<<
>>

Небыктось сказал...

«...и баба Дарьица в расспросе сказала: «...и в церкве- де было ей привидение, пришел к ней стар муж и сказал ей, чтоб она угадывала всяким людям, что кому надобно». И началось.

«Некрасова жена, Дарьица, «на того Ев- тифея похвалилася: «И сделаю-де его такова черна, как в избе черен потолок, и согнется так, как серп согнулся». И после-де той Дарьицыной похвалки тот Евтюшка заболел вскоре и три года сох и сохши умер». Та же Дарьица сказала: «... что-де Федька у меня корчится, а и Лукьяну Федотову сыну корчиться от меня также», «оборочу- де я их (братьев Фурсовых) вверх носом и будут-де они у меня в четырех углах...» Федька заболел, а братья слегли и, полежав немного, померли. Похвальбы Дарьицы были точно воспроизведены в судебных бумагах, подобно заговорным речениям». [70].

В научном обороте современной отечественной археографии фигурируют одиннадцать дел, когда власти разбирали договор человека с диаволом. В основном речь идет о XVIII веке. Хотя и раньше - было. Известно судебноследственное дело 1642—43 годов о намерении «испортить» царицу Евдокию Лукьяновну[17]. Несмотря на сравнительно малое количество эксцессов, им-уделялось большое внимание на высшем государственном уровне — в том числе и законодател ьном.

В1 главе Соборного уложения, а также в грамотах царя Алексея Михайловича содержались целые разделы о богохульниках. Грамоты предписывали воеводам бороться с теми, кто «бесовское волхование чинит», «держит отреченные еретические и гадательные книги, писма, и заговоры, и коренья, и отвары».

«Законодательство Петра I и указы российских императриц XVIII в. продолжали линию Уложения 1649 г. в отношении преследования колдовства. Именно в Воинском Уставе Петра I впервые наиболее четко выражено восприятие чернокнижия не просто как служения бесам и запретного, богоотреченного дела, но и как союза, «обязательства» с дьяволом...

Расследованием дел о колдовстве, порче, ворожбе, договоре с сатаной занимался практически весь административный аппарат русского государства — Приказ духовных дел, Раскольническая, Новокрещенская конторы, с 1744 г. — духовные консистории. Наиболее важные дела поступали для расследования в канцелярию Синода, Тайную канцелярию и в Преображенский приказ».

Поверьте, исследование этих дел, старинных архивов,

РУССКИЙ ГОЛЕЦ

фольклора — не праздный интерес к духовной экзотике прошлого1.

1 Отступление о мистической эколопш.

В конце XIX — начале XX веков сюжет договора с диаволом зафиксировали многочисленные записи этнографов — П.Минорс- кого, А.Колчина, С.Гуляева, П.Богатырева и других. Да мало ли еще не известных бывалыцин о колдунах отложилось в архивах Русского географического общества! Эти материалы ждут вдумчивого исследователя, но, конечно, православного, имеющего благословение на сей опасный труд. Невоцерковленный ученый может легко «облучиться» от материала, внутреннего смысла которого он ле понимает. Профессор-материалист ведь в этих вопросах как полный неуч. Меж тем Ивашка Волошанинов (дело 1677 года), давая списывать Мишке Свашевскому текст присушки, включающей отречение от Бога, говорил, «чтоб он, Мишка, тех писем не много чел, а буди стане честь много, и к нему найдет нечистых духов много, и от них де ему отговоритца не суметь».

Неправославный публикатор «этнографического материала» и вообще опасен для общества. Он может распространить эпидемию тысячными тиражами. Вот академик Н.И.Толстой подчеркивает важность классификации заговоров и заклинаний: «Результаты эти... могут быть использованы в качестве исходного материала для последующих операций — для внутренней реконструкции славянской духовной культуры». [85]. Реконструкция колдовства? Но это ведь возобновление разговора с бесами! Понимает это академик или нет? Рано или поздно, завершив «реконструкцию», пытливый исследователь захочет применить заклинание на практике.

А желание, проявление свободной воли, направленной в ад (даже по незнанию), — как раз то, что и нужно рогатому. Придет ведь! Не боится ли академик, что и сам «отговоритца не сумеет»?!

В инфернальном арсенале — море заклинательной бессмыслицы. У демона другая проблема: желающих произнести эту чушь с определенной целью, с намерением контакта (даже пробного, даже «шутливого»), всегда не хватает. И вот исследователь записывает за бабушками и шаманами... А те в обычном состоянии даже воспроизвести всю жизнь повторяемые тексты не могут, только в трансе. Это ни о чем не говорит этнографу? А не задумывается ли

Разве не актуально изучение «подходов», которые лукавый имеет к человеку и в наши дни. [13]. Адский зверь сначала заражает людей (в том числе овец Христова стада) своими болезнями, а потом, ослабленных, пожирает. А заражает гордостью, жадностью и, конечно, сластолюбием. Как Фауста. Поп Макарий, например (дело 1765 г.), так и объяснил главную цель своего колдовства, «чтоб ему Сатана и дьяволы служили, как он по оному письму станет кого к блудодеянию... склонять». В деле видим его заговорное письмо:              '

«Стал не благословясь, пошел не перекрестясь, из избы... к самому царю Сатане, к самой царице Сатониде, идут тридцать три беса, три дьявола, и аз, раб Божий имярек, отрицаюсь веры Христовы и отца своего и матери и прире- каюсь вам, сатанам, аз есмь, пришлите меня.., послужите мне и поработайте, как вы служите своему царю Сатоне и своей царице Сатоноде, подите к рабе Божии... разжите ие, царице, и душу в белом теле, черную печень и горячую кровь».

Представляете, что значит «встать не благословясь и пойти не перекрестясь» в православной стране! Священнику!

он, выискивая передаваемые из поколения в поколение тексты, откуда взялся самый первый из них? И не удивляется ли, когда новые абракадабры рождаются у него на глазах? Бу-бу-бу...Бу-бу- бу... И — «арип» (аминь на тарабарщине).

Вот современный ученый записывает за женщиной-шаманом: «Я получаю какое-то сообщение, то есть я пишу на бумаге иероглифы, а потом сама для себя их прочитываю — то есть я... сама для себя знаю, что там написано.

Пишите Вы это в особом состоянии, когда рука как бы произвольно делает это сама? Да, рука произвольно пишет...».

«В особенно ярких красках описала поведение Якова Ярова его жена, донесшая на своего супруга как на еретика и богоотступника (дело 1740 г.). По ее словам, Яров, «зашед за поволоку, где имелись святые образы, поставил их ликом к стене», «молился на запад левою рукою ниц», «а ложася спать и вставая, водою не умывался и святым образом не покланялся и крестного знамения на себе не имел», а жене, ежели родит, велел младенца отдать крестить отцу его Сатанаилу»».

«Перевернутое поведение» и по сей день характерно для сатанистов. Но в прежние времена различить его было проще. Не исповедуешься, не причащаешься, не празднуешь в воскресение — уже улика. «Колдун Иван Сухин, по рассказам свояченицы, в церковь не ходил, а в праздники уходил в лес. Жена его за это постоянно ругала: «Погоди, окаянный, будешь нянчиться со своими чертями, издохнешь в лесу!» Действительно, его труп нашли однажды в лесу на Петров день. Его отец Корней, живший в 70-х годах (XIX века. — Ю.В.), по утрам в праздники, когда люди шли в церковь, уходил в баню или овин, и оттуда слышались голоса и гармоника. «Это он своих шутов потешал, — поясняли односельчане». [70]... Или тот же колдун Яков Яров, находясь в заточении, не принял священника для исповеди.

«Ис чего, де, видно, что оной Яров в той своей злости состоял до окончания смертной казни, для того ему, Ярову екзекуция учинена».

Бесы, кстати, якобы находящиеся в услужении, легко бросают своих подопечных. Колдун Афонька Науменок свидетельствовал:

«Коле де он отвергся Христа, и тогда ему беси помогали и во всем его слушали, что им велит делать, а как де его пытали в первыя, и с тех мест он бесей ипося мест не ви

дел, а верует он ныне в Господа нашего Иисуса Христа, и помочи де ему ныне от бесей никакия нет».

Этнографические записи свидетельствуют: для обретения могущества колдуну нужно совершить нечто необычайно кощунственное: «...надо узять у рот причасць- ця, дый вышоути из церкви, яго выплюнуць»[18].

Рогатый ликует, когда попирается крест. Хвост дрожит от восторга. «По показаниям Афоньки Науменка, когда его учили «отречися Христа», «первое де велели ему снять крест с себя и положить под пяту». О колдуне Федьке Редрове (дело 1649 г.) говорили, что он носит крест под пятой.

В руководстве к «черной» тетрадке содержится совет: «отрекайся, и крест с себя скинь, и положи под правую пяту, и пояс сними, и призывай диаволов»»...

Лукавый, однако, — первый юрист, бюрократ и

крючкотвор. Любит, чтобы бумага была. С подписью. И вот Илье Човпилу во сне «небыктось» сказал: «Встань да не журись, да подпишись бесу». Поднявшись, он взял «па- пер» и перо, «расколупавши правой своей руки мизинный палец шпилкою, подписал... своею кровию». То же и солдат Семен Попов (дело 1759 г.) «во особо уединенном месте, разрезав ножем правую свою ногу, и напустил крови в пузырек, написал на бумаге своею рукою... богоотметное письмо».

Подобное уточнение содержится в деле о Петре Крылове (1752 г.). Колдун Андрей Тимофеев, обучая Крылова писать богоотметную записку, «¦взяв... из ворота кафтана своего иглу, проткнул ему, Крылову, левой руки из мизинца на первом составе ногтя тело до крови и велел тою кровью ему, Крылову, на том письме подать тако: «Я, Петр, подписал своею рудою».

В Чуде о прельщенном отроке (входит в Житие св. Василия Великого) сам диавол объясняет необходимость адской канцелярщины: «Несмыслены есте, егда требуете мне, тогда грядите ко мне, и егда же улучите свое желание, паки отмещетеся мене и приступаете ко Христу вашему, есть бо благ и человеколюбец и приемлет вы. Но сотворите мне писменем отвержение Христа своего и крещения отречения волею, и в мя в веки самовольное обещание, яко со мною будеши в день судный, и аз сотворю сице желание».

Диавол требует отречься и от Господа, и от своего рода- племени. В чернокнижной тетрадке из дела 1730 года старательно выведено: «Отрекаюся я, раб имярек, и от отца своего и от матери своей, и от роду и от племени, и от всего света белого, истинно клятвою кленуся и обещаюся и при- рекаюся всею мыслию своею ко тебе, творцу и царю своему Сатоне, и ко всем к угодником твоим диаволом... и нарека-

юся тебе быти сыном и угодником...» Это новое родство колдуна подчеркивается в Повести о Савве Грудицыне[19]. «Бес, явившийся к Савве сразу после того, как его посетила «злая мысль» послужить дьяволу, представился его братом: «Брате Савво, что убо яко чуждь бегаеши от мене?»; «убо по плотскому рождению братия мы с тобою, а ныне убо буди брат и друг и не отлучайся от мене».

Один из этапов посвящения в колдуны-виритники таков: «На следующую ночь нечистый приказывает ему принести с кладбища человеческих костей, непременно принадлежащих его родственникам. Кости виритник отдает нечистому. Нечистый толчет их в порошок и отдает виритнику, чтобы он употреблял, когда будет «портить». Прежде всего он должен испортить этим порошком самого дорогого человека в своей семье; если он его пощадит, нечистый может погубить его самого». [70].

Satan sum et nihil humani a me alienum puto, — перефразирует в «Братьях Карамазовых» диавол. «Я Сатана, и ничто человеческое мне не чуждо». Удивительно тонок Достоевский! Показывает, как и тут лукавый передергивает смыслы. Это не он имеет человеческие недостатки. Это люди получают от человекоубийцы присущие ему страсти. Получают — и не замечают. Потому и юриспруденция — уже в «просвещенном» XIX веке — так деградировала по сравнению с прошлыми временами[20].

<< | >>
Источник: Воробьевский Ю.. Русский голем,- М.: Яуза, Пресском.- 448 с.,ил.. 2005

Еще по теме Небыктось сказал...:

  1. Небыктось сказал...