<<
>>

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ СМЫСЛОВ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Проблема понимания в межличностном общении, рассмотренная в двух предыдущих разделах, является первой, наиболее простой и универсальной из перечисленных нами проблем трансляции смыслов — потому, что эта проблема возникает автоматически при любой разновидности коммуникации между двумя людьми, объединенными какой-либо ситуацией.
Два человека могут быть сколь угодно сильно дистанцированы друг от друга, и их жизненные миры могут иметь минимум пересечений или даже характеризоваться противоположностью в чем-то главном, но тем не менее между ними возможно достаточно точное взаимопонимание на уровне значений, если они говорят на одном языке.

Напротив, проблема смысловой координации в совместной деятельности возникает в специфических ситуациях, характеризующихся особыми условиями. Понятие совместной или совокупной

394 ГЛАВА 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

деятельности возникло сравнительно недавно в русле деятельност-ного подхода и сейчас занимает в нем важное концептуальное место: ведь «именно в ней рождаются предметные действия, предметы, значения и смыслы» (Зинченко, Смирнов, 1983, с. 142).

Начнем с рассмотрения того, как соотносятся между собой понятия предметной деятельности, общения, взаимодействия и совместной деятельности.

В качестве отправной точки анализа возьмем элементарную структуру предметной деятельности, включающую субъект деятельности, объект деятельности и деятельностное отношение между ними:

Такое представление о предметной деятельности принадлежит к числу философских и психологических аксиом. «Деятельность человека и является... актуальным бытием субъектно—объектного отношения, совокупностью всех форм активности взаимодействующих субъектов, направленной на объекты внешнего мира и превращающей их с помощью других объектов (орудий, средств деятельности) в объекты третьего рода (продукты деятельности, вещи, предметы культуры)» (Каган, 1988, с. 89).

Очевидно, что, прикладывая эту схему к процессам межсубъектного взаимодействия, мы тем самым редуцируем эти процессы до воздействия субъекта на партнера как на предмет своей деятельности. Подобное воздействие может носить обоюдный характер:

Эта схема в состоянии адекватно описать лишь некоторые частные компоненты процесса общения, такие, как монологическая коммуникация (передача сообщения) или «объектное» (Хараш, 1980) восприятие другого человека. Пытаясь же полностью свести отношения между людьми к элементарной схеме предметной деятельности, как справедливо указывает Б.ФЛомов, мы теряем специфику взаимодействия двух равноправных партнеров. «Каждый из его участников относится к своему партнеру как субъекту, обладающему, как и он, психикой, сознанием» (Ломов, 1984, с. 252). Межличностное общение Б.Ф.Ломов характеризует как отношение принципиально иного рода, а именно субъект—субъектное отношение:

О .

^о2

(1а)

(2)

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

395

Однако и эту схему нельзя считать удовлетворительной. Сразу же встанет вопрос: субъектами чего являются два взаимодействующих между собой партнера? Ведь «..."субъект" и "объект" — это оппозиционно-соотносительные категории, обозначающие два полюса целостной и лишь в абстракции расчленяемой системы связей человека с миром. Не существует субъекта без объекта и объекта без субъекта; следовательно, называя одно из этих понятий, мы предполагаем его соотнесенность с другим» {Каган, 1974, с. 51). В схеме же (2) оба субъекта выступают как абстрактные, внедеятельност-ные, что лишает смысла в этом контексте само понятие «субъект».

Путь, ведущий к решению проблемы,— это путь усложнения первичных элементарных представлений о деятельности и общении, выраженных схемами (1) и (2). Так, А.У.Хараш убедительно показал неадекватность рассмотрения процессов общения как прямого субъект—субъектного взаимодействия. Гносеологической основой субъект—субъектной парадигмы является, по его мнению, та особенность процессов межличностного отношения взаимодействия, «что в них эмпирически достоверным является присутствие только самих взаимодействующих сторон (индивидов, личностей); что же касается самого предмета деятельности, то он уходит вглубь, скрываясь за поведенческим (коммуникативным) фасадом взаимодействия, и его открытие становится делом весьма сложным» (Хараш, 1980, с. 21). Адекватное понимание субъект—субъектной парадигмы, утверждает А.У.Хараш, «невозможно помимо привлечения представлений о субъекте в его отношении к объекту, так как, лишь противополагаясь объекту, субъект утверждает себя как субъект» (там же, с. 23). В результате схема (2) преобразуется в более сложную трехчленную схему:

8,->0<-82. (3)

Этим был сделан первый шаг к преодолению теоретического разрыва между общением и деятельностью. Параллельно с преобразованием схемы (2) в схему (3) аналогичные преобразования претерпевала и схема (1). Говоря о развитии предметной деятельности ребенка в онтогенезе, А.Н.Леонтьев писал, что она «все больше выступает как реализующая его связи с человеком через вещи, а связи с вещами — через человека» (1977, с. 207). Собственно говоря, это положение всегда являлось для деятельностного подхода одним из основополагающих. Оно было отчетливо сформулировано в теории развития высших психических функций Л.С.Выготского (1983 а) и получило всестороннее обоснование в экспериментах как самого Выготского, так и «Харьковской группы» психологов. Представления об

396 ГЛАВА 5. ВИЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

индивидуальной деятельности как деривате деятельности, первоначально распределенной между двумя или несколькими субъектами и сохраняющей в себе структурные характеристики последней, описываются схемой:

Б, - Б2 - О . (4)

В этой схеме второй субъект, опосредующий элементарное субъект—объектное отношение,— не обязательно индивид, им может быть и все человечество в целом. Суть данной схемы в том, что индивидуальная деятельность человека (поскольку он человек) никогда не является полностью индивидуальной. Она всегда включена не только в систему его отношений с предметным миром, но и в систему его отношений с другими людьми. В частности, применительно к ситуации развития ребенка в совместной деятельности с взрослым сделан достаточно экспериментально подтвержденный вывод о том, что только действие второго субъекта-партнера придает объекту действия социально-предметный смысл и значение; аффективные смыслы окружающей действительности тоже открываются ребенку в совокупном действии (Зинченко, Смирнов, 1983, с. 138, 139).

Схемы (3) и (4) снимают противопоставление общения и деятельности, поскольку они предусматривают включенность процессов деятельности (1) в процесс общения (3) и процессов общения (2) в процесс деятельности (4). Однако данные линейные формулы не снимают различия между двумя этими процессами, что оставляет возможность трактовать деятельность и общение как две особые рядоположенные сущности, две относительно независимые стороны образа жизни человека, как это делает Б.ФЛомов (1984). Преодолеть этот разрыв можно лишь сделав следующий шаг, а именно признав вслед за А.В.Петровским (1984) принципиальную обратимость субъект—субъект—объектных и субъект—объект—субъектных отношений, что можно выразить следующей схемой:

\ |/ (5)

О

Эту замкнутую структуру можно рассматривать как исходную «клеточку» любой человеческой активности. В ней подчеркивается тот момент, что в одних и тех же процессах реализуются как опосредованные вторым субъектом субъект—объектные отношения, так и опосредованные объектом отношения «субъект—субъект». Ха

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

397

рактерно, что целый ряд авторов независимо друг от друга приходит к выделению этой замкнутой обратимой треугольной структуры в качестве базовой (Кемеров, 1977, с. 104; Василюк, 1986, с. 84; Каган, 1988, с. 131; Горбатенко, 1988, с. 141). Комментируя эту структуру, В.Е.Кемеров, в частности, пишет: «Схема наглядно показывает, что отношение человека к предмету опосредовано его отношением к другому человеку и наоборот, отношение человека к другому человеку опосредовано его отношением к предмету. Собственное бытие личности обнаруживает свой предметный и общественный смысл, поскольку оно реализуется через предметные условия, создаваемые другим человеком (другими людьми), поскольку оно выступает условием бытия другого человека (других личностей, общества)» (1977, с. 104).

Как нетрудно заметить, из структуры (5) легко вычленить и отношение (3), и отношение (4). Более того, элементарные двучленные отношения (1) и (2), включенные в структуру (5), приобретают новое содержание. Для пояснения можно воспользоваться остроумным примером Л.Николова: «Как и в пресловутом любовном треугольнике, когда во взаимодействии участвуют более чем двое, вопрос об их взаимоотношениях усложняется. Усложнение происходит оттого, что двучленные отношения, сумма которых дает трехчленное отношение, являются в сущности трехчленными. В любовном треугольнике муж выступает не только как муж, но и как обманутый муж. Это означает, что в двучленном отношении между ним и его женой появилось новое содержание... отношение с тем же самым третьим элементом, который наставил ему рога» (Николае, 1984, с. 61).

