<<
>>

§ CLI Может ли атеист думать, что существует естественная и нравственная разница между добродетелью и пороком

Мое пятое соображение более достойно того, чтобы быть разобранным вами, чем все остальные. То, что атеисты могут смешивать порок с добродетелью, может пониматься, мне кажется, двояко. Во-первых, не веря в то, что бесконечно святой ум что-либо предписал или что-либо запретил человеку, атеисты должны быть убеждены, что сам по себе поступок не является ни добрым, ни злым, и то, что называют нравственной добротой или нравственной погрешностью, зависит лишь от мнения людей.

Отсюда следует, что по природе своей добродетель не предпочтительнее порока и что можно ее ставить выше или ниже порока сообразно тому, что тебе больше нравится. Во-вторых, это можно понимать в том смысле, что, не веря в провидение, атеисты должны быть убеждены, что существуют лишь те вознаграждения и те наказания, которые могут воздать нам люди, и, таким образом, совершенно все равно предпочитать ли добродетель пороку или норок добродетели при условии, если приняты меры для соблюдения человеческих законов.

Я соглашаюсь с тем, что, весьма вероятно, так рассуждают многие атеисты, и притом не самые худшие среди них, ибо у них сохраняются мотивы в пользу предпочтения добродетели в том случае, когда воспитание, темперамент, желание заслужить похвалу или добрую славу, страх подвергнуться осуждению и другие подобные соображения помогают им воздержаться от пороков. Но весьма возможно, что многие атеисты философствуют иначе и находят, что добродетель по природе своей содержит в себе честность, а порок по своей природе содержит в себе бесчестность.

Чтобы понять это, вы должны вспомнить последователей Стратона и китайских философов. Они утверждают, что красота, симметрия, правильность, порядок, наблюдаемые во Вселенной, являются произведением природы, не обладающей знанием, и что, не руководствуясь идеями, природа тем не менее производит бесчисленное множество всякого рода вещей, каждая из которых обладает существенными атрибутами. Отличив огня от воды и существование подобного различия между любовью и ненавистью, между утверждением и отрицанием не есть следствие наших мнений. Эти специальные различия основаны на самой природе вещей. Но как мы познаем эти различия? Сравнивая существенные свойства одной из упомянутых вещей с существенными свойствами другой. Тем же путем мы познаем, что существует специфическое различие между ложью и истиной, верностью и изменой, неблагодарностью и благодарностью и т. д. Следовательно, мы должны быть уверены, что порок и добродетель различаются между собой в силу специфичности своей природы и независимо от наших мнений. Таким образом, вы видите, что последователям Стратона нетрудно было открыть, что та же необходимость природы, которая, согласно их взгляду, установила различие между существенными свойствами любви и ненависти, дала добродетели сущность, отличную от той сущности, какую она дала пороку. Следовательно, сторонники Стратона могли признать, что порок и добродетель — это два качества, по природе своей отделенные друг от друга.

Посмотрим теперь, как эти атеисты могли узнать, что они отличаются друг от друга и в нравственном отношении.

Последователи Стратона приписывают одной и той же необходимости природы установление отношений, которые мы наблюдаем между вещами, и установление правил, посредством которых мы эти отношения различаем. Существуют правила рассуждения, не зависящие от воли человека. Правила силлогизма справедливы и истинны не по той причине, что людям понравилось установить их. Правила силлогизма справедливы и истинны сами по себе, и всякая попытка ума человеческого выступить против сущности этих правил и их атрибутов была бы тщетной и смешной. Софист может сколько угодно путать эти правила и нарушать их, его все равно принудят подчиниться законам рассуждения, он не сумеет отклонить решение их суда. И если его доказательства не согласуются с правилами силлогизма, он будет без всякого снисхождения осужден и покрыт позором 415.

Если есть несомненные и непоколебимые правила действий ума, то такие правила имеются и для актов воли. Правила для этих актов не произвольны: они проистекают из необходимости природы и налагают неизбежные обязательства. И подобно тому как умозаключение, совершаемое способом, противоречащим правилам силлогизма, означает погрешность в рассуждении, так и желание чего-либо, что не согласуется с правилами актов воли, тоже означает погрешность. Самое главное правило актов воли состоит в том, что необходимо, чтобы человек желал того, что согласуется со здравым смыслом; поэтому всякий раз, как он желает того, что со здравым смыслом не согласуется, он нарушает свой долг. Нет более очевидной истины, чем утверждение, что сообразоваться с разумом достойно, а не сообразоваться с разумом недостойно разумного существа. Таким образом, всякий человек, который познает, что почитание своего отца, соблюдение условий договора, помощь беднякам, благодарность и т. д. согласуются с разумом, тем самым познает, что те, кто все это осуществляет, достойны похвалы, а те, кто этого не делает, достойны осуждения. Он, следовательно, познает, что в актах воли этих последних содержится нарушение порядка, а в актах воли первых соблюдается порядок. Он также познает, что судить таким образом совершенно необходимо, поскольку сообразоваться с разумом есть долг не менее обязательный в действиях воли, чем в действиях ума. Такой человек, следовательно, увидит, что в добродетели содержится присущая ее природе внутренняя честность, а в пороке бесчестность и что, таким образом, добродетель и порок — это два качества, по природе своей и в нравственном отношении различные. Прибавлю, очень легко познать, что, почитая своего отца, выполняя свои обещания, утешая скорбящих, помогая бедным, испытывая благодарность к своему благодетелю и т. д., ты сообразуешься с разумом...

Будьте уверены, никогда не было философов-атен- стов, считавших, что безразлично, рассуждать ли сообразно правилам логики или не соблюдать этих правил. Все упомянутые философы, очевидно, знали, что паралогизм или софизм позорны для того, кто их допустит — умышленно пли по неведению. Они, следовательно, считали, что природа налагает на человека совершенно необходимое обязательство сообразовать свои рассуждения с упомянутыми правилами. Почему же вы хотите сделать этих философов неспособньши признать то, что мы обязаны сообразовать акты воли с разумом, т. е. осуществлять правила нравственности? Разве вы не видели, что атеисты Китая предписывают относительно нравов? Разве они не говорили о естественной симпатии, существующей между добродетелью и счастьем, между пороком и несчастьем? Разве они не говорили о природе, которая ничего не знает и которая установила эту симпатию? Я хочу вас поставить в известность, что большинство языческих философов, веривших в провидение, основывали нравственный долг только на том, что порядок природы требует, чтобы человек строил свое поведение сообразно идеям здравого смысла... Вы видели доказательство этого факта, данное Цицероном. Прочтите еще другой отрывок 416. «Уже поверхностное знание философии обязывает принять в качестве принципа положение: даже если можно обмануть глаза людей и богов, никогда нельзя себе позволить следовать корыстолюбию, несправедливости, распутству и неумеренности... Когда каких-нибудь философов спрашивают, что они сделали бы, если бы никем не замеченные и никем не подозреваемые могли бы удовлетворить все стремления, к каким только их могли побудить корыстолюбие, распутство, честолюбие и страсть к господству над другими, обуздали ли бы они эти стремления или нет, будучи уверены, что люди и боги никогда об этом не узнают, то они 417 говорят, что такое положение невозможно... но... они не видят, к чему ведет этот вопрос... их лишают возможности увильнуть посредством какой-нибудь отговорки. Ведь что бы философы ни делали, совершенно необходимо, чтобы они ответили: либо они удовлетворят все те стремления, о которых я только что сказал, если будут уверены в безнаказанности, и это будет значить, что они признали себя злодеями, либо уверенность в безнаказанности не помешает им обуздать себя, и это будет значить, что они признают, что все противоречащее честности должно быть отвергнуто только потому, что оно противоречит ей»... И если вы справитесь в другом сочинении Цицерона, вы увидите там, с какой силой он доказывает, что честность есть свойство, присущее добродетели, а бесчестность — свойство, присущее пороку, и что нас должны побуждать к совершению хороших поступков и отвращать от дурных поступков не ожидающие нас вознаграждения или наказания, а сама природа добродетели и порока 418. В писаниях язычников содержится множество сонтенций ***?, утверждающих, что добродетель благодаря самой себе достойна того, чтобы ее любили, и что она сама служит себе вознаграждением... ПРИМЕЧАНИЯ УКАЗАТЕЛИ

<< | >>
Источник: Бейль П.. Исторический и критический словарь в 2-х томах / Сер.: Философское наследие; год.; Изд-во: Мысль, Москва; т.2 - 510 стр.. 1969 {original}

Еще по теме § CLI Может ли атеист думать, что существует естественная и нравственная разница между добродетелью и пороком:

  1. § CXLVII Восьмое возражение: если атеисты и проводили какое-то различие между добродетелью и пороком, они это делали не посредством идей нравственного добра и зла, а в лучшем случае посредством идей того, что приносит пользу или вред
  2. § CXLIX Второй ответ на восьмое возражение: можно ли, не опасаясь ошибки, утверждать, что атеисты на основании своих взглядов смешивают добродетель с пороками? Два замечания по этому поводу. Часто встречающееся несоответствие между мыслями и поступками человека именно в религиозных вопросах
  3. § CLI Верно ли, что при дворах государей много атеистов
  4. § CXLIV Фактические доказательства того, что атеисты обладали понятиями о честности, добродетели, славе
  5. Третье опровержение буквального смысла [Писания] посредством довода, что он ниспровергает границы, отделяющие справедливость от несправедливости, и смешивает порок с добродетелью, что ведет ко всеобщей гибели общества
  6. § CLXXIX О том у что атеист может жаждать славы и похвал
  7. § CXCI Может ли внешнее исповедание религии дать атеистам что-либо хорошее?
  8. § XCIX Второй недостаток второго возражения: оно предполагает, что существуют лишь практические атеисты
  9. Кара за грех и награда за добродетель, коль скоро они затрагивают ум, не могут существовать сами по себе (have no positive existence), вне зависимости от пороков греха и достоинств добродетели; с объяснением излагаемого в Писании догмата о вменении
  10. § CXXXV Почему существует такое различие между тем, во что верят, и тем, что делают?