<<
>>

Действие Руссо на современников

В философии Руссо не были разработаны многие важные вопросы, входящие в содержание философских учений XVII — XVIII вв. В нем нет ни подробно развитой теории бытия, ни учения о познании, не говоря уже о логике.
Его сфера — только психология,*мораль, педагогика, эстетика, философия истории и социологии. Но и в этом — суженном — содержании учение Руссо — одно из важнейших явлений общественной мысли XVIII в. По верному замечанию В. Рассела, Руссо «оказал мощное влияние на философию, так же как и на литературу, на вкусы, на обычаи и политику» (48, 684).

Совершенно новой и оригинальной чертой Руссо была произведенная им переоценка роли чувства — в жизни, в воспитании, в искусстве и в познании. Век, в который явился Руссо, был веком рационализма и односторонней рассудочности. Даже Юм, критиковавший рационализм с точки зрения эмпирического идеализма и агностицизма, во многих отношениях остается еще на почве отвергаемого им рационализма, а по стилю мышления есть натура вполне рассудочная. Не без основания его называли предшественником прозаического и рассудочного позитивизма XIX в.

Иное дело Руссо. Он первый из крупных мыслителей XVIII в. порывает с рационализмом и но принципу и по форме самого философствования. На место разума он решительно ставит непосредственное свидетельство чувства п внутренний голос совести. «Чувство» приобретает у него значение гносеологического критерия истинности и источника нравственного законодательства. По остроумному выражению Рассела. Руссо стал вдохновителем систем мышления, которые «выводят не относящиеся к человеку факты из человеческих чувств (which infer non- human facts from human emotions)» (там же).

Руководящую роль чувства Руссо распространил на весь мир социальных и этических отношений. Тем самым он ополчился и против феодального религиозного мировоззрения. и против схоластики богословия, и против односторонней рассудочности боровшихся с нею новаторов науки и философии. На эту позицию Руссо указал на рубеже XVIII и XIX вв. Вильгельм Гумбольдт в письме к г-же Реймарус (1800) называл Руссо «первым и единственным. кто дал толчок... к постановке природы на место условности и ощущения (Enipfindung), на место голого резонерства (des blossen Vernunftes) ». В этой тенденции Руссо Гумбольдт видел «самое замечательное явление во Франции в этом столетии* (цит. по: 40. 2, 192 — 193). Развитая Руссо критика рационализма Просвещения, несмотря на некоторые реакционные черты и срывы, в целом велась отнюдь не с позиций реакции и мракобесия. Основа критики Руссо — светский гуманизм, объединивший его с Просвещением, и демократизм, в котором Руссо во многом опережает Просвещение. Как верно отметил В. А. Кожевников. Руссо — «один из важнейших деятелей секуляризации («обмирщения») европейской культуры, которой пришлось бы неминуемо задержаться в ходе своего развития, если бы в самый момент торжества освобождения мысли от прежних стеснений не было приступлено к освобождению чувства на тех же чисто светских, общечеловеческих началах» (23, 12).

Просвещение знало, что должен быть воспитан ум; Руссо прибавил сюда, что так же необходимо воспитание чувства и воспитание страстей.

Действие Руссо на современников было действием не только содержания его идей, но и формы, посредством которой они внушались его читателям. Руссо стремился непосредственно влиять на чувство, не задаваясь целыо строгой и безупречной доказательности. Он сам говорил, что в такой век, каким был его собственный, «испорченным народам» (aux peoples corrompus) нужны увлекательно написанные романы, что именно поэтому он издал свою «Новую Элоизу»; и он сожалел, что не живет в такое время, «когда должен был бы бросить се в огонь» (46, Я, 23).

Как писатель Руссо был гениален. Его трактаты («Эмильо, «Признание савойського викария») — художественные произведения не в меньшей степени, чем «Новая Элоиза» или «Исповедь». Гениальными их делает точка зрения на явления жизни — оригинальная, часто граничащая с парадоксальностью, но всегда ухватывающая реальную основу изображаемого, редкая воодушевлен- ность, убежденность и искреннее пламенное красноречие, чуждое риторике и декламации.

Действие книг Руссо было ослепляющим. Ими зачитывались простые, скромные читатели и глубокомысленнсй- шис философы, ученые, моралисты и поэты. Таким было впечатление от Руссо не только во Франции, но и за ее рубежами. Немецкий философ и писатель Ф. Г. Якоби называл Руссо величайшим гением, когда-либо появлявшимся во Франции; современник Якоби И. Г. Гаман находил нравственное воздействие «Новой Элоизы» более сильным, чем такое же воздействие романов С. Ричардсона. В «Письмах о новейшей литературе» М. Мендельсон рассказывает о том, как по выходе «Новой Элоизы» любители чтения вырывали книгу друг у друта, сам Мендельсон признавал содержащуюся в ней «речь страстей» «возвышенной, вдохновенной, божественной» ( 23, 14 — 15). Но особенно неотразимым оказалось впечатление от «Эмиля». В «Критической истории теорий воспитания во Франции начиная с шестнадцатого века» Ком пай рэ утверждает, что еще ни одна педагогическая книга «не поразила и не возбудила так сильно педагогов — и не одних педагогов: поэтов и мыслителей, ученых и невежд, мужчин и женщин. Ее влияния были непреодолимы... хотели повторить все, что было сделано с «Эмилем»» (36, 2, 96). Гёте назвал «Эмиля» «естественным евангелием воспитания» и допускал возможность идеального человека, воспитан-, ного согласно его принципам.

Но быть может, наиболее значительным оказалось влияние идей Руссо на Канта. Одно из важнейших в системе Канта, учение о первенстве практического (т. е. этиче*. <кого) разума над теоретическим сложилось в сознании Канта при несом пенном посредстве и влиянии Руссо. Некоторые места «Эмиля» наводят на мысль, что не только Юм, но и Руссо содействовал оформлению агностицизма Канта — мыслей Канта о том, что мир как целое непостижим и что. поставив вопрос, вечен мир или сотворен, а также вопрос о природе элементов, или начал, мира, мы не можем получить на него достоверного ответа. Во всяком случае, сам Кант сознавал себя обязанным Руссо в своем, духовном росте: «Руссо подвинул меня на правильный путь (Rousseau hat mich zurecht gcbracht)» (42, 322).

He меньшее впечатление произвел па современников демократизм Руссо, плебейский протест против цивилизации, основанной на угнетении простого человека. Голос этой критики современники слышали уже в первых диссертациях Руссо. Они догадывались, что понятие «природа», противопоставленное у Руссо «общественному состоянию», было орудием полемики и понятием публицистики. За восхвалением «дикаря», ведущего счастливую жизнь среди лесов и гор, угадывали пропаганду достоинства и доблести бедных людей: крестьян, охотников, рыбаков, ремесленников.

Еще более глубокое впечатление произвела страстно и убежденно сформулированная у Руссо идея народовластия, народного суверенитета, или народоправства, идея народной, или общей, воли.

Время Руссо было эпохой, когда французский народ готовился к натиску на обветшавшие, но еще крепко стоявшие твердыни феодализма и представлявшей его во Франции абсолютной монархии. Французская буржуазия возглавляла эту подготовку, собирала под своим идейным главенством все революционные и оппозиционные классы и слои французского общества. Ее вожди, публицисты, теоретики отождествляли буржуазный класс со всем пародом в целом. Им казалось, что власть, к которой они тянулись и которая была властью класса, будет властью всего народа. При таком положении вещей общественно-политические идеи Руссо легко могли стать ферментом и стимулом революционной мысли французского буржуазного класса. Они действительно стали ими. Учение Руссо о державной, суверенной воле народа, его мысль, согласно которой свобода может быть достигнута и сохранена только самоотверженным исполнением общественного долга, верностью и преданностью идее народного суверенитета, помогли жирондистам и особенно якобинцам сформулировать собственные политические доктрины. Сен-Жюст и Робеспьер объявили себя учениками и практическими последователями Руссо. У женевца они черпали не только содержание его идей, но и повышенную эмоциональность его красноречия. В эмоциональной окраске речей революционных трибунов Конвента, и прежде всего самого Робеспьера, слышатся отзвуки эмоционального красноречия автора «Общественного договора».

Но Руссо стал духовной силой, оплодотворяющей будущее. не только для деятелей буржуазной революции конца XVIII в. В его мировоззрении сложились некоторые идеи, далеко опережающие понятия деятелей Конвента. Обосновывая теорию народною суверенитета. Руссо высказал вместе с тем глубокое сомнение в реальной осуществимости народного представительства. Сомнения эти он высказал как принципиальные, и в этом содержании они слишком абстрактны и метафизичны. Но их реальная жизненная основа очевидна и понятна. Перед глазами Руссо был пример английского буржуазного парламентаризма, в котором замысел народного представительства испытал уродливое извращение. Не удивительно, что в так называемых народных представителях современных ему конституционных государств Руссо видел лишь узурпаторов «общей воли», а в самом институте политического представительства — помеху на пути к подлинной демократии, т. е. к непосредственному изъявлению народной воли. Именно поэтому в теории государства, изложенной в «Общественном договоре», видели теорию революции. В этом произведении ряд его страниц возвещает мысли, выводящие Руссо за пределы буржуазного либерализма. Развитые уже не Руссо, а в XIX в. вождями и теоретиками революционного рабочего класса, мысли эти предвещали слом классового капиталистического общества и возникновение общества социалистического. Уже при своей жизни Руссо принадлежал не только Франции, но и всему передовому человечеству. Руссо — провозвестник нашего времени — эпохи возникновения общества социалистического типа, эпохи строительства коммунизма (хотя сам он не был ни социалистом, ни коммунистом). Провозвестником нашего времени Руссо делает его великая демократическая душа, его ненависть к обще ственному строю, основанному на угнетении бедных богатыми, его пламенное убеждение в том, что в обществе верховная власть должна принадлежать не кучке отделившихся от народа или даже называющих себя его представителями участников иорабощеиия народа, а самому же суверенному народу, его свобода от преклонения перед фетишами культуры и вера в то, что истинной куль турой может быть только культура, служащая потребностям народа.

<< | >>
Источник: В.Ф. Асмус. Историко-философские этюды / Москва, «Мысль». 1984

Еще по теме Действие Руссо на современников:

  1. РУССО
  2. Предисловие автора-современника
  3. ДИНОЗАВРЫ - СОВРЕМЕННИКИ ЛЮДЕЙ?
  4. 8. СОВРЕМЕННИКИ КАРАМЗИНА
  5. § 6. ЖАН-ЖАК РУССО
  6. Руссо(1712-1778)
  7. § 3. ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ РУССО
  8. Наши примитивные современники
  9. Гипотеза Руссо о происхождении неравенства
  10. VII. РУССО
  11. Социально-политические воззрения Руссо.