Недовольство социологической практикой

Оценки практических возможностей социально-научного знания изменились. До конца 70-х гг. едва ли существовали сомнения в научной "разрешимости" общественных проблем, и вопрос о практике казался прежде всего проблемой "правильной" передачи "истинных" результатов (ср., например, Lazarsfeld et al.
1975, Wissenschaftszentrum Berlin 1974) Сегодня эта позиция, нередко проникнутая наивной верой в прогресс, оказалась под вопросом. Конец эры социал-либеральных реформ, крах кейнсианского управления кризисом, постановка новых акцентов в дискуссиях вокруг экологии и техники - все это привело к приглушению прежнего эйфорического восприятия науки и частично к формированию позиций явной враждебности науки (“Anti-Science”). Новое недовольство коснулось социологии в большей степени, чем других специальностей. Последнее произошло прежде всего потому, что она утратила популярность почти у всех тех, кто интересовался этой наукой. Она не могла соблюсти то, выполнения чего от нее ожидали с точки зрения рационализации и в чем часто заверяли социологи. Действительные успехи не говорят безусловно в пользу общественных наук, ибо в глазах многих эти результаты сводятся не столько к рациональному формированию общества, сколько, скорее, к оптимизации стратегий общественного контроля. Обманутые надежды на практику и сомнения в рационализации проявились и в обращении науки к собственным перспективам. В качестве примера следует указать на недавние дискуссии вокруг профессионализации социологии (ср. Ь: е 1981; OfFe 1982; Matthes 1983; BDS 1983), которые сводятся к далеко идущему дистанцированию от ориентиров 70-х гг. Так, концепция "активной профессионализации" (Matthes 1973) дискредитировала себя в той же мере, в какой и тезис о том, что улучшение условий имплементации могли бы привести к решению существующих практических трудностей (ср. Mayntz 1980). Не существует, однако, консенсуса относительно того, как преодолевать "кризис", признаваемый всеми сторонами. Если попытаться систематизировать различные статьи, то сформируются по меньшей мере три позиции, каждая с собственным представлением о диагнозе и терапии: Предлагаемая статья возникла в рамках существующей с 1981 г. программы Немецкого исследовательского фонда (DFG - Deutsche Forschungsgemeinschaft) "Контексты применения результатов обществоведческих исследований" Она основана на опыте текущих проектных работ и должна служить развитию перспектив, имеющих целью продолжение совместных дискуссий. Мы благодарим участников программы за идеи, способствовавшие переработке материала. а) На одной стороне находятся те, кто объясняют неуверенность и кризисные явления перегруженностью требованиями практического характера. Как утверждают, перегрузка проявляется уже в том, что практических ответов от социологии ожидали совершенно различные адресаты, а именно и государственные инстанции, и движения, направленные на социально-культурную эмансипацию (ср. Dreitzel / Kamper 1983). Кроме того, развитие социологических исследований продвигалось под таким углом зрения, когда "по аналогии с естественными науками оно сводилось к подходу к проблеме с позиций целесообразности, заключавшемуся в демонстрации осмысленных путей к ее решению" (Offe 1982: 13).
Именно эта"решающая проблему (а не разъясняющая и истолковывающая ее) позиция" (там же) проявила свою сомнительность в той мере, в какой не последовало ожидавшихся позитивных изменений и под вопросом оказались сами функции прогресса науки, понимаемого в качестве цели. На этом фоне ",концепция 'активной профессионализации' превратилась во внутриакадемический принцип инсценировки" (Matthes 1983: 20 и далее), который принес не столько качественные изменения, сколько "стагнацию на среднем уровне" (там же: 23). Поэтому в качестве "терапии" предлагается концепция "критической дистанции от практики", разумеется, проявляющаяся в различных вариантах, простираясь от реставрации классического академизма до идеи "критической науки о кризисе". б) Напротив, совершенно по-другому аргументируют те, кто обосновывают недовольство социологией недостатком усилий, направленных на профессионализацию и практическое применение. В соответствии с этим "высшие учебные заведения и объединения социологов никогда не прилагали в последние десятилетия серьезных усилий к профессионализации..., а применяли ее лишь в качестве стратегии легитимации для получения новых контингентов мест на факультетах и основания новых институтов" (BDS 1983: 3). Отсутствие взгляда за забор академического сада привело, по утверждению сторонников этой позиции, не только к ложной оценке действительных практических успехов, но и к параличу уже достигнутых подходов в форме социальных отчетов, социального диагноза, социального планирования, развития и испытания модельных программ и т.д. Поэтому решение проблемы в противовес точке зрения защитников первой позиции усматривается не в возвращении на уровень науки, свободной от действия, а в усиленной профессионализации, причем дело прежде всего за тем, чтобы "целенаправленно сообщать способности прикладной социологии (диагнозы, способность к планированию и оценке)..., развивать компетенции для практических действий, связанных с принятием решений... (и) способствовать профессиональной идентичности студентов и выпускников" (BDS 1983:44). в) Наконец, третья позиция делает ставку на аргумент ошибочной профессионализации. В соответствии с этим кризис практики общественных наук объясняется недостатками как академической, так и активно профессионализированной социологии. Оба направления по-разному исходят из единства обществоведческой практики, которого фактически больше нет (ср. Ь: е 1981); кроме того, что еще важнее, они сводятся к консервированию культуры экспертов, которая развивается в отрыве от конкретной ситуации тех, кто затронут определенными проблемами, и не случайно сталкивается с неприятием и/или отсутствием интереса. Оживление практической значимости, гласит вывод, может удасться только при переориентации на конкретные проблемы с учетом изменившихся претензий к представительности и обобщению. По ту сторону управленческих решении проблем социально-научные образцы трактовки имеют значимость для действия только в том случае, если они, исходя из понимания невозможности однозначной науки, опираются на формулировки проблем, выдвинутые теми, кто затронут наукой, и связывают критику, освобожденную от действия, с ”альтернативной экспертизой", увязанной с действием (Badura 1980). Как бы ни были различны охарактеризованные варианты, все они исходят из того, что общественно-научное знание может иметь просветительский эффект, обоснованный "более высокой степенью рациональности" по сравнению с повседневностью. Тем самым они варьируют насчитывающее 200 лет основное понимание соотношения социологии и практики, которое по ту сторону всех различий в формулировках может характеризоваться как "наукоцентрическое". Эта ориентация основывается на следующих "само собой разумеющихся" позициях: - предполагается существование принципиального "перепада рациональности" между общественно-научным знанием и процессами принятия политических или практических решений, и практическая задача социологии заключается в том, чтобы в процессе своего применения "поднимать" общество на уровень его рациональности. Правда, можно спорить о том, как такое может произойти, но неоспоримо, что применение нацелено на проникновение научного мышления в ненаучный мир. - В соответствии с предположением о существовании перепада рациональности применение мыслится как бы "дедуктивно" сверху вниз. Это предположение характеризует не только открытые модели влияния, но также и модели рынка и даже концепции исследования затронутых социальными проблемами. Там проблемы применения, коль скоро они возникают, обнаруживаются, в конце концов, также и в том, в какой мере "общественно-научное миссионерство" натыкается на блокирование, сопротивление, тактику замалчивания и т.д. со стороны "рожденных без социологии". - О "применении" результатов общественно-научных исследований может идти речь тогда, и только тогда, если в соответствующих контекстах действия "открыто" возобладают социально-научные образцы трактовки, т.е. если они становятся прямо идентифицируемыми и вызывают соответствующие изменения структур действия и принятия решений (что бы не означали названия этих структур). Это, наконец, означает также, что при действительном применении как объективно, так и во времени предполагается боле или менее прямая связь между результатами общественных наук и их воплощением в практически-политические программы и решения. Даже если ученые и не имеют прямого влияния, они все же создают решающие предпосылки для повышения уровня рациональности. Следовательно, при исследовании практического применения речь идет о том, чтобы прослеживать за движением результатов по институтам (или в мирах повседневной жизни). При этом гипотетически предполагаются условия и связи между условиями, ускоряющие или блокирующие данные процессы, чтобы можно было идентифицировать препятствия проникновению научного мышления в самые широкие сферы жизни и формулировать предложения по устранению этих препятствий. Таким образом, "применение" осмысливается в известной степени по модели перетекания песка в песочных часах. Исходят из того, что верхняя половина, половина социологии, полна знаний, и что песчинки социологического знания протекают в институты через узкое горлышко. Пока песок струится, проблем нет. Только закупорки и блокады в узком горлышке институтов (или другие связи в процессе действий) порождают вопросы, которые можно превратить в предмет отдельного "исследования применения" под названиями "проблемы понимания", "трудности перехода", "сопротивление восприятию", "селекционный фильтр" и т.д. Такое воззрение, - и это тезис, который должен быть развит ниже, - неправильно во всех отношениях вопреки его кажущейся самоочевидности. - Между общественными науками и практикой больше не разверзается, как в прошлом, односторонний перепад рациональности уже потому, что общество во многих сферах деятельности давно "всосало" основные социологические представления. Одно лишь ежедневное чтение газет показывает, что самоосознание социальных групп и субъектов пронизано элементами общественно-научного знания. Даже не будучи обществоведом, Вы часто обладаете социологическим взглядом в той мере, в какой, превращая в тему рассмотрения свою собственную повседневность, осознанно или неосознанно используете и соответствующие основные категории. Именно поэтому "применение" не может больше представляться в принципе "дедуктивным". "Рожденные без социологии" уже подвергнуты воздействию "'миссионерствапо меньшей мере латентно соответствующие образцы трактовки определяют их восприятие действительности, и, если они сопротивляются дальнейшей аргументации, то не в последнюю очередь потому, что в результате проникновения социологии в повседневность возникло имплицитное знание стандартных недостатков, в особенности методических, общественно-научного анализа. То обстоятельство, что на латентное проникновение общественных наук в остальной мир едва обращается внимание, не в последнюю очередь объясняется тем, что общественно-научное знание, пронизывая собой сферы общественного действия, как правило, становится связанным с действием, само собой разумеющимся и поэтому неузнаваемым. В этом смысле успешное "применение" означает в конце концов именно "исчезновение" или необходимую ликвидацию социологии в контексте действия. В ходе процессов применения соответствующие стереотипы истолкования лишаются своей "общественно-научной идентичности", переводятся в другие сферы действия и становятся чем-то повседневным. Если использовать знаменитые слова Тенбрука (1975), происходит "тривиализация" соответствующих элементов знания. Эти элементы больше не поддаются "прямой" идентификации, но (парадоксальным) признаком применения становится именно отсутствие идентичности знания. - На этом фоне оказывается наивным предполагать существование прямой связи между предлагаемым знанием и его применением. В той мере, в какой социологические образцы толкования "осаждаются", превращаясь в прочную составную часть реальной деятельности пользователя, происходит скорее усиленная автономизация спроса по отношению к предложению. На основе своего подразумеваемого знания адресаты социологии сами могут регулировать этот процесс, будь то с помощью селективного восприятия аргументов или с помощью их осмысленного изменения в определенных контекстах действий. Сказанное конкретизируется, в частности, и в том, что отклонение не должно на деле быть отклонением. Отклонение и принятие результатов общественных наук, разделяемые в зависимости от их восприятия различными органами власти и секторами общественности, вполне могут совпадать. Формы "расколотого применения" могут формироваться и совершенствоваться именно в ходе процесса обучения обращению с результатами общественных наук. В крайнем случае практическое применение связей, диагностированных общественными науками, открывает возможность взаимной замены мест и тем применения или выдвижения замещающих приоритетов, позволяя, к примеру, форсировать изучение последствий трудовой деятельности матерей для детей там, где на деле идет речь об урегулировании проблем рынка труда. Обозначенные и подвергаемые дальнейшему исследованию структуры и последствия "проникновения общественных наук" в общество, а именно ".тривиализация" образцов трактовки, присущих общественным наукам, автономизация применения и растущее значение форм "расколотого" практического применения представляют собой вызовы, которьге едва ли могут быть интегрированы на почве модели мышления, характеризующейся наивньгм наукоцентризмом. Эти вызовы заставляют по-новому переосмыслить с позиции истории и теории общества соотношение между социологией и практикой и искать концепцию применения по ту сторону наукоцентризма с тем, чтобы она учитывала феномен "исчезновения" общественно-научных образов мышления. 2.
<< | >>
Источник: Н.Конеген, К.Шуберт. Методические подходы политологического исследования и метатеоретические основы политической теории. Комментированное введение. 2003

Еще по теме Недовольство социологической практикой:

  1. Недовольство и негодующая враждебность
  2. Недовольство личностными качествами нового сотрудника.
  3. Недовольство профессиональным уровнем нового сотрудника.
  4. Практика, практика и еще раз практика
  5. Наумов А.В.. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование. - Волтерс Клувер., 2005
  6. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование
  7. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ (СОЦИС) Социологический журнал
  8. § 1. ВИДЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  9. МЕТОДОЛОГИЯ, МЕТОДИКА И ТЕХНИКА СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
  10. 6.2. ПРОГРАММА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  11. Социологическое исследование
  12. 2.0 принципах социологического мышления
  13. § 2. ПРОГРАММА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  14. Программа социологического исследования
  15. § 2.ОСНОВЫ СТРУКТУРИРОВАНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
  16. К. МАРКС: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ МАКСИМАЛИЗМ
  17. Социологические интерпретации
  18. Социологическая теория