для одновременного существования. «Часто родители истолковывают шаги, предпринимаемые ребенком для отделения, как знаки отвержения и свидетельства их собственной несостоятельности, — говорит д-р Каплан. — Но многое из того, что в детском поведении доводит родителей до самобичевания, на самом деле представляет собой не родительскую неудачу, а потребность ребенка в формировании чувства собственной тождественности».
Сэмми всегда был добродушным и послушным ребенком. Когда у него вдруг стали проявляться вспышки раздражения, я начала думать, что же я сама делаю неправильно. В течение двух недель мне ни о чем не удавалось попросить его без борьбы. Это был кошмар. Но вскоре он снова стал веселым и довольным жизнью. Разница была в том, что теперь он рисовал людей и птиц, мог построить высокую башню из кирпичей, не сваливая ее постоянно, мог сам сложить разрезную картинку. Было похоже, что он боролся со мной, чтобы шагнуть на следующую ступеньку возрастного развития.
Джей, член группы матерей
Процедура отстегивания мальчика от юбки была бы более легкой, если бы наши сыновья
26

развивались по прямой, т. е. если бы существовала четкая смена этапов развития. Однако наши сыновья могут жить на нескольких ступеньках развития одновременно, и это вообще характерно для развития человека. Так было и с Грегом. Когда ему было четырнадцать лет, матери казалось, что в доме живут два разных мальчика. Гленда вспоминает то время: «Грег перерос меня уже на 13 сантиметров и в то лето учился водить машину. У нас не было проблем по поводу времени его возвращения домой или выполнения домашних обязанностей. С ним было легко общаться, как со взрослым. Но он вдруг начинал вести себя как четырехлетний ребенок: отказывался чем-либо поделиться с сестрой, требовал моего контроля и руководства при выполнении простейших дел, как, например, открыть банку консервов к обеду, терялся перед самой пустой проблемой, если она возникала. Когда я откликалась на его просьбу о помощи, он вдруг раздражался и кричал: «Что вы обращаетесь со мной как с ребенком?!» Мне казалось, что я схожу с ума».
В последних четырех главах этой книги подробно рассматривается развитие мальчика: каких поступков могут ждать от него родители на каждом этапе развития, как с ним лучше обращаться и чего требует от родителей душа мальчика. Пойдет речь и о специфических поведенческих проявлениях, свидетельствующих о том, что время пришло. В главе 9 «Возраст Тома Сойера: от 8 до 12» матери и отцы найдут некоторые рекомендации, посвященные этой теме..
Внутренний образ матери
Говоря «передать бразды правления», мы вовсе не имели в виду, что отец должен полностью узурпировать право на воспитание сына и что связь сына с матерью нужно разрубить. Мать всегда будет оказывать сильнейшее влияние на жизнь мальчика, но его отношения с ней существенно видоизменяются по мере приближения мальчика к отрочеству. Она все меньше будет нужна ему во внешней жизни, все больше он будет смотреть в сторону отца и других мужчин, идентифицируясь с ними в своей мужской сущности.
Но в путешествие—поиск своей мужской сущности каждый мальчик берет с собой свои детские впечатления и опыт того, что собой представляет мать как женщина. В процессе «окультуривания мальчика», как называет роль матери Роберт Блай, она опосредованно, на своем примере, внушает сыну свои женские ценности — то, как она живет в мире, и непосредственно вносит их в его сознание через свое отношение к сыну и поучительные истории, которые ему рассказывает.
Матери прибегают к позитивным и негативным мерам, прививая сыну культуру. Одни стыдят сыновей, другие добры, одни морализируют, другие читают нотации, одни стараются понять сына, другие обвиняют, одни опускаются до физических наказаний, другие оставляют ребенка в небрежении, одни матери слишком строги, другие смешливы, одни могут только любить, другие доверяют внутреннему миру ребенка. Большинство из нас пользуется и тем и другим в различных сочетаниях. Каждый из подходов потом сказывается в продолжение всей жизни мальчика.
Главное, что мы должны понять, — мальчик узнает все о мире женщины от своей матери. Мы не хотим сказать, что женщина — это обязательно стереотипная «неженка» или «лакомка», существо «слабое» или «нелогичное», «неспособное к математике», но женщина, почитаемая на земле и природой, и всем живущим. Мальчик должен сохранить этот образ женщины. Она научит его ценить признательность других, строить человеческие отношения. Поможет ему в первых уроках выражения собственных чувств, в исследовании их глубины и высоты. Мальчик начинает учиться искусству любви и обретению привязанностей. В нем развивается чувство доверия к миру, людям, самому себе. У него есть опыт получения поддержки, он знает счастье единения.
Отношения с матерью определяют и то, как в своей дальнейшей жизни мальчик будет относиться к женщинам. Как у всего в жизни, у женщины есть темная и зловещая сторона. Клиент, которого мы назовем Кельвин, хранил в подсознании «всепоглощающую женщину», что существенно затрудняло его взаимоотношения с женским полом. Мать Кельвина старалась быть для него и отцом, и матерью, потому что отец умер, когда мальчик, был еще
совсем маленьким. Она защищала сына от этой потери, делая для него все: убирала, мыла, варила, выбирала ему одежду, стирала и гладила. В конце концов зависимость Кельвина от матери достигла энной степени: мать принимала за него все важнейшие решения — с какой девушкой встречаться, каким видом спорта заниматься, в какой колледж поступать и какой уровень образования получить. Когда Кельвин стал взрослым, он сотни раз пытался завязать отношения с женщинами, дважды был неудачно женат. Он жаловался, что женщины относятся к нему как к маленькому ребенку, постоянно заботясь о нем, указывая ему, как он должен вести себя на работе, выбирая ему одежду, организуя всю его жизнь. Женщин тянуло к нему, потому что он был чувствителен и умел их слушать, но они жаловались, что он совсем не следит за собой, затрудняется в принятии решений, что у него нет друзей, что он прилепился к работе, которая ему вроде бы не нравится, что он не торопится закрепить отношения и не думает ни о чем загодя, откладывая любое решение до последней минуты, из-за чего постоянно и безнадежно опаздывает на деловые свидания.
Ситуация Кельвина сегодня широко распространена среди молодых мужчин. Многие авторы называют их «вечные мальчики, юноши», «порхающие мальчики», «Питеры Пэны». По словам Джона Ли, автора книги «Порхающий мальчик, или Как вылечить раненого мужчину», мальчики, которые избегают мира мужчин, «оказываются неспособными взять на себя ответственность, довести дело до конца, поддерживать добрые отношения с другими». Они превращаются в «порхающих мальчиков». Отсутствие связи со своей мужской сущностью и гиперзависимость от женщины, или внутреннего образа матери, оставляют многих современных мужчин без твердой опоры в жизни. Они либо растворяются в отношениях с женщинами, теряя себя, либо прячутся от любых отношений, потому что боятся быть «поглощенными», как это случалось у них с матерью.
В некоторой степени молодой мужчина каждый раз, когда покидает женщину,
воспринимает это как победу, потому что он убегает от своей матери.
Роберт Блай
Возможно, мать Кельвина полагала, что делает для сына как лучше; с другой же стороны, вполне вероятно, что она использовала заботу о сыне, чтобы справиться со, своим горем после потери мужа. Так или иначе, но вследствие этой гиперопеки Кельвин не смог осознать себя как мужчина и слабо верил в свою способность существовать в мире как отдельная личность. Для сыновей лучше все-то, если мать присутствует в их жизни только до того «момента, когда они выкажут готовность начать переход на другую сторону баррикады (см. главу 9). И тогда матери нужно взять руку сына и вложить ее в отцовскую ладонь или в руку другого мужчины, а после этого отступить на шаг в сторону.
Независимо от того, сколько сыну лет, мать всегда остается для него важной и необходимой опорой дома: она определяет, что можно и чего нельзя, с ней всегда можно поговорить и о возникших проблемах, и о политике, она всегда даст совет в любви, накормит и утешит, если что-нибудь случилось. Но если мать знает об ограниченности своих возможностей, сын скоро поймет, где кончается мать и начинается он сам. Если отец принимал участие в процессе мужания мальчика, мальчик будет неколебим в своем мужском самоощущении, он будет чувствовать себя мужчиной — единственным, кто умеет дарить любовь и достоин любви, кто утверждает жизнь и приносит ее.
Отцы и сыновья: на непонятном языке
Ж: Способ, с помощью которого время от времени мой муж и сын общались между собой, был для меня тайной. Они пинали друг друга, толкали, награждали тычками. Мы с сыном боролись и щекотали друг друга, бегали друг за другом, но их игры носили совсем другой характер, как будто у них был особый язык — с хрюканьем, фырканьем, мычанием, насмешками, подкалыванием, захватами. В мужской силе есть некоторая свирепость, которая требует: «Эй! Не зевай! Это есть. Это важно. У меня есть позитивная творческая цель». Я начинала понимать, что муж и сын общаются на каком-то глубинном уровне, когда они физически
соприкасаются друг с другом.
Даже грубый язык и угрозы могут играть роль светской болтовни, используемой в обществе для познания другого человека. Каждая семья сама определяет границы допустимого в языке и поведении, но отцы и сыновья будут «стукаться лбами», дразнить друг друга и обихаживать один другого так, как для них обоих лучше.
Однако когда подкалывание или возня становятся злобными, т. е. происходят от таких чувств, как гнев или негодование, либо возникают из-за того, что сын или отец пытаются скрыть нечто важное, — тогда они отравляют нормальные взаимоотношения. Это особенно опасно, если отравленные стрелы пускает отец.
Когда Бэрри в возрасте 14 лет стал снова жить с отцом, их взаимоотношения были почти разрушены до того, как появилась возможность начать все сначала. Бэрри забрали из дому из- за скандалов между отцом и матерью и из-за того, что сам он был замечен в кражах. После года трудной, серьезной индивидуальной работы отцу Бэрри была предоставлена возможность снова жить с сыном. Теперь отец научился контролировать свой гнев, устанавливать границы дозволенного для Бэрри и был в состоянии по-настоящему выслушать сына. Однажды Бэрри пришел на совместный консультационный сеанс злой и обиженный. «Я больше никогда не буду разговаривать с отцом, — заявил он. — Он насмехается над моей музыкой, как будто я идиот». Его отец ответил, что он просто пошутил и даже не представлял себе, что Бэрри может так на него рассердиться. «Знаешь, отец, — сказал Бэрри, — мне нравится, когда мы подшучиваем друг над другом. Ты самый веселый парень, которого я знаю, но то, как ты сегодня насмехался надо мной, очень обидно». Отец на это ответил: «Жаль, что так получилось, сынок. Я так стараюсь не перетянуть гайки, но я не был честен с тобой. Если честно, я ненавижу твою музыку и люблю тебя. Как же нам с этим быть?» Бэрри вздохнул облегченно. Стало ясно, что нужно искать компромисс. Бэрри согласился пользоваться наушниками и не смотреть музыкальных видеофильмов, когда отец дома.
Это может показаться противоречивым, но, если мальчики знают, за что отец в действительности недоволен, это придает им силы. Когда общение замутнено ядовитыми придирками или ложью, мальчик постепенно встает в позицию «Я должен стать недостойным». И несмотря ни на что, отцы для сыновей почти что боги. Самое короткое их замечание, мельчайшая деталь поведения или одежды поражают, словно удар грома среди ясного неба. Искренние уважительные отношения между отцом и сыном спускают отца с горних вершин в мир людей. Если отец может добраться до самых глубинных чувств сына и если судьба сына волнует его, то его отцовская роль заключается в том, чтобы сын приобрел и усвоил сильную и чуткую мужественность. Сын обязательно должен получить от отца подтверждение: «Ты достоин того, чтобы с тобой были честны». Пусть мальчик из первых рук узнает, что честность делает отношения серьезнее и глубже, и научится разделять чувства другого человека.
Отцы: кто приходит после Эдипа?
Один мужчина, клиент Дона, рассказал о сне, который преследует его с отрочества. «Я занимаюсь любовью со своей подружкой. Как раз в момент кульминации ее лицо вдруг становится лицом моей матери, а мой отец прерывает нас стуком в дверь. Я чувствую себя виноватым, пристыженным и испуганным». Доктору Зигмунду Фрейду, отцу современной психологии, этот сон понравился бы. «Очевидно, — сказал бы доктор, — сын пытается украсть мать у отца. Сын ненавидит отца настолько, что готов убить его, точно так, как в истории об Эдипе». Мы все слышали об эдиповом комплексе, но мало кто из нас по-настоящему обратил внимание на значительные допущения в этой теории. Она представляет собой попытку Фрейда объяснить психологический переход сына из мира матери в мир отца. Фрейд был точен в описании одного из возможных путей, которыми сын переносит объект самоидентификации с матери на отца: сын желает мать для себя так сильно, что готов избавиться от отца. Когда он понимает, что мать ему не получить, он соединяется с отцом, чтобы стать на него похожим. Тогда однажды он сможет привлечь к себе кого-то, похожего на мать.
Д-р Фрейд был не совсем точен, однако, предполагая, что описанное выше упрощение
является единственной дорогой, по которой сыновья входят в мир отцов. Доктор философии Лорен Е. Педерсен, психоаналитик школы Юнга, в своей книге о мужском развитии «Темные сердца» подверг сомнению давно принятое объяснение Фрейдом эдипова комплекса. Доктор Педерсен истолковывает использование Фрейдом мифа об Эдипе как способ описания падения отношений между отцом и сыном. Педерсен придает этому другое значение. «Фрейд переоценивает негативного отца, — пишет он. — На том этапе развития мужчины, который следует за отделением от матери, главной задачей является примирение отца и сына. Для того чтобы помочь сыну успешно преодолеть этот этап, отец сам должен завершить свое собственное отделение от матери. Но он должен и удерживать в себе мать как интегрированную часть самого себя. Если же он этого не сделал, его взаимоотношения с сыном непременно будут оставаться оскверненными, т. е. он снова покинет сына».
Когда журналист и исследователь Шери Хаит опросил 7239 мужчин об их взаимоотношениях с отцами, почти никто из них не сказал, что они когда-либо были близки с отцом или близки с ним сейчас.
Большинство мужчин зависают на материнской стороне баррикады. Застревание на этой фазе развития делает для мужчин затруднительным воспитание собственных сыновей и оказание им помощи в процессе возмужания. Отсутствие сердечной заинтересованности в сыне, по словам д-ра Педерсена, является главным фактором образования эдиповой раны. Готовность сына к диалогу с отцом непроизвольно оживляет в отцах сожаление о том, что у них самих не было близких отношений с отцами, и, вместо того чтобы просто оплакать свою потерю, отцы скрывают ее под гневом и негативизмом по отношению к сыну. Если отец реагирует на развитие сына затаенной злобой и неприятием вследствие того, что в свое время он сам не совершил вместе со своим отцом позитивного перехода к самоидентификации по мужскому типу, мальчик, вполне естественно, ищет утешения и поддержки у матери. Когда психологическая сила толкает мальчика к отделению от матери (где-то в возрасте 7-9 лет), отец сталкивается с двойственной задачей. Ему самому еще только предстоит покинуть мир матери и перейти в мир отца, но в это же время он должен перенести туда и своего сына. Решение этой задачи под силу только Гераклу, и поэтому хорошо бы обратиться за помощью к другим мужчинам.
Когда я познакомился с положениями новой психологии о мужчинах, я испытал чувство безнадежности и растерянности. Мне стало страшно, что пройдут годы и годы, пока я стану достаточно сильным, чтобы воспитывать своего сына, а ему уже семь лет! Но я решил сделать первый шаг — проводить с ним побольше времени. Мне было удивительно, как быстро мы нашли общий язык. Стыдно признаться, но до этого момента все, что касается сына, совершалось исключительно по решению его матери. Я был скорее ее помощником, чем отцом, потому что всегда старался доставить ей удовольствие. Теперь мы с сыном регулярно ходим вдвоем в походы. Иногда вместе с нами ходят другие отцы со своими сыновьями. Поддержка со стороны других мужчин оказалась для меня очень полезной. Мы с женой оба заметили, как стал «расцветать» наш сынок. Исчезло множество проблем, связанных с дисциплиной. Само мое присутствие смиряет агрессивность, которую он демонстрирует при матери. Моему сыну не довелось получить в отцы закаленного в боях человека, перешедшего через мост между отцом и матерью много лет назад. Но я не хочу быть дикарем. Я думаю, мы должны перейти этот мост вместе, отец и сын.
Письмо от отца, который посещал семинар по воспитанию сыновей, проводившийся для отцов
Ненависть, смущение и чувство вины, которые испытывает сын по отношению к отцу и которые отец, в свою очередь, испытывает по отношению к своему отцу, обусловлены не столько отсутствием отца, эмоциональным или физическим, сколько самой ролью «отец». Как считает Роберт Блай, мужчины сегодня чувствуют «голод отцовства».. Отсутствие сильного, выносливого, надежного отца готовит сцену для повторения мифа об Эдипе. Но все-таки можно надеяться, что роли отца и сына будут переписаны. Новые отцы в содружестве с женщинами и другими мужчинами начинают создавать новую пьесу.

Отцы и сыновья: примирение
Клиент-мужчина, о котором шла речь выше и сон которого предполагает классический эдипов комплекс, рассказывал этот сон многим друзьям, учителям и психотерапевтам, потому что сон преследовал его долгие годы. Дон предложил этому человеку толкование сна, несколько отличное от того, какое мог бы дать доктор Фрейд. «Отец приходит забрать вас в мир, которому вы принадлежите, в свой мир, мир мужчин. Вы напуганы и чувствуете себя виноватым, потому что не знали отца, когда были маленьким. Он появляется внезапно, неожиданно и резко. Его появление и должно быть как удар. Он приходит забрать вас в вашу мужскую зрелость». Многократное возвращение этого сна с самого отрочества свидетельствует о том, что психологическая сила продолжает действовать внутри мужчины, осознает он это или нет. Этому клиенту нужно было уйти из психологической ниши, «которая больше ему не принадлежала, — от навязчивого очарования матери, которое вело в тупик, к зависимости в отношениях с женщинами, — к новому состоянию души, ума и сердца, к самоидентификации с отцом, самопринятию, уверенности в себе и осознанию своей мужской сути, способности дарить жизнь.
Этот переход никогда не проходит легко и гладко. Созревание мужчины обычно идет медленно, болезненно и беспорядочно. Его начало вносит суматоху и смятение в безмятежное до того существование мальчика. И следующие за этим поиски психологического равновесия не редко продолжаются еще длительное время после того, как завершится физическое превращение мальчика в мужичину. Фактически, считает Шеферд Блисс, лидер международного мужского движения, многие мужчины в нашей культуре завершают переход из мира матери в мир отца к 40 годам.
Многих отцов охватывает удивление, когда где-то в возрасте около 9 лет психологическая сила подталкивает сыновей становиться более похожими на них, проводить с отцами больше времени. Как только это происходит, отцы обычно находят много привлекательных дел. Необходимо обязательно в срочном порядке, чтобы отцы в таких случаях обратились к другим мужчинам и справились с потерей собственного отца. Будущее наших сыновей зависит от того, найдут ли их отцы время, чтобы пообщаться со своими друзьями, психотерапевтами, священниками, другими отцами, буфетчиками, товарищами по гольфу, соседями и родственниками. Когда мужчина в беседе с другим мужчиной говорит о своих отношениях с отцом, он тем самым открывает дверь в душу своему сыну.
Один мужчина так рассказывал о своем опыте отношений с отцом. «Сейчас ему 70. На прошлой неделе я был у него и спросил о его отце и их отношениях. Мой старик заплакал. И я тоже, когда он рассказал мне, что никогда в жизни не сидел у отца на коленях и даже не прикасался к нему. У меня в бумажнике есть фотография, где отец поддерживает меня на вершине скалы в горах. Мне там 7 лет и выгляжу я очень счастливым и довольным.» Мой отец похож на Бога, поддерживающего меня в небе, такого сильного и гордого за своего сына. И этот человек, который держит меня, никогда в жизни не сидел на отцовских коленях! В моих глазах это делает его настоящим героем: он справился со своей собственной болью и вырастил меня.
Когда мне было 9 лет, отец стал относиться ко мне критически; я назвал это «падение» наших близких отношений. Мне до сих пор обидно и больно одновременно за тот период. Моему сыну 8 лет, и теперь моя очередь продолжить героическую традицию: я хочу начать с того места, где остановился мой отец, и понести своего сына дальше, вопреки своей обиде, боли и гневу. И даже лучше — при помощи этих старых чувств. Мы с отцом старались избегать разговоров на эту тему, но она лежала между нами, мешая сближению».
Его собеседник поделился тем, как ему удалось наладить отношения с сыном, несмотря на двухлетнюю борьбу и безобразный развод. Оба родителя наговаривали сыну друг на друга. Во время всей этой тяжбы он оставался с матерью, и у отца не было возможности встречаться с мальчиком регулярно. Когда все это началось, ребенку было 12 лет, и он повсюду высматривал фигуру отца. Вильям, культурист, увлекающийся наркотиками и живущий по соседству, первым попал на эту роль. К счастью, дядя стал забирать мальчика на выходные на свою яхту, а потом сосед-полицейский увлек мальчика классической борьбой.

«До того времени я оставался довольно пассивным, запутавшись во всей этой заварухе, — признался отец. — не хотел вмешиваться в жизнь сына и держался на заднем плане. Потом я прочитал о новой мужской психологии и понял, что сыну не нужна моя отстраненность. Никогда не забуду, как я услышал о том, что отец должен взять сына и перенести его во взрослый мужской мир. Я поговорил с другими отцами, сходил на консультацию, но самое главное — я пошел и взял своего сына. На денек на стареньких велосипедах мы отправились за город. Мы начали разговаривать, потом заспорили, но не позволили дойти делу до ссоры. Мы были вместе. И было хорошо. Теперь моя экс-супруга позволяет сыну приходить ко мне. Наверное, она уже не знала, что делать с его агрессивностью, она почувствовала, что я имею на него право! Когда я впервые увидел его после развода, ему было 14. Он показался мне грубым и колючим: у него была большая бритая голова, медные цепи на груди и нож в кармане. Теперь это приятный подросток с чувством собственного достоинства и всего лишь серьгой в ухе».
Настойчивость этого отца, возможно, спасла жизнь его сыну. Сын рассказывал консультанту />о              своих переживаниях так: «У нас с отцом теперь хорошие отношения. Мне бы не хотелось их потерять. Никто не понимал, что и грубость, и наркотики свидетельствовали лишь о том, что нужен отец. Но я все-таки хочу оставаться самим собой. И я постою за себя и не позволю ему через меня перешагнуть. Было бы ужасно, если бы такое случилось. Но у каждого из нас есть право на свое мнение. И я так же упрям, как отец». И лицо этого прежде пугливого мальчика расползлось в улыбке.
В отличие от древних культур, когда отец начинал общаться с сыном после инициации, в наше время, если отец не появится на сцене, пока сын не подрос и не стал неуправляемым, нет такой испытанной временем традиции, которая бы их соединила. Современный сынок может просто уйти. И нет культурной силы, которая заставила бы его учиться быть мужчиной у своего отца.
Я чувствую себя так, как будто с меня содрали кожу. Я думал, что, когда сын подрастет, мы станем ближе. Но он не хочет ничего делать вместе со мной. Я чувствую себя обманутым.
Ник, отец шестнадцатилетнего мальчика
И более того: когда долго «отсутствовавшего» отца втягивают силами суда, школы или социальных институтов в семейный скандал, вызванный поведением бунтующего от растерянности подростка, отец вмешивается с большим неудовольствием. Между ним и сыном нет никакой связующей их основы, на базе которой можно было бы начать диалог и понять друг друга.
Отцы: дорога домой
*
Термин «корпоративный отец» — это оксиморон. Большинство современных фирм и компаний совершенно не интересует важность роли отца в семье. «Быть хорошим отцом, у которого есть для семьи свободное время» переводится как «ему нечего делать в системе нашей компании». Отец, которому хочется в рабочее время повести детей к врачу или сходить на важное мероприятие в школу, подвергает свою семью риску, потому что в большинстве организаций требуют, чтобы работа была на первом месте, а семья на втором. Отцы, независимо от того, работают они в мире корпораций или нет, загнаны нашей культурой в ловушку и вынуждены жертвовать сыновьями во имя «мира работы». Большинство современных отцов ищут дорогу назад, к семье. Оксиморон — стилистическая фигура, сочетание противоположных по значению слов, сжатая и оттого парадоксально звучащая антитеза.
Я ухожу на работу в 5.30 утра, поэтому мой рабочий день заканчивается в 4 часа дня.
Учитывая час на дорогу, я возвращаюсь домой к пяти и провожу вечер дома с детьми. Одна беда — я так устаю к той минуте, когда добираюсь домой, что от меня уже мало
32

пользы и детям, и жене по дому.
Митч, измученный отец трехлетней Сары и пятилетнего Джо
Даже отцы, у которых более нормальный ритм работы, могут чувствовать, как они устают от всего, что требует их времени и участия. Технологическая эпоха пожертвовала своими сыновьями в погоне за деньгами. Нам кажется, что, если мы будем работать 50,60 или даже 80 часов в неделю, наши дети получат все радости, которые мы сможем им купить. Но сыновьям-то нужно то, чего мы, кажется, как раз и не хотим им дать, — мы сами и наше время. Чтобы вырасти здоровым мужчиной, мальчик должен развиваться в тесной связи с матерью, тогда он познает свою собственную человеческую сущность, а потом его должен принять отец, чтобы мальчик постиг, что значит быть мужчиной. Это требует времени и жертв. Нужно очень захотеть дать мальчику то, что нужно, чтобы он вырос здоровым мужчиной, несмотря на наш страх потерять выгодную службу и те материальные преимущества, которые приносит успешная карьера.
Необходимо изменить весь образ жизни. Как говорилось в главе 3 в контексте ухода за младенцем, матери обязательно должны пожертвовать карьерой на ограниченный период времени или найти альтернативу полной занятости. Отцам необходимо изыскать возможность уделять больше времени семье, изменив структуру приоритетов. Такое изменение образа жизни подразумевает, что семья должна отказаться от того, что считается в нашей культуре признаком успеха и силы, тратить меньше средств на материальные приобретения и больше времени проводить всем вместе. Это значит, что мы наконец сможем выключить телевизор. Такие жертвы будут способствовать решению школьных проблем наших сыновей, мы совладаем с их домашним ничегонеделанием, раздражительностью, сексуальной неразборчивостью и промискуитетом, склонностью к насилию. Эти жертвы вдохнут жизнь в наших сыновей и в наше будущее.
<< | >>
Источник: Элиум Д., Элиум Дж.. Воспитание сына. 2003

Еще по теме Глава 4 Мать и отец — партнеры по воспитанию:

  1. ОТЕЦ И МАТЬ КАК ВОСПИТАТЕЛИ
  2. § 1. КТО —ОТЕЦ ИЛИ МАТЬ — ОСУЩЕСТВЛЯЕТ РОДИТЕЛЬСКУЮ ВЛАСТЬ 861. А. Общее правило Первенство отца во время брака.
  3. Выбор брачного партнера и психологическая ГОТОВНОСТЬ к БРАКУ Идеализация образа партнера
  4. Глава 5 Партнеры, союзники, оппоненты
  5. Глава 5 Война — наша мать
  6. Глава 7 Красная мать земля
  7. Глава 9 «МАТЬ НАРОДОВ» И СОСЕДИ ХЕТТОВ
  8. Глава XIV Королева-мать и принц-консорт
  9. Глава 9 Отец-друг
  10. Глава 11 Отец и прощение
  11. Глава 12 Отец и уважение
  12. Глава 6 Отец, заслуживающий доверия
  13. Глава 10 Отец, требующий дисциплины
  14. Глава 13 Отец по сердцу Г оспода
  15. Глава 7 Отец, который утешает и поддерживает
  16. Глава 8 Отец как главный защитник