Взаимодействие, описываемое схемой (5), представляет собой не что иное как совместно распределенную предметную деятельность (Петровский A.B., 1982). Включенные в нее субъект—субъектные взаимодействия (процессы общения) выступают формой координации ее участников и обеспечивают в конечном счете интеграцию индивидуальных действий, распределенных между ее участниками, в совместную деятельность. «Взаимодействие людей подразумевает не только отношение их' как субъекта к субъекту, но и совместное отношение их к объекту деятельности» (Головаха, 1979, с. 73). Самый важный момент, который хотелось бы при этом подчеркнуть,— совместная деятельность не является лишь формой координации и интеграции индивидуальных деятельностей, направленных на реализацию одной общей цели. Такая деятельность была бы квазисовместной. Истинная же совместная деятельность не прибавляется к индивидуальной, а замещает ее. По своей структуре совместная деятельность аналогична индивидуальной; отличие же заключается в том, что в

398 ГЛАВА 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

своих звеньях она распределена между двумя и более субъектами, у которых в этот момент нет никакой индивидуальной деятельности, отличной от деятельности, совместно распределенной между ними, со-субъектами которой они выступают. Таким образом, эта деятельность имеет не только общую для ее со-субъектов операциональную, но и общую мотивационно-смысловую структуру. М.С.Каган отмечает, что смысл такой деятельности интерсубъективен (1988, с. 132). О гармонизации смысла моего действия и смысла действия других как основе построения системы отношений людей писал и Б.Д.Элько-нин (1990, с. 114-115).

Ранее С.М.Джакупов (1985), работавший в русле деятельност-ной психологической теории мышления (см. Тихомиров и др., 1999), экспериментально показал, что в совместной деятельности формируется общий фонд смысловых образований, который, будучи ин-териоризован субъектами, выступает через посредство процессов целеобразования в качестве специфического регулятора их совместной деятельности. Признаком совместной деятельности является наличие у ее участников общего мотива. Этот мотив не возникает мгновенно, а формируется постепенно, на начальных этапах деятельности, которая носит поначалу псевдосовместный характер — налицо общая цель и задачи, но общему мотиву и смыслам деятельности еще предстоит сформироваться. Как показал С.М.Джакупов (1985), совместная деятельность как психологическая реальность становится возможной, когда смыслообразование, осуществляющееся в ходе общения в диаде, приводит к формированию общей цели и общего мотива. Участники обмениваются как вербальной, так и невербальной, преимущественно эмоциональной информацией. Ключевым процессом является взаимная реконструкция партнерами по совместной деятельности целей друг друга и их принятие, то есть включение в свою мотивационно-смысловую сферу. На этой основе у участников формируется общий смысловой фонд. С.М.Джакуповым было показано, в частности, что создание общего смыслового фонда стимулируется невербальным общением и обменом смысловой информацией и, в свою очередь, приводит к активизации невербальных и сокращению вербальных средств общения. Экспериментально подтверждена также связь успешности совместной мыслительной деятельности с наличием общих смыслов, с принятием и интериоризацией общего фонда смысловых образований, которое приводит к качественным изменениям процессов целеобразования, повышению эффективности формируемых целей. При этом если формирование общего смыслового фонда сказывается прежде всего на общем количестве формируемых целей, то степень его принятия участниками влияет на количество

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 399

достигнутых целей {Джакупов, 1985). Можно предположить, что общий фонд в одних случаях имеется с самого начала, в других же складывается постепенно, по мере осуществления деятельности. Так или иначе, ту меру, в которой деятельность регулируется общим смысловым фондом, разумно рассматривать как показатель того, насколько она является истинно совместной.

Последним по времени заметным вкладом в развитие представлений о смысловой регуляции совместной деятельности в русле дея-тельностной психологической теории мышления явилась подробная концептуальная схема А.К.Белоусовой (1997), которая во многом перекликается с положениями С.М.Джакупова, развивая их дальше. А.К.Белоусова считает критерием совместной деятельности наличие области, в которой смыслы и ценности одного участника соответствуют смыслам и ценностям другого, его потребностям, целям, возможностям, когда каждый участник понимает смысл и ценность собственных действий и действий партнера. Она подчеркивает, что в совместной мыслительной деятельности, с одной стороны, у каждого участника формируется своя собственная индивидуальная психологическая ситуация, характеризующаяся своей динамикой и своими индивидуальными новообразованиями; с другой стороны, возникают и общие новообразования, не сводимые к индивидуальным новообразованиям каждого участника. Вот как это происходит: «В процессе реализации промежуточных целей, формирующихся на основе актуальных смыслов предметов и мотивов, участники образуют новые индивидуальные смыслы предметов, влияющие на процесс формирования оценок, образование мотивов и трансформации мыслительной деятельности. В процессе общения, пользуясь вербальными и невербальными средствами общения, испытуемые передают друг другу эмоционально и вербально некоторые сведения об особенностях индивидуальных психологических ситуаций, целей, индивидуальных смыслов и т.д. Процесс передачи партнеру индивидуальных смыслов назван нами процессом смыслопередачи. Передача смыслов партнеру или смыс-лопередача осуществляется в значениях, вербальных оценках и невербальными средствами. Смыслопередача направлена на образование общих смыслов предметов, то есть на формирование общей психологической ситуации совместной мыслительной деятельности. Можно говорить о том, что наличие общей психологической ситуации участников служит показателем осуществления совместной мыслительной деятельности. Связано это в первую очередь с тем, что за общими смыслами стоят общие мотивы и цели, предметом которых выступает один и тот же элемент объективной действительности. Таким образом, общие смыслы предметов есть

400 ГЛАВА 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

продукт совместной мыслительной деятельности и одновременно процесс образования общих целей, мотивов, оценок» (Белоусова, 1977, с. 69). В структуре общей психологической ситуации А.К.Бело-усова различает также активную и потенциально активную области; в первой локализованы общие смыслы актуально осуществляемой совместной деятельности; вторая — потенциальная область развертывания этой деятельности, ее «зона ближайшего развития», где общие смыслы еще отсутствуют, но могут быть сформированы.

А.К.Белоусова уделяет специальное внимание характеру процесса смыслопередачи. «Передать смысл в буквальном значении этих слов нельзя. Через сложную систему эмоциональных (эмпатийных) средств общения человек постигает смыслы другого человека и формирует адекватные (но никогда в полной мере не тождественные) смыслы, и этот процесс по сути дела совпадает с процессом смыс-лопостижения другого человека и познания его целей, мотивов, стоящих за этими смыслами... Принятие этих целей переводит смыс-лопостижение в смыслообразование: когда то, что было субъективно значимо для одного, становится решением для другого, то есть не просто тождественно (по эмоциональному знаку через эмпатию), но и действительно общим для двух людей, имеющих общие цели» (там же, с. 72). А.К.Белоусова описывает также препятствия к формированию совместной деятельности и механизмы ее разрушения.

Наиболее наглядно, однако, сущность совместно распределенной предметной деятельности проявляется во взаимоотношениях «ребенок—взрослый», которые В.И.Слободчиков (1986) характеризует как со-бытие. Не прибегая к изложенным выше представлениям о совместно распределенной деятельности, мы попадаем в порочный круг: формирование личности ребенка происходит только в предметной деятельности, субъектом которой он является, но субъектом предметной деятельности может быть только личность. Выход заключается в признании ребенка и взрослого со-субъектами единой распределенной между ними предметной деятельности. Причем отношения между ними здесь изначально асимметричны, поскольку вся операциональная сторона деятельности определяется одним из со-субъектов — взрослым. Только ему первоначально под силу осуществление деятельности, необходимой для удовлетворения потребностей ребенка. «Для активности ребенка открыт только один путь к внешнему миру — путь, пролегающий через другого человека» (Выготский, 1984, с. 305). Многие авторы говорят о том, что младенец, по сути, психологически неотделим от своей матери, образуя с ней единое целое (Atwood, Stolorow, 1984, с. 65—67). Их взаимоотношения трактуются как «психологический симбиоз» (Shorter, 1984). Диада «младенец—взрослый» выступает в

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 401

отношениях с внешним миром как единый субъект; К.Тревартен описывает отношения внутри этой диады как отношения межсубъ-ектности (цит. по: Коул, 1997, с. 220—221). Хотя на взрослом лежит вся ответственность за результативность деятельности, младенец психологически находится по отношению к ходу деятельности и ее результатам тоже в позиции субъекта, хоть и почти бессильного. Более того, как подчеркивает А.В.Суворов, совместно-разделенное действие может сформироваться лишь в том случае, если руководящий процессом взрослый будет чутко и вовремя улавливать и поддерживать все проявления активности «ведомого» ребенка, передавая ему инициативу во всех точках действия, в каких тот может ее проявить (Суворов, 1998, с. 66). В этой деятельности создается и общий фонд смысловых образований. Можно утверждать, что включенность ребенка в совместно распределенную человеческую предметную деятельность в качестве со-субъекта этой деятельности (понятие со-субъектности кажется нам более точным, чем понятие межсубъектности) является необходимым условием формирования в этой деятельности его личностных качеств.

