<<
>>

ПРОЕКТЫ БУДУЩЕГО СТРОЯ РОССИИ

  При разработке конституционных проектов декабристы опирались на исторический опыт своей страны, исходили из тех важнейших задач, которые стояли перед ней. Они использовали идейное наследие передовых мыслителей России, великого идейного предшественника А.
Н. Радищева. В то же время декабристы испытывали влияние передовых идей других стран. В тесной связи с критическим изучением на

следил передовой Европы, особенно с анализом теоретического и политического опыта Франции, а также опыта западноевропейских революций первой четверти XIX в., национально-освободительной борьбы балканских и славянских народов [†], шло формирование конституционных проектов декабристов.
Политические программы современных декабристам европейских революций стали как бы первым пробным камнем жизнеспособности, действенности декабристских программ, которые разрабатывались в тайных политических обществах. Вместе с тем они еще более оттенили оригинальность декабристских конституционных проектов, которые отражали насущные задачи ликвидации самодержавия и крепостничества в России.
Значительная работа по выявлению тех законодательств, которые анализировали декабристы в процессе подготовки своих социально-политических проектов, была проделана
В.              И. Семевским. В его книге «Политические и общественные идеи декабристов» (СПб., 1909) поднят широкий круг вопросов, в том числе и о зарубежных связях декабристов. Собранный им богатейший материал не потерял своего значения, хотя приводимые автором оценки декабристского движения уже давно подвергнуты советскими историками глубокой научной критике. Является ошибочной и точка зрения Семевского, искавшего в зарубежных идеях не один из источников воззрений декабристов, а основные условия их зарождения и развития. Так же подходил автор и к освещению процесса разработки декабристами своих основных программных документов — Конституции Никиты Муравьева и «Русской Правды» Пестеля.
Советские исследователи дали объективное освещение этих вопросов. Академик Н. М. Дружинин в монографии «Декабрист Никита Муравьев» (М., 1933) раскрыл уже черты идейной общности в декабристской идеологии, связующей ее с современной ей передовой идеологией Западной Европы и Америки. Анализируя процесс создания Конституции Муравьевым, автор показал некоторые общие черты этого социально-политического проекта с другими конституционными актами и в то же время вскрыл его своеобразие, а также выявил причины общности и особенностей. При этом Н. М. Дружинин исходил прежде всего из

тех конкретно-исторических условий, в которых создавались конституции разных стран, из тех первоочередных задач, которые стояли перед странами и нашли отражение в законодательствах, в конституционных проектах. Исследование этих вопросов нашло свое продолжение и развитие в трудах М. В. Нечкиной, а также в работах Б. Е. Сыроечковского,
С.              М. Файерштейна, Н. В. Минаевой, В. В. Пугачева и др. Их обобщенная характеристика дана в ряде коллективных изданий, в том числе «В. И. Ленин и русская общественно- политическая мысль XIX — начала XX в.» (Л., 1969) и «История политических учений», ч. I (М., 1971).
О внимании к взглядам политических мыслителей — начала XIX в.
в период зрелого декабристского движения писали многие его участники. Среди хорошо известных в России произведений зарубежных мыслителей декабристы продолжали изучать и особенно высоко ставили труды французских просветителей, а также произведения Констана, Гизо, м-м де Сталь, Делолма, Детю де Траси, Сисмонди, Сея, Биньона и других авторов. Большой перечень прочитанных и проаннотированных французских книг сохранился в записях П. И. Пестеля, К. Ф. Рылеева, Н. И. Тургенева, А. В. Поджио, С. Г. Волконского. В годы формирования декабристского движения Пестель обращался к трудам Вольтера, Дидро, Гельвеция, Гольбаха, Руссо, Лакретеля, Гизо, Лабрюйера. В библиотеке Рылеева находилось также много произведений французских мыслителей, в том числе русские переводы Вольтера конца XVIII — начала XIX в., сочинения Биньона, Гизо, Констана. Как отмечал Рылеев, в годы декабристского движения он «особенно занимался изучением прав и истории разных народов», Библиотеке Никиты Муравьева принадлежали труды по теории и истории права, трехтомный лейпцигский сборник конституционных актов (с 1787 по 1819 г.), парижское издание французской конституции 1791 г., разные издания испанской конституции 1812 г., а также польской и американской.
