Задать вопрос юристу

§ 1. Непоследовательности и противоречия

Итак, С.Л.Рубинштейн в работе «Человек и Мир» нышел из отношения сознания и бытия к новому, более глубокому («исходному и более фундаментальному») основанию понимания человека, психики, личности.

Это основание (отношение «Человек —Мир») открыто в бесконечность, связано с чувством трансцендентного, Тайны и своей причастности к этой Тайне. Этот выход означает также переворот в логике, в последовательности категорий мышления и в их содержании, а также в понимании места и роли мыслительных категориальных конструкций в процессе познания. Теперь все эти мыслительные построения определяются новым основанием. С.Л.Рубинштейн сам формулирует эту задачу как пересмотр всех основных категорий. И, как я пытался показать в апологетической части статьи, он, фактически, начал этот переворот, этот пересмотр.

Но здесь мы сталкиваемся в тексте работы с массой противоречий. Анализ, по крайней мере, основных из них — задача данной критической части. Начнем, на мой взгляд, с самого главного, в значительной степени определяющего все остальное. Сам С.Л.Рубинштейн, как мы видели, прекрасно понимает, что он вышел за пределы отношения сознания к бытию (духа к материи) в область более фундаментальную, по отношению к которой это отношение — всего лишь частное следствие) абстрактная сторона («Само это отношение является не исходным, а вторичным...»). Но ведь это означает, что и вопрос о том, какая сторона первична, какая вторична, в этом отношении тоже стал вторичным, производным, т.е. С.Л.Рубинштейн вышел и за пределы материализма и идеализма. Теперь материализм и идеализм сами превратились в частные случаи, более или менее удобные для анализа ограниченных задач. Для анализа вещных отношений, вещного измерения Мира и Человека (например, в области научного естествознания или политэкономии) имеет преимущества материализм, в то время как для понимания отношений духовного измерения Человека и Мира (например, нравственного, эстетического, личностного и т.п.) предпочтительнее идеализм, хотя оба остаются ограниченными и односторонними, не выражающими целостность ни Человека, ни Мира. В области же «Человек —Мир» и Человек, и Мир имеют и то, и другое измерение (здесь точнее говорить не «сознание и материя», а «духовность» и «телесность», ибо понятия «сознание» и «материя» — абстракции от понятий «субъект» и «объект», а мы вышли за их пределы, и теперь «сознание» есть частный абстрактный случай проявления «духовности», так же как «материя» — абстракция от «телесности»).

И вот С.Л.Рубинштейн, с одной стороны, прекрасно понимает это, многократно возвращаясь, как я показывал выше, к утверждению, что понимание Природы как материи фактически выбрасывает Человека из получающейся картины мира. С другой стороны, он, по-видимому, искренне считает, что остается в рамках материализма, во всяком случае пытается связать новые представления с материалистической позицией. При этом сама эта позиция расплывается до утери почти всякой логической определенности, а кроме того, в тексте работы появляется множество отрицающих друг друга утверждений.

Я должен признаться, что много раз пытался понять логику взаимоотношения категорий «сущее», «бытие», «материя», «сознание» из рассуждений С.Л.Рубинштейна в «Части I» работы, но каждый раз, когда мне казалось, что я что-то понял, дальнейшее чтение разрушало это понимание. Может быть, это можно отнести на счет моей недостаточной способности понимания, но так как я могу исходить только из нее, то пытаюсь все же изложить свои соображения. Понятие «бытие» С.Л.Рубинштейн считает более широким, чем понятие «материя», включающим также и понятие «сознание». Неясно, совпадает ли «сущее» с «бытием» или нет, во всяком случае, оно, как и «бытие», не может быть сведено к объективной реальности (260, 275 и др.). Поскольку «бытие существует не только как объект физики, но и как природа в ее философском, историческом и эстетическом понимании» (29), также остается не ясным, совпадает ли с «сущим» и «природа», хотя понятно, и С.Л.Рубинштейн многократно это утверждает, что «природа» также не может быть сведена ни к «движущейся материи», ни к «объективной реальности».

С одной стороны, как мы видели, «человек должен быть включен в состав бытия» (276), а с другой, бытие — «это факт существования человека и бытия, как факт "встречи" одного сущего с другим», и это «два различных вида сущего» (273).

Можно было бы продолжать критически анализировать эти попытки сохранить материализм, но я избавлю от этого читателя, тем более, что считаю эту сторону работы «Человек и Мир» не очень существенной для общей оценки ее значения. Более интересно для меня представить субъективную сторону ситуации, в которой оказался С.Л.Рубинштейн, состояние его ума.

Когда С.Л.Рубинштейн, со своей новой точки зрения, критикует идеализм, то в большинстве случаев с ним можно согласиться.

Но он как-то стесняется сказать, что такого же рода аргументация может быть обращена и против материализма. Он отвергает материализм «Материализма и эмпириокритицизма» (не называя, впрочем, само это произведение), но в то же время не может расстаться с материализмом как таковым, вернее, с термином и связанным с этим термином привычным «букетом» других терминов и понятий. По существу, он уже расстался с материализмом и идеализмом, шагнув в отношение «Человек —Мир». Я очень хорошо понимаю смятение его рационального мышления, выброшенного из привычного строя привычных категорий, когда еще не найден новый понятийный язык для выражения совершенно нового (и бесконечного!) содержания и приходится «вливать новое вино в мехи старые».

Эти «старые мехи» тащат за собой груз привычных содержаний, толкований и ассоциаций. Например, С.Л.Рубинштейн хорошо понимает, что человек не только субъект (познания и деятельности), что природа не объект, но все же сохраняет термины «субъект» в отношении человека и «объект» в отношении мира, которые несут в себе традиционное для новоевропейского рационализма содержание, что затрудняет рациональное понимание его новой позиции как для него самого, так и для читателя. (Нужно отметить, что в том же значении эти же термины сохраняет и М.М.Бахтин, и, мне кажется, напрасно.) Субъект и объект и исторически, и логически определяются в их противостоянии друг другу. Объект есть «то, что противостоит субъекту, на что направлена его предметно-практическая и познавательная деятельность» (Философская энциклопедия. Т. 4. М., 1967. Ст. «Объект». С. 123). В этом противостоянии речи не может быть о причастности, единоприродности, Тайне и т.п. Наоборот, в плане этого противостояния Европейское Просвещение развило идеи о борьбе человека с природой (проникшие и в совершенно неверные, с моей точки зрения, научные представления об антропогенезе и о происхождении религии), о покорении природы («мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача») и т.п. Узость и односторонность этих идей была ясна многим мыслителям теоретически, а практически бездумное следование им поставило человечество перед современными экологическими проблемами.

Человек, конечно, Хозяин природы, но не в смысле ее эксплуататора, а как ее понимающий и несущий нравственную ответственность за сохранение и совершенствование в ней (а следовательно, и в себе) всего живого и прекрасного.

Наряду с формулой «внутренние причины через внешние условия», С.Л.Рубинштейн продолжает употреблять и старую: «внешние причины через внутренние условия».

Утверждая преимущества индивида перед обществом и социальностью (что общественные отношения индивида — лишь часть его безмерно богатых отношений с миром), он в то же время пытается сохранить формулу «сущность человека — совокупность общественных отношений» (343), как будто он забыл собственную иронию над ней (256 — 257 относительно ведомства исторического материализма, см. выше). Эта формула противоречит и основной его идее, многократно им повторяемой, об укорененности человека в его отношении к миру, к природе как целому, о том, что это отношение есть «подоплека» всего остального в нем. И т.д.

Все это также вызывает массу противоречий в тексте и недоумений у читателя (см., например, 343 — 345, 370 — 371 и др.). Разбор этих противоречий, может быть, был бы очень поучительным, тем более, что объективно они отражают столкновение логики нового основания с логикой старого. Но я не стану их анализировать. По двум причинам.

Во-первых, новое основание, к которому пришел Сергей Леонидович, имплицитно содержит свою логику, и потому все эти противоречия несущественны, это только «скорлупа», освобождение от которой — лишь вопрос времени, нужного для понимания и рациональной разработки уже найденного. Времени, которого судьба Сергею Леонидовичу, к сожалению, не оставила.

Во-вторых, в критической части статьи для меня важнее констатировать субъективную сторону ситуации создания работы «Человек и Мир» как этап духовно-личностного развития автора, его внутренней борьбы и судьбы.

Поэтому я скажу несколько слов лишь о логике обсуждаемой работы, и опять-таки не в плане анализа тех или других логических ходов (в философии как метафизике они играют хотя и очень важную, но все же служеб- но-инструментальную роль), а в плане субъективно-личностном, в попытке представить общее «состояние ума» автора.

<< | >>
Источник: В.А.Лекторский (ред.). Философия не кончается... Из истории отечественной философии. XX век: В 2-х кн,. / Под ред. В.А.Лекторского. Кн. II. 60 — 80-е гг. — М.: «Российская политическая энциклопедия». — 768 с.. 1998

Еще по теме § 1. Непоследовательности и противоречия:

  1. 2. Благотворные противоречия и непоследовательности
  2. 5.3.4. Периферийный («криминальный») капитализм в России — результат «демократических реформ» или непоследовательности в их проведении?
  3. Противоречие
  4. Противоречия
  5. Межимпериалистические противоречия
  6. 2. Устранимость обозримых противоречий
  7. Глобальные противоречия
  8. ОЧЕРК ПЯТЫЙ СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
  9. 3. Редукция скрытых противоречий к обозримым
  10. Политические противоречия
  11. Противоречие и эмпирическое изучение конфликта
  12. Социальные противоречия
  13. Противоречие и конфликт. Методологические вопросы
  14. Социальные противоречия в РФ. Общая характеристика
  15. Теория нации и национальные противоречия
  16. Логическое и диалектическое противоречие.