<<
>>

Классовая борьба

Эксплуатируемые массы населения оказывали сопротивление господствующему классу и государству в формах, обычных для стран феодальной Европы. Наиболее распространенными видами 'борьбы были непризнание крестьянами своего зависимого состояния, отказ населения от соответствующих повинностей В ? пользу сеньоров, уход из своих сеньорий на новые земли, в свободные вильи и, наконец, восстания.

Своеобразной чертой социальных конфликтов данного времени служит то, что они развертываются теперь не только в деревнях, сеньориях, но и в городах.

Здесь опять же различимы две формы столкновений: 1) между горожанами, ~с одной стороны, сеньорами и королевскими должностными лицами — с другой, и 2) борьба внутри городов — между верхушкой вильи, кабальерос, и основной массой городского населения.

В источниках часты упоминания о столкновениях между крестьянами и сеньорами по поводу взимания различных оброков и служб, из-за которых между ними велись тяжбы. Так, например, в 1050 г. велась упоминавшаяся выше тяжба между крестьянами деревни Аль- веремос, переданными доньей Мариной по завещанию монастырю Селанова, и их сеньорой. Представитель последней Педро Ревелис утверждал, что после того, как в эту землю пришли мавры, люди «впали в гордыню» и не захотели выплачивать о'броки и нести службы ни донье Марине, ни монастырю. Крестьяне прислали на судебное заседание трех своих выборных представителей, Они заявили, что никогда никому не несли служб, кроме тех лиц, которым они сами согласны были служить на правах бегетрии. Но суд встал на сторону их сеньоры1.

Крестьяне упорно боролись против стремления сеньоров взимать с них маньерию или нунсьо. Так, в 1183 г. сеньор виллы де Аррояль (близ Бургоса) после смерти одного из соседей пытался захватить его дом и владе ния, лишив сыновей - этого крестьянина всего движимого имущества из отцовского наследства. Соседи выступили все сообща (in commune), заявив, что обиду, нанесенную одному из них, они считают нанесенной им всем. Крестьяне обратились с жалобой к королю, и тот после тщательного расследования установил, что сеньор действовал вопреки обычаю ].

Судебные процессы по поводу социального статуса крестьян происходили и в XIII в. Примером может служить тяжба между крестьянами поселений Сан. Висенте де Мурос и Сантьяго с церковью Луго. Майор дом этой церкви требовал от крестьян внесения фонсадеры и прочих повинностей, причитавшихся с вилланов. Крестьяне направили в суд своего адвоката, который доказывал, что его подзащитные справедливо отказываются от несения повинностей, ибо они люди «из бегетрии от моря до моря».

Отказы крестьян от выполнения повинностей были столь обычным явлением, что ряд фуэрос назначают за это специальные кары. Особенно часто говорится о штрафах, взимаемых с тех, кто уклоняется от несения барщины или плохо ее выполняет. Так, фуэро Сан Мигель де Эсклада (1173 г.) устанавливает: «Если кто-нибудь, будучи призван на барщину, не явится или не выполнит добросовестно работу, внесет в качестве штрафа одного барана в присутствии 3-х или 4-х добрых людей». Уклонение от выплаты оброка в течение года наказывалось в некоторых случаях отобранием наследственного земельного надела. Штрафы взимали также с тех, кто отказывался нести службу посыльного (mandaderia), принимать на себя обязанности мерино сеньории, выступать в роли присяжного и пр. Характерно, что крестьян, уклонявшихся от таких служб, фуэрос, называют бунтовщиками (rebelles).

Бунты крестьян, сопротивление должностным лицам были в XI—XIII вв. повседневным явлением.

В документах, прилагаемых к фуэро Кастрохериса, содержится, в частности, описание периодически повторявшихся попыток королевских агентов захватывать залоги у людей Кастрохериса и реакция последних: «В эти дни явился Дидако Перес и взял в качестве залога наш скот и отправился в виллу Силос. И мы пошли вслед за ним, разграбили эту виллу и дворец, убили там пятнадцать человек, и нанесли большой ущерб, и силой отобрали наш залог... В это время пришел мерино от инфанты донны Урраки, захватил залоги и отправил их во дворец этой инфанты в вилле Лейнас. И мы пошли вслед за ним, и разгромили виллу и дворец, и выпили там столько вина, сколько хотели, а то, что не смогли выпить, вылили на землю..,»228

Захват имущества в залог, судя по некоторым' документам, играл также и роль .наказания по отношению к бунтующим крестьянам. Альфонс VIII, например, взяв под свое покровительство монастырь Силос в 1177 г., предупредил, что если какая-нибудь вилья или колла- оос поднимут М'ятеж, у виновных отберут имущество в залог. Саагуну же, как особая привилегия, было дано обещание, что у ^олласос-виноделов монастыря не будет отбираться в залог имущество ни в связи с войной, ни из-за бунта. Церковным корпорациям особенно трудно было обеспечить постоянное принуждение крестьян к выполнению повинностей. В одну из важнейших задач комендерос здесь, как и фогтов в Германии, входило обеспечение церкви или монастырю постоянного поступления ренты от зависимых людей229. В фуэрос можно .иногда найти шкалу штрафов, взимаемых с тех, кто бунтует против должностных лиц — алькальдов, судей и прочих 230.

Сопротивление крестьян взиманию повинностей в специфических условиях Реконкисты оказывалось нередко более действенным, чем в других странах Западной Европы. Об этом свидетельствуют многочисленные фуэрос, где содержатся положения, освобождающие население от различных служб или фиксирующие их размеры. Короли и сеньоры вынуждены были идти на'подобное ограничение норм эксплуатации крестьян, так как те часто прибегали к другому средству сопротивления .— уходу.

Самостоятельные восстания крестьян в рассматриваемый период чаще всего не выходили за рамки отдельных деревень, как это характерно для феодальной Европы данной эпохи в целом. Отличие состояло, быть может, в том, что крестьяне здесь, по сравнению с их собратьями к северу от Пиренеев, лучше вооружались и не отвыкали от военного дела. Более широкие размеры восстания крестьян принимали тогда, когда они совпадали с городскими бунтами.

Наиболее крупные городские движения XII в. относились к поселениям, находившимся в это время еще под властью сеньоров (как правило, церковных) в Леоне и Галисии. К числу таких движений относится восстание, происходившее во владениях Саагуна. В XI в. монастырь получил мпого дарений от короля и частных лиц ,и являлся к концу XI в. одним из крупнейших землевладельцев. Возле Саагуна появился бург, где сконцентрировались ремесленники различных специальностей (портные, сапожники, скорняки, оружейники, плот- "ники и др.), а также купцы. Это были выходцы из Франции и испанцы. Монастырь стремился удержать в полной зависимости от себя и сельское, и городское население.

В 1085 г. Альфонс VI предоставил монастырю фуэро, согласно которому за крестьянами фактически закреплялся статус колласос. Их обязали выплачивать монастырю денежный ценз за пользование землей. Если земельный участок не обрабатывался в течение года, аббат мог вернуть его себе. Продавать свой надел держатель мог лишь с разрешения аббата. Горожанам не разрешалось приобретать земли вне города.

'Все население монастырских владений подчинялось баналитетному праву: обязано было пользоваться хлебными печами и виноградным прессом монастыря с выплатой определенных по'боров. Крестьяне не имели права рубить монастырский лес под угрозой денежного штрафа. В XIII в. в Саагуне имели место собрания жителей (concilia), на которых регулировались некоторые вопросы экономической жизни, утверждались акты продаж и дарений. Но функции таких собраний носили весьма ограниченный характер. Аббату принадлежала юрисдикция по отношению ко всему населению его владений; монастырские власти взимали вергельды и композиции с лиц, виновных в убийствах и других правонарушениях.

В Саагуне существовал также О'бычай, не часто встречавшийся в Леоне и Кастилии: жители владений монастыря не могли продавать вино, пока не продали свое вино монахи, и не имели права закупать ткани, ры б> я дрова, пока не сделал соответствущие закупки монастырь. С таким положением не желали мириться ни горожане, «и крестьяне. Согласно фуэро 1087 г., которым король подтвердил пожалованные монастырю два года назад права, аббат и монахи жаловались ему, что «люди в вилье не подчиняются ни им, ни меринос, ни судьям, ни сайонам, -ни другим должностным лицам и не считаются с властью .и привилегиями, предоставленными королем монастырю». Король снова предоставил аббату полную власть и юрисдикцию над населением. Это вызвало дальнейшее обострение противоречий между горожанами и крестьянами, с одной стороны, монастырем — с другой.

В 1096 г. аббат монастыря вынужден был отменить печной баналитет. В 1110 г. он отказался от .маньерии, призывая жителей Саагуна не устраивать беспорядков. Но это не удовлетворило население Саагуна. Анонимный автор .истории Саагунского монастыря, не .скрывающий своей ненависти к участникам мятежа, отмечает, что горожане благодаря торговле обогатились, а после этого они «стали гордыми и высокомерными, как это случается в таких условиях с людьми «подлого звания» 231.

Восстания ускорили усобицы в стране, связанные с конфликтом между Урракой, королевой Кастилии, и ее мужем, королем Арагона Альфонсом I. Если саагунские монахи (в том числе и французы) поддерживали в 1117 г. Урраку, то горожане пошли на соглашение с Альфонсом. Войска арагонского короля вступили в страну, заняли Саагун. Горожане взялись за оружие* разгромили дворец и пытались убить аббата, которому удалось скрыться в церкви. Одновременно произошло восстание крестьян. Хронист сообщает: «В эти времена все крестьяне (rusticos labradores) и простой народ (menuda gente) объединились, составив заговор против своих сеньоров, с тем чтобы никто из них не выполнял своим сеньорам установленных служб. И этот союз они назвали «эрмандадой». Далее в хронике рассказывается, что крестьяне бродили по рынкам и виллам, провозглашая эрмандаду. Если кто-либо отказывался присоединиться к ней, его дом разрушали. Восставшие нападали на сеньоров, громили королевские дворцы, дома знатных персон и епископов, церкви, отказывались подчиняться аббатам и т. д. Крестьяне отказывались нести повинности в пользу сеньоров. Тех, кто настаивал на выполнении служб, убивали. «Если же кто-либо из знатных оказывал им помощь и проявлял благожелательность, они готовы были признать его своим королем и сеньором»232.

Аббат Саагуна бежал в Леон. Движение приобрело большой размах. Восставшие разгромили виллы и церкви на всей территории от Паленсии до Асторги. Крестьянское восстание вышло за узколокальные границы отдельной вотчины или деревни. Описание восстания хронистом напоминает сообщения французских памятников XIV в. о Жакерии: «... мало-помалу все виллы были обращены в прах железом, голодом и огнем; было разграблено все, что находилось в домах, вся мебель и утварь; а то, что не могли унести, бросали в огонь; разграбили хлеб, вино, скот; людей либо уводили в качестве пленных, либо убивали...»

В самом же бурге Саагун в восстании участвовали не только знатные (ricos у nobles), но, по словам хрониста, и дворовые люди, портные, сапожники и люди «самого низкого состояния» — из тех, кто работает в подземных мастерских. Монахов подвергали оскорблениям. Хронист —очевидец .восстания — дает образное описание обстановки, создавшейся в самом монастыре после начала восстания. «Никого из нас, — пишет автор, — не называли по имени, но только горлопанами и пьяницами...» Аббат и монахи «сидели, запершись в кельях, как мыши в своих норах». Горожане, как утверждает анонимная хроника, намеревались разделить владения монастыря233.

Создан был совет, в котором участвовали кастильцы и французы. Каждая,из этих групп имела своего ме- рино. Во главе восставших стояли некие Санчианес и Гилельмо Фалькон. Горожане продолжали высказывать враждебное отношение к Урраке и ее окружению. По сообщению анонимной хроники, они «называли ее обманщицей и проституткой, а всех ее приближенных—• беззаконниками, лжецами и клятвопреступниками».

Участники восстания требовали от монахов капитула, чтобы они подписали грамоту, которая закрепила бы создавшееся положение. Но монахи отказались, ссылаясь на то, что это может сделать только аббат. Руководители восстания пытались установить контакты с горожанами Карриона и Бургоса. Между тем аббат Саагун- ского монастыря заручился поддержкой папы Пасхалия II. В особой грамоте папа осудил восставших и подтвердил право аббата «вязать и разрешать», его власть над мирянами и клириками во владениях Саагуна, призвал его подавить «высокомерие» саагунцев1.

Среди восставших начались раздоры. Французский граф, возглавлявший арагонцев в Саагуне, изгнал оттуда кастильцев. Угроза отлучения ускорила примирение горожан с королевой Урракой и аббатом. Но горожане поставили условием примирения признание тех вольностей, которых они ранее уже до'бились, и королева на это согласилась.

Умиротворение оказалось непродолжительным, так как часть французов отказалась повиноваться Урр'аке. Сделана была попытка снова открыть ворота города арагонскому королю. Заговор был раскрыт, многих его участников изгнали из города. Частично было восстановлено старое фузро Альфонса VI. Но маньерия уже не сохранилась, а вместо печного баналитета стали выплачивать денежный взнос. Изгнанным горожанам разрешили вернуться. Фактически сохранился и консехо, официально признанный в 1152 г. Альфонсом VII. Фуэро, предоставленное Саагуну этим королем, начиналось с положения, разъясняющего, что оно предназначено устранить раздоры между аббатом и горожанами. Фуэро носило компромиссный характер. Оно сохраняло власть аббата над населением, запрещая жителям данных владений, иметь другого какого-либо сеньора, кроме аббата. Вергельды и композиции за преступления выплачивались по-прежнему монастырю. В то же время фуэро признавало свободу торговли для людей Саагуна без прежних ограничений.; совет получил право вмешиваться в выборы меринос, наряду с аббатом. Эти два мерино, один для кастильцев, другой для французов, назначались совместно аббатом и консехо. Ограничено было право меринос и сайонов входить в жилища обитателей Саагуна.

Полной автономии обитатели Саагуна не добились и в XIII в. Фуэро 1255 г. повторяет прежнее положение о Гом, что все жители монастыря должны быть вассалами аббата. В судебных делах консехо делил власть с аббатом.

Почти одновременно развертывалось движение в другой крупной церковной .сеньории— Сантьяго де Компостела. Здесь в XI в. также складывается городской центр, находившийся под властью епископа Сантьяго. В этом городе, где ремесло и торговля достигли относительно высокого уровня развития, горожане к XII в. еще не участвовали в управлении. Правда, в 1105 г. горожанам было предоставлено фуэро, в котором им жаловались некоторые вольности и фиксировались их повинности. На территории сеньории Сантьяго, в приходах периодически происходили собрания кабальерос, священников и крестьян, на которых рассматривались жалобы жителей сеньории. Но власть оставалась в руках церковной администрации.

Так же как и в Саагуне, выступление горожан и крестьян против сеньории облегчалось усобицами в королевстве. Епископ Компостелы Гельмирес был активным участником внутренней борьбы, выступая то в качестве противника, то союзника королевы Урраки.

Когда епископ вместе с одним из магнатов графом Трабой сделал попытку лишить Урраку власти, горожане Сантьяго в 1116 г. (восстали против своего сеньора. Они объявили епископа мятежником и (Открыли ворота города королеве. Зачинщиками, по утверждению хрониста, были некие «влиятельные горожане» (ро1епИогез), сумевшие привлечь к себе народ. Они «создали тайное сообщество, которое назвали эрмандадой. И для того, чтобы укрепить это сообщество, объединились все клятвой с тем, чтобы помогать друг другу против всех людей...»1. Действия восставших сходны с теми, которые имели место в Саагуне. Мятежники захватили господство в городе, разрушили дворцы, угрожали смертью своим противникам. Участники эрмандады устраивали свои собрания еженедельно и приходили на них вооруженными.

Епископ первоначально сохранял вне города свою власть. Но позднее против церковного сеньора выступили и крестьяне альфоса. Автор «Истории Компостелы», относившийся к восставшим не менее враждебно, чем монах, написавший хронику Саагуна, отмечает, что мятежники все разрушали и искореняли, «как это в обычае у сервов и крестьян, которые получили возможность править»234. О требованиях восставших нет даже таких скудных сведений, какие имеются о движении в Саагуне. В известной степени можно судить о программе восстания на основании сведений о режиме, установленном эрмандадой в городе. Хронист отмечает, что на протяжении почти целого года епископ был лишен власти и юрисдикции; население не подчинялось распоряжениям королевы; «... не меньшие обиды были нанесены магнатам и знатным людям Галисии...». Руководители восстания чувствовали себя «как бы королями»235. Можно заключить, что эрмандада взяла власть в свои руки в городе. Нанесен был удар и по феодальным сеньориям в округе, как это произошло и во время восстания в Саагуне.

В 1117 г., когда Уррака находилась в Сантьяго вместе с епископом Гельмиреоом, произошла новая вспышка мятежа. Народ разгромил дворец, сжег церковь. Королева и епископ были осаждены в башне. Восставшие разрешили королеве выйти из башни, но подвергли ее оскорблениям. Епископ бежал, переодевшись нищим. Некоторые его приближенные были убиты.

Руководители восстания приняли решение упрочить эрмандаду, укрепить стены города и вал и готовиться отразить нападение. Королева, освободившись ценой ряда уступок восставшим, собрала силы и стала готовить наступление на Сантьяго. Часть горожан вступила з переговоры с королевой и епископом. Было заключено соглашение, согласно которому эрмандада распускалась, горожане выплачивали штраф в одну тысячу марок серебром и возвращали все имущество, захваченное у королевы и епископа; сто человек из числа активных участников мятежа (горожане и клирики) были изгнаны, а их дома и владения отобраны. Все жители приносили клятву в верности королеве и епископу. По существу сеньориальная власть епископа была восстановлена.

В 1136 г. в Сантьяго снова вспыхнуло восстание, возглавленное неким Вилельмом Сигинедом. В «ем приняло участие большинство горожан. Повторились в известной мере события 1117 г.: разграбление дворца, нападение на архиепископа и его бегство. Архиепископ жаловался на горожан церковному собору в Бургосе 236.

В 1155 г. произошло восстание в Луго. Этот город находился под властью сеньора — епископа. В его владениях быд.и ие только колласос, но и сервы. Горожане имели консехо, вступивший в конфликт с епископом. Король Фернандо II первоначально сделал ряд уступок консехо, но в 1159 г. восстановил сеньориальную власть епископа. Горожане вновь взялись за оружие, создали эрма.ндаду, отказались служить епископу, захватили часть церковного имущества и освободили сервов. Фернандо II, прибыв в 1161 г. в Луго, принял меры к подавлению восстания. Он издал декрет, предусматривавший роспуск эрмандады и «бесчестных .сообществ». Запрещалось носить оружие в городе, восстанавливалась власть епископа, которому обязаны были служить «свободные, как свободные, сервы, как сервы». Принимались меры к охране целостности имущества церкви. Епископ удерживал свою юрисдикцию над населением 237.

В 1249 г. вспыхнуло восстание против власти епископа в городе Туйе. Горожане с оружием в руках ворвались в церковь, напали на клириков. Консехо, возникший еще до восстания, расширил свои права. Хроника сообщает, что епископ не мог осуществлять судебные функции. Король заставил консехо признать сеньориальную власть епископа и уплатить одну тысячу мараведи штрафа. Король объяснял относительную мягкость наказания тем, что «епископ и капитул совершили дурные и незаконные деяния... по отношению к консехо......

Из приведенных данных видно, что основным содержанием упомянутых движений была борьба за устранение или ограничение власти сеньора над городом, создание самоуправления. В этом отношении восстания в Галисии и Леоне близки к так называемым «коммунальным революциям» в северной Франции. В исторической литературе уже отмечалось, что само описание организации восставших горожан у автора «Истории Компостелы» и в хронике Гвиберта Ножанского почти совпадает. Вместо термина «коммуна» для обозначения сообщества горожан в Галисии употребляется выражение «эрмандада». Так же как и к северу от Пиренеев, восставшие вели борьбу за самоуправление и освобождение от феодальных повинностей.

Народные движения в Испании направлены не только против 'Сеньоров, но и против королевских должностных лиц (разгром дворцов, принадлежавших королевскому дому). Но вряд ли в этом случае следует видеть специфическую черту данных движений. Нападения на королевских агентов и захват королевского имущества не дают оснований усматривать в крестьянском движении антироялистские 'тенденции (известно, что разгром королевских дворцов крестьянами Кента и Эссекса в 1381 г. не мешал им провозглашать свою верность королю Ричарду II).

Городские движения в королевствах Леоне7 и Кастилии иногда переплетались с восстаниями крестьян, что вполне объяснимо близостью социального состава городского и сельского населения в этой стране. Правда, это- не означало, что горожане и крестьяне выступали солидарно: скорее их движения развертывались параллельно. Имели место случаи, когда крестьяне выступали под руководством какого-либо кабальеро. А во время восстания в Саагуне они вместе с крупными землевладельцами перестали поставлять продукты на городской рынок238.

Французский исследователь Ж- Готье-Далыне отмечает, что эрмандада, в отличие от коммуны, была лишь средством борьбы, а не целью. Эрмандада не представляла собой городской общины, как в городах северной Франции, не была постоянной организацией, а сообществом людей, связанных клятвой и преследующих определенные политические цели239. Это замечание справедливо, но следует учитывать, что в рассматриваемых случаях в испанских городах эрмандады и не достигли своих целей. Поэтому трудно определить, какова была бы дальнейшая эволюция этого института в случае успеха городских движений.

В XII в. в Кастилии развивается и внутригородская борьба. Основное содержание ее составляют столкновения между городской верхушкой — кабальерос, с одной стороны, простыми горожанами — с другой. Об этой борьбе источники сообщают очень мало. По-видимому, столкновения вызывались захватом 'кабальерос городского управления, которое они использовали для утверждения своих привилегии.

В 1158 г. произошло восстание в Саморе. В этом городе имелось относительно большое число ремесленников. Конфликт, начавшийся из-за незначительного повода — спора по поводу покупки форели у рыбака между неким сапожником и экономом знатного лица,—привел к столкновению между простым народом и кабальерос города. Знать, собравшаяся в церкви, в том числе и сын королевского майордома в Саморе, были там осаждены. Церковь подожгли, ,и все кабальерос погибли. Часть мятежников, опасаясь мщения короля, бежала на португальскую границу. Но вскоре беглецы были амнистированы и вернулись в город, а королевский наместник смещен*.

Борьба между городской верхушкой и простым народом происходила и в XIII в. Так, например, в Авиле эти столкновения привели к тому, что кабальерос, захватившие городское управление, после вооруженной борьбы изгнали из города своих противников (гиапоБ). В Убеде же в начале XIV в. исход борьбы оказался неблагоприятным для кабальерос: им пришлось покинуть город.

Некоторые фуэрос содержат постановления, запрещающие создание тайных сообществ (сю^асНаБ), которые могут повредить вилье, и всякие мятежные действия, устанавливают строгие кары за ношение оружия240.

Все эти постановления свидетельствуют о том, что столкновения внутри консехос были в Кастилии, в городах, пользовавшихся самоуправлением, повседневным явлением. Специфический характер городов Кастилии данной эпохи определял своеобразие этой борьбы: в ней не выражены черты, присущие социальным конфликтам в городах промышленно развитых стран Западной Европы. Можно согласиться с испанским исследователем Арагоненсесом, который отмечает, что и в XIV в. городские движения в Кастилии лишены «буржуазного» и «индустриального» характера. Мы не находим данных об отражении в этой социальной борьбе самостоятельных целей ремесленников и купцов. Но нет оснований соглашаться с утверждением исследователя, будто в городах Кастилии кслюди труда» не .вели социальной борьбы241. Приведенные выше факты показывают, что низшие слои городского населения вели борьбу против городской верхушки, хотя в Кастилии это происходило не в такой острой форме, как в Галисии.

•В Леоне и Кастилии не получили значительного распространения и еретические движения, которые приобрели в этот период большой размах в южной Франции и Италии. Но в начале XIII :в. в Леоне появились альбигойцы. По сообщению известного испанского церковного деятеля Луки де Туй, принимавшего активное участие в борьбе против этой ереси, альбигойцы в Испании, как и их единомышленники по ту сторону Пиренеев, были иконоборцами, отрицали учение католической церкви об аде и чистилище, оспаривали значение индульгенций, осуждали поклонение гробницам святых, имевшее в Испании столь важное значение для церкви. Они нередко препятствовали нормальному ходу 'богослужения. 'Руководителем альбигойцев в Леоне был некий Арнальдо, француз по происхождению242. 0

социальном составе сторонников этой ереси, о степени их влияния на массы населения в источниках нет сведений. Но ясно, что церковь и светские власти увидели в этом движении серьезную угрозу существующему порядку. Ордена доминиканцев и францисканцев принимали деятельные меры для того, чтобы оторвать от альбигойцев их сторонников. Самих же еретиков сжигали. В фуэрос, которые король давал Кордове, Се вилье, Кармоне, были включены положения о смертной казни и конфискации имущества для лиц, уличенных в ереси.

Сведения, которыми мы располагаем о народных движениях в Леоно-Кастильском королевстве, позволяют сделать вывод, что классовая борьба .крестьян и городских низов в этой €тране :не отличалась 'существенно от 'соответствующих движений в других странах Европы. Крупных крестьянских восстаний, как известно, не происходило в XI—XIII вв. ни во Франции, ни в Англии. Основными формами борьбы крестьян, томимо бегства, были повседневное сопротивление сеньорам, королевским чиновникам, стремившимся увеличить феодальную ренту, взимавшуюся в той'или иной форме с крестьян, и узколокальные'бунты. Борьба горожан против феодальной знати за независимость вела к освобождению от феодальной эксплуатации или к 'сужению ее действия.

Отмечая как особенность социального строя Леоно- Кастильского королевства наличие значительных масс свободного крестьянства и вольных городов, мы должны учитывать, что это нельзя объяснять только специфическими условиями Реконкисты и колонизации. Важнейшую роль в создании указанного положения играла борьба самих народных масс против феодальной эксплуатации.

<< | >>
Источник: Корсунский А. Р.. История Испании IX—XIII веков (Социально- экономические отношения и политический строй Астуро-Леонского и Леоно-Кастильского королевства). Учеб. пособие. М., «Высш. школа», 239 с.. 1976

Еще по теме Классовая борьба:

  1. Классовая борьба
  2. Классовая борьба
  3. З.8.8. Классовая борьба — историческая закономерность
  4. Нарастание классовой борьбы
  5. КЛАССОВАЯ БОРЬБА
  6. Классовая борьба и диктатура пролетариата
  7. Классовая борьба.
  8. Классовая борьба в период Пелопоннесской войны
  9. 5. Классовая борьба
  10. ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В 1905—1906 гг.
  11. ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И КЛАССОВАЯ БОРЬБА В АНГЛИИ
  12. Рост имущественного неравенства. Классовая борьба
  13. СОФИЙСКАЯ КАФЕДРА И КЛАССОВАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XV в.
  14. 5.8. ГЛОБАЛЬНАЯ КЛАССОВАЯ БОРЬБА: ЕЕ ВОЗМОЖНЫЙ ХОД И РЕЗУЛЬТАТЫ
  15. ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В XIV в. ВОССТАНИЕ 1381 г.
  16. КЛАССОВАЯ БОРЬБА В ГЕРМАНИИ ВЕСНОЙ И ЛЕТОМ 1848 г.
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -