<<
>>

Чехословакия

Рабочий класс Чехословакии представлял собой наиболее многочисленную и организованную социальную группу. В межвоенный период его удельный вес среди экономически активного населения в среднем достигал 44,6% (в Чешских землях — 46,5%, в Словакии — 37,6%).
В 30-е годы Чехословакия прочно входила в число государств, наиболее продвинувшихся по пути капиталистического развития, что обусловило складывание принципиально иной, нежели в остальных странах региона, внутренней структуры рабочего класса: самой многочисленной (особенно в Чешских землях) была группа промышленных рабочих. В целом по стране в промышленности, ремесле, строительстве и на транспорте было занято 60% рабочего класса, 23% составляли сельскохозяйственные рабочие. Еще разительнее было это соотношение в Чешских землях — 66 и 18%. В Словакии оно составило 44 и 33%186.

Война и сопутствовавшая ей милитаризация экономики вызвала резкое увеличение численности рабочих. Способствовала этому также и эвакуация немецких заводов на территорию Чехословакии с середины 1943 г. с целью обезопасить их от возможных бомбардировок союзниками. В Чешских землях доля рабочего класса возросла на 42%, а в Словакии на 51%, причем в Словакии рост рабочего класса происходил как за счет ликвидации постоянно существовавшей безработицы, так и за счет привлечения в промышленность крестьян и сельскохозяйственных рабочих. В созданном оккупантами Протекторате Богемия и Моравия рабочий класс интенсивно насыщался выходцами из других слоев — ремесленниками, офицерами, интеллигенцией, студентами и служащими.

После войны доля кадровых рабочих уменьшилась. Причина этого крылась в сильных миграционных процессах, переходе части квалифицированных кадров в органы управления заводов, администрацию и госаппарат. В районах пограничья стал складываться новый рабочий класс, характеризовавшийся низкой профессиональной подготовкой, слабыми адаптационными способностями и высокой степенью социальной неустойчивости.

В целом же рабочий класс Чехословакии являлся классом промышленно развитого общества. В стране сплошной грамотности, где уже в межвоенный период обязательным было восьмилетнее образование, наблюдались не только мощная количественная прослойка квалифицированных и обученных рабочих (51,5% в Чешских землях и 44,7% в Словакии), но и глубокие традиции политической организованности, воплощенные в опыте активного функционирования политических и профессиональных организаций в условиях парламентской демократии. Это, безусловно, самым серьезным образом отразилось на общественном менталитете. Однако в политическом багаже рабочего класса был и иной опыт — «Мюнхена» и кризиса парламентаризма, под влиянием которых в общественном сознании сформировались идеи социального переустройства на новых принципах, в значительной мере ассоциировавшихся с социализмом. Сильные просоциалистические настроения — визитная карточка послевоенного чехословацкого общества.

Бурный рост КПЧ в это время отразил несомненно его «полевение», причем в наиболее радикальном варианте. Освобождение страны Красной Армией подпитывало леворадикальные настроения, усиливало позиции КПЧ, переместившейся с периферии общественной жизни в ее центр.

Основанная в 1921 г.

КПЧ до 1939 г. действовала на легальных основаниях в рамках демократической системы Чехословацкой республики. В парламенте ей принадлежало около 10% голосов.

Пережив период подполья, КПЧ вышла из него, имея в своем составе 37 тыс. членов, однако уже во второй половине 1945 г. численность партии превысила полмиллиона человек187 и продолжала бурно расти. После проведенной в 1946 г. перерегистрации и обмена партбилетов в КПЧ состояло 1 283 тыс. членов (1 133 тыс. в Чешских землях и 150 тыс. в Словакии)188. Заметим, что имеющаяся на этот счет статистика сильно разнится: по данным чешского историка К.Каплана, например, 1 250 тыс. членов КПЧ насчитывала позднее, накануне февральских событий 1948 г.189 Тенденция стремительного роста тем не менее очевидна, какими бы сведениями ни оперировал исследователь. Во многом она реализовывалась благодаря тому, что до февраля 1948 г. двери в партию были широко открыты всем желающим: количественный состав был призван способствовать утверждению властной монополии коммунистов в борьбе с другими партиями. Побывавшая в стране сотрудница Славянского комитета СССР С.Шмераль сообщала в МИД СССР 29 декабря 1947 г.: «Коммунистическая партия быстро растет. Вербовка в партию проходит весьма активно. Однако в методах вербовки и отборе людей много недостатков. Принцип приема в партию основан на следующем положении, которое разъяснили мне Сланский, Швермова и в контрольной комиссии ЦК КПЧ: "Существуют коммунистические партии массовые и "выборовые" (от слова выбор, отбор): у нас партия массовая, а в СССР — состоит из людей отобранных. Поэтому двери в КПЧ открыты широко, поголовно всем. Нам нужно набрать полтора миллиона членов партии, принимаем всех, после выборов будем проводить чистку"». Для вступления в партию достаточно было двух рекомендаций и подтверждения соответствующих органов, что фамилии кандидата нет в списках коллаборационистов190.

По нашим данным, контрольные цифры роста численности КПЧ определялись еще жестче: руководство партии намеревалось довести ее в обозримом будущем до 2 млн чел. Для выполнения задуманного предпринимались такие меры агитационно-пропагандистского характера, как, например, проведение 7—15 марта 1948 г. «Готвальдовой недели». В ходе ее партийные ряды удалось увеличить до 1 800 тыс. чел. Партийные организации, вовлекшие в свои ряды большое число новых членов, получали звание «Гот- вальдовых организаций». Такого звания, например, удостоилась в апреле 1948 г. парторганизация одной из сберкасс Пражского края, в которой из 695 служащих 687 (т.е. 98,8%) были членами компартии191.

Огромный и фактически неуправляемый наплыв в КПЧ создавал значительные трудности с точки зрения обеспечения «качества» членской массы. Осенью 1948 г. партийное руководство хорошо понимало это. Именно в это время возникает план проведения проверки парторганизаций. В сентябре один из функционеров КПЧ А.Кольман подготовил статью «За большевистскую самокритику в нашей коммунистической партии Чехословакии», предна- знаменную для центрального органа Коминформа — газеты «За прочный мир, за народную демократию!» Судя по имеющимся документам, уже в начале октября 1948 г. с ней ознакомились сотрудники аппарата Баранов, Антипов, Пухлов, Овчаров и Заволжский. «...Наша партия, — писал Кольман, — до сих пор не отвечает многим требованиям марксистско-ленинской партии, потому что практическое руководство партии (товарищи Сланский, Швер- мова, Бареш) ясно не поняло эту цель. Достаточно прочитать ряд выступлений руководящих товарищей, чтобы убедиться, что определение Ленина, согласно которому компартия является авангардом рабочего класса, подменялось другими определениями, согласно которым она — авангард трудящихся, народа или даже нации. Достаточно напомнить, что даже Устав нашей партии не содержит эту единственно правильную формулировку... Наша партия не избавилась в своем организационном построении от социал-демократического наследства, она не построена на производственном принципе. А это не "организационная мелочь", а основное условие, без которого все разговоры о большевизации партии останутся пустым звуком». Кольман подчеркнул, что рабочее ядро партии «размыто», сильно потеснено мелкобуржуазными элементами, что увлечение ростом численности партии привело даже к некоторым «идеологическим уступкам». Основной «диагноз», по Кольману, это — головокружение от успехов, ведущее к отклонениям от ленинско-сталинских принципов партийного строительства. Ставя цель превратить КПЧ в большевистскую партию, партийное руководство, — говорилось в статье, — должно учитывать и активно использовать опыт СССР: «Мы против механического копирования, но имеется немало такого, чему можем и должны у него учиться»192.

Начатая по решению Президиума ЦК КПЧ в сентябре 1948 г. проверка партийных рядов сопровождалась приостановкой приема новых членов, введением кандидатского стажа. В инструктивных материалах по вопросам проверки подчеркивалось, что особо пристально следовало проверить вступивших в партию после 25

февраля 1948 г. Однако промышленные рабочие получали здесь значительные преимущества: предполагалось, что лишь в исключительных случаях их следовало переводить в кандидаты в надежде, что «они исправятся». Что касается «нерабочих элементов», то к ним подход должен был быть в целом более строгим, но также и дифференцированным. Особенно основательно предполагалось проверить категорию общественных и частных служащих, ремесленников и лиц свободных профессий. «Мы будем тщательно выяснять, какие побуждения привели их в партию, были ли они как следует проверены при приеме в партию, знакомы ли они с принципами, политикой и Уставом партии, как они выполняют свои обязанности по отношению к партии... Особенно строго мы будем поступать в тех государственных и других учреждениях, где в партию явно из карьеристских соображений вступило большинство служащих», — говорилось в одном из инструктивных документов.

Иным виделся подход к членам КПЧ из числа трудового крестьянства: «...Здесь нужно будет поступать очень осторожно и переводить на положение кандидатов, главным образом, тех, кто не является образцом в смысле выполнения хлебопоставок». В зависимости от социального положения следовало решать вопрос о пребывании в партии женщин.

Несколько более мягкий подход был воспринят в отношении лиц, вступивших в партию до февраля 1948 г. В случае претензий к ним предполагалось более широко применять 3—6-и месячный испытательный срок, в течение которого члены партии должны были ознакомиться с Уставом и программой КПЧ, получить, как разъяснялось в Информационном бюллетене ЦК КПЧ, «элементарные политические знания». К этой же группе были отнесены и бывшие социал-демократы, вступившие в КПЧ в ходе «объединения» или индивидуально193.

К концу ноября 1948 г. проверку прошли 575 358 чел. или 25% партийцев. Подавляющая часть проверенных (84,8%) были признаны достойными состоять в КПЧ; 1,3% получили выговор; 0,1% лишились права занимать партийные посты; 0,5% вычеркнуты из партийных списков, т.е., согласно Уставу, временно отстранены от партийной и общественной работы, и 0,7% исключены из КПЧ194.

Введение осенью 1948 г. кандидатского стажа также преследовало цель повысить «качественные» показатели КПЧ. «По прошествии кандидатского стажа будет проверено, выполнял ли кандидат добросовестно возложенные на него задания, ознакомился ли он с политическими принципами и Уставом партии и достоин ли он вообще быть членом партии», — указывалось в постановлении Президиума ЦК КПЧ о введении кандидатского стажа195. В инструкции к постановлению196, пояснялось, что статус «ведущей партии в народно-демократической республике» обусловливает еще более тщательный отбор членов партии, «чтобы к нам не пробрались карьеристы, стремящиеся только добиться собственных выгод, или даже вредители, подосланные к нам врагами». Такой акцент понятен: обстановка в стране осенью 1948 г. рассматривалась партийным руководством как значительно более опасная, чем, скажем в мае 1945 г., поскольку считалось, что победа в феврале открыла «фазу обостренной классовой борьбы»197.

С оглядкой на это вводился дифференцированный подход к различным социальным слоям и категориям общества. Для рабочих стаж устанавливался в 1 год, для остальных — в 2 года. К категории рабочих относились не только промышленные и сельскохозяйственные рабочие, но и та часть государственных служащих (!), характер работы которых соответствовал деятельности промышленных рабочих. Поскольку никаких пояснений и конкретных примеров на этот счет в инструкции не содержалось, несомненно, открывалась возможность произвольного подхода к определению продолжительности кандидатского стажа для части служащих и, как следствие этого, ускоренного вступления их в ряды КПЧ, однако по категории рабочих. В порядке исключения кандидатский стаж мог быть сокращен или, по распоряжению ЦК, отменен. К числу таких «исключений» отнесены были, например, высокие показатели в труде рабочих и инженеров.

Введение кандидатского стажа призвано было прежде всего тщательно изучить новые кадры, а проверка членов КПЧ в значительной мере была рассчитана на отсев из партийных рядов не только малоактивных и чуждых элементов, но и тех, кого в период кассового приема принуждали вступать в партию. Такие факты были не единичными. В ноябре 1945 г. в советском посольстве в Праге была получена информация, согласно которой в ходе проверки многие на вопрос о причинах вступления отвечали, что их «почти насильно записали в партию»198.

Оргвопросам предстояло занять важное место и в намеченном на май 1949 г. IX съезде КПЧ. Это был первый после февраля 1948

г. высший партийный форум, которому руководство придавало большое значение. Однако подготовка съезда вызвала немало критических замечаний со стороны советских наблюдателей. Суммируя их, сотрудники аппарата Коминформа констатировали: «...Руководители КПЧ решили провести не деловой съезд с серьезным и критическим обсуждением деятельности партии, а массовую и парадную манифестацию». Особое неудовольствие вызвала работа над основными документами съезда: по советской оценке, они готовились «в суете и спешке, без участия членов партии...»199 Вместе с тем по линии советского посольства в Праге в Москву поступала информация о намерении чешского руководства активнее использовать при решении оргвопросов опыт ВКП(б)200. Чтобы контролировать приток в КПЧ, предполагалось, например, принять на съезде решение возобновить прием в партию на индивидуальной основе. Основной упор на этой стадии был сделан на привлечении в партию рабочих-передовиков, которые перевыполняли норму в течение не менее 3-х месяцев, а в деревне — членов Единых сельскохозяйственных кооперативов — ЕСХК. Руководство партии отказалось от прежних определений КПЧ как «общенародной» организации, восприняло «ленинско-сталинское» определение компартии как авангарда рабочего класса. Соответственно и требования к авангарду должны были ужесточиться.

Кроме того, «дело» Райка, завершившееся в Венгрии в сентябре 1949 г., стимулировало более строгий подход руководства КПЧ к «качественному» показателю при отборе будущих партийцев. Выступая в ноябре 1949 г. на совещании Коминформа в Будапеште, представитель КПЧ Л.Копржива подчеркнул важность постановки вопроса об усилении бдительности, борьбы с «англо-американской агентурой» и пр. Он в связи с этим информировал об аресте в Праге большой группы бывших членов чешской национально-социалистической партии и нескольких правых социал-де мократов. На допросах они заявили, что получили указания вступать в компартию, добиваться ответственных постов, подрывать партийные ряды изнутри и передавать шпионские сведения англоамериканской разведке201. Такого рода «признания» становились обоснованием для поиска «врага с партийным билетом», следовательно, и для новых чисток и проверок в КПЧ.

В декабре 1949 г. в руководстве оформилось мнение о необходимости проверки партийных документов, означавшей фактически чистку рядов КПЧ. Хотя эта проверка началась в самом конце 1949

г., ей почему-то придали статус предварительной, в то время как в феврале—марте 1950 г. предстояла «более серьезная и солидная проверка партийных документов членов и кандидатов КПЧ». Об этом советского посла МАСилина информировал заведующий международным отделом ЦК партии Б.Геминдер202. Именно в это время, судя по документам, руководящие партийные и государственные деятели выдвинули в качестве панацеи от многих бед критику и самокритику. Характерно в этом плане признание повере- ника (министра) транспорта Словакии К.Бацилека вице-консулу СССР в Братиславе В.Г.Высотину 24 декабря 1949 г.: «У нас нет самокритики, а есть только тебякритика. Каждому хочется подметить недостаток другого, а самому быть непогрешимым... Критику у нас не любят, с ней не в ладу»203.

Много и подробно говорилось о критике и самокритике на февральском пленуме ЦК КПЧ 1950 г., посвященном революционной бдительности. В своем докладе Готвальд призвал «проветрить наши организации свежим ветром критики и самокритики. И не только организации, но и руководящие кадры, областные комитеты, областных секретарей, районные комитеты, районных секретарей, Центральный комитет и центральный аппарат. Не взирая на лица, не взирая на нас». Поддержав тезис о важности критики и самокритики, член Политбюро ЦК КПЧ Л.Копржива счел в то же время необходимым точнее сориентировать партийную массу, указав «мишени» для критических выступлений. По словам Копрживы, якобы доносившего до членов ЦК мнение рядовых партийцев, «"верхушка" (руководство) и "низы" (массы членов КПЧ) были хорошими, в то время, как "середина" — некоторые районные и областные работники, не всегда хороши»204. Такой подход фактически выводил из-под огня критики высшее партийное руководство, несшее наибольшую ответственность за все происходящее в стране. Роль «стрелочников» отводилась наиболее многочисленной прослойке партийных функционеров, среди которых в первую очередь следовало искать врага с партийным билетом.

Особое внимание основных докладчиков на пленуме к вопросам критики и самокритики имело серьезные причины. Доклад Готвальда готовился на основе непосредственных указаний советской стороны и прежде всего лично Сталина. Как отмечал в беседе с М.А.Силиным 31 марта 1950 г. Р.Сланский, «все указания тов. Сталина вошли в доклад тов. Готвальда...», а решение пленума явилось, по существу, оформлением указаний, которые получил сам Сланский в ЦК ВКП(б)205. Для советского же руководства тезис о необходимости развивать критику и самокритику всегда был любимым коньком. Это, по нашему мнению, имело свои глубинные причины. Запрещение фракций в компартии означало лишение ее возможности сопоставлять разные позиции, взгляды и подходы к рассматриваемым проблемам, использовать оппозиционный потенциал в конструктивных целях. Собственно говоря, критика и самокритика были призваны стать своеобразным внутренним оппонентом, привлекать внимание к наиболее слабым, уязвимым или ошибочным сторонам деятельности правящей партии. Вместе с тем в советской практике самостоятельная, без команды «сверху», критика была невозможна. Думается, явно «установочное» выступление Л.Копрживы, призванное «правильно» сориентировать коммунистов, свидетельствовало о том, что чехи оказались способными учениками.

Февральский пленум постановил также смелее выдвигать работников с мест в центральный аппарат партии. По оценке Слан- ского, данное решение было принято «по следам» беседы М.А.Си- лина с руководителями ЦК КПЧ. Советский дипломат прямо ссылался при этом на опыт ВКП(б). ЦК компартии Чехословакии отреагировал быстро, введя в аппарате ЦК институт практикантов. Фактически речь шла о стажировке партийных работников с мест, прикрепленных к более опытным аппаратчикам. Продолжительность обучения зависела от индивидуальных способностей практиканта и, следовательно, от достигнутых результатов, но в целом длилась от 3 до 9 месяцев. По окончании обучения Секретариат ЦК по предложению сектора высших партийных кадров распределял новые кадры. Организация такого обучения проводилась в соответствии со специально подготовленным документом «Система практики в аппарате ЦК КПЧ»206.

После "пленума бдительности" прошла третья по счету проверка состава КПЧ. Она имела, помимо очевидной задачи «стать школой бдительности и усердия в деле более тщательного изучения кадров» еще и иную — теснее «сблизить» КПЧ с ВКП(б).

К февралю 1951 г. проверку прошли 1 846 957 членов партии и кандидатов. Положительный результат она имела для 1 677 443 чел., исключено 25 954 чел., к 143 590 членам и кандидатам была применена такая мера, как «вычеркивание из списка», означавшая приостановку членства в партии. Согласно директиве ЦК КПЧ, «вычеркивание из списка» применялось к тем членам и кандидатам, которые «имеют хорошие намерения, но не в состоянии понять и проводить политику партии207. Их не следовало исключать из партии и они, будучи лояльными по отношению к власти, могли выполнять свои обязанности как граждане. Не явились на проверку 4 386 коммунистов. Негативные итоги проверки в целом коснулись 8,4% членской массы (для сравнения: в 1948 г. — 4,5%)208.

Чистки (проверки) обусловили следующую динамику социального состава партии (в %): 1946 г. 1949 г. На 31.XII. і (VIII съезд (IX съезд 1951 г. | КПЧ) КПЧ) Рабочие и управленцы 57.10 47,00 49,35 ; в том числе рабочие: — 42,40 : квалифицированные — 23,95 подсобные — - ! 15,60 і сельскохозяйственные — — 2.85 : 1

! Крестьяне 12,80 11,30 5.70 ' а) до 5 га — 3,37 і 1 б) до 10 га — 1,41 ; і в) до 15 га — 0,80 ! г) более 15 га — . .. . 0,12 ! Чиновники — 12,00 15,05 ; 1 Учителя и профессора 9,20* 3,00* 2,20 ( і Студенты — 0.95 ) Домохозяйки и прочие — 15,30 14,80209! * В эту группу включены и студенты.

Очевидно, что чистки на протяжении этого периода привели к стойкому снижению удельного веса крестьянства и учительско- профессорской прослойки.

Число рабочих, уменьшившееся за период между VIII и IX съездами КПЧ, вновь несколько возросло в 1949—1951 гг., но не достигло уровня 1946 г. Некоторое увеличение числа рабочих уступало темпам роста прослойки чиновников в партии (+2,35% против +3,05%).

Такая волнообразная динамика, базирующаяся на статистических данных ЦК КПЧ, не позволяет разделить утверждение К.Кап- лана о постоянном падении численности рабочих в партии, начиная с февраля 1948 г. и вплоть до 1968—1970 гг., как и его вывод

о «классовом орнаменте фасада» партии. На наш взгляд, не дают основания для подобного вывода и приведенные этим автором цифры о достаточно широком представительстве рабочих в районных комитетах КПЧ и его росте (в 1949 г., например, 58%, в 1953

г. - 76,6%)210.

Вместе с тем проверка вскрыла немало тревожных для руководства фактов, когда формальнее моменты одержали верх над «классовым подходом». Еще на пленуме ЦК КПЧ 22 февраля 1950

г. заместитель генерального секретаря ЦК Й.Франк отметил, что нередко проверяющие отдавали предпочтение лицам мелкобуржуазного происхождения только потому, что те посещали собрания, знали как отвечать на вопросы и заранее заручились поддержкой влиятельных партийцев, в то время как «старые хорошие рабочие» оказались неподготовленными. Сельские парторганизации не использовали проверку, чтобы избавиться от деревенских богачей211. Ясно, что подтекст был таков: комиссии проявили формальный подход, далекий от классового.

Президиум ЦК КПЧ указал в своих директивах, что принятая на IX съезде (май 1949) установка на прием в КПЧ прежде всего передовых рабочих, а в деревне — лучших кооператоров из числа мелких и средних собственников сохраняет актуальность. Таким образом, подтверждалась задача улучшения социального состава партии212.

В Словакии события развивались по аналогичному сценарию. В мае 1950 г. прошел IX съезд КПС. Советская сторона заранее была проинформирована о том, что словацкие коммунисты будут опираться на опыт подготовки и проведения IX съезда КПЧ. Предполагалось, в частности, ограничиться короткой резолюцией, рассматривая основные доклады в качестве постановлений съезда. Развернутое приветствие делегатов съезда К.Готвальду задумывалось как «обязательство компартии Словакии». Персональный состав высших партийных органов еще до съезда был известен в Москве как и основная установка, данная председателем партии

В.Широким, — «чтобы на съезде как можно больше выступали с критикой и самокритикой рядовые члены партии, районные и областные партийные руководители»213.

После съезда развернулась проверка партийных рядов. Однако еще до ее начала в руководстве КПС было известно о снижении численности партии. Среди наиболее распространенных причин указывалось на механическое выбытие (непосещение партсобраний и неуплата членских взносов вели к вычеркиванию из партийных списков в райкомах) и «исчезновение» членов партии, как правило, связанное с переездом в Чехию без оповещения об этом райкома. Случаи добровольного выхода из партии также имели место и особенно участились в связи с войной в Корее. В ЦК КПС даже использовали термин «корейская болезнь»214.

К началу декабря 1950 г., по документально подтвержденным областными комитетами КПС сведениям, проверку прошли более 123 тыс. членов и кандидатов, или 52,2%. Подавляющее большинство (104 332 чел.) осталось в рядах КПС, но из них 8 890 чел. (7,2%) были переведены в кандидаты, а 3 602 (2,9%) был продлен кандидатский стаж. Вычеркнутыми из списков оказались 2 578 чел. (2,09%), а исключенными — 1 258 чел. (1,01 %)215. Хотя эти сведения советская сторона и получила от руководства КПС, достоверность их не бесспорна. Как сооб!цил секретарь ЦК КПС К.Мошко вице-консулу СССР В.Г.Высотину 6 декабря 1950 г., к началу проверки даже точное число членов КПС не было известно (!). «Предположительными» данными ЦК партии руководствовался и в ходе кампании. Спецификой последней в Словакии можно считать принятие членами партии и кандидатами обязательств при получе нии новых партийных документов. Диапазон обязательств был достаточно широк: например, стать ударником труда, обучить передовым методам труда определенное число людей, привлечь к работе на предприятии знакомых или родных, вступить в Единый сельскохозяйственный кооператив (в деревне), содействовать переводу кооператива из низшего типа в высший, привлечь в кооператив новых людей и пр. Помимо обязательств производственного плана, многие заявляли о намерении выписывать и регулярно читать партийную прессу, изучить к определенному сроку какое- либо произведение классиков марксизма. Вместе с тем часть обязательств была охарактеризована в ЦК КПС как «неконкретные» или «несерьезные» — например, «изо всех сил работать на строительстве социализма», «аккуратно платить членские взносы», «регулярно ходить на собрания», «за две недели изучить Краткий курс истории ВКП(б)» и др.216

Организация проверки, проводившейся практически самим руководством парторганизаций, вызвала недовольство у части партработников среднего звена. Председатель областного комитета в Кошице Ю.Маурер, в частности, рассказал секретарю генконсульства СССР в Братиславе А.А.Фабричникову о своем предложении создать специальную комиссию, проводить проверку не в узком кругу, а в присутствии всех членов данной парторганизации. Но это предложение не прошло217.

Объективно оценить результаты проверочных кампаний и чисток крайне затруднительно. Очевидно одно: они коснулись сотен и тысяч людей, как рядовых партийцев, так и занимавших важные посты в государственно-партийной иерархии страны. На 1950—1951 гг. пришлась в Чехословакии самая массовая чистка с момента установления монопольной власти коммунистов. Масштабы этой акции были связаны с «разоблачением» «врагов», «империалистических агентов» и «буржуазных националистов» О.Шлинга, М.Швермовой, Р.Сланского, Г.Гусака, Л.Ново- меского и др.

Очищение партии от их сторонников и адептов должно было, по мнению руководства, сплотить партийную массу как основу гигантской пирамиды власти в стране.

Внешне после акций «очищения» картина складывалась вполне благополучная. Так, на 31 декабря 1951 г. в КПЧ преобладали коммунисты, вступившие в партию после освобождения (1945 г.) и до февраля 1948 г. Таких насчитывалось 1 087 760 чел. (62,30%). Второй по численности группой были члены партии с февраля 1948

г. — 637 297 чел. (36,49%). Менее 1,3% членской массы приходилось на категории вступивших в 1921—1945 гг. По возрастному критерию выделялись 2 группы: 35—45-летних (525 051 чел. или 30,10%) и 45—60-летних (514 650 чел. или 29,90%). Группа молодежи (до 25 лет) превосходила по численности ветеранов (старше 60 лет): соответственно 200 076 чел. (11,45%) против 138 671 чел. (7,95%)218.

Костяк партийного руководства состоял из ветеранов, членов довоенного Политбюро ЦК. Одновременно в ходе начавшегося в стране еще в конце 1948 г. «кадрового наступления» им доверены были и важные государственные посты. В это же время в Чехословакии начала формироваться номенклатура — перечень постов, назначение на которые проводили центральные, региональные и районные партийные органы. Но первые установки на этот счет носили общий характер инструкции по руководству процессом отбора кадров219. Более отчетливые очертания номенклатурный принцип начал приобретать с 31 января 1949 г., когда Президиум ЦК КПЧ принял постановление о компетенции парторганизаций в кадровых вопросах. В нем были названы, в частности, те должности, назначение на которые осуществлялось с согласия Президиума ЦК и Секретариата ЦК220. Кстати, начиная именно с этого времени, партийные документы, касавшиеся номенклатурного принципа кадровой политики, получают гриф секретности. В марте 1950 г. список должностей был существенно расширен и приобрел более законченный вид, дополнившись разделом о прерогативах краевых партийных органов221. Осенью 1951

г. после прихода А.Новотного в Секретариат ЦК был рекомендован подробный кадровый порядок органов ЦК, краевых и окружных комитетов КПЧ. В феврале 1952 г. «кадровый порядок» утвержден политсекретариатом ЦК КПЧ. Это был внушительный, на 146 страниц, перечень, подробная роспись должностей в партийной и государственной иерархии, по каждому министерству, комитету, общественным организациям, церкви. Этот перечень имел уже и официальное название — «кадровая номенклатура».

В близких хронологических рамках шло утверждение номенклатурного принципа кадровой политики и в Словакии. В октябре 1949

г. председатель Словацкого совета профсоюзов Ф.Зупка в беседе с генконсулом СССР Н.Г.Новиковым заметил, что «существует определенный круг лиц, из числа которых берут на руководящие посты». Из «низов» в это число войти почти невозможно. По информации Зупки, такое положение вызывало недовольство многих старых рабочих — коммунистов, усматривавших в нем нарушение «рабоче-крестьянского» характера власти в республике. В 1948—

1949 гг., например, в районных комитетах КПС, насчитывавших более 800 членов, представительство рабочих не достигало и 100 человек222.

Вопросы кадровой политики значились в каждой повестке заседания Президиума ЦК КПЧ. Иногда их было более десяти. Рассматривались должности и кандидаты на их занятие как из номенклатуры Президиума, так и в более широком плане — из номенклатуры ЦК, а также кандидатуры, которых «поднимали» и чествовали: профессора, дипломаты, артисты, художники и пр. Обсуждались также и вопросы о назначении персональных пенсий партийным и государственным деятелям высокого ранга.

Партийное руководство стремилось поднять престиж Президиума ЦК в обществе. Уже с середины 1948 г. предложение Готвальда о расширении прерогатив Президиума за счет государства начало реализовываться. Возник и действовал своего рода «протокол», когда на разного рода торжественных мероприятиях членство в Президиуме упоминалось прежде, чем государственный пост. Например, «член Президиума ЦК КПЧ, Президент республики Климент Готвальд» и пр.

Средства массовой информации выделяли членов Президиума и Секретариата ЦК из круга других партийных функционеров, называя их по именам: например: «т.т. А.Новотный, Иозеф Ленарт и

В.Широкий посетили...»

По сведениям К.Каплана, еще в 1948 г. Сталин якобы рекомендовал Готвальду сделать членов Президиума зависимыми от него материально. Но Готвальд, обладая беспрекословной властью в партии, на это не пошел223. Придя на вершину власти в сентябре 1951

г., А.Новотный ввел систему «подарков» членам Президиума. На протяжении 2-х лет они ежемесячно получали так называемые белые конверты. Сумма зависела от демонстрировавшейся ими степени поддержки лидера. По Каплану, она колебалась от 700 ООО крон за весь срок пребывания у власти до 1,1 млн (столько, например, получил З.Фирлингер)224. Естественно, что действовала и традиционная система поощрения: лучшее снабжение и медицинское обслуживание, социальные льготы, персональные пенсии и пр.

В кадровой номенклатуре партийных органов насчитывалось около 130 тыс. должностей. Но для определения численности стоявшего за этой цифрой отряда аппаратчиков ее следовало увеличить в несколько раз. Так, номенклатурный пост заместителя министра занимали трое и более человек.

Статистика, при всей ее неполноте, показывает также и постоянный рост партийного аппарата. Например, в секретариате ЦК в 1947 г. насчитывалось 294 аппаратчика, в марте 1949 — 528, в августе 1949 — 614, в сентябре 1950 — 703.

На районном уровне в 1950 г. в Чешских землях действовало 2

075 аппаратчиков225. После ареста Сланского осенью 1951 г. в ходе реорганизации аппарат еще более возрос. Следует отметить, что «дело» Сланского, которому среди прочего инкриминировали создание «второго центра власти», стимулировало попытки перестроить партаппарат. В этом принимал участие и Готвальд. Предполагалось ослабить всевластие аппарата, устранить «двуцентрие» (Секретариат ЦК и Президиум).

Беседуя с работником посольства СССР П.Г.Крекотенем 3

сентября 1951 г., министр информации В.Копецкий рассказал, что «зачастую генеральный секретарь и его заместители решали многие вопросы самостоятельно, не согласовывая их с Президиумом. Иногда получалось так, что Президиум узнавал задним числом о принятом секретариатом решении»226. На пленуме ЦК КПЧ 6 сентября 1951 г. по предварительному согласованию с Москвой была ликвидирована должность генсека (ее занимал Сланский)20, был создан оргсекретариат, который, как и политсекретариат, возглавил Готвальд. В литературе давно подмечено, что реорганизация прошла под знаком нарушения уставных норм: все организационные перестановки должны были быть одобрены съездом, последний же осуществлял избрание высших органов партии, в том числе и Секретариата. Пленум не был правомочен упразднять и пост генсека. Кроме того, по Уставу, в КПЧ действовал один Секретариат. Фактически неустанный политсекретариат (в него входили 7 чел.) играл роль своего рода внутреннего президиума партии, ему было поручено ежедневное руководство партийно-политическими делами229.

По всей вероятности, изменения неполностью удовлетворили Готвальда. Через советское посольство в Чехословакии он обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой командировать в Прагу ответственного работника, который помог бы ему при перестройке аппарата ЦК КПЧ. 12 сентября 1951 г. секретарь ЦК ВКП(б) М.А.Суслов в письме И.В.Сталину писал: «Считал бы возможным удовлетворить просьбу тов. Готвальда, командировав в Прагу сроком на 1 неделю ответственных работников аппарата ЦК ВКП(б) тт. Шаталина H.H. и Виноградова И.Т.

Тов. Шаталин — член оргбюро ЦК ВКП(б), зав. планово-финансовым отделом ЦК ВКП(б), хорошо знает структуру аппарата ЦК и работу его отделов.

Тов. Виноградов — заместитель зав. отделом партийных органов ЦК ВКП(б), в аппарате ЦК работает с 1946 г., до этого 8 лет работал секретарем по пропаганде Саратовского и Молотовского обкомов ВКП(б). Хорошо знает работу партийного аппарата»230.

Сталин дал согласие, и 14 сентября 1951 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение по «вопросу тов. Готвальда» в соответствии с предложением Суслова. Но кандидатура Виноградова при этом была заменена: в Прагу поехал Е.И.Громов из аппарата ЦК ВКП(б)231. 18

сентября 1951 г. Готвальд подготовил «несколько вопросов» к советским советникам об организации и работе аппарата ЦК

ВКП(б). Они касались различных направлений работы, но особенно интересовали Готвальда подготовка сотрудниками аппарата материалов для руководящих партийных органов, в том числе касавшихся работы министерств и решений дисциплинарного характера, организация работы с кадрами (отбор, воспитание, распределение, контроль за деятельностью и пр.), распределение обязанностей между секретарями ЦК, диапазон самостоятельных действий секретаря при решении тех или иных вопросов, компетенция КПК, связь аппарата с министерствами, массовыми организациями, работа с письмами трудящихся и пр. Всего Готвальд сформулировал 15 вопросов232.

Перед отъездом в Прагу Громов был проинструктирован на заседании «четверки» (Сталин, Берия, Булганин, Маленков) при участии Суслова. Шаталин к тому времени еще не вернулся из отпуска.

Советские представители трижды встречались с Готвальдом, получили от него подробную информацию о замыслах и мотивах перестройки аппарата ЦК КПЧ233. Важной составляющей плана Готвальда явилось изменение структуры аппарата. Предстояло, в частности, увеличить число отделов с 8 до 12, как путем создания абсолютно новых (например, отдела массовых организаций), так и дробления прежде существовавших (например, на базе организационно-инструкторского отдела было намечено создать отдел партийных органов и отдел профсоюзных и комсомольских органов) и пр. Но, пожалуй, наиболее существенным моментом явилась ликвидация единого отдела кадров с передачей его функций соответствующим отделам. Если увеличение числа отделов позволяло рассчитывать на более оперативное решение вопросов конкретного руководства, то вопрос о судьбе единого отдела кадров имел, несомненно, более глубокий подтекст. Руководитель такого отдела (прежде им был Сланский) получал в свои руки практически неограниченные властные возможности, расставляя «своих» людей в нужные места и в нужное время. Большевистский лозунг «Кадры решают все!» приобретал в связи с этим поистине всеохватывающее значение. Намерение Готвальда, по всей вероятности, заключалось именно в недопущении впредь сосредоточения всей кадровой политики в руках одного лица.

Шаталин и Громов постарались выполнить поручение, но при этом «превысили свои полномочия».

Как видно из справки Берии, Булганина, Маленкова и Суслова Сталину от 12 октября 1951 г., находясь в Праге, Шаталин и Громов «нарушили директивы Политбюро, самочинно ознакомив т. Готвальда и других секретарей ЦК компартии Чехословакии с практикой работы отделов и даже Секретариата ЦК ВКП(б).., поспешили рассказать чехословацким товарищам все, чем последние интересовались». При этом Шаталин и Громов не доложили вовремя о недостатках в практике работы и структуре ЦК КПЧ, не согласовали свои выводы и рекомендации чехословацкой стороне с Москвой. 29

сентября 1951 г. на заседании «четверки» провинившиеся не смогли убедительно объяснить свое поведение, долго не понимали, в чем их ошибка и «только в конце вынуждены были [ее] признать...»234 Эта история весьма показательна, ибо свидетельствует о том, что в советской практике работа аппарата и все, что с ней связано, являлись «святая святых» в деятельности компартии и оглашению не подлежали ни при каких обстоятельствах.

6 декабря 1951 г. на пленуме ЦК КПЧ прошли дальнейшие изменения в составе Президиума ЦК и политсекретариата (последний увеличен до 8 чел.). Избрана (хотя опять-таки это было прерогативой съезда) новая комиссия партконтроля. В первой половине 1952 г. в верхах партийной иерархии прошли новые перемещения: разными способами из оргсекретариата были выведены члены, избранные в сентябре 1951 г. В Секретариат ЦК вошли новые люди, вошли тихо и незаметно, без сообщений об их избрании или об освобождении их предшественников. Просто в печатном партийном органе вдруг замелькали новые имена — Ф.Пексы, Й.Угера, Й.Теслы...235

Похоже развивались события в компартии Словакии. 19 октября 1951

г. на пленуме ЦК КПС также была проведена реорганизация и также с нарушением Устава236. Так же тихо и незаметно сошли с политической сцены секретари ЦК Ш.Баштованский и К.Мошко — ни

об их освобождении, ни о новых выборах не сообщалось.

На организационное развитие КПЧ сильное влияние оказал XIX съезд ВКП(б) (5—14 октября 1952 г.). Под влиянием его установок в ЦК КПЧ была форсирована подготовка к Общегосударственной партийной конференции, намеченной на декабрь 1952 г. Основная задача конференции — принятие нового Устава партии. Работа над текстом велась с середины 1952 г. при тесном взаимодействии с советской стороной. Еще в сентябре 1952 г. в Москве находилась делегация ЦК КПЧ (В.Широкий, А.Новотный, Б.Кел- лер), обсуждавшая в ЦК ВКП(б) проект Устава КПЧ237. После доработки проекта новый вариант Устава 18 ноября 1952 г. вместе с сопроводительным письмом К.Готвальда вновь поступил в Москву с просьбой сообщить замечания238. Заключение по проекту готовили секретарь ЦК КПСС М.А.Суслов и А.Б.Аристов и председатель Комиссии ЦК КПСС по связям с иностранными компартиями В.Г.Григорьян. 26 ноября 1952 г. заключение было направлено секретарю ЦК КПСС Г.М.Маленкову.

В заключении были подробно перечислены внесенные в проект исправления и уточнения. Вместе с тем подчеркивалось наличие «некоторых существенных положений.., отличающихся от соответственных положений Устава компартии Советского Союза». В частности, в Уставе КПЧ: не предусматривалось проведение общепартийных дискуссий; не устанавливались размеры членских и вступительных взносов; исключенный из партии первичной организацией коммунист до утверждения решения об исключении лишался права посещать партсобрания (соответствующее решение утверждалось райкомом, а не горкомом, как в Уставе КПСС); не было предусмотрено закрытое голосование при выборах партийных органов.

Отдельные пометы на экземплярах проекта иллюстрируют, в каком направлении советские эксперты размышляли над присланным документом. Кроме неоднократно повторяющихся пожеланий «отредактировать» или «тщательно отредактировать» проект, имелась, к примеру, и такая помета: «Надо ли целиком повторять Устав ВКП (б)?»239 Возобладала точка зрения, что полного совпадения быть не должно. Окончательное заключение, представленное на утверждение «наверх», гласило: «Считаем целесообразным сообщить тов. Готвальду, что наши замечания исчерпываются тем, что было сообщено т.т. Широкому, Новотному и Келлеру в беседе в ЦК КПСС, и новых замечаний у нас не имеется».

Ответ чехословацкой стороне был дан по дипломатическим каналам. 13 декабря 1952 г. в общем отделе секретариата ЦК КПСС был зарегистрирован следующий документ: «Посол в Праге тов. Богомолов сообщил тов. Готвальду о том, что ЦК КПСС не имеет замечаний к новому проекту Устава КПЧ. А.Смирнов21 8 декабря 1952

г.»240

Думается, что терпимость советской стороны к указанным несоответствиям в уставах КПЧ и КПСС объяснялась несколькими обстоятельствами, главное из которых, видимо, заключалось в том, что в основном новый устав КПЧ поставленную задачу выполнил: принятая организационная структура КПЧ в целом соответствовала оргструктуре КПСС. На этом фоне наличие определенных разночтений, хотя и достаточно важных, было вполне допустимым. 1

Новый класс // Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992. С. 198. 2

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 172; Д. 266. Л. 104; PPR.VIII. 1944—XII. 1945. Dokumenty. Warszawa, 1959. S. 291; Archi- wum Act Nowych. (Wydzial VI); Sygn. 295/VII-211. К. 1; 295/VII-70. K. 63—64; Шмераль Я.Б. Расстановка политических сил в Чехословакии после освобождения страны и стратегическая линия КПЧ // Из истории народно-демократических и социалистических революций в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977. С. 279. 3

АВП РФ. Ф. 067. Оп. 13. П. 103. Д. 13. Л. 195; Ф. 0144. Оп. 32. П. 129. Д. 13. Л. 58; ЦДА (София). Ф. 1 Б. Оп. 5. А.е. 1. Л. 6; Klasno-Socijalna struktura Saveza komunista Jugoslavije. Beograd, 1984. S. 327. 4

Андорка P. Формирование социальной и профессиональной структуры населения послевоенной Венгрии // Классы и социальные слои: Исторические судьбы. СССР и Восточная Европа. М., 1990.

С. 237. 5

Беренд И.Т. Развитие венгерской промышленности со времени освобождения страны // 25 лет свободной Венгрии. Будапешт, 1971

С. 7. 6

Андорка Р. Указ. соч. С. 234. 7

Школа европейских стран социализма. М., 1976. С. 82. 8

Волокитина Т.В., Мурашко Г.П.. Носкова А.Ф. Народная демократия: Миф или реальность? Общественно-политические процессы в Восточной Европе. 1944—1948 гг. М., 1993. С. 60. 9

Вида И. Партийно-политическая структура венгерской народной демократии. 1944—1948 гг. // А«а Шзшпса Асас1егтае Баеппагит Нивдапсае. 1980. № 26. ЗЮ.оШ. 10

Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Указ. соч. С. 186—189. 11

Там же. С. 191. 12

Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия Восточной Европы. 1944—1948. Очерки истории. М., 1998. С. 130. 13

Совещания Коминформа. 1947, 1948, 1949. Документы и материалы. М., 1998. С. 286. 14

Там же. С. 148.

13 АВП РФ. Ф. 077. Оп. 28. П. 126. Д. 11. Л. 67-69. 16

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 265. Л. 63. 17

Там же. 18

Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Указ. соч. С. 314. 19

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 266. Л. 105-106. 20

Там же. Л. 105. 21

Там же. Ф. 575. Оп. 1. Д. 59. Л. 138. 22

Там же. Д. 94. Л. 68. 23

Там же; АВП РФ. Ф. 077. Оп. 28. П. 125. Д. 8. Л. 82. 24

РГАСПИ. Ф. 575. Оп. 1. Д. 94. Л. 68. 25

Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 265. Л. 65; Ф. 575. Оп. 1. Д. 141. Л. 114. 26

Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 266. Л. 106. 27

Там же. Ф. 575. Оп. 1. Д. 141. Л. 114, 116. 28

АВП РФ. Ф. 077. Оп. 29. П. 137. Д. 55. Л. 83. 29

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 265. Л. 65. 30

Там же. Д. 266. Л. 107. 31

Восточная Европа в документах российских архивов 1944—1953. Т. 2. 1949—1953. М.; Новосибирск, 1998. С. 180. 32

РГАСПИ. Ф. 575. Оп. 1. Д. 141. Л. 15. 33

Там же. Л. 150, 151. 34

Там же. Л. 158. 35

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 567. 36

РГАСПИ. Ф. 575. Оп. 1. Д. 265. Л. 75. 37

Там же. Д. 143. Л. 31. 38

Там же. Д. 68. Л. 45. 39

Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 265. Л. 15-16. 40

Там же. Л. 69. 41

Там же. Л. 74. 42

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 363—364. 43

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 265. Л. 18. 44

Там же. Л. 17; Ф. 575. On. 1. Д. 144. Л. 85. 43

Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 266. Л. 110-112. 46

Szabad Nep, 14.V.1950. 47

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 266. Л. 112. 48

Там же. Ф. 575. On. 1. Д. 143. Л. 32. 49

Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 96-97. 50

Там же. Ф. 575. On. 1. Д. 141. Л. 112. 51

АВП РФ. Ф. 077. Оп. 32. П. 158. Д. 59. Л. 34-35. 52

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 231. Л. 9. 53

Там же. 54

Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991. С. 141. 55

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 231. Л. 9. 56

Там же. Л. 10. 57

Там же. 58

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 567. 59

Там же. С. 739. 60

Там же. С. 568. 61

Polska odrodzona. 1918—1939. Panstwo. Spofeczenstwo. Kultura. Warszawa, 1988. S. 249; Historia polskiego ruchu robotniczego 1918— 1939. Warszawa, 1988. T. 3. S. 18. 62

Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy w okupowanej Polsce. Warszawa, 1971. T. 2. S. 20. 63

Bobowski St. Stosunki Panstwo-Kosciot Katolicki w latach 1945—1965. Warszawa, 1986. S. 1. 64

Волокитина T.B., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Указ. соч. С. 44. 65

Syzdek В. Polska Partia Socjalistyczna w latach 1944—1948. Warszawa, 1974. S. 68-69, 80, 99, 161. 66

Slabek H. Historia spoleczna Polski Ludowej (1944—1970). Warszawa, 1988. S. 538. 67

Цит. по: Волокитина T.B., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Указ. соч.

С. 45. 68

Подробнее см.: НКВД и польское подполье. 1944—1945 гг. (По «Особым папкам» И.В.Сталина). М., 1994. 69

Носкова А.Ф. Крестьянское политическое движение в Польше (сентябрь 1939 г. — весна 1948 г.). М., 1987. С. 103—104, 111—112. 70

Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Указ. соч. С. 162. 71

Kersten К. Narodziny systemu wladzy. Polska. 1943—1948. Lublin, 1989; НКВД и польское подполье... 72

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 102. Л. 139. 73

Восточная Европа в документах... Т. 1. 1944—1948. С. 377. 74

Там же. 75

Там же. С. 376. 76

Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия... С. 94. 77

АВП РФ. Ф. 0122. Оп. 30. П. 214. Д. 5. Л. 64. 78

Там же. Л. 37. 79

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д.102. Л. 141. 80

Kozik Z. PZPR w latach 1954—1957. Szkic historyczny. Warszawa 1982. S. 23. 81

Совещания Коминформа... С. 65. 82

Там же. 83

Там же. С. 421. 84

Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия... С. 112; РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 102. Л. 145. 85

Rok 1948 // Polityka. 17.XII.1988. 86

АВП РФ. Ф. 0122. Оп. 31. П. 233. Д. 12. Л. 14-15. 87

Там же. Л. 15, 90. 88

Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия... С. 115. 89

Совещания Коминформа... С. 625. 90

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 102. Л. 147. 91

АВП РФ. Ф. 0122. Оп. 31. П. 232. Д. 9. Л. 117-118. 92

Там же. Л. 126—127. 93

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 102. Л. 201. 94

Там же. 95

Там же. Д. 154. Л. 288.

9* Там же. Ф. 17. Оп. 137. Д. 875(р). Л. 74-75. 97

Там же. С. 89. 98

Там же. Д. 260. Л. 7-8. 99

Там же. Д. 875(р). Л. 182-199; List Sekretariatu КС do KW i KP PZPR w sprawie wzrostu i regulowania skladu partii // О budownictwie partyjnym. Uchwala КС PZPR. 1949—1953. Warszawa, 1954. 100

РГАСПИ. Ф. 17. On. 137. Д. 875(p). Л. 85-88. 101

Там же. Д. 620. Л. 26, 27, 29; Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия... С. 208. 102

Centrum wiadzy. Protokoly posiedzen kierownictwa PZPR. Wybor z lat 1949—

1970. Warszawa, 2000. S. 90; Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949-1953. С. 528-530; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 620. Л. 51, 56; Д. 622. Л. 74. 103

Там же. Д. 620. Л. 89. 104

Там же. Л. 90 об., 91. 105

Там же. Л. 92. 106

Там же. Л. 199-200. 107

АВП РФ. Ф. 0122. Оп. 35. П. 240. Д. 76. Л. 18-19. 108

Там же. С. 40—41. 109

Там же. Оп. 34. П. 263. Д. 14. Л. 106, 110-111. 110

Там же. П. 275. Д. 89. Л. 26. 111

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 280. Л. 99. 12

Там же. Д. 622. Л. 33-34. 13

Там же. Д. 620. Л. 17.

•4 АВП РФ. Ф. 0122. Оп. 34. П. 275. Д. 89. Л. 24.

15 Kozik Z. Op. cit. S. 25; PZPR w liczbach od II do III zjazdu. Warszawa, 1959. S. 22.

>6 АВП РФ. Ф. 0122. On. 34. П. 275. Д. 89. Л. 23-24.

>7 АП РФ. Ф. 3. On. 66. Д. 151. Л. 63.

>8 АВП РФ. Ф. 0122. On. 34. П. 275. Д. 89. Л. 21. 19

Там же. Л. 26, 27, 28. 20

РГАСПИ. Ф. 82. On. 2. Д. 1299. Л. 17. 21

АП РФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 151. Л. 17. 22

Там же. Л. 21—24. 23

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 159—161. 24

Kozik Z. Op. cit. S. 29. 25

PZPR. w liczbach... S. 21. 26

Ibid. S. 22; Kozik Z. Op. cit. S. 25. 27

Kozik Z. Op. cit. S. 33. 28

Garlicky A. Z tajnych archiwow. Warszawa, 1993. S. 109—114. 29

Восленский М. Указ. соч. C. 123—124. 30

Landau Z., Tomaszewski J. The economic structure of the european socialist countries. Prage, 1984. P. 19; Константинеску H.H. Индустриализация Румынии. М., 1967. С. 9; АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 35. П. 137. Д. 18. Л. 105. 31

Обзор экономического развития РНР. М., 1957. С. 40. 32

Школа европейских стран... С. 189. 33

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 36. П. 136. Д. 14. Л. 14-15. 34

Там же. Ф. 012. Оп. 34. П. 130. Д. 11. Л. 41. 35

Совещания Коминформа... С. 121. 36

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 172. 37

Там же. Оп. 128. Д. 1160. Л. 123-126; Ф. 575. On. 1. Д. 156. Л. 131-135. 38

Волокитина Т.В. «Холодная война» и социал-демократия... С. 160. 39

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 172. 40

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 376. П. 229. Д. 4. Л.100. 41

Tutui Gh. Evolu^ia partidului social-demokrat din Romania de la frontul unic la partidul unic. Bucure?ti, 1979. P. 92. 42

РГАСПИ. Ф. 17. On. 137. Д. 263. Л. 173, 172. 43

Там же. Ф. 575. On. 1. Д. 103. Л. 69. 44

Там же. Л. 70, 72. 45

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 376. П. 229. Д. 4. Д. 107. 46

Там же. Л. 108. 47

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 122-123. 48

Там же. Л. 124. 49

Там же. Л. 102. 150

Совещания Коминформа... С. 603. 151

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 263. Л. 102-104. 152

Pokivailova Т. The Comintern and its Romanian section in the years 1939—1941 // Centre and Periphery. The history of the Comintern in the light of new documents. Bruxelles, 1997. P. 248. 153

РГАСПИ. Ф. 17. On. 137. Д. 263. Л. 174.

>54 Там же. Л. 185-186, 191. 155

Там же. Л. 140, 142. 156

Там же. Ф. 575. On. 1. Д. 379. Л. 128. 157

Там же. Л. 131. 158

Там же. Л. 13, 16. 159

Там же. Л. 19. 160

Там же. Л. 17—18. 161

Там же. Д. 155. Л. 96—97.

Там же. Д. 206. Л. 231-238.

1« Там же. Д. 271. Л. 2. 164

Там же. Д. 239. Л. 4. 165

Там же. Д. 244. Л. 66. 166

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 40. П. 202. Д. 12. Л. 98. 167

РГАСПИ. Ф. 575; On. 1. Д. 271. Л. 211; Д. 244. Л. 124. 168

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 40. П. 202. Д. 12. Л. 97. 169

Там же. Оп. 41. П. 215. Д. 10. Л. 22. 170

Там же. Оп. 40. П. 202. Д. 12. Л. 97. 171

Там же. Л. 98. 172

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 855. Л. 99.

Там же. Д. 857. Л. 98. 174

Там же. Л. 181. 175

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 811. 176

АВП РФ. Ф. 0125. Оп. 41. П. 215. Д. 10. Л. 22. 177

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953 г. С. 835. 178

Там же. С. 840. 179

Там же. С. 877.

18° РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 271. Л. 210; Д. 273. Л. 36-38. 181

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 878. 182

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 272. Л. 145-146. 183

Там же. Д. 273. Л. 36-37. 184

Tanase St. Elite $i societate. Guvernarea Gheorghiu Dej. 1948—1965. Bucure$ti, 1998. P. 118—119. 185

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 380. Л. 48-59. 186

Kalinova L., Brabec V. К ngkterym strankam vyvoje struktury a postaveni ddlnicke tfidy v letech 1945—1948 // Odbory a naSe revoluce. Praha, 1968. S. 50-51. 187

РГАСПИ. Ф. 17. On. 128. Д. 103. Л. 28. 188

Там же. Ф. 575. On. 1. Д. 44. Л. 247. 189

Kaplan K. The Communist Party in Power. A profile of Party Politics in Czechoslovakia. London, 1987. P. xi. 190

Советский фактор в Восточной Европе. 1944—1953. Т. 1. 1944— 1948. Документы. М., 1999. С. 517—518. 191

АВП РФ. Ф. 0138. Оп. 29. П. 148. Д. 19. Л. 23. 192

РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 68. Л. 4-6, 8.

'93 Коммунистическая партия Чехословакии. Информационный бюллетень. № 17. Ноябрь 1948 г. С. 8—10.

1W РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 404. Л. 48. 195

Коммунистическая партия Чехословакии. Информационный бюллетень... С. 1. 196

Там же. С. 2—11.

*97 Там же. № 15. Октябрь 1948 г. С. 45.

198 АВП РФ. Ф. 0138. Оп. 29. П. 147. Д. 11. Л. 108.

1" РГАСПИ. Ф. 575. On. 1. Д. 112. Л. 27-28. 200

АВП РФ. Ф. 0138. Оп. 30. П. 160. Д. 7. Л. 98. 201

Совещания Коминформа... С. 684.

2<>2 АВП РФ. Ф. 0138. Оп. 30. П. 159. Д. 6. Л. 146. 203

Там же. Оп. 32. П. 179. Д. 16. Л. 2-3. 204

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 277. Л. 123-124. 205

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 328. 206

АВП РФ. Ф. 0138. Оп. 32. П. 178. Д. 10. Л. 52-53. 207

Funktion?r. 15.11.1950. 208

Zasedani ?V KSC ve dnech 21—24. ?nora 1951 r. na Hrad? Prazskem. Praha, 1951. S. 138. 209

St?tni ?stfedni Archiv (Praha). (Далее: S?A). Fond ?V KSC. 100/24. Sv. 33. A.j. 786. L. 96.

2‘0 Kaplan K. The Communist party in power... P. 12, 37.

2И Korbei P., Vagasski V. Purges in the Communist Party of Czechoslovakia. N.-Y., 1952. P. 9. 212

Rude pravo. 27.11.1951. 213

АВП РФ. Ф. 0138. On. 32. П. 179. Д. 16. Л. 53, 72. 214

Там же. Л. 125. 215

Там же. Л. 121.

2'6 Там же. Л. 122-124. 217

Там же. Л. 86—87. 218

S?A. Fond ?V KSC. 100/24. Sv. 33. A.j: 786. L. 92.

2*9 Kadrov? nomenklatura KSC. 1948—1956. Sbomik dokument?// Se?ity ?stavu pro Soudobe ddjiny CSAN. Sv. 2. Praha, 1992. S. 11—12.

22° Ibidem. S. 17-23. 221

Ibidem. S. 24-108. 222

АВП РФ. Ф. 0138. On. 30. П. 160. Д. 8. Л. 74. 223

Kaplan К. The Communist Party in Power... P. 80—81. 224

Ibidem. P. 81. 225

Ibidem. P. 153, 177. 226 Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 601. 227

АП РФ. Ф. 45. On. 1. Д. 394. Л. 109. 228

Там же. Л. 112, 113. 229

Korbel P. The Communist Party of Czechoslovakia after the coup. N -Y 1953. P. 6-7. ’’ 230

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 611. 231

АП РФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 814. Л. -86. 232

Aparat ?V KSC v letech 1948—1988 // Se?ity ?stavu pro Soudobe dgjiny CSAN. Sv. 10. Praha, 1993. Pr. 9. S. 62. 233

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 623—624. 234

Там же. С. 632. 235

Rude pr?vo. 4.III.1952; 6.IV.1952; 15.IV.1952. 236

Korbel P. The Communist Party of Czechoslovakia... P. 7. 237

РГАСПИ. Ф. 17. On. 137. Д. 861. Л. 64-66. 238

Восточная Европа в документах... Т. 2. 1949—1953. С. 829—830. 239

Там же. С. 838. 240

Там же. 2.

<< | >>
Источник: Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф., Покивайлова Т. Москва и Восточная Европа. Становление политических режимов советского типа (1949—1953): Очерки истории. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). - 686 с.. 2002 {original}

Еще по теме Чехословакия:

  1. 22. Чехословаки
  2. События 1968 года в Чехословакии.
  3. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ B ЧЕХОСЛОВАКИИ
  4. Чехословакия.
  5. Искусство Чехословакии Ю.Д.Колпинский
  6. СОЗДАНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЧЕХОСЛОВАКИИ
  7. ВЕНГРИЯ, ПОЛЬША, РУМЫНИЯ, ЧЕХОСЛОВАКИЯ: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ОБЛИК РАБОЧИХ ПАРТИЙ Венгрия
  8. Глава седьмая. Мюнхенская политика как принцип
  9. Подрывная деятельность международного сионизма на примере событий 1968 — начала 1969 г. в ЧССР
  10. ОТ «ОТТЕПЕЛИ» К «СТАБИЛЬНОСТИ»
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -