загрузка...

Карьерная мобильность

'? ? ?? ' ' ? ~ Попытаемся исследовать карьерную (внутрипоколенную) мобильность на основе изучения социально-профессиональ- ных групп/слоев в рамках воспроизводящейся в современной России социально-профессиональной иерархии. В частности, рассмотрим динамику индивидуальных и профессиональных социальных перемещений на протяжении жизненного пути респондентов в зависимости от влияния таких факторов, как институт семьи, образование, тип поселения. Под внутрипоко- ленными перемещениями понимаются изменения в занятиях и социальных позициях, которые происходят в течение жизненного цикла индивидов.

Начнем рассмотрение внутрипоколенных перемещений с обобщенной характеристики трех основных поколений (родителей респондента, самого респондента и его детей) без выделения динамики по отдельным возрастным когортам (табл. 15.1). При всей своей неоднозначности она позволяет выявить некоторые очевидные тренды в динамике социальнопрофессиональной структуры занятого российского населения за 13 постсоветских лет. В частности, обратим внимание на столь часто обсуждаемые (в связи с их неблагоприятным положением) группы профессионалов. Данные опросов свидетельствуют о неуклонном снижении представителей данных групп не только среди самих респондентов (с 28,5% в 1994 г до 16,4% в 2006-м), но и среди предшествующего им поколения, т.е. их родителей. Причем наиболее резко эта тенденция про явилась среди отцов — с 32,6% в 1994 г. до 11,2% в 2006 г. — по сравнению с матерями, где их снижение было незначительным (с 24,7 до 20,0% в соответствующие годы). Все это демонстрирует утрату страной значительной части ее интеллектуальных ресурсов, столь же трудно восполнимых, как и необходимых ддя обеспечения конкурентоспособности экономики в условиях стремительного развития инновационно-ориентированных западных и многих восточных стран.

При этом обращают на себя внимание уже отмеченные нами выше тенденции расширенного воспроизводства работников квалифицированного физического труда. От опроса к опросу растет доля представителей соответствующих занятий даже в старшем поколении. Так, среди отцов респондентов рабочих квалифицированного труда в 1994 г. было 26,1%, а к концу 2006 г. — 51,5%; соответственно у матерей — 8,8 и 14,6%. Среди самих респондентов — с 24,4% (1994 г.) до 32,3% (2006 г.). Среди старших детей респондентов — 22,2% в 2006 г. Наличие сильной инерции в динамике соответствующих показателей дает основание полагать, что пределы роста данной группы в составе трудового населения современной России не исчерпаны. Эти тенденции вызваны постоянно растущим спросом на работников данной категории со стороны работодателей, что свидетельствует о консервативных трендах в развитии экономики.

Что касается представителей низшей ступени социальнопрофессиональной иерархии — не- и малоквалифицированных рабочих, то в данном случае судить о какой-либо четко прослеживаемой тенденции представляется преждевременным. Общее снижение их доли в 2006 г. можно объяснить растущим иммиграционным потоком из стран ближнего зарубежья, из- за которого происходит вытеснение работников с российским гражданством в те сегменты рынка труда, где требуется более высокая квалификация и, как было показано выше, имеется соответствующий спрос.

Обращает на себя внимание отсутствие значимых сдвигов в воспроизводстве социально-профессиональных групп управляющих. Их относительная доля в структуре занятого населения, равно как и взаимное соотношение во внутренней структуре (в которой нами были выделены руководители трех уровней — высшего, среднего и низшего звеньев управления)

оставались неизменными на протяжении всего постсоветского периода. Довольно стабильными данные соотношения выглядят также и в составе представителей смежных поколений.

Таблица 15.1

Соотношение социально-профессиональных статусов трех поколений (по материалам опросов 1994 г. (январь) и 2006 г. (декабрь)), % ответивших по столбцу Социальный слой Отец на начало трудовой деятельности респондента Мать на начало трудовой деятельности респондента Респондент на момент опроса Старший сын/дочь респондента на момент опроса (только по 2006 г.) Предпри нимател и 0,3/1,3 0,0/0,2 2,5/3,5 зд Управляющие высшего звена и чиновники 1,5/1,5 ОД/0,0 0,6/0,4 0,5 Управляющие среднего звена 2,4/2,1 0,9/1,6 2,0/3,3 2,0 Руководители низового уровня 9,5/9,4 3,6/4,0 7,3 /6,7 4,9 Высококвалифицированные профессионалы 2,5/1,9 3,0/1,4 8,0/4,2 4,9 Профессионалы с высшим образованием 30,1/9,3 21,7/17,6 20,5/12,2 16,7 Работники со средним специальным образованием 8,1 /3,0 18,4/15,6 18,5/11,8 18,6 Технические работники (в торговле, обслуживании) 1,5/2,5 2,9/11,0 3,6/9,8 17,0 Квалифицированные и высококвалифицированные рабочие 26,1/51,5 8,8/14,6 24,4/32,3 22,2 Не- и полуквалифицированные рабочие 17,7/16,8 40,1/33,3 12,3/13,7 9,2 Примечание. Здесь и далее через черту приводятся данные опросов 1994 и 2006 гг соответственно.

Вполне определенно наметилась тенденция к формированию и стабилизации в социально-профессиональной структуре населения слоя предпринимателей. Примерно таков же характер динамики доли предпринимателей в социальном составе родителей и детей респондентов. Это подтверждают наблюдения других исследователей о неблагополучии с формированием слоя малых и средних предпринимателей, о переходе данной группы от расширенного воспроизводства к простому

Что касается социально-профессиональной группы работников со средним специальным образованием, то здесь обращается на себя внимание тенденция к сокращению ее доли в социально-профессиональном составе как поколения респондентов, так и поколения их родителей.

По данным табл. 15.1 можно также судить об относительной стабилизации доли технических работников в составе занятого населения (с 3,6% в 1994 г. она выросла до 9,8% в 2006-м). Как видно, период значительного расширения данной группы приходится на годы, когда в экономике страны в результате рыночной трансформации активно развивались сектора, предъявляющие спрос на рабочую силу соответствующей квалификации, прежде всего сфера торговли и бытовых услуг, которые в советской России были развиты слабо.

Межпоколенная динамика образовательной структуры занятого населения России с 1994 по 2006 г. отражена в табл. 15.2. Общий уровень образования российских работников в рассматриваемый период, как ни странно, снизился. Прежде всего выросла доля занятых с образованием не выше 9 классов общеобразовательной школы — с 16,0% в 1994 г. до 24,3% в 2006-м. Кроме того, удельный вес работников со средним специальным и высшим профессиональным образованием практически не изменился в рассматриваемый период (60,0% в 1994 г. и 57,4% в 2006-м). При этом доля лиц, имеющих вузовское образование (включая незаконченное высшее, магистратуру и аспирантуру), увеличилась с 22,9% в 1994 г. до 24,1% в 2006-м, а работников, окончивших средние специальные учебные заведения, снизилась — с 32,5% в 1994 г до 30,8% в 2006-м.

Таблица 15.2 Распределение респондентов и их родителей по уровню образования (по материалам опросов 1994 и 2006 гг.),

% ответивших по столбцу Уровень образования Отец

респондента Мать

респондента Респондент Неграмотные, неполное среднее (включая ПТУ)

Оконченное полное среднее

Среднее специальное (профессиональное)

Незаконченное высшее

Высшее 52,1 /28,6

13,5/17,3

17,1/27,9

1,5/1,1

15,8/16,0 54,2/31,7

13,5/19,3

18,7/31,1 1,5/1,5 12,1/16,4 16,0/24,3

24,0/18,3

32,5/30,8 4,6/2,5 22,9/24,1 Тем не менее данные наших представительных опросов свидетельствуют о том, что общий образовательный уровень респондентов значительно выше общего образовательного уровня их родителей, период подготовки которых приходился преимущественно на советский период. Другими словами, для старших поколений характерным является наличие в их составе большего количества людей с низким уровнем образования и меньшего — с высокой образовательной подготовкой.

Семья, будучи важнейшим элементом социальной среды, обеспечивает первичное включение индивида в систему социальных связей. С одной стороны, через нее накапливается и передается социальный опыт предшествующих поколений в форме традиций, ценностных ориентаций, при этом семья активно влияет на процесс социализации личности. С другой стороны, сама она подвержена воздействию социальной макросреды, являясь одним из социальных институтов общества, тесно связанным и зависящим от характера развития как социальной системы в целом, так и отдельных ее институтов. Именно семья во многом готовит индивида к приобретению определенного социально-профессионального статуса и достижению определенного уровня образования, а также к определенному характеру внепроизводственной деятельности. Эти и другие функции семья осуществляет посредством фор мирования ценностно-трудовых, ценностно-образовательных, потребительских и других ориентаций индивида. Иными словами, социальное происхождение оказывает определенное влияние на первоначальное социально-профессиональное положение индивида и его дальнейший жизненный путь, и потому его анализ приобретает существенное значение.

Из всей совокупности возможных к изучению связей и зависимостей мы остановимся лишь на влиянии социального статуса родителей респондентов на результаты их социальной карьеры.

В социологической литературе традиционно в качестве референта социального происхождения рассматривался отец. По его социальной позиции обычно определяли социальное происхождение индивида, через социальный статус отца исследовали влияние происхождения на жизненные траектории индивида. Однако в условиях современной действительности вопрос о превалирующем влиянии отца на формирование индивида не может решаться однозначно. Подтверждение этому мы находим в показателях табл. 15.3. Из них следует, что разница в силе влияния отца и матери на процесс формирования социально-профессионального статуса весьма незначительна, причем она практически нивелируется в ходе социальной карьеры индивида. Тем не менее некоторые отличия все же существуют. Во всех опросах мать оказывает большее воздействие на первоначальную социально-профессиональную позицию респондента. Однако в дальнейшем жизненном пути несколько возрастает влияние статуса отца.

Таблица 15.3

Связь социально-профессионального статуса респондентов с социальным положением их родителей (по материалам опросов 1994 и 2006 гг.), коэффициент Крамера Социальный статус родителей к началу трудовой деятельности респондента Социальный статус респондента в момент опроса Социальный статус респондента в момент начала трудовой деятельности 1994 2006 ' 1994 2006 Отец 0,109 0,135 0,099 0,147 Мать 0,121 0,136 0,137 0,161 Примечание. Все коэффициенты значимы на 1%-ном уровне.

Таблица 15 А

Связь социального статуса респондентов различных возрастных когорт с социальным положением их родителей,

коэффициент Крамера Социальный статус родителем к началу трудовой деятельности респондента Социальный статус респондента в момент опроса 18-29 лет 30-49 лет 50 лет и более Отец

Мать 0,163/0,204/0,257

0,202/0,196/0,218 0,140/0,156/0,147

0,147/0,170/0,152 0,148/0,379/0,219

0,199/0,330/0,229 Примечание. Через черту приводятся данные опросов 1994, 2002 и 2006 гг. соответственно. Все коэффициенты значимы на 1%-ном уровне.

Данные табл. 15.4 демонстрируют устойчивость в разрезе возрастных, а учитывая социальные потрясения последних двух десятилетий, и исторических поколений примерно равного влияния статусов обоих родителей на социальный статус детейґ при несколько большем влиянии статуса матери. Характерно меньшее влияние социального статуса родителей на положение детей в обществе по отношению к поколению, чьи первые шаги в социальной карьере пришлись на конец 1980-х — первую половину 1990-х гг., т.е. на пик трансформационного сдвига с возросшим влиянием случайных факторов и индивидуальных характерологических особенностей и главное — сменой критериев социального статуса. У этого промежуточного (по критериям 2006 г.) поколения существовал более широкий выбор направлений социальной мобильности, чем у младшего и старшего поколений. Они значительно реже наследовали профессии и социальные позиции своих родителей.

Процесс формирования социально-профессионального статуса представителей вновь вступающих в жизнь поколений условно можно расчленить на два разнонаправленно действующих процесса, имеющих место при смене поколений. С одной стороны, наблюдается статистически существенная межпоко- ленная преемственность социальных статусов. Выявляется закономерность, в силу которой разные социальные группы воспроизводят самих себя. В то же время наблюдается интенсивная социальная мобильность: освоение новых профессий, смена вида и сферы трудовой деятельности, приобретение качественно иного опыта и знаний, изменение ценностных ориентаций.

Наибольшая преемственность наблюдается в группах профессионалов с высшим образованием и квалифицированных рабочих. Так, например, в 2006 г. 22,1% профессионалов унаследовали социально-профессиональный статус отца, матери — 36,8%. Квалифицированные рабочие в 62,9% случаев наследовали статус своих отцов ив 18,5% — матерей. Как видно, механизм наследования в разных социальнопрофессиональных слоях имеет свою специфику. Если главным социально-профессиональным «консервантом» у профессионалов является мать, то наследование позиции рабочих интенсивнее идет по отцовской линии.

Вторым важнейшим показателем влияния родительской семьи на социальную карьеру респондентов является уровень образования родителей. Он в решающей мере воздействует на степень развитости культурной микросреды детей, которая активно влияет на формирование их качественных характеристик в процессе социализации. В группах лиц управленческого и интеллектуального труда, профессии которых требуют солидной общеобразовательной и специальной подготовки, особенно высока степень передачи ценностей образования от родителей к детям. Так, у профессионалов с высшим образованием в 18% случаев отцы не имели полного среднего образования, 32% получили среднее специальное образование и 35% — высшее. У менеджеров (управляющих высшего и среднего звена) соответствующие показатели составили — 21, 39 и 33%. При этом перечисленные социальнопрофессиональные группы также характеризуются наиболее высокими показателями связи между уровнем образования родителей и уровнем образования респондентов при опросах и в 1994 г., и в 2006 г. Все это говорит о том, что накопленный предшествующими поколениями социальный потенциал лишь у определенной части респондентов воспроизводится в том же виде, а для многих служит базой для повышения социального статуса.

Роль типа поселения как среды социализации на разных этапах жизненного пути индивида неоднократно обсуждалась в социологической литературе. Обратимся к данным опроса декабря 2006 г. Не сложно заметить, что социальные катаклизмы 1990-х не могли не выявиться в процессах карьерной мобильности. Данные свидетельствуют, что работники, начавшие обучение в школе в менее развитых территориальных средах, более стабильны в слое. По опросу 2006 г. оказалось, что среди квалифицированных рабочих здесь осталось 49,9% выходцев из деревни и 50,1% горожан, соответственно в слое технических работников — 49,6 и 50,4%. Причем среди выходцев из сельской местности большее количество (по сравнению с горожанами) переходит в менее продвинутые социальные слои. Например, из квалифицированных рабочих занялись неквалифицированным физическим трудом соответственно 13,7 и 9,0%; из слоя работников с высшим образованием перешли на позиции, не требующие такового образования, 10,7 и 5,7%, стали квалифицированными рабочими — 3,8 и 1,9%.

Тип поселения оказывает влияние на направленность мобильности индивидов. Результаты исследования показывают, что выходцы из крупных городов (региональных центров, а также мегаполисов страны — Москвы и Санкт-Петербурга) гораздо сильнее, чем выходцы из малых городов и сельской местности, ориентированы на профессии с творческим характером труда и управленческую деятельность. Так, среди первых в 2006 г. 4,5% занимали позиции управляющих высшего и среднего звена, 23,4% — высококвалифицированных профессионалов и профессионалов с высшим образованием; среди выходцев из менее развитых территориальных сред 3,0% попали в группы менеджеров и 10,7% — квалифицированных работников умственного труда. Приведенные данные говорят о том, что выходцы из менее развитых территориальных сред обладают меньшим темпом социального продвижения, сфера доступного разнообразия мест приложения труда для них существенно уже, чем для тех, кто вырос в более развитом типе поселения.

Наконец, подводя черту под проведенным анализом социально-профессионального воспроизводства в постсоветской России, нам представляется важным оценить общий характер изменений в динамике статусов респондентов, произошедших в стране за период, охватываемый нашими представительными опросами. Данные свидетельствуют о том, что интенсивность индивидуальных карьерных перемещений постепенно снизилась: если в 1994 г. 52,8% респондентов не изменили свой социально-профессиональный статус к моменту опроса по сравнению с его уровнем на начало трудовой деятельности, то в 2006 г. этот показатель составил 56,7%. При этом повышение социального статуса в 2006 г. отмечено лишь в 13,1% случаев против 12,2% в 1994 г. Таким образом, импульс, который был задан социально-экономической трансформацией начала 1990-х гг. и открыл определенные возможности для социально-профессионального роста россиян, уже к концу 2006 г. практически оказался исчерпанным, и тенденция к нисходящей социальной мобильности становится все более выраженной. Это подтверждает не раз высказанное нами предположение о «застойности» социально-профессиональной структуры современной России и отсутствии позитивных сдвигов в ее динамике. 15.3.

<< | >>
Источник: Шкаратан О. И.. Социология неравенства. Теория и реальность / Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики. - 526. 2012

Еще по теме Карьерная мобильность:

  1. О.П. Бибикова, к.э.н. Н.Н. Цветкова. Страны Востока в контексте современных мировых процессов: социально-политические, экономические, этноконфес- сиональные и социокультурные проблемы., 2013
  2. В. Т. Харчева. Основы социологии / Москва , «Логос», 2001
  3. Тощенко Ж.Т.. Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Прометей: Юрайт-М,. – 511 с., 2001
  4. Е. М. ШТАЕРМАН. МОРАЛЬ И РЕЛИГИЯ, 1961
  5. Ницше Ф., Фрейд З., Фромм Э., Камю А., Сартр Ж.П.. Сумерки богов, 1989
  6. И.В. Волкова, Н.К. Волкова. Политология, 2009
  7. Ши пни Питер. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки, 2004
  8. ОШО РАДЖНИШ. Мессия. Том I., 1986
  9. Басин Е.Я.. Искусство и коммуникация (очерки из истории философско-эстетической мысли), 1999
  10. Хендерсон Изабель. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии, 2004
  11. Ишимова О.А.. Логопедическая работа в школе: пособие для учителей и методистов., 2010
  12. Суриков И. Е.. Очерки об историописании в классической Греции, 2011
  13. Бхагван Шри Раджниш. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПРОСВЕТЛЕНИЯ. Беседы, проведенные в Раджнишевском Международном университете мистицизма, 1986
  14. Фокин Ю.Г.. Преподавание и воспитание в высшей школе, 2010
  15. И. М. Кривогуз, М. А. Коган и др.. Очерки истории Германии с Древнейших времен до 1918, 1959
  16. Момджян К.Х.. Введение в социальную философию, 1997