<<
>>

§ CXI О том, что надлежало бы учить, что материя лишена способности действовать

Если вы охвачены духом противоречия, то вы возразите мне, что я принимаю за непреодолимое затруднение то, что вовсе не является таковым. Вы скажете, что, согласно мнению, которое царит во всем мире, в том числе и среди языческих и христианских философов, неодушевленные создания являются подлинными действующими причинами.
Лишь небольшое число картезианцев отрицает это. Все же остальные люди, как миряне, так и духовенство, как невежды, так и ученые, признают природу истинной причиной, производящей растения, животных, метеоры, металлы, минералы и т. д. Эта природа ничего не знает о том, что она делает, она не знает даже о своем собственном существовании. Некоторые христианские философы утверждали, что природа очень нуждается в боге для того, чтобы сохранить себя со своими способностями, но не для того, чтобы создавать произведения, не для того, например, чтобы создать сложную организацию зародыша, что является делом бесконечно более трудным, чем все, когда бы то ни было осуществленное посредством человеческого искусства. Большинство наших философов признает природу причиной, целиком пребывающей в области вторичных причин; они утверждают, что природа нуждается в содействии бога для актуального применения своих способностей. Но в то же время они признают, что природа определяет это содействие; что если, наиример, грушевое дерево производит грушу, а не яблоко, то так происходит не по причине содействия бога (напротив, содействие бога лишь способствует образованию груши, а не яблока), но по той причине, что образование груши связано с деятельностью грушевого дерева. Отсюда следует, что действия растительной души растений не управляются содействием бога, а что, наоборот, эта растительная душа направляет содействие бога, хотя она и не знает ни того, что делает, ни того, к чему ее деятельность ведет. То же следует сказать о камне, стремящемся к центру [Земли] 354, и т. д. Современные философы, которые отвергли упомянутые способности пли свели эти способности к одному лишь местному движению, считают 355, что тела суть истинная причина этого движения и тех следствий, которые оно порождает. Они считают такой причиной тела, говорю я, которые не знают пи того, где они находятся, ни того, встречалось ли на их пути препятствие, ни того, что такое двигаться, ни того, как необходимо совершать толчок. А между тем эти тела движутся совершенно точно в соответствии с достойными восхищения законами.

Очевидно, что между природой в понимании наших философов и богословов и природой в понимании Стратона, нет никакого иного различия, кроме того, что природа в понимании Стратона обладает своими способностями благодаря лишь самой себе, а природа в понимании наших философов и богословов получила свои способности от бога. Эта разница велика в силу того, что Стратон был атеистом, а наши философы и богословы таковыми не являются. Но эта разница в равной мере ставит и его, и их перед необходимостью признать, что существуют вещи, действующие по правилам, соблюдающие самые поразительные законы, не зная, что они делают.

Наши философы, даже те, которые отошли от перипатетизма, признают существова- ниє этого чуда в душе человеческой. Они говорят, что душа совершает бесчисленное множество воздействий на органы нашего тела, не зная ни того, что она обладает такой силой, ни того, где, когда и как она этой силой пользуется. Эти философы вынуждены утверждать, что даже в отношении тех движений, которые известны душе и зависят от ее воли356 (как, например, речь и жесты проповедника), душа не знает, где находятся животные духи, которые должны направиться к языку и к рукам, не знает, что необходимо сделать, чтобы заставить открыться отверстия нервов. Бесчисленное множество людей всю жизнь болтают и бегают, не зная, ни что такое нервы, ни что такое сухожилия и мускулы. Если трудно понять, как несотворенные способности совершенно правильно осуществляют свои действия, не ощущая себя, то не менее трудно понять это в отношении способностей сотворенных. Представляется даже, что во втором случае понять это труднее, ведь при прочих равных условиях то, что не сотворено, должно превосходить то, что сотворено...

Несомненно, плачевно, что христианские философы, отнюдь не имея намерения способствовать атеизму 357, отстаивали положения, доставляющие атеистам возможность обратить направленные против них доводы против их противников или дающие атеистам аргумент ad hominem, который снимает с них часть самого большого бремени, какое их отягощает... Но что касается меня, господин, я не опасаюсь, что в этом споре мои доводы будут обращены против меня, и я настаиваю на том, что непостижимость, которую можно в качестве неотразимого аргумента выдвинуть против Стратона, поставит перед ним непреодолимую трудность. Именно эта непостижимость, по сравнению с которой все другие представляются мне более или менее терпимыми, заставила меня принять картезианскую теорию о том, что бог — единственный и непосредственный творец всякого местного движения. Создать законы движения и передать их исполнение бесчувственной природе — это, мне кажется, то же самое, что вовсе не создавать законов и желать, чтобы ничто не двигалось. Дать способность действовать и приводить в движение тела, которые не могут знать ни того, что обладают этими способностями, ни того, когда, где и как следует этими способностями пользоваться, представляется мне противоречием в понятиях. Я, таким образом, прихожу к выводу, что тот же бог, который создал материю и дал ей первый толчок, есть причина, продолжающая приводить в движение тела и осуществлять созданные им законы движения. Таким образом, я могу посмеяться над Стратоном. Он не может ослабить моих доказательств, обратив мой довод против меня или применив аргумент ad hominem. Вы ответите за Стратона: 1) Он может доказать доводом ad hominem, ссылаясь на всех древних философов, что из необходимого существования 358 отнюдь не следует высшая степень совершенства. Ведь все эти философы признавали материю несотворенной и тем не менее обладающей недостатками. Это то же, что признают и некоторые христиане359, которые, считая чересчур непостижимым создание чего-либо из ничего, приписывают материи независимое от бога существование. 2) Он отнюдь не был поставлен в тупик, ибо с самого начала заявил, что вовсе не обязан давать то объяснение, какое от него требуют. Если бы природа была создана действующей причиной, то ему можно было бы задать вопрос, почему она является такой, а не иной; тогда он мог бы искать в понятиях об этой действующей причине ответ на данный вопрос. Но в отношении существа, которое существует лишь благодаря самому себе и не создано ни по какому-либо плану, ни на основе какой-нибудь идеи, ни посредством какой-нибудь образцовой причины, напрасно спрашивать: почему оно является таким, а не другим? Первая причина есть поп plus ultra [предел] всех наших умозрений, первое существо не обусловлено никаким основанием, никакой причиной.

Первый из этих ответов, по-моему, меньше, чем безделица, поскольку я возразил бы Стратону, что не знаю иного несотворенного существа, кроме в высшей степени совершенного ума. Второй же ответ представляет немалые затруднения. Ведь для того чтобы из необходимого существования данного существа сделать вывод, что оно обладает всеми совершенствами, следует, по-видимому, признать, что оно было создано образцовой причиной, заключавшей в себе всевозможные совершенства, причиной, которая пребывала в уме действующей причины, каковая могла осуществить весь план создания совершенства 360. Но этого признать нельзя, поскольку существо, которое было бы по такому плану произведено, не было бы первым существом, оно имело бы действующую причину; пришлось бы перейти к рассмотрению этой причины, и вопрос возник бы снова, и так до бесконечности. Необходимо остановиться на существе, чья сущность не была упорядочена никакой образцовой причиной, пребывающей в другом уме или в своем собственном. Знание, которое это существо имеет о самом себе, не предшествовало его существованию, и, если наш ум хочет различить в боге отдельные моменты, он припишет первенство существованию, а не знанию. Мы, следовательно, обязаны, как и Стратон, остановиться на самой природе первого существа и, как и он, не можем искать объяснения атрибутов этого существа в предшествующем ему порядке или плане.

Тонкий Скотт, утверждавший, что атрибуты бога отличны друг от друга, должен был признать известное расположение атрибутов, которому он не мог дать иного объяснения, кроме ссылки на природу вещей. Клод Беригар 361 вспоминает об этом затруднении.

Меня оно не смущает. Мне достаточно по крайней мере a posteriori знать, что бог обладает всевозможными совершенствами. Я об этом знаю, как и г-н Декарт, благодаря идее в высшей степени совершенного существа, которую я ощущаю в своей душе. Я убежден, что подобно тому как один лишь бог может приводить в движение тела, один лишь бог может сообщать идеи пашей душе. Душа не есть причина этих идей, она не знает, каким образом в пен возбуждаются идеи. Есть идеи, которыми она хочет обладать, но которых не имеет, и есть идеи, которыми она обладает, хотя и не хочет этого. Если бы она извлекала их из самой себя, они не могли бы ей показать ничего более совершенного, чем она сама. Следовательно, бог сообщает нам идею, которую мы имеем о нем; следовательно, он существует, будучи в высшей степени совершенным, ибо, если бы он не был таким, он не мог бы внести в наш ум такую идею о себе.

Чистосердечно заявляю вам, что этому я больше доверяю, чем доводу a priori, выдвигаемому на основании того, что всякое ограничение должно вызываться внешним действующим началом. Этот довод, должно быть, туманен, поскольку он не оказал никакого воздействия ни на одного древнего философа. Все они полагали, что недостатки материн не мешают ей существовать независимо от какой бы то ни было причины. Некоторые христиане тоже так полагают. Прибавьте к сказанному, что против этого доказательства имеет силу то возражение, которое, но моему предположению, вы мне делаете. Если бы мы могли постигнуть определенный момент, предшествующий божественному существованию, момент, когда существовало бесконечное могущество, соединенное с идеей высшего совершенства, и когда оно приняло решение исключить всевозможные ограничения по той причине, что это был бы недостаток, то этот довод a priori был бы убе- дительным. Но он влечет за собой противоречие, Заключенное в признании такого момента. Так что удовлетворимся тем доказательством, какое я вывожу из положения, согласно которому бог — творец идей, какими мы обладаем в душе.

Если вы возразите мне, что учение картезианцев приводит к мнению, что бог есть также причина актов нашей воли, я в свою очередь отвечу вам, что вовсе не вхожу в рассмотрение этой тайны. Это noli me tan- gere [не тронь меня], нечто такое, от чего следует удалиться, не оборачиваясь, дабы не превратиться в изваяние, как жена Лота. Философии этот вопрос не по вкусу, здесь нужно смиренно прибегнуть к свету [Писания].

<< | >>
Источник: Бейль П.. Исторический и критический словарь в 2-х томах / Сер.: Философское наследие; год.; Изд-во: Мысль, Москва; т.2 - 510 стр.. 1969

Еще по теме § CXI О том, что надлежало бы учить, что материя лишена способности действовать:

  1. § CXII О том, что не менее важно учить, что всякая материальная вещь не способна мыслить. О том, что человек — объект весьма трудно объяснимый
  2. Глава I (О том, что) и ангелам говорится: «Что ты имеешь, чего бы не получил?», и что от Бога нет ничего, что не было бы благом и бытием; и (что) всякое благо есть сущность, v‘b а всякая сущность — благо
  3. Глава XII О ТОМ, ЧТО ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ МИССИИ ПОСРЕДНИКА ХРИСТУ НАДЛЕЖАЛО СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ
  4. Глава III О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ВНИМАТЬ СЛОВАМ БОЖИИМ СО СМИРЕНИЕМ, И О ТОМ, ЧТО ЛИШЬ НЕМНОГИЕ ЗАДУМЫВАЮТСЯ НАД НИМИ, КАК ДОЛЖНО
  5. Глава XXXIV О том, что некоторые думают, будто при сотворении тверди под именем разделенных вод разумеются ангелы, и о том, что некоторые считают воды не сотворенными
  6. Глава I О ЗНАНИИ: ЧТО ОНО СУЩЕСТВУЕТ; ЧТО ПОЗНАВАЕМОЕ УМОМ БОЛЕЕ ДОСТОВЕРНО, ЧЕМ ПОЗНАВАЕМОЕ ЧУВСТВАМИ; ЧТО ЕСТЬ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НЕСПОСОБЕН ПОЗНАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ УМ. О ТОМ, КАКУЮ ПОЛЬЗУ МОЖНО ИЗВЛЕЧЬ ИЗ ЭТОГО НЕПРЕОДОЛИМОГО НЕЗНАНИЯ
  7. Поймать их на том,что они что-то делают как надо
  8. Глава III О ТОМ, ЧТО ИСПОРЧЕННАЯ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА НЕ ПРОИЗВОДИТ НИЧЕГО, ЧТО НЕ ПОДЛЕЖАЛО БЫ ОСУЖДЕНИЮ
  9. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, ЧТО ПРОПОВЕДЬ БЫЛА ХОРОШЕЙ; ТАКЖЕ О ЗНАНИИ И ЗАБЛУЖДЕНИИ И О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ УГНЕТАТЬ БЕДНЯКА
  10. § CXXXIV О том, что опыт опровергает рассуждение, посредством которого доказывается, что познание бога исправляет порочные наклонности людей
  11. § XIV О том, что нельзя с уверенностью заключать о каком-то народе, что, признавая бессмертие души, он признает также божество
  12. § CLXXX О том, что пример Лукреции и ей подобных явно доказывает, что религия не была причиной понятий о порядочности у язычников
  13. Глава ХЬ О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК САМ ПО СЕБЕ НЕ ИМЕЕТ НИКАКИХ ДОБРОДЕТЕЛЕН, И НЕТ В НЕМ НИЧЕГО, ЗА ЧТО ОН МОГ БЫ ВОСХВАЛЯТЬ СЕБЯ
  14. Глава XI О ТОМ, ЧТО НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО СОЗДАВАТЬ КАКОЕ-ЛИБО ЗРИМОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ БОГА И ЧТО ДЕЛАЮЩИЕ ЭТО ВОССТАЮТ ПРОТИВ ИСТИННОГО БОГА77
  15. Глава 4 Об исключенных Маркионом словах Послания, об «исполнении времен», о том, что следует подразумевать под «элементами», об упоминании Авраама у Маркиона, о бесполезности обрезанья и необрезанья, о сокращении Закона, о том, что следует понимать под «миром», о язвах Христа и др. (Гал. 3:14-15; 4: 3 - 6:17)
  16. Раздел I. ЧТО НЕОБХОДИМО УЧИТЫВАТЬ И КАК ЦЕЛЕСООБРАЗНО ДЕЙСТВОВАТЬ ПРИ СОСТАВЛЕНИИ КОНТРАКТА
  17. § CLX О том, что люди, которые утверждают, что испорченность нравов вызвана ослаблением веры, преуменьшают преступления, вместо того чтобы показать, как они ужасны
  18. Глава VII О ТОМ, ЧТО ИСТИННОСТЬ И НЕСОМНЕННЫЙ АВТОРИТЕТ СВЯТОГО ПИСАНИЯ ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНЫ СВЯТЫМ ДУХОМ, А УТВЕРЖДЕНИЕ, ЧТО ОНИ ОСНОВАНЫ НА СУЖДЕНИИ ЦЕРКВИ, ЯВЛЯЕТСЯ ГНУСНЫМ НЕЧЕСТИЕМ
  19. Глава I О том, что естественный свет или главные принципы нашего познания являются первоначальным и подлинным правилом всякого истолкования Писания, особенно втом, что касается нравов
  20. ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ, адресованное некоему господину в Голландии и показывающее, что философская система Спинозы лишена основополагающего принципа