<<
>>

§2. Административно-политическое устройство Южноафриканской Конфедерации в проекте лорда Карнарвона

Конфедерация, помимо того, что она была планом политических реформ, являлась проектом преобразований системы управления империи. Можно рассматривать Конфедерацию как своего рода новообразование в системе административно-политических связей колоний и метрополии.
Тот факт, что идея Конфедерации была вызвана к жизни не только локальными конкретно-политическими потребностями Южной Африки (поглощение бурских республик, консолидация белых общин субконтинента и т.п.) подтверждается тем, что Конфедерация мыслилось как способ организации, универсальный для переселенческих владений Короны. Поэтому задачей этого параграфа является анализ представлений современников об основных принципах построения и функционирования Конфедерации. Иначе говоря, мы стремимся ответить на вопрос о том, зачем была нужна и как виделась Конфедерация в плане реорганизации отношений властных субъектов империи. Именно поэтому мы сосредоточим внимание лишь на тех изменениях, которые предполагалось произвести в системе внутриимперских связей в ходе создания Конфедерации. Это даёт возможность отвлечься от проблем перестройки административно-политического аппарата бурских республик в связи с их состоявшимся или планируемым переходом под власть британской Короны.

В течение 70-х гг. современниками было выдвинуто несколько проектов конфедеративного устройства Южной Африки. Здесь мы остановимся лишь на том из них, который был выдвинут министерством по делам колоний и воплотился в Южноафриканском акте 1877 года. Несмотря на то, что некоторые положения Акта 1877 г. разделялись далеко не всеми сторонниками Конфедерации и, тем более, её противниками, проект Карнарвона вобрал в себя наиболее распространённые и передовые взгляды британской политической элиты на принципы и практику государственного строительства. Важно отметить, что Акт 1877 г., хотя и разрабатывался в министерстве по делам колоний, не был всего лишь порождением интеллекта и фантазии Карнарвона или некой группы экспертов; безусловно, Акт - это квинтэссенция опыта и результатов его теоретического осмысления, накопленных в ходе довольно длительного периода административно-политических реформ системы управления (прежде всего - в Канаде, а также в Австралии).

В административно-политической плоскости создание Конфедерации означало добавление новой - третьей - группы властных субъектов к системе отношений двух прежних групп: колониальных и имперских органов власти. Поэтому вместо одной линии взаимодействия («метрополия - колония») возникали сразу три: «метрополия - Конфедерация», «Конфедерация - провинции», «метрополия - провинции Конфедерации». Проект Союза как структурного новообразования, таким образом, неизбежно должен был давать ответы на следующие основные вопросы: 1.

Каково устройство высших органов власти Конфедерации и каковы их отношения с органами метрополии? 2.

Каковы отношения высших органов Конфедерации и властных субъектов частей Конфедерации? 3.

Как изменятся отношения объединившихся общин с властными органами метрополии в связи с учреждением Конфедерации?

Необходимо также заметить, что участники дискуссий вокруг идеи Южноафриканского Союза в 70-х гг. сфокусировали своё внимание на трёх ключевых проблемах, соответствующих изложенным выше вопросам устройства Конфедерации: 1.

В какой мере права самоуправления будут распространяться на центральные органы власти Союза, не приведёт ли создание Конфедерации к ограничению колониальных свобод на уровне Союза? 2.

Сохранят ли провинции в рамках союза имеющиеся у них права и привилегии, или наиболее существенная часть полномочий участников Конфедерации будет передана союзному центру, что означало бы низведение провинций до уровня муниципальных образований? 3.

Не станет ли формирование Конфедерации поводом для возвращения прав и свобод колоний имперским властям?

Как мы полагаем, можно выделить два противоположных варианта осмысления этих жизненно важных для Конфедерации вопросов. В политической сфере это выразилось в противостоянии сторонников и противников объединения. Однако, на наш взгляд, это противостояние имело свои глубокие корни в существовании двух различных принципов политического мышления, двух противоположных подходов к разрешению проблем государственного строительства.

Противники союза понимали конфедеративные органы власти как своего рода новый этаж, встроенный в иерархическую пирамиду властных субъектов империи. Союз при этом рассматривался как некий могущественный посредник между колониальными и имперскими органами власти. Возникал естественный вопрос: как будет формироваться сфера полномочий союзного центра? Ответ критиков Конфедерации можно было бы сформулировать как закон сохранения материи: «Сколько в одном месте прибавится, столько в другом непременно убавится». Разграничение компетенции между имперскими и колониальными органами власти, как мы могли убедиться ранее, строились именно по такому принципу: чем больше прав у империи, тем меньше их у колонии и наоборот. Закономерности, свойственные перераспределению полномочий между колониями и метрополией, переносились на Конфедерацию и делался вывод, что последняя могла бы существовать, лишь заимствовав властные полномочия или у имперских, или у провинциальных органов власти или у тех и других одновременно. Предполагалось, что империя не собирается уступать своих привилегий в Южной Африке. Поэтому для противников Союза объединение Южной Африки - это, прежде всего, ограничение колониального самоуправления.

Коренное отличие противоположного подхода заключается в том, что Конфедерацию, в соответствии с ним, можно представить как некую пристройку к отношениям колоний и метрополии, не разрушающую уже сложившийся порядок имперского управления. Формируя свою сферу компетенции, союзные органы власти не должны существенным образом затрагивать существующих полномочий ни империи, ни колоний. В ведение союза отходят вопросы, возникающие в результате координации усилий провинций на региональном уровне. Речь идёт, как мы полагаем, о новых полномочиях, которые обнаруживаются вследствие региональной интеграции и появления новых сфер, где необходимо государствен ное регулирование298. Задача Конфедерации при этом виделась, конечно же, не в централизации ради централизации, а в решении общих для провинций оборонительных, экономических и политических проблем. «От конфедерации получает выгоду главным образом население государств одной и той же расы, объединяющихся с целью защиты, а также для приведения к единообразию соглашений, касающихся железных дорог, телеграфа, почты, для отмены ограничений на внутриколониаль- ную торговлю и для устранения различий в гражданском и уголовном праве»299, - здесь Пейн перечисляет именно те сферы, которые и были призваны контролировать союзные правительство и парламент. Теоретически имперские органы власти обладали возможностями для координации усилий отдельных белых общин на пространстве всей Южной Африки, но Имперское правительство не желало взваливать на себя новую ответственность, а возможно - и новые расходы. Империя осталась верна принципу децентрализации и попыталась передать решение местных вопросов местным же властям, а за собой оставить лишь общеимперские проблемы. Таким образом, вновь воспроизводилась отработанная схема колониального самоуправления, но уже в масштабах всей Южной Африки. Но для этого нужно было создать властные органы, действующие в тех же масштабах.

Если суммировать высказывания сторонников Конфедерации по поводу положения провинций в предполагаемом союзе, то становится очевидно, что, по их представлениям, права объединившихся общин не только не уменьшатся, но и значительно расширятся. Означенный эффект, как мы полагаем, был вызван тем обстоятельством, что в обмен на потерю суверенитета (и до того момента - ограниченного), Конфедерация предоставляла общинам блага интеграции и возможности защищать свои интересы на региональном уровне через посредство конфедеративных органов власти. Таким образом, предполагалось увеличение если не формальных прав, то реальных возможностей каждой общины, вошедшей в состав Конфедерации, так как влияние этой общины могло и должно было выходить за рамки её узкой территориальной юрисдикции. В Южной Африке эти соображения усиливались потребностью в «единстве белых общин против туземцев». Подобные мотивы отчётливо звучат в речи Спригга, произнесённой им в Капском парламенте 22 июня 1980 г.: «...Должны ли мы действовать в.этом вопросе («туземной угрозы» - Д.Ж.) с интеллектуальной храбростью государственных мужей, или мы должны встретить эти трудности с раздражительной слабостью детей, просто сказав: “Мы не будем иметь никакого отношения к этому”. <.> Но, признавая трудности, существующие при настоящем положении дел в Южной Африке, будем ли мы противостоять этим трудностям? <.> Не стоит отворачиваться и. эгоистично закрываться в этой колонии, и говорить, что мы здесь в достаточной безопасности и не обеспокоены тем, что происходит вовне. Я воспользовался бы случаем, чтобы указать палате, что мы здесь - не в сейфе, и что такая политика является глупой политикой. Политика улитки в раковине - вот как это называется - является разумной политикой, если раковина достаточно сильна, если вы можете залезть в вашу раковину и закрыться там от всех опасностей,. тогда, может быть, действительно мудро отступить в ваш дом и сказать, что вы не выйдете за его пределы. Но если ваша раковина слаба, если вы подвергаетесь нападениям в вашем доме,... вы можете обнаружить, что неудобно оставаться в узких пределах вашей собственной раковины, -

намного более неудобно, чем то положение, в котором вы оказались, если бы вы расширили свои границы и имели возможности управления и влияние на тех людей, которые теперь нападают на вас»300. Спригг не просто предлагает вместо сомнительной безопасности для отдельной колонии надёжную безопасность на региональном уровне; он призывает поступиться частью прав ради интеграции, которая принесёт реальные выгоды.

Итак, если, например, для капских противников Конфедерации объединение колонии с другими южноафриканскими общинами означало то, что Кап «принимает на себя ответственность и расходы по их обороне», то для сторонников Конфедерации это же объединение означало консолидацию ответственности и расходов участников Конфедерации. Причём, в результате такой консолидации суммарная военно-политическая мощь Союза должна, как предполагалось, оказаться больше, чем простая арифметическая сумма военных и финансовых возможностей участников Конфедерации.

Таким образом, мы обозначили наиболее общие принципиальные положения, которые, как мы полагаем, составляли фундамент проекта

Карнарвона. Наша задача далее - рассмотреть, каким именно образом и в какой степени эти положения выразились в устройстве, функционировании и взаимоотношениях властных субъектов предполагаемого Союза. Как уже упоминалось выше, ключевые, наиболее дискуссионные вопросы, связанные с конфедеративной конструкцией, группировались вокруг трёх линий взаимодействия: «метрополия - Конфедерация», «Конфедерация - провинции», «метрополия - провинции Конфедерации». В соответствии с этими тремя структурными компонентами мы и построим последующие изложение и анализ конфедеративной схемы. Однако сначала необходимо описать её общий вид.

Конфедерация представляла собой объединение провинций и имела два уровня властных субъектов - союзный и провинциальный. Исполнительная власть Союза формально должна была принадлежать Королеве, которая осуществляла свои прерогативы через генерал-губернатора, действующего на основании королевских инструкций301. В соответствии со статьёй 12-й Южноафриканского акта «Королева может уполномочивать генерал-губернатора» назначать должностных лиц в любой части Союза (лейтенант-губернаторов провинций), которым он мог бы в зависимости от своего желания делегировать свои полномочия в течение срока и на условиях, им самим определяемых. Но назначение таких должностных лиц не должно никак умалять право генерал-губернатора осуществлять любые свои функции, даже если они делегированы кому-либо302. Так выстраивается вертикаль исполнительной власти: Имперскому правительству подчиняется генерал-губернатор, а ему, в свою очередь, - лейтенант-губернаторы. Акт допускал участие колониальных «советников Королевы» в осуществлении исполнительной власти как на союзном, так и на провинциальном уровнях.

Помимо двухпалатного Союзного парламента в каждой провинции созывался Провинциальный Совет (провинциальный парламент)303.

Ожесточённые споры вызвало устройство центральной легислатуры Конфедерации, а именно - критерии определения пропорций представительства разных провинций в союзном законодательном органе.

Южноафриканский акт не устанавливает какого-либо определённого порядка формирования Союзного парламента304.

Итак, каковы же отношения имперских и центральных конфедеративных органов власти в административно-политической плоскости? Это, фактически, вопрос о форме правления союза. Очевидно, что, если бы союз в целом находился на более низкой ступени самоуправления, чем включённые в его состав колонии, то это привело бы к существенному ограничению колониального самоуправления частей Конфедерации, и, прежде всего, - Капской колонии. Во время обсуждения Южноафриканского билля в палате общин в августе 1877 г. Ч. Парнелл обвинил Имперское правительство в том, что оно «стремится создать систему прямого контроля. над колониями без учёта истинных интересов самих колоний»305. Было ли голословным это обвинение? Ответственное правительство Союза учреждалось статьёй 9-й Южноафриканского акта, которая была сформулирована следующим образом: «Должен иметься совет, чтобы оказывать помощь и предоставлять рекомендации (губернатору - Д.Ж.) по управлению Союзом; таковой совет именуется Тайным Советом Союза; и его члены должны. выбираться и призываться генерал-губернатором... и могут в любое время смещаться генерал-губерна-

тором»306.

На первый взгляд, форма правления определена здесь весьма туманно. Заметим, что ничто в этой статье формально не указывает, что правительство ответственно перед союзной легислатурой, но фактически уже одно упоминание о существовании исполнительного совета, который «советует и помогает» губернатору, подразумевает систему ответственного правительства. Акт в этом вопросе не может не соответствовать традиционной форме британской конституции, которая наделяет суверена всей полнотой исполнительной власти. Также следует обратить внимание, что Акт ещё раз подтверждает право губернатора смещать колониальных «советников Королевы».

Капские министры во главе с Мольтено интерпретировали отсутствие любой ссылки на ответственное правительство в Акте как свидетельство намерения сократить их привилегии. Они лукавили и прекрасно знали, что это не так. Карнарвон, в свою очередь, терпеливо пояснял, что не существует законодательной практики фиксировать полномочия ответственного правительства в формальных постановлениях307.

Статьями 25, 26 и 27 устанавливается система имперского контроля над союзным законодательством посредством процедур одобрения, отклонения и резервирования колониальных актов губернатором308. В деталях эта система точно воспроизводит механизм контроля над колониальным

322

законодательством, рассмотренный нами в первой главе309.

Можно сделать вывод, что отношения метрополии и конфедеративных органов власти, система имперского контроля над Союзным парламентом и правительством выстраивались по уже известным образцам колониального самоуправления.

Однако членов колониальных парламентов больше интересовали порядок взаимодействия и соотношение полномочий властных субъектов провинций и Конфедерации. Было распространено представление, что именно союзные - не имперские - органы власти представляют собой наибольшую угрозу для провинциальных свобод. Перспектива превращения в муниципальные образования отпугивала колониальные органы власти от самой идей Конфедерации. Сторонники Конфедерации не могли не считаться с этим обстоятельством. Вместе с тем, Карнарвон осознавал, что необходим - если не сейчас, то в перспективе - союзный центр, обладающий такими властными полномочиями, которые позволяли бы ему обслуживать потребности интеграции. Как мы полагаем, Конфедерация замышлялась таким образом, чтобы оставить за провинциями максимально возможный объём прав, но в то же время не препятствовать усилению роли союзного центра по мере возникновения заинтересованности провинций в таковом усилении. Попытаемся показать, какие именно особенности конфедеративной схемы позволяют выдвинуть подобный тезис.

С самого начала политики Конфедерации Карнарвон многократно провозглашал, что Южноафриканские общины в рамках Союза должны сохранить своеобразие своего конституционного устройства и властных институтов. На Лондонской конференции 1876 г. министр по делам колоний произнёс речь, принципиально важную для изучения идейнотеоретической базы конфедеративного проекта. Карнарвон говорил: «Я должен пояснить один важный пункт: я никогда не считал необходимым, чтобы все члены Конфедерации имели одну и ту же - идентичную -

конституцию. Напротив, я думаю, что каждый член Конфедерации мог бы сохранить свои собственные законы, таможню, традиции, процеду- ры...»310. Спустя год в процессе обсуждения Южноафриканского билля капским колониальным правительством было высказано настоятельное пожелание оставить в неприкосновенности конституцию Капской колонии. В депеше Бартли Фреру от 16 августа 1877 г. Карнарвон обращает особое внимание, что одобренный недавно Королевой Акт открывает возможность для Капского парламента оставаться провинциальным законодательным органом, но, конечно, лишь в том случае, если Капская колония войдёт в состав Конфедерации как целостное образование, а не распавшись на несколько провинций311. Статья 10 Акта указывает, что данный имперский акт не унифицирует устройство внутренних органов управления членов Союза. Акт, напротив, предполагает, что после вступления в Конфедерацию будет сохраняться в основных чертах прежняя административно-политической структура южноафриканских общин312.

Вместе с тем, Акт 1877 г. не запрещает Союзному парламенту изменять устройство провинциальных органов власти313, а союзное законодательство обладает верховенством над законодательством провинций по образцу верховенства имперского законодательства над колониальным.

Необходимо заметить, что Карнарвон понимал, что решение проблемы разграничения сфер компетенций союзного центра и провинций, нахождение взаимоприемлемого баланса между органами власти разных уровней является задачей, от разрешения которой во многом зависит само существование Конфедерации. Этому элементу конфедеративной схемы посвящена значительная часть выступления министра на встрече с делегацией южноафриканских политиков в октябре 1876 г.: «... Я желаю видеть Центральное Правительство и Парламент Южноафриканской Конфедерации настолько сильными, насколько это возможно, и свободными от каких-либо сдержек и срытых влияний, которые могли бы проявиться вследствие конкуренции антагонистических институтов., - в то же время, это лишь одна сторона того, к чему я стремлюсь. Я также желаю видеть, что в государствах и колониях, которые могут стать членами Конфедерации, в максимально возможной степени сохранилась уникальность их характера и их старых традиций и обычаев, и что (этим государствам и колониям - Д.Ж.) передана максимально возможная доля участия в контроле над ведением административных дел и расходованием денег. Я не хочу сказать, что не могут возникнуть трудности в урегулировании и подгонке конкурирующих требований центральных и провинциальных органов управления. Это, без сомнения, была одна из тех больших трудностей, с которыми мы были должны иметь дело в Канаде несколько лет назад. <...> Но я лично убеждён, что не существует никакого непреодолимого препятствия для установления справедливого баланса между центральными и провинциальными органами власти и для достижения урегулирования, равноправного и приемлемого для всех партий»314.

Метод достижения такового баланса, как мы полагаем, был найден по аналогии с рассмотренными нами в предыдущей главе способами достижения баланса имперской и колониальной сфер компетенции. Этот метод заключён в аморфности юридической базы административно-политической структуры, позволяющей этой структуре принимать конфигурацию, соответствующую реальному положению дел, реальному балансу сил и интересов. Действительно, Акт 1877 г. очерчивал лишь общий контур Конфедерации. Карнарвон устранил из билля ещё на стадии его подготовки в Колониал Офис все детали, касающиеся формирования органов власти Союза и провинций315. «Нецелесообразно, - полагал министр, - обращаться к имперскому законодательству для решения вопросов, связанных с конкретными обстоятельствами и в случаях, которые могут быть вполне предусмотрены местным постановлением»316. В соответствии со статьями 18 и 19 порядок выборов в обе палаты легислатуры Союза, определение избирательных округов, пропорций представительства разных частей Союза в парламенте, избирательные цензы, числен ность депутатов - все эти детали, связанные с устройством и функционирование Законодательного Совета (верхней палаты) и Палаты Ассамблеи Союза, должны быть установлены «как Королева соизволит указать»317. Эта церемониальная ссылка на соизволение суверена обрела в Акте конкретное содержание. А именно: она фактически означала, что все перечисленные вопросы передаются на усмотрение самих южноафриканских общин. Третья статья предусматривала, что перед первым собранием Союзного парламента (и лишь тогда, но не позже) Королева в соответствии с Актом уполномочена определить в специальном документе детали конституции Конфедерации. Таковой документ должен быть выработан после консультаций с легислатурами потенциальных членов Союза318. Л. Кортней, критикуя южноафриканский билль в палате общин в июле 1877 г., выражал опасение, что этот порядок разработки внутреннего устройства Конфедерации позволит Королеве - то есть Имперскому правительству - сосредоточить «чудовищную силу в руках исполнительной власти» Союза319, главой которой является губернатор. Однако статья 61 поясняет, что слова «как Королева соизволит указать» в тексте Акта означают распоряжения Королевы, сделанные в соответствии со статьёй 3

Акта и не иначе320. Если учесть, что третья статья предлагает королеве выслушать рекомендации местных легислатур перед тем, как сделать подобные распоряжения, то становится ясно, что формулировка «как Королева соизволит указать» означает только то, что пожелания местных органов власти, отредактированные Имперским правительством, будут формализованы посредством королевских указаний. Таким образом, южноафриканские общины были призваны сами решить огромную массу принципиально важных вопросов устройства Конфедерации. Во время южноафриканских дебатов Имперского парламента летом 1877 г. один из сторонников Союза, возражая Кортнею, указывал именно на описанную выше специфику законодательных инициатив Карнарвона: «Быть может, ни одна из них (колоний - Д.Ж.) не примет этот билль, ведь он рекомендательный; но, прежде всего, им важно иметь схему, которую они сами могли бы наполнить деталями; им важно знать, как далеко они могут зайти, не потеряв при этом благосклонность Имперского прави-

тельства.»321.

Анализ выступлений и депеш Карнарвона позволяет сделать вывод, что министр рассматривал аморфность и схематичность Акта 1877 г. именно как инструмент тонкой регулировки, «подгонки» интересов Союза и провинций. Наиболее рельефно эта мысль проступает в уже цитированной депеше Карнарвона губернатору Фреру, в которой министр излагает свое понимание основных положений только что одобренного Королевой Южноафриканского акта. Карнарвон упоминает, что капским колониальным правительством было высказано принципиальное мнение, что Конфедерация должна предполагать наличие сильных провинциальных органов власти. Карнарвон, комментируя это, выражает своё сомнение в том, что не будет найден «практически удобный баланс» между провинциальными и союзными органами власти, и далее развивает свою мысль: «Акт, однако, так сформулирован, чтобы позволить Короне, после установления пожеланий общин, которые стремятся объединиться, определить степень влиятельности и объём полномочий, которые должны быть переданы Провинциальным Советам, что наиболее согласуется с общим представлением о том, что именно является наиболее выгодным. Если затем - или сразу после создания Конфедерации, или в любое время сколь угодно позже - было бы решено сконцентрировать все основные полномочия и управленческие функции исключительно в одной высшей легислатуре Конфедерации, Провинциальные Советы могли бы стать подобны обычным муниципальным организациям для руководства местными делами; вместе с тем, с другой стороны, если, ради удовлетворения местных настроений или требований, показалось бы должным и желательным доверить ответственность управления в большей степени Провинциям, это также будет столь же выполнимо»322. Таким образом, растяжимость юридических формулировок акта, их туманность, оставляющая возможность различных интерпретаций, - всё это создавало основу для установления приемлемого баланса полномочий между местными и центральными органами власти Конфедерации. Причём, Карнарвон оценивал как положительную черту Акта то, что он создаёт благоприятные возможности для дальнейшего развития конфедеративных отношений как в сторону интеграции, так и в сторону дезинтеграции. Юридические нормы позволяли административно-политической структуре быть чувствительной к конкретной практике.

Итак, проект Конфедерации, по мысли его сторонников, не был направлен на умаление провинциальных прав и привилегий. Однако в чём же заключался его интеграционный потенциал в административно-политической плоскости?

Дело в том, что уже современники совершенно обоснованно различали два разных способа выстраивания отношений и разграничения полномочий между центральными и местными органами власти в рамках конфедеративных (федеративных) государственных образований. Это так называемые канадская и американская модели. Сразу оговоримся, что Южноафриканская Конфедерация строилась по канадскому образцу. В чём отличие этих моделей? Канадская модель предполагает, что все полномочия, которые специально не закреплены за провинциями, переходят к союзному центру. В американской модели остаточные полномочия (то есть все те полномочия, которые остаются за вычетом каких-либо строго оговоренных полномочий, делегированных кому-либо) отходили непосредственно к штатам323. Во время дебатов по поводу Конфедерации в Капском парламенте летом 1880 года один из сторонников Конфедерации, аргументируя её выгодность колонии, разъяснял: «...Необходимо помнить, что Конфедерация, которую сейчас предлагают, в своих принципиальных основах отлична от союза Соединенных Штатов Америки. В Канаде те полномочия, которые явно и совершенно определённо не переданы провинциям, принадлежат Центральному Правительству; тогда как в США преобладает противоположное правило: Центральное Правительство имеет только такие полномочия, которые явно и совершенно определённо делегированы ему отдельными штатами»324.

Таким образом, в канадской модели полномочия провинциальных органов власти остаются неприкосновенными, а полномочия центральных органов могут расширяться по мере появления проблем, требующих координации усилий провинций на союзном уровне. В американской модели права штатов от возможных посягательств федерального центра защищены посредством ограничения - то есть чёткого определения -

прав центра, а в канадской модели - посредством фиксации прав провинций. Теоретически, специфика канадской системы заключается в том, что компетенция центральных органов может расширяться без формального акта делегирования им дополнительных полномочий, то есть без изменения юридической базы взаимоотношений центра и провинций. Канадская модель, как мы полагаем, создавала более благоприятные политико-правовые условия для развития интеграции, поскольку все вновь возникающие полномочия или полномочия, которые не были специально оговорены, автоматически переходили к центральным органам Конфедерации. Иначе говоря, союзные органы могли расширять свою компетенцию за счёт расширения сфер, где необходимо государственное вмешательство на региональном уровне, не запрашивая каждый раз полномочий у провинций. Канадская модель, таким образом, предоставляла: (1) юридическую конструкцию, содержащую большой потенциал интеграции, то есть более гибкую, растяжимую правовую форму для постоянно усиливающихся связей внутри Конфедерации; (2) возможность постепенного нарастания интеграции в политико-административной плоскости по мере обнаружения реальной потребности в таковой; (3) возможность почти безболезненного перехода к интеграции без радикального перераспределения полномочий центральных и провинциальных органов власти.

Канадская модель изначально считалась наиболее предпочтительной для Южной Африки325, и была юридически закреплены в Акте 1877 г. в статье 33: «Союзный парламент имеет право издавать законы для мира, порядка и хорошего управления Союза, относительно всех предметов, не входящих в круг отнесённых этим Актом к компетенции Советов про-

339

винций».

Акт, кроме того, предлагает некий набросок разграничения компетенций Союза и провинций. Соответствующие статьи представляют собой репрезентативное выражение подходов Имперского правительства к решению этой ключевой проблемы построения Конфедерации, поэтому здесь важно детально проанализировать некоторые положения Акта, касающиеся рассматриваемого вопроса.

В статье 34 к исключительной компетенции провинциальных парламентов отнесены следующие предметы: «(1) Цензы для избирателей и членов Провинциального Совета. (2) Прямое налогообложение в пределах провинции для извлечения средств на провинциальные нужды. (3) Заимствование денег внутри провинции. (4) Назначение, увольнение и оплата провинциальных служащих. (5) Управление (в том числе, продажа) государственными землями, принадлежащими провинции. (6) Образование. (7) Создание и обслуживание тюрем на территории и для нужд провинции и управление ими. (8) Учреждение и обслуживание больниц, благотворительных организаций и т.п. и управление ими. (9) Муниципальные органы в провинции. (10) Лицензирование торговли для извлечения средств на провинциальные или муниципальные нужды. (14) Имущественные и гражданские права в провинции. (15) Отправление правосудия в провинции, включая устройство, обслуживание, и организацию провинциальных судов, гражданских и уголовных... (16) Наложение наказаний посредством пени, штрафов, или тюремного заключения для приведения в исполнение любого закона провинции <.> (18) Все вопросы просто местного или частного характера в провинции»326. Нетрудно заметить, что на провинциальном уровне оставался огромный объём полномочий, возможности финансового обеспечения этих полномочий и функций провинциальных органов власти (за счёт налогообложения и лицензирования) и даже карательные рычаги для реализации провинциальных законов.

Статья 33, как уже упоминалось, предполагает возможность расширения компетенции союзных властей, однако она же оговаривает некий минимальный объём полномочий, которые в любом случае должны принадлежать Союзу: «(1) Цензы для избирателей и депутатов Законодательного Совета и Палаты Ассамблеи и другие вопросы, касающиеся устройства, привилегий и процедур любого из упомянутых органов... (2) Государственный долг и собственность. (3) Регулирование торговли и коммерции. (4) Сбор средств посредством любого способа налогообложения. (5) Заимствование денег внутри Союза. (6) Почтовое обслуживания и телеграф. (7) Перепись и статистика. (8) Милиция, сухопутные и военно-морские силы,... все вопросы..., касающиеся обороны, войск, судов... (речь идёт о колониальных силах - Д.Ж.). (9) Назначение и обеспечение жалованья... для гражданского и другого офицерского состава Правительства Союза. (10) Маяки, бакены. (11) Навигация и судоходство. (12) Карантин, учреждение и обслуживание морских больниц. (13) Рыб ная ловля. (14) Мосты или паромы между провинцией и иностранным государством или между двумя провинциями. (15) Валюта и чеканка монеты. (16) Банковское дело,...выпуск бумажных денег. (17) Сберегательные банки. (18) Система мер и весов. (19) Переводные и простые векселя. <.> (21) Законные платёжные средства. (22) Банкротство и неплатежеспособность. (23) Патенты на изобретения и открытия. (24) Авторские права. (25) Дела туземных племен или народов, которые выведены из-под действия законов, применимых ко всему сообществу (то есть населению Конфедерации - Д.Ж.). (26) Натурализация и иностранцы. (27) Брак и развод. (28) Уголовное право. (29) Учреждение и обслуживание тюрем, больниц... и других общественных учреждений для нужд Союза в целом и управление ими. (30) Те предметы, которые явно не включены в перечисление предметов, отнесённых в соответствии с этим Актом, исключительно к компетенции провинций. (31) Те предметы, отнесённые этим Актом к компетенции провинций, которые какой-либо Провинциальный Совет на основании закона передаст в компетенцию Союзного Парламента относительно такой провинции»327. Приведённый перечень подтверждает уже неоднократно высказанную мысль, что Союзные органы власти по большей части обладают полномочиями в тех сферах, где необходима координация усилий всех сообществ на региональном уровне. Сравнение статей 33 и 34 позволяет сделать вывод, что Конфедерация формирует свою сферу компетенции за счёт приращения полномочий, а не отнимает права у своих членов или же делает это в незначительной степени.

Объём полномочий центральных органов Союза должен был, по мысли сторонников объединения, напрямую зависеть от объёма задач, которые необходимо решать в масштабах всей Южной Африки. Единство воспринималось не как некая самодостаточная цель, а лишь как способ защиты и реализации практических интересов провинций. Выступая перед делегатами Лондонской конференции, Карнарвон говорил: «Пучок прутьев может быть связан вместе очень свободно или очень сильно; но при условии, что имеется совместная деятельность, цель (такого объединения - Д.Ж.) будет достигнута. Вот, что, на мой взгляд, значит Конфедерация»328.

Отношения и принципы взаимодействия имперских и провинциальных властных субъектов представляли собой ещё один важный компонент конфедеративной схемы. Административно-политическая конструкция Союза не предусматривала разрыва связей страны-матери с колониями, превратившимися в провинции Конфедерации. Предполагалось также, что объединение южноафриканских общин позволит расширить права самоуправления. Обратимся вновь к речи Карнарвона на Лондонской конференции: «...Ясно, что Конфедерация должна была бы принести этим великим колониям самоуправление даже более полное и обширное, чем то, которое уже было предоставлено им. И с этой точки зрения я рассматриваю Конфедерацию как отличный шаг к достижению той цели, к которой уже приблизились в некоторых доминионах Ее Величества, где лояльность по отношению к Короне и некоторый... контроль, осуществляемый Имперским правительством относительно специфических вопросов, могут быть фактически соединены с самым полным... самоуправлением»329.

Акт 1877 г. сохранял систему имперского контроля над законодательной и исполнительной властями провинций. Данная система, полностью копирующая систему имперского контроля над самоуправляющимися колониями оставляла, как мы попытались показать в предыдущей главе, широкое поле для колониального (в данном случае - провинциального) самоуправления.

Корона (то есть Имперское правительство) через генерал-губернатора осуществляла надзор над законодательством провинциальных легислатур точно таким же образом, как и над союзным законодательством330. Статья 12 Южноафриканского акта касается прав и устройства органов провинциальной исполнительной власти. Генерал-губернатор может -

если сочтёт это «необходимым и целесообразным» - налагать на власть своих представителей в разных частях Союза некоторые ограничения, «установленные Королевой в соответствии с конституционными законами Союза»331. Формально статья подтверждает лишь право Короны и губернатора определять сферу полномочий своих подчинённых - лейтенант-губернаторов провинций. Фактически же сохранение ограничений прав лейтенант-губернаторов в соответствии с конституционными законами Союза означает, что эта статья гарантирует неприкосновенность прав самоуправления, уже переданных колониям. «Нельзя никогда предпринимать что-либо, - категорично заявлял Карнарвон, - что могло бы посягать на права и свободы Капской колонии или ограничивало бы ту предупредительность и ту бережность, которые Имперское правительство уже проявило к колонии и ее институтам»332. На прощальном обеде по случаю отбытия сэра Бартли Фрера в Африку Карнарвон вновь говорил, что любое предположение о намерении министра ослабить самоуправление Капа, является «смешной и абсурдной химерой»333.

Тот факт, что имперский контроль над провинциальном законодательством и администрацией сохранялся и не передавался всецело в руки союзных органов власти, свидетельствовал о том, что продолжала существовать связь между метрополией и провинциями, что их статус в имперской иерархии не понижался до муниципальных образований. Напротив, при обсуждении Южноафриканского билля в Имперском парламенте депутаты выражали надежду, что система ответственного правительства будет распространена на все части Конфедерации334.

Однако остаётся ещё один немаловажный вопрос: не приведёт ли создание Союза к ограничению прав имперских властей? Если рассматривать эту проблему исключительно в административно-правовой плоскости, то можно сказать, что Конфедерация никак не должна ущемить прерогатив Короны и привилегий Имперской легислатуры. Как уже упоминалось, Акт 1877 г. закрепляет за Королевой и губернатором такие средства имперского контроля как вето, резервирование и процедуру одобрения союзных и провинциальных актов; сохраняется также право губернатора удалять своих советников - колониальных министров всех уровней. В

Акте несколько раз подчёркивается супрематия Имперского парламента. Так, статья 16 разрешает Союзному парламенту пересматривать свои права и привилегии, но так, чтобы это не ущемляло «прав и привилегий Британского парламента»335. Статья 37 гласит:. «.Ничто в этом Акте не затрагивает и не ограничивает право Королевы с совета и согласия . Британского Парламента, издавать законы, касающиеся Союза»336.

Если рассматривать эту же проблему с точки зрения практической политики, то, безусловно, Союз имел бы больший политический вес, нежели отдельные его части. И в этом смысле образование Союза вело в перспективе к уменьшению роли имперских органов власти в сфере юрисдикции Конфедерации. Д.Л. Кейр указывает на очевидный факт и выражает общее мнение исследователей британского конституционного права, когда пишет, что «в великих самоуправляющихся колониях развитие статуса Доминиона означало уменьшение имперского контроля над внешними, а также над внутренними делами»337. Но заметим, что в данном случае отступление империи было связано с динамикой экономикополитических факторов, а не с особенностями системы управления.

Итак, проект Конфедерации предполагал объединение южноафриканских общин при сохранении и даже укреплении самоуправления. Сам замысел нельзя не признать амбициозным, ведь, в конечном счёте, речь шла о гармоничном соединении двух процессов: развитии колониального самоуправления и интеграции внутри империи.

<< | >>
Источник: Жуков Д.С.. Империя и власть: Южная Африка в 70-е гг. XIX в.: Монография /Д.С.Жуков. - М.: МИЭЭ. - 174 с.. 2006 {original}

Еще по теме §2. Административно-политическое устройство Южноафриканской Конфедерации в проекте лорда Карнарвона:

  1. Глава вторая Федерализация внутри империи: попытка создания Южноафриканской Конфедерации в 70-х годах XIX века
  2. Проекты нового государственного устройства и политический романтизм
  3. ПОЛИТИЧЕСКОЕ И АДМИНИСТРАТИВНОЕ УСТРОЙСТВО
  4. АДМИНИСТРАТИВНОЕ И ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО
  5. 9. Формы территориального устройства: понятие, виды (унитарное, федеральное, конфедерация)
  6. Административное устройство, экономическое и социально-политическое положение вилайета Триполи в период реформ танзимата
  7. §3. «Политическая мораль губернатора» и южноафриканский опыт имперского строительства
  8. 63. Административно-территориальное устройство субъектов Российской Федерации
  9. 9.6. Административно-территориальное устройство субъектов Российской Федерации
  10. Административно-территориальное устройство федеративных государств
  11. §2 Административно-территориальное деление(устройство)