В результате такого становления происходит одно существенное преобразование: цикл развития «индивид — деятельность — личность» сменяется циклом «личность — деятельность — личность» (Моргун, Ткачева, 1981, с. 25). Здесь мы видим уже не только формирование личности в деятельности, но и обратное движение — личностную детерминацию самой деятельности. Это преобразование отражает возникающую способность личности к саморазвитию, к целенаправленному формированию собственных качеств через регулируемые ею процессы деятельности, субъектом которых она выступает. «Совместная деятельность в конкретной социальной системе детерминирует развитие личности, но личность, все более индивидуализируясь, сама выбирает ту деятельность, а порой и тот образ жизни, которые определяют ее развитие» (Асмолов, 1986 а, с. 41).

В специальной работе, посвященной типологии структур взаимодействия субъектов в совместной и квазисовместной деятельности (Леонтьев Д.А., 1989 б), мы ввели в описание структуры взаимодействия дополнительный элемент: направленность на самого себя как на объект собственной деятельности. Включив этот элемент в структуру совместно распределенной деятельности, мы выделили четыре возможных варианта взаимодействия в диаде: перекрестное, моноцентрическое, интегрированное и кооперативное. Эти варианты, на наш взгляд, исчерпывают набор элементарных, далее неразложимых базовых типов взаимодействия между двумя участниками совместной (или квазисовместной) деятельности. Выделение этих базовых типов значимо прежде всего потому, что ядерная структура меж-

402 Гллнл 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

субъектного взаимодействия, обеспечивающего совместную деятельность в диаде, выступает детерминантом собственно психологических процессов межличностного взаимодействия. С.Г.Якобсон, исследовавшая влияние особенностей распределения совместной деятельности на взаимоотношения в группе младших школьников, пришла к выводу, что «объективная логика совместной деятельности диктует взаимоотношения, подчиняя себе индивидуальные тенденции отдельных детей» (Якобсон, 1976, с. 73). Разные базовые типы взаимодействия, ложась в основу одной и той же по содержанию деятельности, придают ей своеобразные черты и порождают специфические комплексы проблем. Мы проиллюстрировали влияние структур взаимодействия на характер отношений в диаде на примере семейных отношений и организации учебной деятельности в диаде «учитель—ученик», а также сформулировали на этой основе двоякую трактовку общения. Во-первых, общение можно мыслить как субъект—субъектное отношение, являющееся несамостоятельным элементом или стороной любой совместно распределенной деятельности, которая имеет более сложную структуру. Во-вторых, можно рассматривать общение как совместно распределенную деятельность, предметом (объектом) которой выступает хотя бы один из ее участников. Таким образом, можно говорить о двух критериях, позволяющих охарактеризовать некоторую деятельность как общение в полном смысле этого слова: (1) совместная распределенность деятельности, основанная на субъект—субъектном отношении, и наличие общего смыслового фонда и (2) направленность деятельности хотя бы на одного из ее участников. Если нет первого, то мы наблюдаем различные варианты псевдообщения (например, соперничество, манипулятивное псевдосотрудничество или изоляция, описанные Е.Т.Соколовой как манипулятивные тактики при работе пар с Совместным тестом Роршаха — см. Соколова, Николаева, 1995), при котором каждый партнер имеет свои независимые интересы и цели и преследует их самостоятельно. Очень четко различие совместной и квазисовместной структуры проявляется при сопоставлении недирективных и директивных моделей психотерапевтического взаимодействия (см. Калитеевская, Леонтьев, 1989). Если отсутствует второй момент, то перед нами кооперативное взаимодействие, направленное на решение внешних по отношению к самим партнерам задач.

Такая трактовка позволяет нам перейти от анализа кооперативного инструментального взаимодействия к анализу процессов общения на личностном уровне, рассматривая их в тех же понятиях совместно распределенной деятельности и общего смыслового фонда или смыслового поля. Понятно, что различные формы коммуни

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 403

кативного взаимодействия различаются прежде всего по своей глубине — глубине содержания взаимодействия и глубине личностных структур участников, вовлекаемых в это взаимодействие.

В качестве рабочей схемы для классификации уровней глубины общения воспользуемся схемой, предложенной Дж.Бьюдженталем (ВщеМа1, 1987, р. 28—29) в контексте анализа психотерапевтического взаимодействия; эта схема применима, на наш взгляд, и к другим видам общения.

Дж.Бьюдженаль выделяет 7 уровней присутствия партнеров в коммуникации, различающиеся по глубине присутствия. Первый уровень — уровень формальных атрибутов, определяющих участника взаимодействия: «Здравствуйте. Я представитель канадской фирмы и хочу Вам предложить...». «Здравствуйте. Мы с факультета психологии МГУ, проводим опрос на тему...». «Я студентка второго курса, хочу писать у Вас курсовую...» (здесь и далее, за исключением оговоренных случаев, примеры подобраны нами). На этом уровне в общение вовлекается лишь ролевая оболочка участников. Второй уровень — поддержание контакта. К этому уровню относятся ритуализированные формулы общения знакомых людей, а также информационное обеспечение деловых бесед: «Добрый день, как поживаете? — Спасибо, ничего». «Я перезвоню Вам, как только выясню интересующую Вас информацию. Как с Вами связаться?» «Уважаемые коллеги, я очень рад возможности выступить перед такой компетентной и заинтересованной аудиторией». Третий уровень — стандартная беседа. Предметом беседы являются какие-то объективные обстоятельства; личностная вовлеченность участников не очень велика. Проиллюстрируем этот уровень фрагментом терапевтического диалога из книги Дж.Бьюдженталя: «Чем занимается Ваш муж? — Он менеджер в универмаге на Стивене Стрит. — Ему нравится работа? — Думаю, да. Мне бы она не понравилась, но он, похоже, относится к ней хорошо. — Вам, значит, она бы не понравилась? — Нет, конечно. Пытаться угодить стольким разным людям и одновременно пасти стадо бестолковых клерков — это не для меня» (Яы^ел/а/, 1987, р. 36—37). Четвертый уровень — критические события. Общение на этом уровне затрагивает моменты, связанные с нарушением привычного порядка вещей и с изменениями, происходящими в мыслях, чувствах, словах или действиях одного или обоих (или нескольких) участников. «Господа, я собрал вас с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор. — Как ревизор?» Пятый уровень — интимность. Этот уровень включает высокую эмоциональную вовлеченность, эмоциональную и психологическую близость участников и их дистанцирование от других людей. Общение на этом уровне меньше включает обмен информа-

404 ГЛАВА 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЙ ФОРМЫ СМЫСЛА

цией и больше — обмен чувствами, меньше — вербальное взаимодействие и больше — невербальное, меньше — трансляцию значений и больше — смыслов. Мы обойдемся без примера, поскольку обмен словесными репликами — не лучшая иллюстрация этого уровня, а невербальное интимное общение трудно поддается описанию; мы верим, однако, что этот уровень будет понятен и без иллюстраций. Наконец, два наиболее глубинных уровня присутствия обозначаются Дж.Бьюдженталем как личное бессознательное и коллективное бессознательное; они проявляются во всех видах и формах общения, но специфических соотносящихся с ними уровней общения нет; Дж.Бьюдженталь почти не раскрывает эти уровни, поскольку их анализ не имеет, с его точки зрения, практической ценности. Пять описанных им уровней различаются по степени вовлеченности трех основных компонентов общения: внимания к имиджу, внимания к содержанию и выражения внутренних переживаний. Внимание к имиджу падает от первого уровня к пятому, а выражение переживаний возрастает; что касается внимания к содержанию, оно возрастает от первого уровня к третьему, достигая на нем максимума, а затем опять падает (там же, с. 36).

Наиболее содержательный анализ смысловой динамики в процессах межличностного общения дан в работе ЕЛ.Доценко (1998), посвященной тому, как люди в ходе общения порождают, поддерживают и преобразуют индивидуальные и совместные смыслы. Он подробно анализирует природу, психологические условия и закономерности межличностного контакта как процесса, который запускает процесс взаимодействия между субъективными мирами участников контакта, разделенными границей, и способствует созданию совместных смысловых структур. «Разные виды контакта в принципе предполагают различную его глубину, но истинное свое проявление они приобретают лишь в состоянии субъективного "оживления" — актуализации. В каждом конкретном случае человек настраивается на соответствующие ситуации... вид и глубину контакта. Эта релевантность ситуации, помноженная на структурные особенности и потребности каждого партнера по общению, и определяют, какой будет реальная глубина межличностного контакта. Каждый из них вовлекает в общение те стороны своей души, которые на данный момент требуют вступления в контакт (ради своего подтверждения) или ожидаются (запрашиваются) партнером по общению. При этом, чем сильнее вовлекаемые структуры связаны с мифосмысловыми основаниями партнеров, тем субъективно глубже контакт» (Доценко, 1998, с. 101). Можно сформулировать и более общую гипотезу, к которой мы пришли совместно с Е.Л.Доценко в процессе обсуждения его работы: глубина общения коррелирует с

5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 405

глубиной и рангом тех смысловых структур участников, которые вовлекаются в совместный смысловой фонд.

Е.Л.Доценко уделяет большое внимание анализу становления совместных смысловых, или семантических, систем в ходе общения. Е.Ю.Артемьева одна из первых выдвинула гипотезу о том, что в совместной деятельности смысловые структуры ее участников, зафиксированные в форме семантических пространств или в других формах, должны изменяться, в определенном смысле «притягиваться» друг к другу (Артемьева, 1986; 1999, с. 183). Если С.М.Джакупов и А.К.Белоусова изучают общий смысловой фонд совместной деятельности под углом зрения его регулирующего влияния на протекание этой деятельности, то Е.Ю.Артемьеву и Е.Л.Доценко занимают прежде всего содержательные трансформации, происходящие со смыслами участников в процессе формирования этого общего фонда.

Отталкиваясь от понимания эмпатии как уподобления своих смыслов смыслам другого человека, построения модели смыслов другого человека в их взаимосвязях и перестройках (Доценко, 1998, с. 75; см. также Артемьева, 1999, с. 203), и получив экспериментальное подтверждение этому, Е.Л.Доценко сформулировал более общее понятие смыслового резонанса, понимая под ним двусторонний поиск заинтересованными партнерами по общению сходства их семантических структур. «Сходные содержания, структуры или процессы "находят" друг друга, чутко отзываются на факт любого совпадения между ними» (Доценко, 1998, с. 105). Вот как ЕЛ.Доценко операционально описывает процесс установления резонанса в процессе взаимопонимания. «Мой партнер, движимый стремлением внести определенность в наши взаимоотношения, вкладывает свое содержание в совместное семантическое поле. Моя душа откликается поиском сходства, находит нечто подобное — и совершает свой вклад в «Мы». Цикл повторяется со стороны моего напарника. Этот итерационный процесс, как на гомеостате, постоянно обеспечивает гибкий баланс между нашими психическими системами. Субъективно момент совпадения переживается как своеобразный душевный резонанс. Рабочим инструментом взаимопонимания становится создаваемая партнерами по общению общая семантическая (смысловая) структура, которая выступает специализированным переводчиком (интерпретатором) с одного субъективного языка на другой» (там же, с. 106). Принципиально схожую структуру имеют и два других процесса — координация и согласование, — которые, вместе с взаимопониманием, участвуют в обретении и формировании совместного предмета общения и совместного семантического поля, которое Е.Л.Доценко характеризует как поле разделенных значений, сопряженных смыслов. В это

406 ГЛАВА 5. ВНЕЛИЧНОСТНЫЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ФОРМЫ СМЫСЛА

поле включаются (и находят в нем совместное осмысление) все контекстные привнесения и индивидуальные вклады участников. Следует специально подчеркнуть отличие взаимопонимания, о котором шла речь в предыдущем разделе, от того, о котором идет речь у Е.Л.Доценко: в первом случае имелось в виду взаимопонимание на уровне значений, осуществляющееся автоматически и не предполагающее специальной активности, тем более трансформаций смысловой сферы участников; во втором случае имеется в виду более глубокое взаимопонимание на уровне индивидуальных смыслов, выступающее результатом специальной направленной навстречу друг другу активности обоих участников, имеющей структуру совместной деятельности. К такого рода активности применимо понятие диалога, которое, например, Б.А.Парахонский характеризует именно как коммуникативный процесс, где происходит взаимодействие качественно различных интеллектуально-ценностных позиций; «диалог — это выяснение ценностных и смысловых позиций друг друга» (Парахонский, 1989, с. 27).

Е.Ю.Артемьева (1999, с. 183—200) приводит данные экспериментов, в которых гипотеза о сближении индивидуальных семантик в совместной деятельности получила убедительное подтверждение. Когда испытуемые, решавшие задачу совместного семантического шкалирования непредметных изображений, были квалифицированы по параметру активности—пассивности индивидуальной стратегии семантического оценивания, выяснилось, что диады «активный-активный» наиболее эффективно формируют общую семантику, изменяя свое осмысление; в диадах «активный—пассивный» сдвиги меньше и обнаруживаются в основном у активного участника, а в диадах «пассивный—пассивный» динамика минимальна; участники больше стараются убедить друг друга, чем выработать совместное решение. В экспериментальном исследовании Е.Л.Доценко (1998), в котором пары испытуемых получали задачу прийти к согласию по поводу определенных экспериментально сконструированных ситуаций взаимодействия, также нашла подтверждение гипотеза о сближении семантических полей в парах. Такой же результат был получен и при парной работе ранее незнакомых между собой людей с абстрактными визуальными формами, использовавшимися в экспериментах Е.Ю.Артемьевой (1980; 1999). При этом было выявлено, что на первых этапах взаимодействия наиболее весомый вклад в создание совместного смыслового пространства вносят эмоционально окрашенные субъективные вклады, а на последующих этапах — процессы инструментальной координации.

Таким образом, обратившись в данном разделе к психологическим механизмам взаимодействия в совместной деятельности и меж

5.4. НАПРАВЛЕННАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ СМЫСЛОВ

407

личностном общении, мы обнаружили, что они имеют принципиально общую природу. Как инструментальное взаимодействие, так и глубинные межличностные отношения основаны на интеграции индивидуальных деятельностей в общую совместно распределенную деятельность, регулируемую общим смысловым фондом (смысловым полем), который формируется в ходе взаимодействия. Имеются экспериментальные подтверждения сближения смысловых структур участников в ходе взаимодействия и формирования общего смыслового фонда, правда, они касаются в основном форм взаимодействия, не очень глубоко вовлекающего партнеров.

С другой стороны, для самых глубинных и интимных форм взаимодействия, таких как воспитание ребенка, дружба, любовь, семья наличие и центральная роль общих смыслов еще очевиднее. Е.Л.До-ценко ввел такое интересное понятие как межличностные легенды, понимая под ними «сгустки смыслов, накопленные в процессе совместного опыта и осознанные как существенные для своих отношений» (1998, с. 159). Частным случаем таких легенд выступают семейные мифы — ядро общего семантического пространства семьи (там же, с. 179). Выше мы рассматривали структуру и роль психологического симбиоза в диаде «младенец—родитель». Наконец, важную роль образование общего смыслового поля играет в глубинной личностно-ориентированной психотерапии. «Вначале есть мой смысл и ее\его смысл. В процессе терапии формируется наш смысл, он включает в себя мой смысл и ее\его смысл. Мы вместе создаем что-то» (Бадхен, 1995, с. 59). Возможно, одним из проявлений этого общего смыслового поля выступает феномен переноса.

<< | >>
Источник: Леонтьев Д.А.. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е, испр. изд. — М.: Смысл. — 487 с.. 2003

Еще по теме 5.3. СМЫСЛОВАЯ КООРДИНАЦИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ СМЫСЛОВ В СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ:

  1. Леонтьев Д.А.. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2-е, испр. изд. — М.: Смысл. — 487 с., 2003
  2. ГЛАВА 4. ДИНАМИКА И ТРАНСФОРМАЦИИ смысловых СТРУКТУР и СИСТЕМ
  3. 3.8. Смысл ЖИЗНИ КАК ИНТЕГРАЛЬНАЯ СМЫСЛОВАЯ ОРИЕНТАЦИЯ
  4. 5.1. КОЛЛЕКТИВНАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ и ОБЩИЕ смыслы. РАЗЛИЧНЫЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ СМЫСЛОВОЙ КОММУНИКАЦИИ
  5. 3.1. Личностный смысл: ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ИНДИКАЦИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ ПСИХИЧЕСКОГО ОБРАЗА
  6. 2.1. ГРАНИ СМЫСЛА: ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ, ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ И ДЕЯТЕЛЪНОСТНЫЙ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА СМЫСЛОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
  7. Координация деятельности правоохранительных органов
  8. 2.6. ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ АСПЕКТ СМЫСЛА: СМЫСЛ В СТРУКТУРЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  9. IV.5.4. Организация координации деятельности правоохранительных органов.
  10. IV.5.1. Общие положения. Правовое регулирование координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью.
  11. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИЗ СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  12. Взаимодействие различных рефлексов. Принципы координации рефлекторной деятельности
  13. 3. ТИПЫ СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЮДЕЙ
  14. 3.2. СМЫСЛОВАЯ УСТАНОВКА: РЕГУЛЯЦИЯ НАПРАВЛЕННОСТИ АКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  15. § 1. Понятие договора простого товарищества (о совместной деятельности)
  16. IV.5. КООРДИНАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ПО БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ*
- Cоциальная психология - Возрастная психология - Гендерная психология - Детская психология общения - Детский аутизм - История психологии - Клиническая психология - Коммуникации и общение - Логопсихология - Матметоды и моделирование в психологии - Мотивации человека - Общая психология (теория) - Педагогическая психология - Популярная психология - Практическая психология - Психические процессы - Психокоррекция - Психологический тренинг - Психологическое консультирование - Психология в образовании - Психология лидерства - Психология личности - Психология менеджмента - Психология педагогической деятельности - Психология развития и возрастная психология - Психология стресса - Психология труда - Психология управления - Психосоматика - Психотерапия - Психофизиология - Самосовершенствование - Семейная психология - Социальная психология - Специальная психология - Экстремальная психология - Юридическая психология -