Широкое распространение и поддержку в прогрессивных европейских кругах первой четверти XIX в. получили идеи конституционно-монархического строя. Представления о нем как о якобы наиболее прогрессивном в современном обществе уходили в XVIII век, поддерживались французскими энциклопедистами. В своих теориях политического правления «просвещенного» монарха энциклопедисты выдви-

нули идею регламентации прав и обязанностей монарха и народа, т. е. по сути дела наметили основы строя конституционной монархии. Так, Монтескье в работе «О сущности законов» писал:              «Не              должно,              чтобы правительство для
удовлетворения мнимых своих нужд отнимало у народа потребное для удовлетворения нужд действительных... Ничто с такою мудростию и благоразумием не должно управляться, как та часть, которую берут у подданных, и та, которую им оставляют».
Теоретически развенчать идеи абсолютизма помогло декабристам учение Жан-Жака Руссо, который противопоставлял идее феодально-патримональной идею народного суверенитета. Идея монархии, несколько ограниченной конституцией, получила распространение в трудах либеральных политических писателей и политических европейских деятелей XIX в. Выступая против восстановления легитимных монархий, они в то же время были и против активизации участия широких слоев населения в политической жизни страны.
В России непримиримым врагом самодержавия был первый русский революционер А. Н. Радищев. Он показал, что «самодержавство — наипротивнейшее человеческому естеству состояние», ибо оно разрушило принципы естественного равенства и общественного договора. Отстаивая, как Руссо, идею народного суверенитета, Радищев проводил идею «народного правления». Запретные идеи Радищева были известны декабристам, испытавшим на себе влияние его идейных воззрений, но так и не поднявшимся до радищевского понимания роли народа в истории, в революции. При разработке своих конституционных проектов декабристы обращались к политической программе Радищева. Ими были также подвергнуты внимательному изучению русские конституционные идеи, принадлежавшие представителям разной политической ориентации, в том числе проект Никиты Панина, планы преобразования государственного строя М. М. Сперанского, Уставная грамота Н. Н. Новосильцева. Определенное воздействие оказали ранние проекты М. Ф. Орлова, М. А. Дмитриева-Мамонова, особенно члена «Союза спасения» М. Н. Новикова, отстаивавшего республику.
В поисках наиболее приемлемой для условий России формы государственного строя, которая могла быть установлена после низвержения самодержавного режима, дека
бристы не только изучили, но и критически проанализировали различные системы современного им правления в странах Западной Европы, в Соединенных Штатах Америки. Как писал А. В. Поджио, в период формирования его политического вольнодумства он, как и другие декабристы, жадно, «с умом тайным и любознательным» «изучал политическую экономию, право, одним словом, все, что касается до составления и управления общества вообще», «прибегнул к Делолму, Констану» и даже к анализу «прений палаты депутатов во Франции и всех суждений издателей «Constitutionnel»».
Пестель подчеркивал важность изучения государственного строя в США, преимущества и «благоденствие» которого прославлялись даже в некоторых органах русской периодической печати.
Мы видели, сколько важных сведений о европейских революциях, о политической борьбе в странах Запада сообщалось прессой. И в первые послевоенные годы, и в начале 20-х годов печать много писала о политическом устройстве разных стран, приводила и разбирала конституции различных государств Европы и США. Например, «Сын Отечества» привел текст первоначальной, так называемой сенаторской конституции Франции, а затем, после некоторых ограничений, внесенных Людовиком XVIII, и текст хартии 1814 г. Провозглашение во Франции конституционной монархии, а также некоторых, хотя и весьма ограниченных, буржуазных свобод показывало на практике жизненность основных завоеваний Французской буржуазной революции. Эта конституция явилась также известным щитом, сдерживавшим Людовика XVIII, Карла X и их клевретов. В разработке текста конституции 1814 г. наряду с государственными деятелями участвовали писатели и публицисты Франции, чьи имена были известны в России. О регламентации прав и обязанностей короля и обеих палат в Англии подробно писал в 1817 г. «Дух журналов» в статье «О начале и происхождении английской конституции». Интересно отметить, что если тексты многих действующих конституций были приведены отечественной печатью, то текст польской конституции 1815 г. не был опубликован на русском языке полностью.
При обсуждении декабристами политических проблем раскрывалось их отношение к этим конституциям. Так, некоторые декабристы, изучая политический строй Англии и

Франции, называли его «устаревшим», не соответствовавшим «теперешнему просвещению народов». Конституцию английскую они определяли как «чрезвычайно тяжкую для народа» и «согласную с пользою одной аристократии», критиковали парламентскую систему в Англии. Наряду с признанием положительного значения введения во Франции конституции 1814 г. они к ней тоже относились критически, считая, что на деле эта конституция «не что иное, как лоскуток бумаги, бесполезной для граждан».
Более положительно декабристы оценили испанскую конституцию 1812 г. Она была выработана в ходе первой буржуазной революции в стране (1808—1814 гг.), утверждена избранными кортесами в марте 1812 г. в обстановке напряженной борьбы против наполеоновского ига. Это была весьма прогрессивная для своего времени конституция. В 384 ее статьях воплотилась наиболее передовая мысль современной Испании. Она носила антифеодальный характер, открывала дорогу для развития капиталистических отношений. Прежде всего она разрушала принцип легитимизма. Уничтожая абсолютную монархию и утверждая консти- туционно-монархический строй, она объявила носителем верховной власти нацию, народ, установила разделение власти на законодательную и исполнительную, значительно ограничив власть короля. Законодательную власть представляли однопалатные кортесы, избираемые мужским населением страны старше 25 лет при небольшом цензовом ограничении. Правительство назначалось королем, но было ответственно перед кортесами. Ему и королю принадлежала исполнительная власть. Король в решении ряда важнейших государственных вопросов был подотчетен кортесам. При несомненно прогрессивном характере этой конституции в целом в ней имелись отдельные консервативные и даже реакционные положения. (Прежде всего в области решения религиозных вопросов — она утверждала католическую религию в стране.)
Принятие конституции 1812 г. стало началом провозглашения в Испании прогрессивных антифеодальных законодательств: о ликвидации ряда феодальных повинностей, феодальной системы аренды, конфискации королевских земель, о передаче части этих и общинных земель безземельным крестьянам и участникам антинаполеоновской борьбы и т. д. Однако, приняв эти важные декреты, кортесы не осмелились посягнуть на крупное помещичье землевладение
и, естественно, не смогли последовательно разрешить аграрный вопрос.
В результате для Испании конституция 1812 г. явилась больше важнейшим документом эпохи, символом, а не воплощенной в жизнь политической программой. Как писал К. Маркс об этой конституции, «на острове Леон [‡] — идеи без дел, в остальной Испании — дела без идей» 44. Требования восстановления конституции 1812 г. или введения ей подобной стали основными политическими требованиями революций начала 20-х годов в Испании, Португалии, в ряде государств Италии. Ее основные идеи получили тогда вообще широкое распространение и признание в прогрессивных европейских кругах. Декабристы высоко оценивали антифеодальные идеи этой конституции и других законов. Но в то же время часть декабристов не разделяла преклонение кадисских кортесов перед своим монархом, выдвигала и отстаивала идею республики. И прежде всего декабристы разрабатывали планы, которые бы обеспечили воплощение в жизнь их политической программы.
По своему содержанию испанская конституция 1812 г. представляла как бы одну из вариаций буржуазной конституции 1791 г. —- времени Великой французской революции, но приспособленной к новой исторической эпохе начала XIX в. и социально-экономическим условиям стран с более отсталым уровнем развития. Конституция 1791 г. провозгласила принадлежность верховной власти нации, чем подорвала феодальный легитимный монархический принцип, объявила о принадлежности законодательной власти однопалатному законодательному собранию, избираемому путем двухстепенных выборов. Исполнительная власть передавалась королю и назначаемым им министрам. Власть короля представлялась тоже делегированной нацией.
Объявив нацию носителем верховной власти, сделав введением к конституции «Декларацию прав человека и гражданина», конституция в то же время вводила значительные цензовые ограничения, делила избирателей на активных и пассивных, в результате чего фактически вступала в противоречия с провозглашенными ею же принципами. Все это свидетельствовало об ограниченном, буржуазном толковании конституцией идей равенства, гражданских свобод. По
сути ДёЛа ойа удовлетворила более всего только крупную буржуазию. Вокруг нее обострилась борьба, способствовавшая разработке новой, республиканской конституции 1793 г., появившейся на высшем, якобинском этапе революции, отличавшейся демократизмом политических принципов.
Вполне понятно, что в XIX в. при разработке испанской конституции ее создателями был учтен резонанс, вызванный конституцией 1791 г., и его последствия. Страх перед якобинской диктатурой, который испытывали даже передовые европейские мыслители начала XIX в., наложил значительный отпечаток на их идеологию. Это проявилось в разных областях их мировоззрения, в том числе и в политических идеях, что отчетливо видно на примере испанской конституции 1812 г. Испанские политические мыслители, работавшие над созданием конституции, взяв за основу конституцию 1791 г., в то же время внесли в нее ряд новых положений, придав ей несколько больше демократичности, но в такой форме, которая на практике не давала бы возможности значительному развитию политической инициативы народа, оказания существенного влияния на социально-политическую жизнь страны. Видимо, в этом заключались причины столь широкого внимания к испанской конституции в 20-х годах, во время подъема революционной борьбы на Западе, в период формирования декабристского движения в России.
Анализируя причины выхода прогрессивной для того времени конституции, по словам К. Маркса, из «древней монашеской и абсолютистской» Испании, следует указать прежде всего на тот факт, что она явилась результатом направленности прогрессивных сил на антифеодальную борьбу, на разрешение главной задачи — уничтожение феодализма. Эта борьба, совпавшая с подъемом антинаполеонов- ского национально-освободительного движения, подняла и на известное время усилила в Испании влияние передовых идей.
Сравнение основных положений испанской конституции с некоторыми современными ей законодательствами тоже раскрывает ее прогрессивность и в некоторой степени демократичность. Так, по французской хартии 1814 г. власть короля была ограничена значительно меньше. Хартия явно обеспечивала господство крупных землевладельцев, дворян и отчасти крупной буржуазии. Она в отличие от испанской конституции не только не объявляла народ носителем вер-
ховнои власти, Но даже заявляла, что йодарена наЦиЙ кб- ролем по его доброй воле. По английской конституции избирательными правами в стране пользовалось немногим более 5% всего населения. Для депутатов низшей палаты парламента — палаты общин — был введен высокий имущественный ценз, что превратило парламент фактически в олицетворение власти собственников (в палату лордов входила верхушка землевладельческой аристократии).
Но в то же время, и это необходимо подчеркнуть, испанская конституция не посягала на королевский трон, не выдвигала, хотя бы в перспективе, задач перехода к республиканскому строю. После исхода Великой французской революции республиканские идеи в Европе пробивали себе дорогу с трудом, хотя в России они поддерживались ради- щевцами, на Западе — левым крылом итальянских и французских карбонариев и их радикально настроенными единомышленниками, которые подвергли критике конституционно-монархический строй. Как показывала сама жизнь, этот строй в общем лишь создавал иллюзию политического участия народа в жизни страны.
С республиканскими концепциями были знакомы многие представители декабристского движения в России. Часть декабристов разделяла их основные положения, что видно, например, из их отношения к политическим воззрениям американских правоведов, к взглядам Детю де Траси, поддерживавшего идею «республики, основанной на народном представительстве». Книга Детю де Траси «Комментарий к «Духу законов» Монтескье» (1821 г.), написанная по предложению Т. Джефферсона, стала для декабристов, по определению Орлова, «высшей степенью премудрости». Декабристы поддерживали критику политических воззрений Монтескье, согласно которым разделение видов правлений зависело якобы от географических условий страны: в маленьком государстве целесообразна республика, в большом — монархия и деспотия. Они не соглашались с такими выводами Монтескье, которые могли служить оправданию самодержавия в России, и высказывались в поддержку республиканских идеалов Детю де Траси.
Самой важной была не только поддержка теоретически республиканских идей, а проведение их декабристами в революционном конституционном проекте — в «Русской Правде» Пестеля. В этом документе, который Пестель, как и большинство членов Южного общества, рассматривал как


тельств, а также и при сравнении с основами другого де кабристского политического проекта — с Конституцие« Никиты Муравьева. Анализ обоих проектов раскрывает завоевания социально-политической мысли декабристов, ш идейные искания, столкновения, которые происходили в кругу участников декабристского движения.
Подготовка Конституции и «Русской Правды» была длительной и сложной, прошла несколько этапов. В процессе работы формировались политические воззрения Н. М. Муравьева и П. И. Пестеля. При общем непримиримом отношении обоих авторов к крепостному праву и абсолютизму в их политических воззрениях многие важные вопросы находили разное толкование. И это ярче всего отразилось в их политических проектах. Так, Конституция Муравьева отличалась от установок «Русской Правды» уже тем, что после революционного ниспровержения старых порядков она утверждала строй конституционной монархии с федерацией областей. Как и ряд других прогрессивных для того времени политических законодательств, эта Конституция в 1-й главе — «О народе русском и правлении» — провозглашала народ единственным источником верховной власти, которому принадлежало «исключительное право делать основные постановления для самого себя» 45.
В трактовке Муравьева закон являлся внешним выражением народной воли, что значительно отличало его правовую концепцию от «английского государственного права, признававшего неограниченное верховенство парламента, и германских хартий, утверждавших первоначальную власть монарха». Во вступлении к первому варианту Конституции было подчеркнуто, что ее непримиримость к абсолютизму основывается на историческом опыте «всех народов и всех времен». В нем обосновывалась и необходимость ликвидации самодержавно-крепостнического строя в России: «Все народы европейские достигают законов и свободы. Более всех их народ русский заслуживает и то и другое». Заявив о ликвидации крепостного состояния в стране («Крепостное состояние и рабство отменяются. Раб, прикоснувшийся земли-русской, становится свободным»), эта Конституция выдвигала принцип равенства всех перед законом, отмену сословных различий, свободу печати, неприкосновенность личности и т. д.
Согласно положению Конституции о верховной власти в стране, законодательная власть предоставлялась двухпа
латному парламенту — «Народному вечу, состоящему из верховной Думы и Палаты народных представителей...», исполнительная власть — наследственному императору, который считался только «верховным чиновником Российского государства». По сути дела он не располагал законодательными полномочиями, имея лишь право отсрочки, но не отозвания законов. Высокий имущественный ценз, который предлагал Н. Муравьев в своей Конституции для избирателей, а тем более для избираемых в верховные органы власти, ограничивал проникновение в них представителей малообеспеченных слоев. Политический строй, утверждаемый Конституцией Муравьева, в действительности был далек от упрочения прав всех граждан. Идеи общественных прав, политических свобод были классово ограниченными. И все же вполне очевидно, что эта Конституция наносила удар самодержавно-крепостническим порядкам, расчищала дорогу капиталистическому строю.
В Конституции Муравьева прослеживается известная общность некоторых ее положений с французской конституцией 1791 г. и с испанской 1812 г., которые были рождены подъемом антифеодальной борьбы. Однако наличие ряда сходных положений с другими конституционными законодательствами отнюдь не свидетельство слепой подражательности социально-политического проекта Муравьева этим образцам. Конституция Н. М. Муравьева была оригинальным политическим документом, отражавшим представления автора и его единомышленников о характере возможного будущего государственного устройства страны.
Считая целесообразным создание в послереволюционной России федерации держав, Н. Муравьев в то же время разрабатывал систему их прочной связи. Анализ разных вариантов его Конституции показывает, как творчески он работал над этими вопросами, продумывая пределы компетенции Народного веча и «правительствующей власти каждой державы». Охватывая своей деятельностью разные стороны государственного управления и общественной жизни, Народное вече приобретало право «издать для России уложение гражданское, уголовное, торговое и военное», объявлять военное положение во всей стране, а также назначать регента или провозглашать наследника императора. Все это свидетельствовало о том, что державы находились в юридической зависимости от центральной государственной власти, что способствовало прочному объединению всей фе
дерации. Это было необходимо прежде всего для решения огромного круга задач, которые намечались после свержения старого строя, а также для обеспечения большей безопасности страны от возможных контрреволюционных акций внешнеполитических сил, для укрепления международного престижа в Европе. Опыт Великой французской революции показал актуальность решения внешнеполитических проблем.
Критическое изучение опыта и исхода западноевропейских революций указало Никите Муравьеву и его единомышленникам на необходимость выдвижения также ряда таких положений, которые бы ограничивали полномочия императора в области ведения внешнеполитических дел. «Кроме мирных трактатов, отчетов, представляемых Народному вечу о состоянии России, предложения мер или издания законов, грамот посланникам, чиновникам империи и законов, учрежденных Народным вечем, император не подписывает ни одной бумаги» — так говорилось в X главе этой Конституции. В ней же заявлялось о запрещении императору выезжать за пределы отечества. «Выезд императора из России не иначе поставляется, как оставлением оной и отречением от звания императорского...»46 Излагались мотивы этого положения: одним из «важных неудобств» его отъезда из страны становилась возможность действовать во вред интересам российского народа. Примером тому было предательство короля Обеих Сицилий Фердинанда по отношению к своей стране на Лайбахском конгрессе Священного союза.
Анализ Конституции Никиты Муравьева позволяет сделать также вывод, что провозглашаемая ею конституционная монархия по своим основным принципам была близка принципам республики с президентом во главе. Видимо, идея наследственной монархии отстаивалась Муравьевым больше по тактическим соображениям: традиции, привычка к такой форме политического правления.
Идея «республиканской монархии», как назвал ее Маб- ли, имела вообще широкое распространение в XVIII— XIX вв. Руссо писал, например, что он считает «республикой всякое государство, управляемое законами, в какой бы то ни было административной форме» 47. И в период французской буржуазной революции, и после нее замечалось еще нечеткое противопоставление конституционно-монархического строя и республиканского правления. Главное, что
объединяло в представлениях обе формы правления, —* власть, ограниченная законом. В то же время это было одним из свидетельств и весьма ограниченного характера той формы республиканского правления, идеи которой получили значительное распространение.
Один из руководителей Северного общества, К. Ф. Рылеев, защищая республиканские принципы политического строя, в то же время считал возможным сохранение названия монархии. Как он говорил Пестелю, «удобнейшим для России кажется областное Северо-Американской республики [правление] при императоре, которого власть не должна много превосходить власти президента Штатов». В этом же Рылеев убеждал Муравьева, считая полезным «сделать в написанной им Конституции некоторые изменения, придерживаясь Устава Соединенных Штатов, оставив, однако, формы монархии».
После петербургских совещаний 1824 г., целью которых было объединение всех сил декабристов для готовившегося открытого выступления против царизма, в Северном обществе рылеевское направление значительно упрочило свои позиции. Рылеев и рылеевцы сыграли большую практическую роль в том, что при выработке совместного плана действий обоих обществ была принята идея республиканской по своему содержанию конституции.
Критика формального характера демократизма, который утверждали действовавшие тогда европейские конституции, а также жаркие споры декабристов по поводу основ конституционной программы Никиты Муравьева способствовали формированию республиканских взглядов П. И. Пестеля, поисков им тех путей, которые, по его представлению, могли установить действительное народовластие. Ссылаясь на недавно происшедшие события в Европе, Пестель подчеркивал: «Происшествия в Неаполе, Гишпании и Португалии имели тогда большое на меня влияние. Я в них находил, по моим понятиям, неоспоримые доказательства в непрочности монархических конституций и полные достаточные причины к недоверчивости к истинному согласию монархов на конституции, ими принимаемые. Сии последние соображения укрепили меня весьма сильно в республиканском и революционном образе мыслей» 48. По свидетельству Пестеля, на вызревание его республиканских воззрений определенное воздействие оказала также американская республиканская конституция 1787 г.

Однако как сам ПесТель, так и другие декабристы счиgt; тали, что не зарубежные политические теории и политические события сформировали их революционные убеждения, их конституционные программы. Эта мысль особенно отчетливо проступает в показаниях декабристов на следствии. Так, А. В. Поджио писал: «Ужели, читая какого-нибудь Вордена *, смогли мы от него заимствовать убеждение и в России ввести Республику подобную той, о которой он говорит... Конечно, из книг почерпнули все уложения, суд присяжных и тому подобное, но мысли о восстании, решимость, отважность, вот это, как показать, истолковать, как не тем, что все это возымело свое начало не от книг, но в сердцах наших, среди всех страстей их обуреваемых! Вот гнезда, где гнездились все замыслы, откуда они нисходили с пожирающим их пламе[нем]!»
«Русская Правда» — этот важнейший памятник идеологии декабристов, интереснейший документ той исторической эпохи — явилась плодом не только личного творчества Пестеля, но во многом и коллективного творчества декабристов. То или иное участие в работе над «Русской Правдой» принимали Н. И. Тургенев, А. П. Юшневский, С. И. Му- равьев-Апостол, Н. А. Крюков, Е. П. Оболенский, М. И. Муравьев-Апостол и многие другие. Известное влияние на Пестеля оказал республиканский проект конституции М. Н. Новикова (племянника известного русского просветителя XVIII в.), который был членом «Союза спасения». После принятия основных положений на Киевском съезде руководителей Южного общества в 1823 г. «Русская Правда» фактически стала программным документом этого общества. Она не раз обсуждалась также на заседаниях Северного общества. Особенно острым было ее обсуждение на весеннем петербургском совещании 1824 г., на котором Пестель страстно отстаивал все ее положения. Не став тогда общей идейной платформой будущей революции, как за то ратовал Пестель, она все же оказала значительное влияние на идеологию северян, в результате чего укрепились республиканские идеи в планах будущих совместных действий.
«Русская Правда» решительно отменяла самодержавное правление и провозглашала республику. При этом П. И. Пестель отстаивал такую форму республиканского строя, при Современный декабристам исследователь.
96

котором были бы исключены политические преимущества дворянства и буржуазии. Поэтому одной из первостепенных задач он считал введение равенства всех граждан перед законом, ликвидацию всех сословий. Это и было провозглашено в 3-й главе «Русской Правды»: «...все люди в государстве должны составлять только одно сословие, могущее называться гражданским, — ...все граждане в государстве должны иметь одни и те же права и быть перед законом все равны».
Прежде всего уничтожалось крепостное право. Пестель подчеркнул, что важнейшее дело Верховного правления —¦ отмена «постыдного права». В редакции «Русской Правды» г. был углублен вопрос о порядке освобождения крестьян, о решении земельного вопроса.
Являясь последовательным приверженцем республики, Пестель, согласно «Русской Правде», предусматривал для России демократический государственный строй. При новом строе верховная власть в России должнгГ была принадлежать однопалатному Народному вечу. Пестель выступал противником двухпалатной системы, которая давала возможность для укрепления значительного влияния крупных собственников как из дворянских, так и из буржуазных кругов. Исполнительная власть, согласно «Русской Правде», передавалась пяти лицам, избираемым Народным вечем на пять лет и составлявшим Державную думу. Каждый год состав Думы обновлялся: выбывал один член и на его место выбирался новый. Каждый член Державной думы в последний год пребывания в ней на один год становился президентом. Такой системой Пестель думал обеспечить власть народа в государстве. Пестель полагал, что выборы, в которых будут участвовать все российские граждане, достигшие 20-ти лет, за исключением осужденных по суду и находившихся в личном услужении, отберут для участия в управлении государством «самых достойнейших и просвещеннейших людей». При буржуазном строе, дорогу которому расчищала объективно «Русская Правда», это было утопией.
По планам «Русской Правды» Россия должна была стать «единым и неразделимым» государством. Всякая мысль о федерации решительно отвергалась автором, поскольку ассоциировалась у него с временами раздробленности Русского государства, с удельной феодальной системой.

Политическая программа П. И. Пестеля была глубоко оригинальной, в целом весьма радикальной для той исторической эпохи и особенно для той среды, в которой она возникла. Она в большей степени, чем другие современные ей конституции, провозглашала идеи народного суверенитета, народоправства. Поэтому не случайными были такие жаркие споры по поводу основных положений «Русской Правды» в декабристской и околодекабристской среде. В этой связи интересно одно замечание И. Д. Якушкина, знавшего о реакции на «Русскую Правду» либерально настроенного П. Д. Киселева, с которым был близок Пестель и на поддержку которого декабристы рассчитывали при создании в будущем Верховного временного революционного правительства. «Некоторые отрывки из Русской Правды он [Пестель] читал Киселеву, — писал Якушкин, — который ему однажды заметил, что царю своему он предоставляет уж слишком много власти. Под словом «царь» Пестель разумел исполнительную власть» 49.
Такое решение политических вопросов радикальным крылом декабристов перекликалось с передовыми традициями политической мысли Франции. Оно свидетельствовало также и о том, что политические идеи радикального крыла декабристов отличались большей последовательностью и демократичностью, чем идеи ряда современных им прогрессивных европейских политических мыслителей, отстаивавших идею ограниченной конституционной монархии.
Республиканские взгляды декабристов были высоко оценены В. И. Лениным. Отмечая важную роль республиканских традиций вообще для современного европейского революционного движения, В. И. Ленин указывал на декабристов как на продолжателей традиций французской буржуазной революции в общеевропейском масштабе и как на носителей республиканских идей в России. «На нашу долю (если не говорить о давно забытых республиканских идеях декабристов), на долю социал-демократов, — писал
В.              И. Ленин в 1902 г., — выпало распространить требование республики в массе и создать республиканскую традицию среди русских революционеров»50. Это положение Ленина подчеркивает значение отношения первых русских революционеров к политическим вопросам, их весьма радикальных политических выводов.
В проекте социально-экономических преобразований,

разработанных декабристами, и прежде всего «Русской Правдой» Пестеля, к моменту вооруженного выступления не только нашло отражение блестящее знание европейских социальных трактатов и даже социальных утопий XVIII в., но и с наибольшей полнотой проявилась самобытность и оригинальность их теорий.
Существенные черты отличия социально-экономических взглядов радикально настроенных декабристов от воззрений современных им буржуазных мыслителей, и в том числе мыслителей Франции, были отмечены уже А. И. Герценом. Анализируя историю развития революционных идей в России, обращаясь ко времени декабристского движения, он подчеркивал, что в тот период, после Великой французской революции, социальные вопросы еще мало кого занимали в Европе. Идеи Гракха Бабефа были во многом забыты, идеи социалистов-утопистов еще не получили значительного распространения, французские либералы старались обойти острые социальные проблемы, а карбонарии, ставившие перед собой прежде всего политические задачи, социальным вопросам уделяли немного внимания. Нерешенность аграрного вопроса в европейских революциях стала одной из причин их поражения. Герцен отмечал, что в России, где проблема ликвидации крепостничества была средоточением всей идеологической и политической борьбы как XVIII, так и XIX в., социальные проблемы постоянно стояли в центре внимания, и в том числе в центре внимания первых русских революционеров.
Герцен, характеризуя прогрессивность и смелость социальных планов декабристов, справедливо замечал, что «самые видные либералы того времени — Бенжамены Кон- станы, П. Л. Курье — встретили бы негодующими криками предложения Пестеля — предложения, сделанные не в клубе, членами которого были пролетарии, но перед большим обществом, целиком состоявшим из самых богатых дворян. Пестель предлагал этим дворянам добиваться, пусть даже ценою жизни, экспроприации их собственных имений»51.
Стоявший на более умеренных позициях Н. Муравьев соглашался не со всеми положениями «Русской Правды», в том числе и по аграрному вопросу. Если по Конституции Муравьева после отмены крепостного права крестьяне получали только приусадебную землю и 2 десятины пахотной земли на двор, в результате чего значительная часть земель сохранялась за помещиками, то по «Русской Правде»
земельный вопрос решался более радикально. Она исходила из принципа права каждого гражданина на землю, так как каждый «человек находится на земле. Только на земле он может жить, только от земли может он пропитание получать». Признавая этот принцип естественного права человека и в то же время право буржуазной частной собственности на землю и стремясь разрешить те противоречия, которые несла с собой «аристократия богатств», Пестель предложил оригинальный проект разделения всей земли на две половины: общественную и частновладельческую. Такая система должна была, по его мнению, не только предотвратить нищету, но и принести процветание земледелию и промышленности. Пестель высказался за безвозмездную конфискацию половины земель у помещиков, владевших десятью и более тысячами десятин земли. Помещики, у которых земель было меньше, за отчужденную половину получали некоторую компенсацию от государства. Уничтожение крепостного права, значительные ограничения помещичьей собственности, провозглашенные в «Русской Правде», открывали, по мнению ее автора, широкие возможности для развития таких новых отношений, с которыми он связывал установление благоденствия для народа.
Многие декабристы, осмысливая путь, по которому пошло развитие как Франции, так и других стран после буржуазной революции, подходили уже к пониманию нерешенности задач революции прежде всего в социальном плане, выступали с некоторыми критическими замечаниями по поводу несправедливостей и несовершенства нового, буржуазного строя. Как подчеркивал Пестель еще в первой редакции «Русской Правды», там, где «аристо- крация богатств» заменяет «аристократию феодализма... народы не только ничего не выиграли, но даже, напротив того, в некотором отношении еще в худшее приведены политическое положение, ибо в насильственную поставлены зависимость от богатых»52.
П. И. Пестель и его единомышленники, разрабатывая программу политического и социально-экономического переустройства России, уже пытались искать, согласно «Русской Правде», такую форму будущего строя, которая бы включала рациональные достижения западной цивилизации, но помогла бы избежать господства «аристокрации богатств». По их представлению, претворение в жизнь республиканской программы могло привести к развитию таких
порядков в России, при которых царствовала бы «пламенная любовь к отечеству, свобода, ничем и никем не ограниченная, кроме закона, полное благосостояние народа» 53. В действительности решительная ломка самодержавно-крепостнических отношений в России, намеченная Пестелем, освобождала основную массу населения страны — крестьянство — от гнета крепостничества, объективно расчищала путь для капиталистического развития России.
Рассмотрение ряда вопросов, связанных с восприятием декабристами западноевропейских революций начала 20-х годов, раскрывает значение их опыта и уроков в период поисков декабристами путей и методов борьбы с самодержавно-крепостническим строем, при создании социально-политических проектов, отвечавших задачам и потребностям своей страны. Оно помогает также более выпукло показать основные положения революционной программы, выработанной декабристами к 14 декабря 1825 г., раскрыть оригинальность их социально-политических идей.


<< | >>
Источник: О. В. ОРЛИК. Декабристы и европейское освободительное движение. 1975 {original}

Еще по теме ПРОЕКТЫ БУДУЩЕГО СТРОЯ РОССИИ:

  1. ДОЛЖНЫ ЛИ МЫ ЗАНЯТЬСЯ РАССМОТРЕНИЕМ ... ИДЕАЛА БУДУЩЕГО СТРОЯ? 1
  2. ГЛАВА II. Проект гражданского уложент и наша формулировка будущего закона.
  3. 2.3. Основы конституционного строя России
  4. Урок 8. Основы конституционного строя России
  5. § 3. ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПОСЯГАЮЩИЕ НА ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РОССИИ
  6. § 2. Политическая смена государственного строя России
  7. Будущее России
  8. § 4. Перспективы на будущее. Роль России
  9. МОЖНО ЛИ УБЕРЕЧЬ БУДУЩУЮ ГОСУДАРСТВЕННУЮ ДЕРЖАВНОСТЬ РОССИИ?
  10. XXI век: альтернативы будущего развития России.
  11. М. КИВИНЕН. ПРОГРЕСС И ХАОС: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО РОССИИ, 2002
  12. Мальченкова В. В.. ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ БУДУЩИХ СОТРУДНИКОВ ПОЛИЦИИ МВД РОССИИ К РАБОТЕ С ДЕВУШКАМИ ДЕЛИНКВЕНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ, 2015
  13. 4. Будущее как философская проблема. Современная футурология о моделях будущего.
  14. ГЛАВА IV. КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ § 1. ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ
  15. Дети: будущее Семьи или Семья будущего?
  16. Основы конституционного строя РФ 12.3.1. Институт «основы конституционного строя»
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -