<<
>>

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС В РЕВОЛЮЦИИ, или о причинах поражения БОЛЬШЕВИКОВ На УКРАИНЕ В 1919 году

Н

асколько обоснованно выносить в качестве заключения ко всей книге частный, казалось бы, вопрос? На наш взгляд, вполне, поскольку без еврейского вопроса — нет истории революции. Любой серьезный анализ русской революции и вообще всей истории коммунизма неизбежно поднимает т.

н. еврейский вопрос. Его значение в ходе революции и гражданской войны в пределах бывшей Российской империи было исключительно велико, и не найдется такой крупной темы, которая бы в той или иной степени не затрагивала его. Настроения крестьянства и рабочего класса, террор, борьба в высшем коммунистическом руководстве, спекулятивный вольный рынок и т. д.— все эти проблемы обостряют внимание к еврейскому вопросу в годы становления Советской власти в России и союзных ей республиках.

Более того, в дальнейшем окажутся малосостоятельными попытки сколько-нибудь продвинуться в объективном отражении важнейших событий русской революции, если продолжать по-прежнему осторожно огибать или пренебрежительно перешагивать через проблему еврейского участия в этих событиях, поскольку оно наложило глубокий отпечаток на все развитие революционного движения в России. Насколько отпечаток был силен, говорит и то, что в сопредельной Польше, среди большей части поляков, разгоряченных борьбой против промелькнувшей во всесильном Париже идеи «Юдо-Полыни», господствовало искреннее убеждение, что большевистская революция, как и все коммунистическое движение, есть просто еврейское национальное захватническое движение (1). Но подобный взгляд является примером уже чрезмерной абсолютизации вопроса. Еврейское движение, еврейское участие в революции столь же неоднозначно и столь же вопиет противоречиями, как и все прочее, к чему мы бы там ни прикоснулись.

Судя по многочисленным копиям, на которые постоянно натыкается исследователь, просматривая документы ЦК РКП (б) за 1919 год, тогда в цековских кабинетах внимательно изучали статью видного

сиониста Пасманника «Еврейский вопрос в России», опубликованную в парижской газете «Общее дело» от 14 сентября 1919 года (2). В этой статье доктор Пасманник ставил под сомнение распространенное мнение о том, что армии Колчака и Деникина враждебно настроены против евреев и несут им всякие беды. Напротив, утверждал он: «Несмотря на антисемитское настроение тех или иных офицеров и солдат, (деникинская) армия в своем целом не допустит погромов, которые в последнем счете приносят с собой семена государственного разложения»,— и призывал еврейство поддержать белое движение, объявляя большевизм «огромнейшей опасностью для всего русского еврейства», поскольку он ведет к полному разрушению экономического быта русского еврейства, которое в подавляющем большинстве принадлежит к средней и мелкой буржуазии. «Троцкие, Каменевы, Зиновьевы и Ларины — евреи по рождению, но не имеют ничего общего со своей народностью. Об этом цинично заявил сам Троцкий»,— писал Пасманник и выносил приговор: «Большевизм, по существу своему, является потенциально неиссякаемым источником юдофобии, и те евреи, которые так или иначе защищают и поддерживают Ленина и Троцкого, являются злейшими врагами нашей народности и еврейской массы» (3).

Ясно, что лидер сионистов лукавил, заявляя помимо прочего о том, что на территориях, уже занятых армией Деникина, не было ни одного еврейского погрома.

Как раз именно в эти погожие сентябрьские дни, когда писалась статья, тылы Красной армии приводились в смятение дерзким мамонтовским рейдом и евреи были осведомлены, что проделывали казаки на своем пути, в занятых ими Козлове, Тамбове, Ельце. Один очевидец писал в Наркомнац, что как только мамон-товцы оказались на улицах Ельца, то сразу же принялись за погром: «Где жиды? Выдать жидов». Врывались в дома, пытали, терзали, число убитых евреев дошло до 200 человек (4).

Призывы Пасманника против большевиков и за белое движение в контексте действительных событий говорят лишь о том, что и еврейская среда во время революции была затронута глубоким расколом. В значительной мере раскол этот имел характер того противостэяния поколений, обнажившегося на революционном переломе, о котором мы читали в «Донских рассказах» Шолохова и видели на примере чапанной войны. Традиционализм зажиточного и обустроенного еврейства столкнулся с претенциозным молодым неофитством, расцветшим на огороженном скудном местечковом поле. И этот конфликт начал вызревать еще задолго до революции.

Условности и ограничения, которые накладывали на еврейский народ царское законодательство и российское общество, явно не соответствовали культурному уровню, запросам и финансово-экономическому могуществу значительной части еврейской общины, что, несомненно, способствовало аккумулированию мощного революционного потенциала среди части российских евреев, который активно проявлялся в оппозиционных самодержавию политических движениях и революционных событиях. Самым распространенным приемом в доказательстве их исключительного влияния на судьбы России в XX веке до сих пор является указание на количество лиц еврейской национальности среди большевистских вождей и советских руководителей всех рангов. С некоторого времени на видное место в этом впечатляющем списке стал претендовать и сам В. И. Ульянов-Ленин (см. статью А. И. Елизаровой в журн. «Моя Москва», 1992, №4). Однако перечнем большевистской верхушки проблема далеко не исчерпывается. Сохранились и другие важные, но практически не отраженные в историографии свидетельства специфического еврейского участия во всероссийской смуте XX века.

В гражданской войне 1917—1920 годов успехи или неудачи враждующих сторон существенно зависели от настроений российского крестьянства, которое своими людскими и продовольственными ресурсами представляло собой наиболее тяжелую гирю на чашах весов расколотого общества. В течение войны колебания крестьянских симпатий были весьма сильны. Как, например, в 1918 и начале 1919 года украинские селяне обрекли на поражение прогерманский режим Скоропадского и петлюровщину, так вскоре провалили и Советскую власть. Весной и летом 1919 года Красная армия на юге России — ив частности на Украине — потерпела позорное поражение от объединенных сил дени-кинской и петлюровской армий. Рассматривая причины этого поражения, историки справедливо указывают на утрату опоры Советской властью в украинской деревне как результат земельной политики большевиков, которые отказались отдать украинскому крестьянству плодородные земли помещичьих имений, сохранив их под новой вывеской госхозов.

Но имелась и другая причина, возможно, более важная и весьма деликатная, поскольку была связана с межнациональными отношениями. Речь идет об участии представителей еврейского населения в установлении Советской власти на Украине в начале 1919 года и ее противоречиях с подавляющим большинством коренных жителей края.

В сентябре 1920 года, на IX конференции РКП(б), где в бурных дискуссиях искали виновников недавнего поражения Красной армии под Варшавой, Ленину неожиданно передали письмо от делегата конференции Григория Зайцева. «Глубокоуважаемый товарищ Владимир Ильич! — писал делегат.— Во вчерашних прениях по докладу ЦК никто не сказал ни слова (по понятным причинам), кто ставился во главе Советской власти в занятых Красной Армией польских городах и местечках. Между тем и это надо знать, чтобы сделать правильные выводы.

По сообщениям приезжавших в Харьков и Киев из Луцка, Ровно (и других мест того направления) товарищей, видно между прочим, что проходившие эти города войсковые части Красной Армии почти не выделяли мало-мальски ответственных коммунистов и во главе местных советских учреждений стояли примазавшиеся молодые люди (преимущественно из еврейской среды), которые своими антисоветскими действиями (варварскими реквизициями и учетами) в кратчайшее время дискредитировали Советскую власть в глазах местного населения. Последнее к возвращению Красной Армии сильно изменило свое отношение к ней и даже было часто радо возвращению поляков.

Украина сейчас представляет также гнетущее положение в этом отношении. Заполнение партийных и советских организаций работниками из еврейской среды (наиболее способной) — вызывает сильное неудобство не только среди украинского крестьянства (часто активно выступающего против части еврейского населения), но и среди рабочих и красноармейцев (особенно заражены им буденновцы), и даже, к стыду нашему, некоторые партийные товарищи (из бывших бо-ротьбистов и борьбистов).

Вообще это чрезвычайно больной и тонкий вопрос на Украине, играющий сейчас с развитием петлюровской агитации немалую роль. Кажется, ЦК в прошлом году, после захвата Киева Деникиным, обратил на него (вопрос о «еврейском засилье» в партийных и советских организациях) внимание и решил не возвращать на Украину многих прежних работников, заменив их русскими (преимущественно из Вели-короссии). Видимо, это решение до конца не было проведено, и к нему надо будет еще раз вернуться...» (5).

Письмо Зайцева донесло до Ленина отзвуки событий годичной давности.

В январе—феврале 1919 года советские войска заняли Харьков, Киев и всю Левобережную Украину. Развивая успех, Красная армия в марте—апреле оттеснила петлюровцев на запад и овладела большей частью Правобережной Украины. Перед большевиками встала задача незамедлительного создания своего аппарата государственной и партийной власти на вновь приобретенных территориях. Но русские из украинских городов частью давно нашили себе погоны и воевали в составе Добровольческой армии Деникина, а вынужденные остаться мало симпатизировали московскому большевизму и не могли стать источником кадров для новой власти. Украинское крестьянство, помимо того, что было сплошь неграмотным, проявляло абсолютно враждебное отношение к идее «коммунии», которая явилась к ним вслед за армией большевиков.

Выход из затруднительного положения открылся как бы сам собой. С XVIII века, по воле российских самодержцев, разрешивших евреям проживать в империи за «чертой оседлости», Литва, Белоруссия и Украина оказались регионами компактного проживания евреев, которые сохранили свои национально-бытовые особенности и язык. Концентрировались они в городах и местечках, где к началу революции составляли от 30 до 60, а иногда и до 80%, а в общем — половину всего городского населения бывшей западной окраины империи (2,5 из 4,7 миллионов). Особенно велико число местечек оказалось в Литве, Белоруссии, а также Киевской, Волынской и Подольской губерниях Украины.

Неприятие коренным населением Украины идей и порядка, проводимого большевиками, привело к тому, что в начале 1919 года в составе образованных советских и партийных органов оказались сплошь евреи, как правило люди молодые, не стеснявшиеся пойти против традиционного уклада своих общин. Как отмечал в своем докладе о поездке на Украину ответственный работник продовольственного отдела Московского Совета Н. Матеранский: «Поскольку на Украине большинство коммунистов евреи, то и оказалось, что всюду у власти в городах и местечках стали коммунисты-евреи и им сочувствующие, да притом неопытные, делающие ряд нетактичных поступков при управлении. Население Украины издавна враждебно настроено к еврейству. Теперь во всех невзгодах и несчастьях население обвиняет первым делом стоящих у власти. А так как всюду царит уверенность, что вся власть в руках евреев, то среди населения в большей степени усиливается антисемитизм. Среди всего населения только и слышно, что они "власти жидовской подчиняться не станут". И действительно, ряд восстаний имеет своим корнем антисемитизм.

Кроме указанной причины, ненависть к евреям разжигается еще и целым рядом других, и одной из них является роль евреев в продовольствии как спекулянтов. На Украине евреи занимались преимущественно торговлей, и теперь почти весь сохранившийся частный [торговый] аппарат находится у них в руках. Не знаю, по каким причинам, но они пользуются большой протекцией у власти и это дает им возможность играть доминирующую роль в продовольственных заготовках, в скупке, отправке товаров, в повышении цен и вообще в продовольственном вопросе. А так как продовольственный вопрос становится на Украине с каждым днем все острее и цены взвинчиваются, то понятно, что вся ненависть за кризис падает на тех же злосчастных евреев и особенно стоящих у власти, которых население главным образом и обвиняет в самой злостной спекуляции.

Антисемитизм развит во всех слоях населения. Он наблюдается у крестьян, у интеллигенции, у красногвардейцев, обвиняющих евреев в нежелании идти на фронт и умении "пристраиваться" в тылу, и, как ни странно, даже у русских коммунистов прорывается горечь какой-то обиды и неприязни по отношению к евреям...» (6).

Как совершенно очевидно из доклада Матеранского и целого ряда других документов, в начале 1919 года коммунистическая власть создала благоприятные условия тому, что на Украине сложился некий альянс властных структур со спекулятивными кругами по национальному признаку.

Член коллегии ВЧК Г. С. Мороз во время поездки на западную окраину советской территории был настолько шокирован масштабами открывшегося ему, как он назвал, «советского» антисемитизма, что счел необходимым специально обратиться по этому поводу вЦКРКП(б). В его записке от 22 апреля 1919 года говорится: «Прямо-таки тяжело дышать», когда въезжаешь в западные губернии. «То и дело в вагонах, на станциях, в столовых, на базарах и даже в клубах слышишь: «Жиды всюду, жиды губят Россию. Советская, власть ничего бы, если бы не жиды» и пр.» (7).

«Советский» антисемитизм нашел благодатную почву в пределах бывшей черты оседлости. Как писал в обращении в тот же ЦК РКП(б) член украинской партии боротьбистов Г. Клунный, именно род деятельности, традиционный для еврейской нации, является основной причиной юдофобства села. «В большинстве своем село знает еврея-торговца, который эксплуатировал его всякими способами, особенно торговлей хлебом. Когда селянин кормил произведенным им продуктом еврея, то еврей для него ничего не делал: еврей-ремесленник обслуживал буржуазию (панство) и мещанство (модистки, сапожники ит. п.), а пролетариата еврейского украинское село почти не видело. Поскольку торговлю крестьянин не считает трудом, то и всех евреев не считает трудящимися. Такими взглядами на евреев объясняется озлобление крестьянства «комиссарскими жидами» и популярная на Украине фраза: «Жиды з нас раниш тяглы, та й тепер хотять систы на шию». Нация, которая стоит в стороне и от культуры масс, и от трудового принципа хозяйственного строительства, становится враждебной для масс, относится ими в класс угнетателей»,— заключил Клунный (8).

Центральное бюро еврейских коммунистических секций при ЦК РКП(б) также было вынуждено признать в своих тезисах «О задачах и постановке еврейской работы партии», что сложившаяся на западе страны «заметная разница в отношении к Советской власти в еврейском и нееврейском населении» усилила традиционный антисемитизм (9).

В 1919 году было бы опрометчивым надеяться, что почти поголовно вооруженное украинское крестьянство будет долго терпеть на своей «шии» синдикат советских чиновников и буржуазных спекулянтов. Если еще в 1918 году крестьяне в Подольской и Житомирской губерниях, случалось, выступали против петлюровской директории во главе с еврейскими предводителями, то за пару месяцев Советской власти евреи сумели настолько восстановить против себя украинских мужиков, что месть их была ужасной. В мае—июне 1919 года началась волна страшных еврейских погромов, но, упоминая о них, литература, как правило, просто констатирует факты погромов, не углубляясь в причины, их породившие. Некоторые выдержки из сводок советской военной цензуры, составлявшихся из перлюстрированных частных писем для информирования высшего руководства, и через много лет способны произвести впечатление и дать представление о характере и размахе происходящего:

Киевская губ. 2 мая: «Раздаются нарекания на Советскую власть за то, что ее представители в большинстве случаев являются евреи. Даже еврейская буржуазия и та заняла у коммунистов самые теплые места» (10).

Умань. 12 мая: «С каждым днем жизнь ухудшается, порция хлеба уменьшается, все будет получаться по категориям, один будет иметь право есть больше, другой меньше. Вот вам и справедливость. Все обнищали, кроме жидов, они лучше нас одеты, лучше нас едят во сто раз. Лучшие места заняты ими, а русские не могут найти себе должность» (11).

Киевская губ. 20 мая: «Представители власти взяточничают, наживаются. Кругом недовольство, крестьянские волнения» (12).

Киев. 24 мая: «В Киеве красные войска собираются громить евреев» (13).

Киев. 24 мая: «В Брацлаве до 600 жертв евреев» (14).

Киев. 4 июня: «Кругом Киева происходят почти повсеместно погромы, волна которых еще не остановилась» (15).

Киев. 5 июня: «Везде ужасные еврейские погромы. Умань несколько раз была взята повстанцами, была резня. Восстают все окружающие села, мужики режут евреев» (16).

Киев. 21 июня: «Ужасы еврейского погрома в Чернобыле: людей заживо хоронили, бросали в воду, а если они пробовали выплыть, то их укладывали прикладами» (17).

Киев. 8 июня: «В Усманском и Звенигородском уездах было повстанческое движение. Такого кошмара я еще не испытывал» (18).

Бессарабка. 7 июня: «Около Киева были страшные погромы, города и местечки, населенные евреями, почти уничтожены, неузнаваемы. Радомысл, Черкассы — там, говорят, было что-то невероятное» (19).

Жестокость, с которой повстанцы расправлялись с евреями — советскими и партийными функционерами, была исключительной даже для гражданской войны. С легкой руки мужицких батек и казацких атаманов пошло гулять понятие «коммунистический суп». Так называлась дикая расправа, во время которой нескольких еврейских коммунистов заживо варили в большом котле на центральной площади местечка и заставляли всех остальных евреев есть его содержимое. На улицах городов и поселков появилось множество немых, которые лишились способности говорить во время подобных процедур.

Волна погромов прокатилась по всей Украине, были города и местечки, где погромы повторялись по несколько раз. Там царила мертвая тишина. Особенно пострадал Гайсин, в котором банды Волынца вырезали до 2000 человек. Банды этого атамана появлялись и в местечке Тростянец, Брацлаве, где вырезали еще сотни мужчин, женщин и детей. Банды Ангела, Ковтумы, Вернигоры, Зеленого, Близнюка, Черного избивали еврейское население с жестокостью, превосходящей все прошлые погромы. Елисаветтрад, Александрия, Бердичев, Казатин, Черкассы, Райгород, Генлик, Браилов, Малиновка, Суслицы, Золотоноша, Помощная, Знаменка — здесь убивали так много, что трупы валялись на улицах неубранными по несколько дней. Еврейское население бежало куда глаза глядят, но их преследовали по пятам, останавливали поезда, пароходы, связанных пачками укладывали на рельсы и пускали паровоз, выбрасывали в воду и т. д. и т. п.

Повстанческое движение в тылу Красной армии способствовало тому, что малочисленные войска бывшего Украинского фронта начали быстро откатываться на север под напором сил Деникина и Петлюры. Современники этих событий замечали, что все перевороты и смены властей на Украине начинались резней. С деникинцами было то же, что и с другими. Пока они находились в пределах Дона, Кубани, Крыма и даже в Харькове — все обстояло более-менее спокойно для евреев. Но как только белые армии вступали на коренную Украину и встречали готовую почву, то с энтузиазмом и размахом присоединялись к погромам (20).

Охваченные страхом партийные и советские функционеры пешком и конно, на крышах вагонов и как угодно панически устремились в великорусские губернии, поближе к Москве.

В самой Москве уже давно было известно об усилении напряженности в межнациональных отношениях на Украине, но там до поры надеялись ограничиться указаниями на необходимость усиления агитации и пропаганды против антисемитских настроений, что просто свидетельствовало о непонимании всей остроты сложившейся ситуации на местах. Между тем в известной записке член коллегии ВЧК Г. С. Мороз предлагал ЦК в первую очередь убрать евреев с ответственных «комиссарских» постов в пределах бывшей черты оседлости и заменить их русскими из внутренних губерний. Во-вторых, он указывал, что необходимо призвать евреев-коммунистов в ряды Красной армии в качестве простых солдат, поскольку «до сего времени евреев-коммунистов в Красной армии рядовых нет» (21).

«Думаю, что настоящий доклад не вызовет обвинений меня в чем-либо. Нахожу нужным отметить, что я сам еврей... Как бы мне не хотелось писать обо всем изложенном, но преданность Революции подсказывает мне это сделать»,— заключил высокопоставленный чекист.

После начала погромов уже сам комиссар по еврейским делам при Наркомнаце С. М. Диманштейн 11 мая внес в Оргбюро ЦК предложение о формировании еврейских частей в Красной армии и просил обязательно принимать во внимание национальный состав населения при назначении ответственных руководителей (22). Но тогда это прозвучало с запозданием, еврейские погромы остановить уже было нельзя.

Если говорить относительно формирования частей, то вопрос о вливании заметного количества евреев в ряды Красной армии поднимался в ЦК большевиков неоднократно в течение всей гражданской войны, неоднократно же выносились соответствующие постановления, и надо понимать, безрезультатно, провоцируя все новые и новые обращения в ЦК. Причины такой немощности, поразившей всесильный ЦК, были разнообразны. Разумеется, прежде всего это естественное нежелание призываемых призываться в серые ряды, но главное даже не в этом. Главное в том, что в самой, крестьянской по составу Красной армии антисемитизм переливался через край и господствовал там едва ли не в большей степени, чем среди тех повстанцев и белых армий, против которых она вела боевые действия.

В докладе ЦК партии от немецкого коммуниста Ф. Шефера, выполнявшего в 1919 году какое-то секретное поручение в Одессе, описан почти анекдотический случай, когда он в августе—сентябре, нелегально пробираясь из Одессы в Москву, прошел через территорию Махно, миновал кордоны петлюровцев и деникинцев и даже побывал за границей — в Румынии. Не раз его, плохо говорящего по-русски, принимали за еврея, хотели ограбить и поставить к стенке. В конце концов, преодолев все опасности, пройдя линию фронта «с радостью приветствовал,— как он пишет,— патруль нашей победоносной 44-й дивизии», наступавшей на Житомир. Но... «радость оказалась преждевременной», так как красноармейцы, в свою очередь приняв Шефе-ра за еврея, наконец-таки ограбили его и едва не убили (23).

Антисемитизм был лейтмотивом известной «стрекопытовщины», мятежа 2-й бригады 8-й стрелковой дивизии, вспыхнувшего в марте девятнадцатого года в Гомеле. Как подчеркивалось в документах следствия, части бригады были «поголовно заражены юдофобством» (24). Относительно кровавого погрома в местечке Золотоноша в мае того же года, то, как впоследствии установили органы ЧК, в избиении евреев были повинны вовсе не отряды изменника Григорьева, а отступавшие красноармейцы бригады Богунского (25). Из героической истории гражданской войны всем известна знаменитая конармия Буденного, ее доблестный боевой путь. Малоизвестно было только то, что буденновцы в Красной армии выделялись особенно яростным антисемитизмом, не уступая в этом отношении казачьей Донской армии Деникина. Лишь недавно появились добросовестные работы, описывающие эту сторону боевого пути красного казачества (26).

В разгар гражданской войны ЦК РКП(б) совсем отказался от мысли призывать евреев в Красную армию обычным порядком. 6 августа 1919 года Оргбюро ЦК специально указало ЦК КП(б)У на желательность сосредоточения красноармейцев-евреев в отдельных ротах, «ввиду антисемитизма, господствующего в армии» (27). Правда, сосредотачивать было особенно-то и некого. В следующем, 1920 году, 3 июня, в разгар польской кампании, мы вновь застаем Оргбюро ломающим головы над заявлениями т. т. Троцкого и Розенгольца о «необходимости мобилизации максимального количества еврейских рабочих» для пополнения войск Юго-Западного и Западного фронтов (28). Розенгольц и Троцкий указывали, что на этих фронтах «повторяется все та же история: крайне ничтожное число евреев в действующих частях», отсюда неизбежное развитие антисемитизма и использующая его удачная агитация поляков, разлагающая красноармейцев.

Все лето 1919 года продолжалось бегство еврейских коммунистов с Украины по мере развития наступления сил южной контрреволюции. 7 сентября А. Иоффе писал Ленину из Чернигова: «Качество украинских совработников, даже коммунистов, настолько невысоко, что они вносят не оздоровление, а еще большее разложение. Известно ведь, что на Украине первыми бегут исполкомы и парткомы и этим, рикошетом, вносят панику в армию. И тут никакими репрессиями не помочь, сразу по крайней мере. Расстреливается их достаточное количество, но пользы пока незаметно» (29). В целях борьбы с украинскими паникерами и дезертирами ЦК РКП(б) 16 сентября разослал по губерниям циркуляр, которым предписывалось всех коммунистов, приезжающих с Украины без разрешения ЦК КП(б)У, под предлогом доклада или сдачи дел, «считать дезертирами и подлежащими немедленному аресту» (30).

Позднее, в конце 1919 года, учитывая печальный опыт весны, большевики при своем втором вступлении на Украину стали действовать более осторожно и основательно. Подготовка началась еще летом. 11 августа Оргбюро ЦК, заслушав сообщение из ЦК КП(б)У о положении дел на Украине, поручило Каменеву переговорить с Лениным по вопросам, поднятым украинским ЦК: о его роспуске и отзыве ряда работников с Украины и замене их кадрами из России (31).

Беседа Каменева с Лениным имела серьезные последствия, Ленин был глубоко обеспокоен украинскими делами. В декабре 1919 года, ЦК партии в соответствии с постановлением VIII конференции РКП (б), текст которого написал лично Ленин, выпустил ряд распоряжений в целях предотвращения «наводнения советских учреждений элементами украинского городского мещанства, чуждого понимания условий быта широких крестьянских масс и нередко прикрывающегося знаменем коммунизма» (32). В частности, комитеты партии в великорусских губерниях обязывались экстренно откомандировать на Украину по неколько ответственных работников губернского и уездного масштабов (33). Все рекомендованные для работы на Украине должны были специально пройти проверку в аппарате ЦК партии на предмет их национальности и прошлых «заслуг». Кроме того, особым циркуляром ЦК категорически воспретил самовольное возвращение на Украину работавших там ранее партийных и советских функционеров: «Никто из членов партии не может ехать на Украину для партийной или советской работы без разрешения ЦК»,— гласил циркуляр (34).

Но как заметил делегат IX партконференции Зайцев в известном письме к Ленину: «Это решение до конца не было проведено». Некоторые факты позволяют думать, что оно вообще было проигнорировано еврейскими работниками. Например, судя по списку откомандированных Гомельским губкомом для работы на Украине за декабрь 1919 — январь 1920 года, туда вернулось много давних знакомцев украинского селянства. Заключая из фамилий, в числе 47 человек — 30 явно еврейской национальности (35).

Старые кадры вновь встретились на украинской земле и попытались установить плотный заслон направленным туда по решению ЦК коммунистам из великорусских губерний. Таковых всего насчитывалось около 800 человек: основная масса рядовых работников, одна треть — уездного и несколько десятков — губернского масштаба. Прибыв на места, все они, как правило, оказались на должностях, не соответствующих их опыту и назначению. Предсовнаркома Украины X. Раковский сетовал в своих докладах Ленину, что повсеместно существует враждебное отношение к работникам, прибывшим с севера, особенно в Одессе (36).

Мероприятия московского ЦК большевиков в области кадровой политики на первых порах привели к тому, что межнациональные противоречия на Украине дополнились острой борьбой уже на всех уровнях партийно-государственного аппарата. На IX партийной конференции Зиновьев туманно упоминал, что в начале 1920 года на Украине без принципиальных причин создались две враждующие группировки (37). Очевидно, все же причины были принципиальными, поскольку заставили Кремль произвести новую грандиозную перетряску кадров. Вновь украинский ЦК был распущен, всецело расформированы большинство губернских комитетов партии и советских исполкомов. Однако и после таких решительных действий до умиротворения национальных страстей было весьма и весьма далеко. Очередная перетасовка имела своим результатом лишь то, что в ряде мест получили приоритет ярко выраженные антисемитские группировки.

Например, некий Вайнберг в 1920 году сообщал в ЦК РКП(б) об отсутствии в Киеве евреев-коммунистов и характеризовал Киевский губком как «в целом антисемитский», который к еврейской работе относится «по-петлюровски» (38). Это в Киеве, а в провинции украинские эсеры отмечали, что между коммунистами развивается «страшная грызня» на национальной почве. Так, «председатель Полтавского губрев-кома не стесняясь выступает против евреев-коммунистов». «Вообще, надо сказать, на Украине и в особенности в деревнях, в уездных городах да местечках развился и окреп зловещий, погромный антисемитизм,— подчеркивали они в своей конфиденциальной переписке в начале 1921 года.— И сейчас во многих важных частях (буденновцы), на многих заводах и во всех деревнях— евреям выступать нельзя» (39). Надо заметить, что буденновцы вообще весьма характерно отличились под занавес войны, дав повод к длительному расследованию, которое тянулось несколько месяцев. Во время переброски с Юго-Западного на вран-гелевский фронт части Первой Конной в октябре 1920 года громили все подряд попадавшиеся им на марше местечки: Зозов, Вахновка, Россоша, Спиченцы, Пелисков, Ильинцы, Дашев, Прилуки — отовсюду поступали сообщения о повальных грабежах и убийствах еврейского населения — десятками и сотнями (40).

Уходила в прошлое гражданская война, близился конец политики военного коммунизма, однако и в новый исторический период общество уносило с собой застарелые национальные противоречия.

<< | >>
Источник: Павлюченков С. А.. Военный коммунизм в России: власть и массы.— М., Русское книгоиздательское товарищество — История,— 272 с.. 1997

Еще по теме ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС В РЕВОЛЮЦИИ, или о причинах поражения БОЛЬШЕВИКОВ На УКРАИНЕ В 1919 году:

  1. Н.И.Махно о проблемах анархистского движения на Украине в 1918 году
  2. 6. Разгон I Государственной думы. Созыв II Государственной думы. V съезд партии. Разгон II Государственной думы. Причины поражения первой русской революции.
  3. Причины победы большевиков.
  4. Причины поражения
  5. Революция в Германии 1918-1919 гг.
  6. Причины краха демократии и победы большевиков
  7. Причины краха демократии и победы большевиков
  8. Причины поражения белого движения
  9. Германская революция 1918-1919 гг
  10. ПОРАЖЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ
  11. ПОСЛЕ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ (1919-1929)
  12. ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ ВОССТАНИЯ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
  13. ВОПРОС О БРАТСТВЕ, ИЛИ РОДСТВЕ, О ПРИЧИНАХ НЕБРАТСКОГО, НЕРОДСТВЕННОГО, Т. Е. НЕМИРНОГО, СОСТОЯНИЯ МИРА И О СРЕДСТВАХ К ВОССТАНОВЛЕНИЮ РОДСТВА
  14. Эпоха еврейской равноправности, или Эмансипация евреев
  15. Причины поражения армии Наполеона.
  16. 5.6.1 Гражданская война: основные этапы, последствия. Причины победы большевиков
  17. Николай Фёдорович Фёдоров. ВОПРОС О БРАТСТВЕ, ИЛИ РОДСТВЕ, О ПРИЧИНАХ НЕБРАТСКОГО, НЕРОДСТВЕННОГО, Т. Е. НЕМИРНОГО, СОСТОЯНИЯ МИРА И О СРЕДСТВАХ К ВОССТАНОВЛЕНИЮ РОДСТВА, 2005
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -