<<
>>

Восьмое опровержение буквального смысла [Писания] посредством довода, что он лишает основания жалобы первых христиан на языческие преследования

Я предполагаю, что христиане отправили своих уполномоченных ко двору языческого императора, чтобы они выступили в защиту своих единоверцев и пожаловались на то, что их изгоняют из страны, заточают в тюрьмы, отдают на съедение зверям, казнят.

Я предполагаю, что буквальный смысл, о котором здесь идет речь, известен и христианам, и язычникам, будучи прочитан теми и другими в Евангелии от Луки, с которым язычники, если хотели, могли познакомиться. Я предполагаю также, что министр императора приступил к переговорам с уполномоченными христиан и, узнав о предмете их жалоб, сказал им: господа, на что вы жалуетесь? С вами обращаются так, как вы обращались бы с нами, будь вы на нашем месте. Так что вы должны признать наше благоразумие и жаловаться на время, а не на нас. Время вам не благоприятствует: мы ныне сильнее. Благоразумие говорит, что мы не должны упускать возможностей, предоставленных нам судьбой, и расправиться с сектой, жаждущей расправиться не только с нашими храмами и нашими богами, но и с нашей жизнью, с нашей совестью. Ваш бог недвусмысленно приказал вам заставлять следовать за ним каждого, кто явится. Что же сделали бы вы, если бы располагали силой? Разве не убили бы вы всех, кто не мог бы решиться пойти против света своей совести и поклониться вашему распятому богу?

На это следовало бы ответить, если быть хоть немного искренними и следовать воззрению, которое я опровергаю: верно, ваше превосходительство, если бы мы были сильны, мы не оставили бы в живых ни одного некрещеного человека на свете. Но в этом проявилось бы наше милосердие по отношению к ближнему. Мы видим, что тот, кто не следует нашей религии, осуждает себя на вечное проклятие. Мы поэтому были бы очень жестокиу если бы не применили насилия. Но мы не станем это делать жестоко, как поступают язычники по отношению к нам. Мы заставим проиграть судебный процесс тех, кто не захочет обратиться [в христианскую веру]; мы будем к ним придираться, мы не дадим им собираться для богослужений. А если это не сделает их жизнь достаточно печальной, мы отправим к ним солдат, которые будут их разорять и избивать, мы не позволим им бежать, если обнаружим попытку к бегству, мы сошлем на галеры их, мы заточим их жен и детей. Словом, им останется лишь один из двух выходов: либо влачить жалкое существование в тюрьме, либо дать себя окрестить. Но если их убивают, это богу не нравится. Может быть, иногда солдаты, превышая данные им полномочия, нанесут инакомыслящим столько ударов, что те умрут. Но это будет случаться редко и получит мало одобрения.

Вы видите, я далек от того, чтобы искажать этот ответ. Я свожу его к самым благочестивым, самым умеренным выражениям, каких могли бы пожелать те, против кого я выступаю... Посмотрим, что возразит министр языческого императора:

Поистине, господа, вы изумительные люди. Вы считаете милосердием не убивать человека сразу, а сделать его несчастным на длительное время, заставив его либо решиться сгнить в тюрьме, либо проявить слабость и сделать вид, будто он верит в то, что его совесть считает отвратительным безбожием.

Ну что ж, господа, помимо того что это мнимое милосердие не помешает вам поступать так же, как поступаем мы, г. е. изобретать жестокие пытки, когда вы найдете, что этого требует время и место (ибо ваш учитель приказывает вам совершать насилие лишь вообще, а вы уже сами выбираете тот вид насилия, какой вы считаете нужным,— доносы, постой солдат, когда вы их находите более подходящими, чем резню и изощреннейшие изобретения палачей, и, наоборот, резню и палачество, когда вы находите их более полезными, чем штрафы, доносы и наглость солдатни), кроме этого, говорю яч я нахожу забавным то, что вы ставите себе в заслугу коварную политику, являющуюся подлинной причиной того, что вы не хотите крови своих подданных. Вы находите для себя удобнее не сокращать их число, чтобы всегда быть сильными и хвастаться тем, что вы без казней достигли больше, чем другие посредством казней. Судите об этом как хотите. Мы не будем так глупы, чтобы, имея возможность избегнуть этого, позволить вам достичь такого положения, при котором вы будете совершать такие бесчинства. Так что извольте терпеть. Император, мой господин, должен принести эту жертву ради общественного спокойствия своего века и всего потомствабичом которого вы являетесь.

Если, предположив, что упомянутые мной уполномоченные одобрили бы приведенные выше слова, я погрешил бы против правдоподобия, то я еще больше погрешил бы против него, предположив, что министр императора ответил бы на предложение уполномоченных чем-либо иным, кроме ста ударов ремнем, какие он приказал бы своим слугам нанести им, что не помешало бы зрелищу в цирке, куда он в ближайший день отправил бы их на погибель. Тем не менее предположим, что министр императора окажется достаточно флегматичным и не разгневается, услышав столько бессмыслиц. Предположим это, говорю я, для того, чтобы скорее привести читателя туда, куда мы хотим его привести. Несомненно, что в этом случае он скажет:

Славные люди, ваши максимы обладают лишь тем недостатком, что они плохо применяются. Так может говорить лишь религия моего господина, ибо она является истинной религией. Я обещаю вам от его имени, что он будет дурно обращаться лишь с теми из вас, кто окажется упрям. Поучайтесь и обращайтесь. Тогда вы испытаете на себе действие его милосердия. Но в противном случае ваше упрямство неминуемо вооружит его руку, и это будет справедливо, в то время как если вы примените насилие против религии, установленной столь давно, то совершите вопиющую несправедливость.

Человек, являющийся врагом всякого преследования и обладающий известной привычкой к рассуждению, мог бы, обращаясь к уполномоченным, прибавить следующее:

К тому же ваше утверждение, что вы прибегаете к казням лишь случайно, представляется диковинным. Поскольку ваш господин приказывает вам силой принуждать людей вступать в его партию, необходимо, чтобы вашей целью было делать христианами не только тех, кого вы убедили, но и тех, кто пребывает в убеждении, что ваша религия ложна. Но если ваша непосредственная цель такова, то необходимо, чтобы она естественно и непосредственно заключала в себе средства, ведущие к ней, а именно силу и насилие. Таким образом, вы притесняете всех не случайно; преследование совершенно необходимо и совершенно естественно следует из вашего замысла. Против этого довода можно выдвигать возражения, прибегая к крючкотворству, но в сущности я считаю его основательным и извлекаю из него следующее до- казательство, направленное против буквального смысла изречения.

Если что-либо могло извинить насилия, заключенные в приказе превращать всех людей в христиан, то лишь утверждение, что насилия заключены в этом приказе только случайно.

Но утверждение, что они заключены в нем случайно, ложно.

Следовательно, ничто их не может извинить.

Большая посылка недостаточно очевидна для умов, которых страсти и плохое воспитание в принципах религии, создающее, в сущности говоря, лишь испорченную натуру, ловко спрятанную под исповеданием служения богу, совратили и омрачили. Постараемся же их просветить.

Я говорю, что преследования, непосредственно и неразрывно связанные с намерением обратить неправоверных, совершенно непростительны, и я это доказываю. Ведь порядок, установленный богом в действиях ума людей, состоит в том, что, прежде чем что-нибудь любить, они это должны знать и свет рассудка предщест- вует актам воли. Этот порядок выступает как необходимый и непоколебимый закон, ибо, чтобы поступать разумно, необходимо сомневаться в том, что представляется сомнительным, отрицать то, что представляется очевидно ложным, утверждать то, что представляется очевидно истинным, любить то, что представляется очевидно благим, ненавидеть то, что представляется очевидно дурным,— все это мы знаем не менее ясно, чем то, что дважды два — четыре. Это до такой степени соответствует порядку, что все мы согласны, что человек поступает дерзко и даже совершает преступление, когда клянется, что такое-то событие произошло, имея в виду событие, которое действительно произошло, но о котором сам этот человек думает, что оно не происходило. И мы не сомневаемся, что любить добродетель, будучи убежденным, что она есть нечто дурное, запрещенное законной властью, было бы большим нарушением порядка. А если так, то человек не может поступать сообразно с порядком, когда он приемлет Евангелие, не будучи предварительно убежден в его истинности.

Таким образом, всякое намерение и всякий замысел заставить принять Евангелие человека, не убежденного в его истинности, нарушает правила и нарушает вечный и необходимый порядок, к которому сводится вся правильность, вся справедливость поступка... Далее, поскольку это намерение явно противно порядку, то из этого необходимо следует, что насилие, непосредственно заключенное в намерении обращать, всегда незаконно. Отсюда следует далее, что извинить эти насилия может лишь утверждение, что они входят в замысел обращения лишь опосредствованно. Большая посылка, как мне кажется, ясно доказана. Перейдем к меньшей посылке.

Я спрашиваю своих противников: заключает ли в себе намерение путешествовать корабль, или корабль есть нечто случайное по отношению к этому намерению? Они мне ответят, несомненно, и будут правы, что для путешествия корабль есть вещь чисто случайная. Но если, вместо того чтобы держаться неопределенного понятия путешествия, я спущусь к частному случаю человека, имеющего намерение совершить путешествие из Франции в Англию, то разве не будет тогда верно в отношении этого намерения, что корабль для него не случайная вещь, а необходимое средство? Применим это к намерению обратить весь род людской в христианство.

Либо вы имеете это намерение вообще, либо вы выдвигаете в частности определенные средства. Если вы имеете это намерение лишь вообще, то все частные пути будут для вас случайны. Но если вы приходите к частному намерению добром или силой добиться того, чтобы все приняли крещение, то ясно, что вы включаете в свое намерение собственно и непосредственно насилие, поскольку вы решили, в случае если вы встретите сопротивление, победить его силой...

<< | >>
Источник: Бейль П.. Исторический и критический словарь в 2-х томах / Сер.: Философское наследие; год.; Изд-во: Мысль, Москва; т.2 - 510 стр.. 1969

Еще по теме Восьмое опровержение буквального смысла [Писания] посредством довода, что он лишает основания жалобы первых христиан на языческие преследования:

  1. Третье опровержение буквального смысла [Писания] посредством довода, что он ниспровергает границы, отделяющие справедливость от несправедливости, и смешивает порок с добродетелью, что ведет ко всеобщей гибели общества
  2. Пятое опровержение буквального смысла [Писания] посредством довода, что его невозможно осуществить без неизбежных преступлений и что не может служить извинением заявление, будто еретиков наказывают лишь за нарушение эдиктов
  3. Четвертое опровержение буквального смысла [Писания] посредством того довода, что он дает весьма благовидный и разумный предлог неверным не допускать в свою страну ни одного христианина и изгонять их отовсюду, где их обнаружат
  4. Второе опровержение того же буквального смысла посредством довода, что такой смысл противоречит духу Евангелия
  5. Первое опровержение буквального смысла слов: сЗаставь их войти», посредством довода, что такой смысл противоречит самым отчетливым идеям естественного света
  6. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, СОДЕРЖАЩАЯ ОПРОВЕРЖЕНИЕ БУКВАЛЬНОГО СМЫСЛА ЭТОГО МЕСТА ЕВАНГЕЛИЯ
  7. Глава X О ТОМ, ЧТО ПИСАНИЕ ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТ ИСТИННОГО БОГА ВСЕМ ЯЗЫЧЕСКИМ ИДОЛАМ ДЛЯ ИСКОРЕНЕНИЯ ВСЯКОГО СУЕВЕРИЯ74
  8. § CXLVII Восьмое возражение: если атеисты и проводили какое-то различие между добродетелью и пороком, они это делали не посредством идей нравственного добра и зла, а в лучшем случае посредством идей того, что приносит пользу или вред
  9. Преследования христиан
  10. Рвение первых христиан
  11. § 1. Дома собраний первых христиан
  12. Глава 5 Опровержение довода маркионитов, говорящих, что Бог, допустивший грехопадение, не является благим, предвидящим и могущественным: дела Бога доказывают Его благость, величие и способность предвидеть; причина же грехопадения — в свободе воли человека
  13. ФЕОФАНА, МИТРОПОЛИТА НИКЕЙСКОГО, ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТЕХ, КТО СЧИТАЕТ С ПОМОЩЬЮ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ ДОВОДОВ, ЧТО СУЩИЕ ВЕЩИ МОГЛИ БЫТЬ ИЗВЕЧНО, И ОПРОВЕРЖЕНИЕ ЭТОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, И ИЗОБЛИЧЕНИЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ МНИМОЙ В ТЕХ ЛОГИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ НЕОБХОДИМОСТИ
  14. ПРИТЧА ПРОТИВ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ПОДРАЖАНИЕ СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ 1.
  15. Четвертое возражение. Нельзя осудить буквальный смысл слов «ЗАСТАВЬ ИХ ВОЙТИ», we осуждая в то же время законы, установленные богом для евреев, ге поведение, какого некогда держались пророки. Отличие Ветхого завета от Евангелия и особые основания для древнего закона, отсутствующие в Евангелии
  16. Между 14 и 69 годами н.э. римские императоры все больше схо-дят сума, город горит, в нем начинается преследование христиан
  17. § 2. Основания прекращения уголовного преследования
  18. 2. ОСТАВЛЕНИЕ АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ЖАЛОБЫ БЕЗ ДВИЖЕНИЯ, ВОЗВРАЩЕНИЕ АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ЖАЛОБЫ. ПРЕКРАЩЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА ПО АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ЖАЛОБЕ. ПОРЯДОК, СРОК, ПРЕДЕЛЫ РАССМОТРЕНИЯ АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ЖАЛОБЫ