<<
>>

Введение

Уже неоднократно имели место указания на сродство между анализом сфер политики и исследованием сетей (Knoke 1990; Kenis/Schneider 1991; Konig 1991, Heritier 1993a). Основные аргументы в пользу этой позиции можно сформулировать примерно так: анализ сфер политики, будучи концепцией теории действия, ставит в центр исследования политических субъектов, их содержательные интересы и стратегии достижения целей.
При этом “what governments do, why they do it, and what difference it makes” (Dye 1976) объявляется результатом политических процессов, в котором важнейшими элементами являются материальные и нематериальные ресурсы и политическая власть. Правда, ресурсы и власть в политическом процессе имеют не абсолютное, а относительное значение, т.е. их следует определять как стратегическую случайность, зависимость от ресурсов, властные отношения и т.д. Таким образом, значение соответствующих ресурсов и потенциала власти проявляется только в процессах согласования, переговоров и реализации, концепции которых формируются в подходах с позиции сети, например, в процессах обмена и заключения сделок. Этот подход приобретает еще большее значение в результате того, что "государственная политика сегодня включена во все шире разветвляющуюся и все более плотную сеть транснациональных и внутриобщесгвенных зависимостей и договорных отношений" (Scharpf, 1991а: 624). Тем самым представляется обрисованным сродство мевду анализом сфер политики и концепциями сетей и обоснованной надежда на "перекрестное оплодотворение" (Kenis/Schneider 1991:44). Напротив, центральный тезис данной статьи заключается в том, что обоснованная надежда на "взаимное обогащение" имеет место только в том случае, если объясняются и соотносятся друг с другом различные логики объединенных здесь подходов. В дальнейшем следует способствовать решению этой задачи. После кратких предварительных соображений теоретического свойства будут показаны две принципиально различные перспективы сетевой системы. Первая нацелена на объясняющий, вторая на динамический момент политических сетевых структур. Отсюда вытекают три логики (логика структуры, логика субъектов и логика инновации). Делается вывод о том, что в той степени, в какой эти три логики соотносятся друг с другом, можно соблюсти основное требование ,policy sciences’ представлять собой одновременно как объясняющий, так и консультативно- улучшающий научный доступ к политическому действию (Doron 1992). 1. Предварительные теоретические соображения Существуют многочисленные определения подходов с позиции анализа сфер политики (ср. Hartwich 1985; Schubert 1991). Самое обшее и самое слабое определение усматривает в концепции сфер политики всего лишь их номинальное разграничение. Напротив, в более узких дефинициях подчеркиваются, например, определенные аспекты политических циклов (policy-cycles), объективно и содержательно обоснованные детерминанты процессов принятия политических решений или исправляющая и консультационная функция наук в производстве политики (Windhoff-Heritier 1987а; Schubert 1991).
Общим для этих перспектив является сфокусированность на материально-содержательных вопросах производства политики и тем самым на каждом из эмпирически-реальных исходных пунктов соответствующих познавательных интересов, анализов или примыкающих к ним процессов консультирования и активного обучения (policy) (ср. Wilkesmann 1996). Этот взгляд проявляется в упомянутом выше "классическом" определении Дая. Сравнимая исходная ситуация существует в анализе подходов с позиции исследования сетей. Истоки анализа сетей ретроспективно прослеживаются вплоть до формальной социологии Георга Зиммеля (1908). Важные импульсы нынешних концепций сетей проистекают из социальной антропологии и разработанной этой наукой концепцией социальной сети (RadclifF-Brown 1940). Данная концепция была расширена Барнсом (1954), Боттом (1957) и др. с точки зрения аналитической применимости, так что для анализа сетей вплоть до настоящего времени решающее значение имеет определение, предложенное Митчеллом (1969: 2): “A social network is a specific set of linkages among a defined set of persons, with the additional property that the characteristics of these linkages as a whole may be used to interpret the social behavior of the persons involved". В социальных дисциплинах нынешний спрос на концепции сетей объясняется прежде всего тем, что наряду с охарактеризованными межличностными подходами был разработан и целый ряд межорганизационных подходов (ср. Marin/Mayntz 1991; Jordan/Schubert 1992; Mayntz 1993; Pappi 1993; Schubert 1994b). Правда, и здесь можно констатировать, что соответствующие определения и концепции сетей оказываются очень произвольными - от скорее метафорического употребления понятия политических "имиджей" и их описания (Jordan 1981) до концепций, которые, основываясь на общем определении (“a policy network is described by its actors, theier linkages and its boundary”, Kenis/Schneider 1991: 14) могут быть в соответствии с теми или иными исследовательскими интересами оснащены, как строительными элементами, самыми разнообразными параметрами сетей (см. раздел III). Напротив, в работах, ориентированных на параметры социологической методологии, как правило, в соответствии с отраслевой спецификой значение придается детализированному и точному определению и операционализации (например, Pappi 1987; Laumann/Knoke 1987). Но в соответствии со сформулированной ранее целеустановкой в данную статью включается и другой аспект, - динамика сетей, - на который указывают, например, Ханф и О’Тул (1992), который был убедительно рассмотрен в работе Грановетгера (1982) или с недавних пор под названием ,networking’ был введен в политологическую дискуссию (Hentier в этом томе; Schubert 1994а). В центре внимания при анализе сетей стоит, если формулировать в самом общем виде, достаточно обычное явление. Лица или организации, в дальнейшем называемые субъектами, поддерживают отношения с другими субъектами личностного или организационного свойства и/или пытаются установить их. Эти связи создают переплетение социальных, экономических или политических отношений - ту сеть, которая и интересует нас. Это определение, очень близкое к социальной реальности, является не особенно новым в политологических исследованиях (например, Reigorozki 1956), но долгое время оставалось без внимания. В нынешней же дискуссии оно открывает возможность подключения к разнообразным теориям и концепциям, пытающимся 1. На основе сетевых структур объяснить а) поведение индивидов или организаций или б) имеющиеся политические результаты (объясняющая перспектива) или 2. найти уместный с функциональной точки зрения структурный стереотип для а) желаемого поведения индивидов или б) результат, к которому стремились (инструментальный взгляд). Таким образом, общность между анализом сфер политики и исследованием сетей заключается не только в том, почти банальном обстоятельстве, что оба метода как на основании объективно-содержательных интересов, так и с соотносительным фокусом, могут быть направлены на один и тот же предмет исследования. Напротив, анализ сфер политики и исследование сетей могут способствовать формированию той теории производства политики, которая, как представляется, начинает вырисовываться в различных перемещениях акцентов в современной политологии (ср. Сету 1990). Например, предпринимается попытка на основе исследования традиционных частичных сфер (согласования интересов и изучения союзов или исследования федерализма и переплетения политических интересов) обеспечить дальнейший систематический доступ к пониманию ,policy making’. Соотношение между анализом сфер политики и исследованием сетей можно упрощенно обобщить следующим образом. Диаграмма 1 Зависимая переменная Независимая заданная переменная изменяемая исследование сетей поведение/ стратегии ф содержания 0 политики/ р м результаты А п власть позиции ресурсы анализ сфер политики Конкретные содержания/результаты ь структуры/ Ы институты Е интересы/ поведение Из этого изображения, несколько схематически упрощенного, становится видно, что исследование сетей занято преимущественно эмпирической (ре)конструкпией и анализом взаимоотношений субъектов, в то время как переменные, вызывающие интерес в анализе сфер политики, служат скорее номинальному разграничению предметов исследования. С другой стороны, становится ясно, что структуры и институты, рассматриваемые с позиций анализа сфер политики и предполагаемые в качестве формально данных, в исследовании сетей ликвидируются, - и это типично, - принимая форму переменных власти, позиций и ресурсов. Конечно, для отдельного случая содержательность этого изображения должна быть ограничена. В данном контексте упомянутое изображение служит демонстрации отчасти накладывающихся друг на друга, отчасти же автономных сфер, характерных для обоих подходов. Ограниченность этой аналитическо- методической систематизации становится, однако, ясной, если встать непосредственно на точку зрения субъектов. С этой позиции насущные интересы и желаемое содержание различимы со столь же малой однозначностью, как и содержание и стратегическое поведение. Объективная перспектива "если - то" уступает место субъективной перспективе "для того, чтобы" Это значит, что желаемое содержание формулируется в равной степени в зависимости от имеющихся возможностей (например, на основе ьластной позиции), а также предпринимается попытка так перестроить имеющиеся возможности, чтобы можно было достичь другого, например, ведущего дальше, содержания. Обе перспективы, как "если - то", так и "для того, чтобы", поддаются, однако, обобщению в понятии "политические сети". Правда, для этого необходимо показать, какой способ доступа избирается в конкретном случае. Но, прежде чем данный ход мысли получит дальнейшее развитие, ниже следует пристальнее посмотреть на политологические контексты, используемые в настоящее время при работе с подходами с позиции сетей. 2.
<< | >>
Источник: Н.Конеген, К.Шуберт. Методические подходы политологического исследования и метатеоретические основы политической теории. Комментированное введение. 2003

Еще по теме Введение:

  1. 1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Постановка проблемы (введение)
  4. Введение
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Введение:
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Введение
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. 1. Введение
  16. ВВЕДЕНИЕ
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. Введение
  19. ВВЕДЕНИЕ
  20. А . Введение