<<
>>

1.3.2. Российская безработица: дифференциация по социально-демографическим группам

Для разных социально-демографических групп риск остаться без работы может быть неодинаковым. Обычно к числу особо уязвимых категорий относят женщин, молодежь, работников с недостаточным образованием и низкой квалификацией, национальные меньшинства, инвалидов.

Устойчивая межгрупповая дифференциация безработицы порождает трудно разрешимые социальные и экономические проблемы. Она усиливает неравенство в распределении доходов, способствуя концентрации бедности в определенных сегментах общества.

Ее существование может сигнализировать, что значительная часть безработицы имеет структурный характер и обусловлена несоответствиями между качественными характеристиками рабочей силы и требованиями производства. Это означает, что процесс перераспределения трудовых ресурсов из стагнирующих секторов экономики в растущие идет с большими трениями: либо из-за низкого качества высвобождаемых работников, либо из-за серьезных финансовых, информационных и социальных барьеров, препятствующих их мобильности (скажем, в форме дискриминирующего поведения работодателей).

Подобная сегментированность рынка труда сужает поле для маневра в макроэкономической сфере, ограничивая возможности без инфляционного развития. Опасность ускорения инфляции возникает на более ранних стадиях, поскольку одни сектора начинают сталкиваться с дефицитом кадров и усиливающимся давлением в сторону повышения заработной платы тогда, когда в других секторах предложение рабочей силы по-прежнему остается избыточным и безработица удерживается на высокой отметке.

Таким образом, смягчение неравенства в распределении бремени безработицы может быть столь же приоритетной задачей государственной политики на рынке труда, как и снижение ее среднего уровня. Именно этой цели служат разнообразные "активные" программы, призванные оказывать содействие в занятости различным проблемным категориям безработных.

Ситуация на рынках труда постсоциалистических стран — в том числе и в России — осложнялась рядом дополнительных факторов. С самого начала было понятно, что воздействие системной трансформации на различные звенья экономики будет неодинаковым и что она потребует масштабного перераспределения трудовых ресурсов и кардинальной перестройки всей структуры занятости. Отсюда — закономерные ожидания значительной структурной безработицы. К тому же в первые пореформенные годы целевые программы, призванные содействовать занятости наиболее уязвимых категорий населения, только начинали отстраиваться. Это давало веские основания полагать, что не только средний уровень, но также и степень дифференциации безработицы в переходных экономиках окажется исключительно высокой.

На российском рынке труда риск попадания в ряды "лишних людей", как правило, выше для тех групп, которые повсеместно рассматриваются как наиболее уязвимые.

Одним из наиболее значимых исключений можно считать безработицу среди женщин, которая в большинстве стран мира превышает безработицу среди мужчин. В

России вероятность попадания в ряды безработных для мужчин и женщин отличалась очень мало. Уровень общей безработицы среди женщин даже несколько уступал среднероссийскому: чаще всего он был ниже на 0,3-0,7 процентных пункта.

Интересно, что гендерная дифференциация безработицы в странах с переходной экономикой не укладывается в какую-то общую модель. В одних, как и в России, отмечалась более высокая безработица среди мужчин, в других — среди женщин.

Но в любом случае эти различия были не столь глубоки, как в большинстве развитых стран. На первый взгляд, это могло бы быть связано с более быстрым оттоком женщин из экономически активного населения, последовавшим за стартом рыночных реформ, — именно такой сценарий был реализован в некоторых переходных экономиках. Однако в России снижение уровня экономической активности среди женщин было выражено даже слабее, чем среди мужчин (-6,3 и -8,0 процентных пункта соответственно за период 19922000 годов).

Структура общей безработицы в России и странах Центральной восточной Европы (ЦВЕ) по основным социально-демографическим группам* Группы 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 Страны ЦВЕ Доля различных групп в общей численности безработных, % По полу мужчины 52,3 53 53,9 53,9 54,4 54,2 53,8 52,8 54 45,9-60,9 женщины 47,7 47 46,1 46,1 45,6 45,8 46,2 47,2 46 39,1-54,1 По типу поселения город 83,2 82,8 81,6 79,3 78,3 76,1 76,5 77,3 75,9 село 16,8 17,2 18,4 20,7 21,7 23,9 23,5 22,7 24,1 По возрасту ** молодежь 35,8 33,8 28,8 29,4 28,3 26,6 26,1 23,4 24,3 24,0-44,5 лица активного возраста 49,2 54,5 60,6 61,6 62,1 63,5 63,6 63,6 63,4 50,2-66,0 лица предпенсионного возраста 8,1 6,9 7,1 5,9 6,5 6,9 7,4 8,4 8,1 4,3-10,9 лица пенсионного возраста 6,9 4,8 3,5 3,1 3,1 3 2,9 4,6 4,2 0,9-5,3 Уровень безработицы, % По полу мужчины 5,2 8,3 10 13,5 13 10,4 5,2-13,9 женщины 5,2 7,9 9,3 11,5 12,9 12,8 9,6 5,1-13,5 По типу поселения

город 5,6 6,4 8,6 9,8 99 11,7 13,1 12,7 96 село 3,7 4,3 6,3 8,4 8,9 12,3 13,5 13,8 11,6 По возрасту ** молодежь 12,9 13,6 16,1 18,6 19,1 23,3 26,8 23,2 19,6 7,0-33,5 лица активного возраста 3,9 4,8 7,1 8,3 8,5 10,5 11,8 11,8 9,1 4,0-12,0 лица предпенсионного возраста 2,9 3,2 5,1 5,6 6,2 7,9 8,8 9,6 6,6 2,1-9,5 лица пенсионного возраста 5,4 4,6 5,3 5,7 6 7,2 8,7 10,2 8,5 2,5-10,5 Источники: Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 1999 г.. М, Госкомстат России, 2000, выпуск 2; Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 2000 г.. М., Госкомстат России, 2001; база данных ОЭСР "OECD-ССЕЕТ Labour Market Data Base"; Boeri, Т., Burda, M.C., and J. Kollo. Mediating the Transition: Labour Markets in Central and Eastern Europe. N.Y.: Centre for Economic Policy Research, 1998, pp. 23-24.

* Россия: 1992-1995, 1997-1998 гг. — октябрь, 1996 г. — март, 1999-2000 гг. — ноябрь. Страны ЦВЕ: 7 стран, середина 1997 г.

** Молодежь -15-24 года; активный возраст — 25-49 лет; предпенсионный возраст — женщины 50-54 лет, мужчины 50-59 лет.; пенсионный возраст — женщины 55 лет и старше, мужчины 60 лет и старше.

Другое напрашивающееся объяснение — различия в распределении мужской и женской рабочей силы по отраслям. В течение переходного периода традиционно "мужские" отрасли (ВПК и др.) понесли особенно большие потери в занятости, тогда как в традиционно "женских" отраслях социального сектора (образовании, здравоохранении и др.) она, напротив, увеличилась — как абсолютно, так и относительно. Хотя этот фактор, по-видимому, внес определенный вклад в сдерживание женской безработицы, все же не следует забывать, что некоторые из наиболее "феминизированных" отраслей (текстильная и др.) длительное время были в числе лидеров по темпам сокращения занятости.

На наш взгляд, решающую роль здесь сыграл традиционно высокий уровень участия женщин в рабочей силе, который десятилетиями поддерживался в бывших плановых экономиках. В большинстве стран мира значительная часть женщин либо никогда не выходит на рынок труда, занимаясь ведением домашнего хозяйства, либо делает в трудовой активности многолетние перерывы, посвящая их рождению и уходу за детьми.

В результате по объему накопленного трудового опыта они значительно проигрывают мужчинам, что неизбежно ослабляет их способность конкурировать на равных за имеющиеся рабочие места. В отличие от этого, в плановых экономиках политика государства была направлена на предельную мобилизацию трудового потенциала женской рабочей силы: заниженная заработная плата делала модель семьи с одним кормильцем экономически непривлекательной либо вообще невозможной; перерывы на рождение детей чаще всего длились недолго; по уровню образования женщины превосходили мужчин, что дополнительно ориентировало их на профессиональную карьеру и т.д. В результате женщинами был накоплен опыт трудовой деятельности, мало уступавший по продолжительности опыту мужчин. На наш взгляд, именно это способствовало укреплению их позиций в переходный период, позволяя удерживать женскую безработицу на уровне, сопоставимом с мужской.

Кривая изменения уровня безработицы по возрасту представлена на рисунке (по состоянию на конец 2000 года). Максимального значения он достигает в самой младшей возрастной группе (15-19 лет) — 35,1%, а затем почти монотонно падает на протяжении большей части возрастной шкалы. Минимум фиксируется в последней предпенсионной группе (50-54 года) — 6,2%, после чего наблюдается небольшое "постпенсионное" повышение (примерно на 1,3 процента). Сравнивая кривые, легко заметить, что только на самой нижней ступени возрастной шкалы женщины опережают мужчин. Скорее всего, этот разрыв в уровнях безработицы (почти на 9 процентных пунктов) объясняется отвлечением значительной части молодых мужчин данной возрастной категории на военную службу. Уже на следующей ступени вперед выходят мужчины, которые сохраняют "лидерство" вплоть до пятидесятилетнего возрастного рубежа. Однако в пожилых возрастах вперед вновь выходят женщины (наиболее значительный разрыв отмечается в группе 64-72 года). Важно, тем не менее, отметить, что во всех группах — за исключением самой младшей и самой старшей — уровни безработицы для мужчин и женщин оказываются практически одинаковыми.

15-19 20-24 25-23 30-34 35-39 40-44 45-49 50-54 55-59 60-64 65-72

возраст, пет

мужчины

-женщины

-Эсе пасе пенист, 15-72

Рисунок. Изменение уровня безработицы по возрастным группам, 2000 год (ноябрь)

Источник: данные Госкомстата России.

Как и везде в мире, безработица среди молодежи в России выше, чем среди других возрастных групп. Это естественно, поскольку наиболее интенсивный поиск на рынке труда, сопровождающийся неизбежными пробами и ошибками, приходится на начальный этап трудовой активности человека. На протяжении большей части 90-х гг. общая безработица среди молодежи примерно вдвое превосходила среднероссийский уровень. Однако в некоторых других переходных экономиках ситуация была еще более критической, причем даже после их вступления в фазу подъема. Только в 1997-2000 годах безработица среди молодежи в России приблизилась к показателям, характерным для стран ЦВЕ. В последние годы она достигала 20-25%. Высокую молодежную безработицу можно рассматривать как свидетельство того, насколько велика степень неопределенности и информационной непрозрачности, с которыми приходится сталкиваться "новичкам" при вступлении на российский рынок труда.

К уязвимым категориям с точки зрения занятости нередко относят лиц предпенсионного и пенсионного возраста. Однако в переходных экономиках, включая российскую, вероятность попадания в состав безработных для данных возрастных групп относительно невелика. Так, в России безработица среди них была в последние годы на 25 процентных пунктов ниже среднероссийских показателей. Таким образом, широко распространенное представление, что риск попадания в ряды "лишних людей" особенно велик для женщин предпенсионного возраста, не находит подтверждения. Если они и подвергаются дискриминации на рынке труда, то, скорее всего, в иных формах — меньшей оплаты или худших условий занятости.

Что касается лиц активного возраста, то уровень безработицы среди этой группы практически совпадал с общероссийским. Как известно, один из наиболее кризисных секторов российской экономики — сельское хозяйство. Известно также, что многие регионы с критической ситуацией на рынке труда (например, республики Северного Кавказа) имеют по преимуществу аграрную ориентацию. Отсюда можно было бы заключить, что в России должна была сформироваться масштабная сельская безработица. Действительно, в пореформенный период "вклад" села в численность безработных вырос почти в полтора раза: с менее чем 17% в 1992 году до более, чем 24% в 2000 году. Тем не менее на протяжении всего переходного периода между уровнями безработицы сельского и городского населения поддерживался примерный паритет — с той лишь разницей, что в начале десятилетия немного "впереди" был город, тогда как в конце десятилетия — село. Так, хотя в конце 2000 года сельская безработица превышала городскую, разрыв составлял всего 2,0 процентных пункта.

Чем может объясняться отсутствие сколько-нибудь значимых различий в масштабах открытой безработицы между городом и селом несмотря, на, казалось бы, глубоко кризисное состояние российского аграрного сектора? Во-первых, амортизирующую роль играл интенсивный отток в экономическую не активность (у сельского населения трудоспособного возраста темпы этого процесса были вдвое выше, чем у городского). Во-вторых, в случае потери формального места работы сельским жителям намного проще, чем городским, переходить к производству товаров и услуг в домашних хозяйствах. В-третьих, аграрные предприятия были особенно склонны к придерживанию избыточной рабочей силы. В-четвертых, цена сельского труда находилась на предельно низкой, подчас почти нулевой отметке, что до известной степени стабилизировало спрос на рабочую силу, позволяя избегать резких сокращений занятости (заработная плата в аграрном секторе была одной из самых низких, а задержки в ее выплате исчислялись месяцами, если не годами). Наконец, в условиях переходного кризиса в сельскохозяйственном производстве наметился определенный сдвиг от использования более капиталоемких к использованию более трудоемких технологий. Все это тормозило потенциальный рост сельской безработицы.

Парадоксально, но даже в регионах, где, казалось бы, следовало ожидать давления аграрного перенаселения (например, в республиках Северного Кавказа), уровни безработицы на селе и в городе оставались примерно одинаковыми. По-видимому, сегодня на пути миграции сельских жителей в город уже не существует непреодолимых барьеров. Часть избыточного аграрного населения рано или поздно передислоцируется в город, способствуя выравниванию уровней сельской и городской безработицы.

Интересно, что близость уровней сельской и городской безработицы сохраняется почти на всем протяжении возрастной шкалы. Единственное исключение — самая младшая группа 15-19 лет, для которой городская безработица оказывается на 10 процентных пунктов выше, чем сельская. Скорее всего, это отражает тенденцию к участию сельской молодежи в производстве товаров и услуг для реализации в семейном подсобном хозяйстве. Без учета этого фактора уровни безработицы в городе и на селе практически сравниваются и для данной возрастной группы.

15-t9 20-24 25-29 30-34 35-33 40-44 45-49 50-54 55-59 60-Є4 65-72

603JWC»), Wi

40 і 35 -¦-- g 30---

?

I 20

5

0

See население, 15-72 городское население сельское население

Рисунок. Изменение уровня безработицы по возрасту у городского и сельского населения, 2000 год (ноябрь)

Одним из главных факторов, определяющих позиции работника на рынке труда, является уровень образования. Чем больше запас накопленного человеческого капитала, тем меньше риск попадания в ряды "лишних людей". Эта закономерность достаточно четко прослеживается и на российском рынке труда. Так, в 2000 году уровень общей безработицы среди лиц с высшим образованием был на 4,8 процентных пункта ниже, чем в среднем по стране. Напротив, среди лиц с низким образованием (не закончивших среднюю школу) он был в полтора раза — на 6,5-7,6 процентных пункта — выше среднероссийского.

Структура общей безработицы в России и странах ЦВЕ по уровню образования* Группы по уровню образования 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 Страны ЦВЕ Доля отдельных групп в общей численности безработных, % Высшее 10 9,8 10,3 9,2 8,2 9 10,3 10,8 11,1 3,0-7,3 Неполное высшее 3,5 3,2 2,5 2,2 2,3 2,3 2,4 2,7 4,1 Среднее профессиональное 27,3 29,2 29 28,6 29,4 27,7 28,1 27 22,5 18,8-58,1 Начальное профессиональное 8,7 10,2 11,1 12,9 Среднее 38,1 37,3 39,1 41,8 41,4 32,8 31,7 31,2 32,9 20,9-41,9 Общее 18,6 18,7 17,5 16,9 17,5 16,3 14,6 13,5 14,1 10,8-25,0

Нет общего 2,4 1,8 1,6 1,3 1,2 3,3 2,7 3,8 2,4 Уровень безработицы, % Высшее 3,3 3,5 4,8 5 4,5 5,7 7,1 7,1 5,3 1,2-5,2 Неполное высшее 9,9 10,4 11,2 13,5 12,8 14,2 16,5 14,8 9 Среднее профессиональное 4,5 5,3 7,3 8,3 8,6 10,2 11,4 10,6 7,9 3,9-13,5 Начальное профессиональное 15,9 17,3 15,5 11,4 Среднее 5,9 6,7 9,5 11,6 11,7 14,2 16,2 16,1 13,5 5,9-14,6 Общее 6,6 7,8 10,7 12,9 14,1 17,6 19,4 19,9 16,5 3,9-30,0 Нет общего 4 4,1 6,4 7,3 7,7 15,9 17,5 23,4 17,6 Источники: Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 1999 г.. М., Госкомстат России, 2000, выпуск 2; Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 2000 г.. М., Госкомстат России, 2001; база данных ОЭСР "OECD-ССЕЕТ Labour Market Data Base"; Boeri, Т., Burda, M.C., and J. Kollo. Mediating the Transition: Labour Markets in Central and Eastern Europe. N.Y.: Centre for Economic Policy Research, 1998, pp. 23-24.

* Россия: 1992-1995, 1997-1998 гг. — октябрь, 1996 г. — март, 1999-2000 гг. — ноябрь. Страны ЦВЕ: 7 стран, середина 1997 г.

Однако в российских условиях снижение безработицы по мере роста уровня образования не происходит строго монотонно. Так, на протяжении большей части 90-х годов уровень безработицы среди лиц с незаконченным высшим образованием превосходил среднероссийский. Скорее всего, это связано со спецификой трудового поведения студентов вузов (рассматриваемая категория в значительной мере состоит именно из них), заинтересованных в получении работы, которую можно было бы совмещать с учебой. Обращает на себя внимание и относительно высокая безработица среди лиц с профессиональным начальным образованием (бывших выпускников ПТУ). По-видимому, она отражает общее для всех переходных экономик явление: унаследованный от плановой системы избыток работников с узкой специальной подготовкой.

Это предположение согласуется с данными о вариации уровней безработицы по профессиональным группам. Общая картина выглядит стандартно: чем выше квалификация, тем меньше работник подвержен риску остаться не у дел. Так, в 2000 году уровень безработицы среди руководителей был более чем на треть ниже, тогда как среди неквалифицированных рабочих — более чем на треть выше общероссийского. Из этого правила обнаруживается одно значимое исключение: для высококвалифицированных рабочих вероятность столкнуться с безработицей была выше, чем для рабочих средней квалификации, и, почти такой же, как для неквалифицированных рабочих. Этот достаточно необычный результат можно связать не только с более высокой резервируемой заработной платой, характерной для данной профессиональной группы, но также и с тем, что наиболее сильный удар переходный кризис нанес по отраслям и предприятиям с повышенной концентрацией именно высококвалифицированных рабочих (ВПК и т.п.).

Структура общей безработицы по основным профессиональным группам* В том числе, по профессиональным группам: Год Всего руко-води-тели специа-листы высшего уровня спе- циали- сты средне-го

уровня служа-щие, занятые подго-товкой инфор-мации работ-ники сферы обслу- жива- ния квали- фици- рован- ные

рабочие сель-ского хозяй-ства квали- фици- рован- ные

рабочие

про-

мыш-

ленно-

сти рабо-чие сред-ней ква- лифи- кации неква- лифи- циро- ванные рабочие Доля отдельных групп в общей численности безработных, % 1997 100 1,7 9,6 13,3 3 12,4 2,1 23 15,4 19,5 1998 100 1,9 10,4 12,6 3,5 13,8 1,9 21,6 15,5 18,8 1999 100 2,3 10,2 13,4 3,1 13,3 2,7 22,3 15 17,7 2000 100 2,8 8,8 11,1 4 13,8 1,9 21,4 16,8 19,4 Уровень безработицы, %** 1997 10,3 3,3 7 10,1 10,7 12,6 8,7 14,6 11,6 13,9 1998 12,4 4,9 8,3 10,3 14,1 16,1 9,6 17,2 14,3 17 1999 10,1 5,4 6,9 9,4 9,7 11,7 10,1 13,7 11 13,4 2000 8,1 5,7 4,3 6,2 9,9 9,2 6,1 10,2 9,6 11,8 Отклонение групповых уровней безработицы от среднего, процентных пунктов 1997 0 -7 -3,3 -0,2 0,4 2,3 -1,6 4,3 1,3 3,6 1998 0 -7,5 -4,1 -2,1 1,7 3,7 -2,8 4,8 1,9 4,6 1999 0 -4,7 -3,2 -0,7 -0,4 1,6 0 3,6 0,9 3,3 2000 0 -2,4 -3,8 -1,9 1,8 1,1 -2 2,1 1,5 3,7 Источники: Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 1999 г.. М, Госкомстат России, 2000, выпуск 2; Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 2000 г., М., Госкомстат России, 2001.

* 1997-1998 годы — октябрь, 1999-2000 годы — среднее по четырем квартальным опросам.

** Средний уровень рассчитывался как среднеарифметическое групповых уровней безработицы.

В российской экономике общее соотношение между уровнями безработицы для "белых" и у "синих воротничков" труда составляло 1,3-1,5 (оценки относятся к 1997-2000 годам). В странах со зрелой рыночной экономикой оно выше, колеблясь от 1,5 в Германии до 2,3 в США. Таким образом, на российском рынке труда перспективы занятости у представителей физического труда были, как правило, сравнительно лучше или, по меньшей мере, не хуже, чем на рынках труда многих других стран.

Наиболее весомый вклад в формирование пула безработных вносили два сектора — промышленность и торговля. В 2000 году доля первой достигала почти 30% от общей численности безработных (без учета лиц, не имеющих опыта трудовой деятельности), доля второй приближалась к 20%. Характерно, что самые высокие показатели безработицы (на 2-5 процентных пунктов выше среднероссийского уровня) демонстрировали отрасли с наиболее интенсивным оборотом рабочей силы — строительство, торговля и промышленность. Такая же связь между безработицей и текучестью кадров отмечается во многих других экономиках. Риск остаться без работы был меньше всего для "выходцев" из сферы здравоохранения и, как ни странно, науки (напомним, что в 90-е годы наука была одним из лидеров по темпам сокращения занятости). Вероятно, работники, высвобождаемые из научной сферы, обладали достаточно высокой квалификацией, чтобы перемещаться в другие сектора напрямую, минуя промежуточное состояние безработицы. Структура общей безработицы по отраслям, 20 00 год* Отрасли Доля отдельных отраслей в общей численности безработных, % Уровень

безработицы,

%** Отклонения групповых уровней безработицы от среднего, процентных пунктов Все безработные, имеющие опыт работы 100 8 1 *** 0 в том числе по отраслям Промышленность 30,7 10 1,9 Сельское и лесное хозяйство 10 8,4 0,3 Транспорт 7,2 8,8 0,7 Связь 1 6,5 -1,6 Строительство 9,8 13,1 5 Оптовая и розничная торговля, общественное питание 16,4 10,9 2,8

ЖКХ, непроизводственные виды бытового обслуживания населения 3,8 9,1 1 Здравоохранение, физическая культура и социальное обеспечение 3,9 5,1 -3 Образование 6,8 6,7 -1,6 Культура и искусство 1,3 7,6 -0,5 Наука и научное обслуживание 0,6 4,5 -3,6 Финансы, кредит, страхование, пенсионное обеспечение 1,2 8,8 0,7 Управление 5,6 7,5 -0,6 Другие отрасли 1,7 7,1 -1 Источник: Обследование населения по проблемам занятости, ноябрь 2000 года, М., Госкомстат России, 2001

* Усредненные данные по четырем квартальным опросам

** Рассчитывался как отношение численности безработных, имеющих опыт работы, к численности всего экономически активного населения

*** Средний уровень рассчитывался как среднеарифметическое групповых уровней безработицы

Нетрудно заметить, что на протяжении всего переходного периода отклонения структуры регистрируемой безработицы от структуры общей безработицы были, как правило, невелики. В подавляющем большинстве случаев отдельные группы оказывались представлены в составе той и другой примерно в равных пропорциях (другими словами, "коэффициент регистрации" был близок к единице).

Самое заметное отклонение — женщины, которые составляли почти две трети зарегистрированных безработных, но менее половины безработных по определению МОТ. Именно данные служб занятости послужили источником популярных в начале 90-х годов представлений о "женском лице" российской безработицы. В действительности, правомерно говорить лишь о том, что безработные женщины намного охотнее, чем мужчины, обращаются за помощью к государству (по-видимому, мужчины привыкли больше полагаться на собственные силы). Не исключено, что за их обращениями нередко может стоять заинтересованность не столько в получении трудоустройства, сколько в получении выплат и социальных гарантий, предоставляемых зарегистрированным безработным. В подобных случаях можно говорить о фактическом превращении пособий по безработице в специфическую форму социального вспомоществования.

" Коэффициент регистрации" больше единицы имели также лица активного и предпенсионного возраста. В то же время среди зарегистрированных безработных была

явно не представлена молодежь в возрасте 16-24 лет. Скорее всего, дело здесь в специфике российского законодательства: среди молодых людей много учащихся и студентов, занятых поисками временной работы, которые согласно Закону о занятости не имеют права претендовать на получение официального статуса безработного. К тому же материальные стимулы к регистрации должны быть слабее у лиц, не имеющих опыта трудовой деятельности, так как по существующему законодательству они могут рассчитывать лишь на минимальное пособие.

Естественно было бы предполагать, что у сельских безработных возможности я регистрации будут сильно ограничены из-за территориальной отдаленности местных отделений ГСЗ. Однако вопреки ожиданиям в течение всего пореформенного периода коэффициент регистрации был у этой группы выше единицы. По-видимому, для жителей села, где экономические отношения до сих пор носят в значительной мере безденежный, натуральный характер, даже мизерное пособие по безработице представляло такую ценность, что они делали все возможное для его получения.

По образовательным категориям регистрируемая безработица распределялась примерно в тех же пропорциях, что и общая. Одно из исключений — группа с неполным высшим образованием, о которой речь шла выше; другое — группа с профессиональным начальным образованием, у которой значение коэффициента регистрации достигало 1,5-2. Похоже, бывшие выпускники ПТУ прибегали к услугам государственных служб занятости намного охотнее, чем другие группы.

Информация о профессиональной принадлежности собирается не по зарегистрированным безработным, а по всем, кто обращается к ним за содействием в трудоустройстве. Доля "синих воротничков" в составе их клиентуры примерно вдвое превосходила долю "белых воротничков". Отсюда можно заключить, что чаще всего в службы занятости обращались представители физического труда, тогда как представители нефизического труда предпочитали искать работу по иным каналам.

Обращение к характеристикам временной протяженности безработицы позволяет выявить дополнительные источники ее дифференциации. Так, если по общему уровню безработицы между мужчинами и женщинами поддерживался примерный паритет, то по уровню долговременной безработицы (продолжительностью свыше года) женщины устойчиво лидировали: в 2000 году он составлял у них 4,5%, тогда как у мужчин 4%. Это было отражением того факта, что среди женщин длительно безработные встречались намного чаще (почти на 10 процентных пунктов), чем среди мужчин. Соответственно средняя продолжительность безработицы (завершенной) достигала у женщин 14,9 месяцев по сравнению с 10,7 месяцами у мужчин. Вместе с тем мужчины намного активнее пополняли ряды "лишних людей" (месячный коэффициент притока составлял у них 1,1% против 0,7% у женщин), что и обеспечивало примерное равенство между уровнями мужской и женской безработицы. Таким образом, если вероятность остаться без работы была относительно выше для мужчин, то вероятность надолго "застрять" в этом состоянии — для женщин.

Распределение возрастных групп по уровню долговременной безработицы мало отличалось от их распределения по общему уровню безработицы. Самая высокая долговременная безработица была характерна для молодежи (аналогичная ситуация наблюдается в большинстве стран мира), самая низкая — для лиц предпенсионного возраста. Однако отсюда было бы неверно делать вывод, что риск длительной незанятости достигает максимума на начальных ступенях возрастной шкалы. Уровень долговременной безработицы у молодых людей выше только потому, что они имеют более высокий общий уровень безработицы. В то же время доля безработных с продолжительностью поиска свыше года была среди молодежи в полтора-два раза меньше, чем среди остальных групп: соответственно 29% против 46-62% (данные конца 2000 года). Средняя продолжительность молодежной безработицы (завершенной) составляла менее 9 месяцев, тогда как в активном возрасте поиск длился около 15, в предпенсионном растягивался на

17 месяцев, а в пенсионном превышал два года. Зато, как и следовало ожидать, среди молодежи приток в безработицу происходил в несколько раз активнее, чем среди лиц старшего возраста. Таким образом, молодежная безработица имела по преимуществу краткосрочный характер, с высокими темпами входа и выхода, тогда как застойная безработица являлась уделом, прежде всего, пожилых возрастов (особенно — пенсионеров).

С уровнем образования долговременная безработица связана отрицательно. Ниже всего она оказывается в группе с высшим образованием, выше всего — в группе, которая не имела даже общего. Самая низкая доля длительно безработных была характерна для лиц с незаконченным высшим образованием, что объясняется присутствием среди них большого числа студентов, поисковая активность которых зачастую носит кратковременный характер. Соответственно эта группа имела самую короткую среднюю продолжительность безработицы (завершенной) — менее 9 месяцев, тогда как у большинства других групп она достигала 10-12 месяцев. Однако у тех, у кого не было даже общего образования, поиски растягивались почти на три года. Достаточно продолжительная безработица (около 15 месяцев) отмечалась и среди обладателей дипломов техникума, что, возможно, свидетельствует о чрезмерно специализированном характере полученной ими квалификации. Такая узкая специализация может делать ее носителей неспособными к быстрой и эффективной адаптации, снижая шансы на трудоустройство за рамками ограниченной профессиональной ниши.

Среди профессиональных групп максимальный уровень долговременной безработицы наблюдался среди работников, занятых подготовкой информации, и неквалифицированных рабочих. Парадоксальное сочетание отмечалось у категории руководителей — уровень долговременной безработицы был у нее одним из самых низких, тогда как доля длительно безработных выше, чем во всех остальных группах, — более 50%. Возможно, это объяснялось завышенными притязаниями, которые выдвигались в ходе поиска представителями этой группы.

Очевидно, что главным источником дифференциации безработицы выступал демографический фактор: дисперсия относительных уровней безработицы по возрасту достигала в большинстве случаев 50-60%. Аналогичные оценки для образовательных, профессиональных и отраслевых категорий, как правило, не превышали 20%.

Дисперсии относительных уровней общей по основным социально-демографическим

безработицы группам, %* 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 По полу (2 группы) 0 0,01 0,01 0,01 0,02 0,02 0,01 0 0,03 По возрасту среди всего экономически активного населения (10 групп) 75,8 66,3 53,4 48,6 53,1 58,3 55,2 33 52,7 По возрасту среди мужчин (10 групп) 68,5 51,7 35,5 35,1 38,6 49,54 50,1 20,3 42,7 По возрасту среди женщин (10 групп) 84,8 87,1 78,1 66,2 72,1 68,3 61,4 67 68,7 По типу поселения (2 группы) 2 1,2 2,8 1 0,4 0,2 0,1 0,6 2 По уровню образования (7 групп) 21,1 18,6 10 13 14,1 12 10,4 17,5 20,6 По профессиям (8 групп) - - - - - 12,6 15,9 7,5 6,6 По отраслям (11 групп) - - - - - - - 7,8 7,7

* 1992-1995, 1997-1998 годы — октябрь, 1996 год — март, 1999-2000 годы — ноябрь (по профессиональным группам — усредненные данные по четырем квартальным обследованиям).

Дифференциация российской безработицы вполне сопоставима с той, что отмечается на рынках труда развитых стран. В исследовании Р. Лэйарда, С. Никкела и Р. Джэкмэна приводятся следующие данные о дисперсии относительных уровней безработицы в Великобритании в 1985 году:

по полу (2 группы) — 1%,

по возрасту (10 групп) — 22%,

по профессиям (7 групп) — 22%,

по отраслям (10 групп) — 14%.

Единственное измерение, по которому неравенство в распределении бремени безработицы оказывается в России заметно глубже, — это возраст. На британском рынке труда вариации по этому признаку были примерно вдвое меньше, чем на российском. Однако по сравнению с большей частью других переходных экономик социально- демографическая структура российской безработицы выглядит более сбалансированной и менее "проблемной". Так, в странах ЦВЕ дисперсия относительных уровней безработицы по возрасту достигала 60-100%, исключая "благополучную" Чехию, где она составляла около 35% (оценки относятся к середине 1997 года). В любом случае дифференциация по возрасту — это в значительной мере отражение жизненного цикла, который проходят работники, и она не может восприниматься как свидетельство существования непроницаемых барьеров, жестко отделяющих одни группы работников от других.

Чем мог быть обусловлен этот достаточно неожиданный результат — сравнительно ограниченная дифференциация показателей безработицы в экономике, переживающей процесс глубинной системной трансформации? По-видимому, здесь сказалось действие нескольких факторов:

переходный кризис не был сфокусирован на каком-то ограниченном круге отраслей или секторов, а в большей или меньшей мере затрагивал все сегменты экономики;

реструктуризация российских предприятий происходила достаточно медленно, во всяком случае, медленнее, чем в большинстве стран ЦВЕ;

специфика политики занятости, проводившейся российскими предприятиями, заключалась в том, что они избегали целенаправленных сокращений персонала, делая ставку на добровольное выбытие работников. Это приводило к тому, что приток в безработицу не ограничивался наиболее уязвимыми категориями, а формировался из представителей самых разнообразных возрастных, профессиональных и квалификационных групп, в том числе — имеющих сильные позиции на рынке труда;

гибкость заработной платы, присущая российскому рынку труда, позволяла компенсировать различия в производительности отдельных работников различиями в их оплате, что открывало дорогу в занятость даже наиболее " проблемным" категориям рабочей силы;

по-видимому, на российском рынке труда была относительно слабо распространена открытая дискриминация при трудоустройстве по признакам пола, возраста и т. д. Избирательность политики занятости российских работодателей выражалась не столько в неравных шансах на получение занятости для различных категорий работников, сколько в их неравной оплате или неравных условиях труда.

Как следствие, российская переходная экономика характеризовалась не только сравнительно умеренным средним уровнем безработицы, но и сравнительно умеренной степенью неравенства в ее распределении.

Вопросы и задания для самоконтроля.

Какие социально-демографические группы населения относятся к наиболее уязвленным?

Охарактеризуйте гендерную дифференциацию безработицы.

Приведите отличие уровней безработицы по профессиональным группам.

Осветите безработицу среди сельского и городского населения.

<< | >>
Источник: О. В. Заяц. Занятость населения и ее регулирование. 2003

Еще по теме 1.3.2. Российская безработица: дифференциация по социально-демографическим группам:

  1. Социальная группа как объект социологического изучения. Виды социальных групп
  2. 2. Социальные последствия безработицы
  3. 3. Специфика предпосылок российской безработицы
  4. Экономическая динамика и социальное неравенство. Влияние глобальных процессов на социальную дифференциацию
  5. Социальные последствия безработицы.
  6. Три этапа российского демографического кризиса
  7. 4.4.0 традициях и внутренней дифференциации поля российской социологии
  8. 6.4. Социальная дифференциация
  9. 7.2. Причины и виды безработицы, ее социально-экономическая оценка и последствия
  10. 1.3.3. Социально-экономические и психологические последствия безработицы
  11. Соответствуют ли реформы российского здравоохранения демографическим вызовам?