<<
>>

Особенности избирательных кампаний в Петербурге и Ленинградской области

Г оворя об особенностях выборных кампаний в Петербурге, следует иметь в виду ряд существенных моментов:

Во-первых, для Петербурга, в целом, характерно снижение уже отмеченного нами в предыдущем параграфе «регионального аспекта» политики.

В настоящее время едва ли можно назвать петербургских политиков общефедерального значения (московских петербуржцев мы не принимаем в расчет). Напротив, в представительных органах власти города оказались некоторые московские ветераны российской политики, например, лидер партии «Яблоко» Г.Явлинский.

Во-вторых, несмотря на имевшиеся в последние годы место социальные конфликты (Пикалево), Петербург и Ленинградская область остаются стабильными регионами. Это также имеет немаловажное значение, поскольку руководители неспокойных республик и областей, как правило, имеют определенный вес в общероссийском политическом поле. Это касается прежде всего руководителей северокавказских регионов, от стабильности в которых зависит сохранение территориальной целостности российского государства. В какой-то степени, эти «правила игры» распространяются и на руководителей других национальных республик, например Башкортостана, президент (в тот период М.Рахимов) которого в начале лета 2009г. выступал с резкими заявлениями в адрес руководства «Единой России».

В-третьих, для Петербурга и Ленинградской области характерна тенденция снижения уровня «волатильности».

В региональных парламентах представлены те же политические партии, что в Государственной Думе. Особенно отчетливо это видно на примере Санкт-

Петербурга, который еще в первой половине 2000-х годов считался главным оплотом либеральных партий. Однако, на выборах Законодательного Собрания, состоявшихся 11 марта 2007 г. представители этих партий не попали в городской парламент, при этом следует отметить, что избирательный список «Яблока» был снят с предвыборного марафона, а СПС не смог консолидировать голоса избирателей. В некоторых регионах Северо-Запада правым удалось преодолеть проходной барьер (например, в республике Коми); также больший процент голосов СПС получил на выборах Законодательного собрания Ленинградской области, где оказался на грани прохождения. Ожидаемой сенсацией выборов в Законодательное собрание 4-го декабря 2011 г. явилось возвращение на политическую сцену Петербурга партии «Яблоко», которая и на федеральном уровне впервые за 8 лет подало признаки жизни. В пользу данного политического объединения работал имидж «доброго старого бренда», а также возросший уровень протестного голосования и прозрачности выборов.

Возвращаясь к основной теме диссертационной работы, мы попытаемся оценить значения PR-технологий в этих процессах, а также проследить важные тенденции в этой области. В качестве основного социологического метода исследования нами выбран экспертный опрос профессионалов, занятых в сфере науки, власти, СМИ Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Так же в сферу опроса, проводимого летом 2009-2012гг., попали специалисты, которые непосредственно принимали участие в разработке политических технологий. Главной задачей, поставленной в ходе социологического исследования, была попытка выявления направления, в котором эволюционируют PR-технологии и как под воздействием данных факторов изменяется характер избирательных кампаний. Соблюдая условия конфиденциальности, мы будем указывать на порядковый номер под которым у нас проходит опрашиваемый эксперт. Так же соответствующими буквами мы обозначаем сферу, представляемую участником опроса: В-власть, С-СМИ, Н-научное сообщество. Всего было опрошено 18 человек.

Вот характерный ответ видного эксперта из числа представителей властных органов: «Основное направление развития PR-технологий - «это привязка» кандидатов и партийных списков к сильным политическим фигурам или популярным партиям».[182] Как вытекает из того же опроса: «Усиление «партийной составляющей» и выборы по партийным спискам объективно снижают значение PR-технологий».[183] Попробуем подойти к этой проблеме с методологической точки зрения. В западной социологии применительно к данному аспекту применяется «сетевой подход»; в рамках данного направления используется теория ресурсной зависимости, «в которой организации способны выступать в роли ведущих акторов, тогда как конкретные индивиды способны выступать только в качестве их агентов.»[184]

Политическая партия представляет собой пример организации, которой необходимы информационные ресурсы, помимо тех, что она может произвести своими внутренними силами. Налаживание стабильного потока информации, поступающей от других организаций, возможно путем значительной монополизации информационных каналов. Таким образом, снижается ресурсная зависимость и как следствие, неопределенность. Конкуренция, которая возникает вследствие ресурсной ограниченности, вынуждает организации совершенствовать свои знания. Это, в свою очередь, стимулирует необходимость установления механизмов обратной связи. Мы можем охарактеризовать их как принимающие датчики информации. PR - как канал коммуникации, и двусторонней связи, выступает в этом случае в виде рецептора, который способен не только к перехвату информации, но также к ее кодированию, отбору и обработке. Однако, острота конкуренции на политическом рынке сильно различается во временном и пространственном диапазоне. Поскольку на сегодняшний день наблюдается достаточно сильная монополизация рынка политического товара, то необходимость в развитии механизмов рецепторных связей относительно

невелика. В этом случае важное значение приобретает политическая стабильность, как фактор, не способствующий полноценному развитию технологий политического PR. Эти выводы подтверждают результаты экспертного опроса представителей депутатского корпуса. «Стабильны или нестабильны позиции действующей региональной власти. Чем менее стабильны, тем активнее применяются и развиваются PR-технологии. Вот главный фактор».[185] В действительности Санкт-Петербург представляет собой пример региона с очень высоким уровнем политической стабильности. Здесь достигнут консенсус между различными ветвями власти, что, в свою очередь, существенно снижает опасность неконтролируемого выхода информации за рамки политического сообщества в публичную сферу. Такие процессы превращают PR как публичную коммуникацию в инструмент «межгрупповой борьбы внутри политического сообщества, выносимого на всеобщее обозрение».[186] Но, на самом деле и на сегодняшний день некоторые группировки властной элиты в Петербурге, являясь заинтересованной стороной, привлекают дополнительные информационные ресурсы извне для решения своих проблем. Например, по- прежнему неплохой эффект дает выброс компромата о прямых или косвенных связях политиков и чиновников с сомнительными коммерческими структурами (трубный скандал осени 2012 г.). Имиджевые потери властных органов могут быть обусловлены двусмысленной реакцией на непопулярные решения, принимаемые на уровне Федерального центра. В качестве примера можно привести ситуацию с попытками перепрофилировать 31-ю больницу. Четкая реакция последовала только после протестных акций жителей Петербурга в январе 2013 г. Для дискриминации политических игроков часто используются резонансные события. Так скандал, связанный с организацией банкета участников Петербургского международного экономического форума на крейсере «Аврора», имевший место в мае 2009 г., по единодушному мнению опрошенных экспертов, нанес существенный урон имиджу городских властей. Еще больше негативных

последствий вызвал трагический случай гибели шестилетнего ребенка Вани Завьялова в результате падения глыбы льда 13 января 2011 года, данный инцидент едва не закончился политическим кризисом. Это, в свою очередь, способствовало активизации слухов о возможных перестановках в администрации С.-Петербурга. По мнению одного эксперта из сферы СМИ, «распространение информации о грядущей смене власти в нашем городе - это дестабилизирующий фактор внутриполитической жизни, который неизбежно влияет и на другие области, прежде всего на экономику. Не случайно, что подобные слухи запускаются на фоне подписания соглашений о крупных инвестиционных проектах в Петербурге и Северо-Западном регионе в целом».187 Очевидно, что расчет в этом случае строится на том, что представители властных органов будут опровергать подобную информацию, используя для этого имеющиеся ресурсы массмедиа, чем подтвердят ее не безосновательность.

Впрочем, смена исполнительной власти в августе 2011г. в нашем городе произошла спокойно, несмотря на то, что носила внеплановый характер. Это подтверждает сделанные нами в предыдущем параграфе выводы о существовании в российской политике «групп давления», которые сохраняют в своих руках значительные информационные ресурсы. Можно предположить, что данные группировки в большей степени укоренены и в экономической сфере. Они стараются не использовать для достижения своих целей оппозиционные силы, а действуют методом внутриаппаратных интриг. Именно таким путем и организуются утечки информации в публичную сферу. Это положение находит свое подтверждение и в выводах некоторых экспертов. Вот выдержки интервью с одним из представителей академического сообщества. «На сегодняшний день крупные бизнес-сообщества не финансируют оппозиционные партии. Горький опыт предшественников научил их этому. Гораздо эффективнее иметь хорошие лоббистские позиции во властных органах. В Петербурге данная тенденция проявляет себя еще в большей степени, чем в целом по стране. Большинство коммерческих структур в нашем городе связаны с такими около-

государственными корпорациями, как Газпром, ВТБ, Лукойл. Последняя компания хоть и является целиком частной, но всегда отличалась высокой степенью лояльности к властным органам».[187] Развитие внутриполитических коммуникаций и их ориентирование на внутриэлитные интересы значительно снижает значение PR-технологий в политических процессах. Как отмечает украинский исследователь политических процессов Г. Почепцов: «Иерархическая структура легче проводит центробежные сигналы, нежели центростреми­тельные».[188] С повышением организационного уровня политической системы (централизацией) заметно снижается значение ее разветвленных подструктур (некоторые исчезают за ненадобностью). PR, как опосредствующая подсистема, объективно меняет свои функции. Главная задача сводится к максимальной степени оптимизации. Но, поскольку одинаково хороших условий для всех достичь не удается (ресурсы ограничены), то вопрос решается в пользу «сильного центра». Очевидно, что петербургская власть, являясь высокоорганизованной системой в пределах региона, сама является подсистемой федеральной власти. Соответственно, на выборах ее задача состоит в обеспечении высокой явки и максимально лояльном голосовании. Оптимизируя выборные процессы, специалисты по связям с общественностью в большей степени заинтересованы в совершенствовании информационных потоков, для этой цели выбираются преимущественно проверенные источники информации. В 90-е годы XX в., когда таких источников было бесчисленное множество, возникала ситуация, которую французский социолог М. Крозье характеризовал, как «искусственно создаваемая неопределенность мнений».[189] Это позволяло политическим технологам вести свою игру, чувствуя себя (особенно в выборный период) самым необходимым элементом политической системы. Отсюда проистекала борьба за повышение значимости именно своего типа экспертизы, а не организации в целом. Поскольку политические структуры и даже отдельные политики привлекали к работе не

только штатных пиарщиков, но и специалистов извне, то все это приводило к дезорганизации политического процесса. Действия политических игроков носили хаотичный характер. В Петербурге данная тенденция проявляла себя особенно отчетливо, поскольку наш город являлся своеобразным полигоном политических технологий. Можно, однако, утверждать, что политические институты не могут долго функционировать за счет раздробленности и значительной дозы неясности. Они обязаны быть более консолидированы. Отсюда вытекает тенденция к развитию, поддержанию, либо воссозданию барьеров в коммуникации, даже вопреки непрестанным усилиям руководства. Но это, в свою очередь, способно создать предпосылки возникновения ситуации, когда те кто, принимает решения, не имеют достаточно средств для знакомства с практической стороной проблем, которыми они занимаются. Те же, кто имеют знания, не имеют права решать. Поэтому использование фильтров способно трансформировать все спектры общественного мнения в графики электоральных предпочтений, величина которых остается мало изменяемой на протяжении всего избирательного цикла. Хотя система барьеров, разделяющая коммуникации в публичной сфере и внутри политического сообщества, находится под контролем последнего, ее существование должно также поддерживаться общественным мнением «снизу». Возрастание коммуникативных барьеров, в частности, во взаимодействии органов власти и СМИ отмечено экспертами, работающими в данной сфере. «Для общения с представителями властных органов аккредитуются журналисты из преимущественно лояльных городской власти СМИ. При этом, чтобы иметь возможность задать нужный вопрос необходимо включить микрофон. Если диалог проходит не в том русле, микрофон может быть отключен под предлогом исчерпания временного лимита».191 Во взаимодействиях с политическими партиями все обстоит еще более просто. Тот же эксперт отметил, что «у большинства населения складывалось впечатление, что весной 2007 г. в Законодательное собрание Петербурга могли попасть те партии, лидеры которых провели встречу с Губернатором города. Но и это не гарантия, поскольку СПС не

преодолел необходимую планку, хотя его лидеры не позиционировали себя оппозиционно к действующей власти и встречались с руководством в предвыборный период».[190] Что касается Думских выборов, то, как отметил в своем интервью один из экспертов: «Лимит полученных голосов в немалой степени определяется в центре. Я не утверждаю, что из Москвы поступает звонок и кто-то говорит, что такая-то партия получит столько-то. Просто лидеры «проходных» партий имеют московскую политическую прописку. Некоторые из них, используя свое петербургское происхождение, делают комплименты нашему городу и даже подтверждают это конкретными делами (имеется в виду переезд Конституционного Суда в декабре 2007 г.). Исключение из общего правила составляют коммунисты, которые по-прежнему получают больше голосов, чем им положено».[191] Так же видный эксперт из области массмедиа отметил, что полноценному функционированию паблик рилейшнз препятствует заметное снижение «рейтинга узнаваемости» городских политиков: «Переход к

голосованию по партийным спискам существенно убавил личностный потенциал отдельных политиков. Как при выборах в Государственную Думу, так и в Законодательное собрание Петербурга избиратели голосуют за партии. Большинство потенциальных избирателей даже не имеют представления, кто конкретно в данный момент представляет их интересы в органах представительной власти».[192]

Таким образом, находят свое подтверждение сделанные нами выводы о том, что в регионе каналы коммуникации все в большей степени замыкаются на нескольких центрах информационного воздействия. За каждой конкретной политической партией стоит фигура федерального масштаба. В этом смысле в более выгодном положении оказываются левые партии и прежде всего «Справедливая Россия», которая имеет в своем активе сильных политиков регионального уровня. К их числу следует отнести таких деятелей, как О. Дмитриева и О. Нилов. В свою очередь коммунистам добавляет веса то

обстоятельство, что в последние годы их ряды пополнились представителями научной и творческой интеллигенции: академик Ж. Алферов, режиссер В. Бортко. И все же, говорить о какой-либо петербургской специфике в электоральных предпочтениях не приходится. В той же степени это относится и к политическим технологиям PR, который выступает в роли носителя определенных информационных кодов. На сегодняшний день есть все основания говорить о том, что информация, исходящая из центров принятия решений (ЦПР) все в большей степени приобретает гомогенный характер. Уже не раз упоминаемые нами социологи Алмонд и Коулмен полагали, что данная тенденция свидетельствует о наступлении фазы равновесности протекания политических процессов, это является чертой развитых политических систем. В неравновесной ситуации потоки информации сильно дифференцированы в зависимости от региона и социальных групп. Очень часто данная картина наблюдается в трансформирующихся политических системах. Мы являлись свидетелями подобной ситуации на всем протяжении 90-х годов, когда существовало бесчисленное множество таких центров информ-воздействий, некоторые из них выступали в роли «модераторов» и были нацелены на свою «адресную аудиторию». В тот период многие выражения из нового лексикона абсолютно были непонятны большинству граждан: PR, консалтинг, маркетинг, интернет­технологии и т. п., поэтому коммуникационные барьеры создавались естественным образом, и значительная часть информации проходила мимо. Отчасти, паблик рилейшнз выполняли функции перевода сообщений из системы культурных кодов, используемых внутри элиты, в сферу публичной коммуникации. Проходил процесс мультипликации сообщений, что означало воспроизводство их в максимально доступном числе культурных кодов. Таким путем определенные барьеры коммуникации рушились, но появлялись новые. При достижении высокого уровня информационной консолидации нет необходимости в разветвленной сети передающих датчиков, информацию можно получать из нескольких центров обработки данных. Конечно, информационную вертикаль власти невозможно отождествлять с административной, здесь по-

прежнему существуют ответвления. Профессиональные технологии опосредования презентации политического сообщества в публичной сфере продолжают свое развитие. Как мы уже указывали в предыдущем параграфе, в политической борьбе все в большей степени используется технология «коммуникативных актов». Ярким примером тому являются акции «Справедливой России». В феврале 2007 г. в Южно-Приморском парке им. Ленина была произведена реконструкция сражения времен Великой Отечественной войны на подступах к блокадному Ленинграду. Получилось достаточно зрелищное мероприятие, куда пришло немалое количество зрителей. Участниками грандиозного мероприятия раздавались программные материалы партии, которые при обычных обстоятельствах моментально выбрасываются. Генерализация влияния в историческое пространство - это один из способов властной легитимации. Политические акторы способны приобрести «авторитет», обращаясь к героическому прошлому. Но, например, либеральные партии лишены такого канала коммуникации, поскольку их лидеры в целом негативно оценивают советскую историю.

Обращение к событиям, связанным с войной, может быть следствием силовой составляющей в российской политике. Как отметил один из опрашиваемых экспертов: «Аффективные PR-технологии в большей степени апеллируют в настоящее время к внешним угрозам, которые связаны с противоречиями с ближайшими соседями нашей страны».195 Примеров подобного рода можно привести бесчисленное множество: конфликты с Грузией, газовые войны с Украиной, события в странах Балтии. В этих условиях значительная часть населения ощущает опасность территориального распада Российского государства. Поэтому месседжи партий в значительной степени ориентируются на подобные тенденции. По нашему мнению, паблик рилейшнз во все большей степени вторгается в сферу партийного строительства, уступая место в избирательных практиках банальным приемам политической рекламы. Это связано с уже отмеченной нами тенденцией перенацеливания задач PR c

корпоративных на общественные цели. Относительная стабилизация политического рынка позволяет избежать феномена партий однодневок, что было характерно для 90-х годов прошлого века. Сегодня появлению новой структуры предшествует формирование ее бренда, на фоне которого и происходит презентация проекта. Очень важным шагом на этом пути является удачно подобранное название. Например, словосочетание «Справедливая Россия», несет в себе положительную коннотацию для широких социальных групп. То же можно сказать и о словосочетании «Единая Россия», особенно на фоне реальной угрозы территориального распада в 90-е годы. Подобный прием обозначался в свое время западным ученым Дж. Томпсоном в качестве синекдоха: это означает

семантическое объединение части и целого. Поскольку партии представляют собой только определенный срез общества, они для повышения своей значимости в лице руководства пытаются вызвать ассоциации с чем-то грандиозным, великим, таким образом, положительные характеристики целого переносятся на часть. В свою очередь, по отношению к либеральным партиям в ряде случаев используются приемы метонимии. На эти политические силы распространяются негативные ассоциации, которые связаны с шоковой терапией, приватизацией, обнищанием. Заметную роль в этом процессе играет негативный имидж некоторых лидеров данных объединений. В Петербурге в последние годы партии либеральной направленности принимали активное участие в протестных акциях; это относится, в первую очередь, к региональному отделению партии «Яблоко». По мнению одного из опрошенных экспертов, представляющего академическое сообщество, подобная радикализация наносит ущерб имиджу партии: «Безусловно, использование внепарламентских и силовых методов борьбы, которые использовались в последнее время некоторыми руководителями молодежного крыла партии «Яблоко», отталкивает от этого политического объединения широкие слои интеллигенции и образованной молодежи. Паблик рилейшнз и является в своей непосредственной сути действенной альтернативой применению силы».196 В Петербурге широкую огласку получил случай участия в

драке с представителями правоохранительных органов лидера молодежного объединения партии «Яблоко» М. Резника. Эти события закончились арестом активиста, который провел несколько недель в СИЗО. Все это случилось буквально на следующий день после президентского голосования (3марта 2008г.).

Следует сказать, что наш город явился своеобразным полигоном проведения «маршей несогласных» в начале марта 2007 г. Возглавляли эти мероприятия преимущественно политики федерального уровня (М. Касьянов, Г. Каспаров, Э. Лимонов). Однако, данные акции не оказали заметного влияния на ход избирательной кампании марта 2007г. по выборам депутатов Законодательного Собрания. Нам представляется, что в основе данных мероприятий лежит негативная солидарность, которая не имеет конструктивной перспективы. В действительности, в этих акциях принимали участие представители всей палитры политических сил: от ультралиберальных до ультранационалистических. Поскольку непосредственное применение силы противоречит стратегии PR, то эффективность паблик рилейшнз напрямую зависит от того, насколько им удается отсрочить и вытеснить за свои рамки ситуацию прямого насилия от кого бы оно не исходило. Социальный маскарад в немалой степени способен нивелировать прямое действие массы, придавая ей ролевые характеристики.

Следует также отметить, что опрошенные эксперты по-разному ответили на вопрос о том, насколько применение PR-технологий способствует полноценному функционированию политической системы нашего города. Вот один характерный ответ: «В большей степени да, чем нет. Применение PR-технологий способствует разъяснению позиций политических сил среди населения и, соответственно, росту его политической активности, что важно для полноценного функционирования политической системы. В то же время, недобросовестное применение PR- технологий может способствовать введению части населения в заблуждение».197 Вот еще один схожий ответ «Да. Более того, без PR-технологий

функционирование политической системы невозможно».[193] Но встречались также и высказывания противоположного толка. Например: «Думаю, что оно (имеется ввиду применение PR-технологий) только мешает создавать нормальную работающую политическую систему».[194] Или другой ответ подобного рода: «Не способствует. Оно лишь способствует искажению предпочтений избирателей».[195] Здесь мы снова подходим к вопросу о том, насколько PR отделим от реальной политики. По нашему мнению, никакая политическая система не может быть изолирована от внешней среды, в своем функционировании она зависит как от постоянного потока информации, поступающей из среды, так и от постоянного потока информации о своем собственном движении. Обратная эффективная связь повышает стрессоустойчивость политической системы. Паблик рилейшнз выступают в роли действенного канала, через который информация о последствиях решений и действий системы возвращаются к ней самой таким образом, чтобы изменить ее поведение и приблизить ее к преследуемым целям. Таким образом, система демонстрирует способность к постоянному воспроизводству информации о себе самой. Однако, слишком частые внешние презентации способны привести к такому неконтролируемому потоку информации, что он парализует способность политической системы к принятию адекватных действий. Именно поэтому в политической социологии за последние 20 лет и возникли тенденции кризиса теорий «принятия стратегических решений политическими институтами». В частности, немецкий социолог У. Бек в конце 80­х годов XX века писал, что «политикой управляет не политика».[196] Отвечая на массовые запросы внешней среды, политический аппарат столь часто корректирует свои решения, что в известной мере теряет ориентиры. Эталонная схема цель-средство трансформируется в имитации. По-нашему мнению, политическая система не утрачивает способность к принятию стратегических целей; однако, в силу того, что современная политика является способом массового производства, ее границы до известной степени размыты. Но классическая схема спрос-предложение здесь не работает, поскольку отсутствует одинаковая для всех (симметричная) информация о продаваемом политическом товаре. Информационная асимметрия и позволяет крупным политическим игрокам извлекать из нее доход, превращая торговлю нужной информацией в ренту. Таким образом, политики создают четкий барьер между закулисной частью своей деятельности и работой на публику. Политические субъекты не только изначально имеют дело с неопределенностью, но искусственно стимулируют ее. Это касается способов, какими будут осуществляться экономические сделки, возможных альянсов, которые могут быть заключены с другими политиками на выборах и даже того, кому уготована роль лидера, аутсайдера, оппозиционера. По известному утверждению американского социолога Р. Коллинза «Политики помимо всего прочего, - это лидеры неопределенностей, именно это составляет существо их власти».[197] В противном случае политический рынок будет наводнен низкокачественным товаром, партии не должны превращаться в ширпотреб.

Итак, мы можем подвести некоторые предварительные итоги относительно функционирования паблик рилейшнз в Петербурге и Ленинградской области. Практически все опрошенные эксперты отметили, что никакого существенного развития в области PR не происходит. Вот самая типичная форма ответа: «Развития не увидел. Использовались уже отработанные технологии и то не в полном масштабе».[198] Звучали также и несколько иные ответы: «PR-технологии развиваются в сторону увеличения размещения ресурсов в интерактивных СМИ (ТВ, интернет)».[199] Это в полной степени подтверждает сделанные нами в предыдущем параграфе выводы о том, что в сфере электронных СМИ кроется большой резерв. Один эксперт из числа СМИ прямо увязал перспективы развития PR-технологий с возможностью голосования по интернету и с помощью мобильной связи: «Возможно, подобные нововведения в скором будущем активизируют политический процесс. Общеизвестно, что рейтинги электронного голосования всегда отличаются от официальных итогов».[200] Однако можно высказать предположение, что расширение интернет-аудиторий, которое произошло за последние 5 лет способно отчасти нивелировать предпочтения пользователей и снизить значимость интернет-ресурса. Это, в первую очередь, касается не возможностей административного давления, а расширения интернет­кодов, следовательно, этот «локальный аспект политики» также отчасти потеряет свое значение. В то же время некоторые анклавные сферы петербургской политики по-прежнему смогут реализовать свои идеи через интернет.

Другим действенным способом претензии на политическое участие является приписывание себе громких акций (в том числе экстремистского характера). В этой связи можно вспомнить взрыв памятника В. Ленину, который имел место первого апреля 2009 г. на площади у Финляндского вокзала. Ответственность за эту акцию взяли на себя сразу несколько виртуальных объединений, о которых до того момента никто не слышал. Вообще, как было отмечено рядом экспертов, возможности установления эффективных каналов коммуникаций через оппозиционные СМИ до конца не исчерпаны. В нашем городе периодически выходят такие издания как «Дело» (до 2009г.), «Новая газета»; острые передачи периодически проходят по каналу 100 ТВ. Так 2 апреля 2008 г. туда на обсуждение итогов президентских выборов были приглашены оппозиционные фигуры. Один из опрошенных экспертов отметил, что выброс на информационный рынок бредовых, на первый взгляд, идей способен дать определенный эффект: «В свое время идея одного малоизвестного петербургского журналиста о выходе Санкт-Петербурга из состава Российской Федерации позволило разрекламировать издание, в котором он периодически публиковался».[201] В условиях высокой степени монополизации информационных ресурсов именно таким путем осуществляется технология прорыва информационной блокады и присвоения статуса. Отчасти срабатывает прием, описанный еще П. Лазарсфельдом «Если вы действительно важны, вы будете в

фокусе массового внимания, если вы находитесь в фокусе массового внимания, тогда вы определенно важны».[202] Также в последнее время ряд петербургских политических объединений, которые находятся вне пределов реального политического пространства, стали апробировать политические технологии, граничащие с банальным шутовством. В качестве примера можно привести широко нашумевшую акцию «Марш согласных», которая имела место в январе 2009г. Это мероприятие было организовано рядом малоизвестных оппозиционных объединений, но вызвало асимметричную реакцию. Само по себе название шествия вызывало немалый интерес, но весьма комичными выглядели требования об упразднении выходных дней, введения платы за пользование воздухом. Общий лейтмотив акции сводился к слогану «мы согласны на все!». По утверждению одного из опрошенных экспертов подобные «юмористические технологии» все чаще используются рядом политических организаций: «В нашем городе существует ряд объединений, которые имеют сходное название с общефедеральными партиями. Например, мероприятия такого объединения как «Коммунисты Петербурга» нередко получают огласку только по той причине, что некоторые журналисты путают эту неофициальную организацию с КПРФ».[203] Однако, подобные акции не способствуют полноценной институционализации оппозиционных движений, отчасти здесь срабатывает уже не раз упомянутый нами низкий рейтинг узнаваемости. Как отметил один из опрошенных экспертов, «многие оппозиционные политики вызывают однозначное отторжение в силу их ассоциирования с экстремистскими, нацистскими и прозападными группировками. К тому же известно о таких фигурах очень мало. Их имена всплывают чаще всего в связи со скандалами и сомнительными мероприятиями».[204] В действительности, известные оппозиционеры - это субъекты по преимуществу московского уровня: М. Касьянов, Г. Каспаров, Э. Лимонов, Г. Явлинский. Рейтинг узнаваемости петербургских оппозиционеров

значительно ниже, но на них автоматически распространяются отрицательные коннотации.

В силу значительной монополизации информационных ресурсов у властных политических институтов появляется возможность целенаправленного информационного воздействия. Однако, как мы уже указывали в предыдущем параграфе, при любом варианте развития событий сохраняется возможность личных контактов. Как отметили практически все из опрошенных экспертов, значение межличностных контактов имеет явно выраженную тенденцию к сокращению: «В связи с переходом на выборы по партийным спискам, значение межличностных контактов в целом уменьшилось». Это касается как думских, так и региональных (петербургский ЗАКС) выборов. Как отметил один их экспертов, «привязка кандидатов к партийным спискам и сильным фигурам общефедерального уровня значительно снижает возможности самопиара. Зачастую смысл избирательных технологий сводится к тому, сколько процентов голосов получила партия власти в каждом отдельном округе. Если этот показатель ниже среднего по городу, то появляется возможность ротаций. Надо отметить, что у «Единой России» значительный кадровый резерв. Однако политики туда входящие почти совсем неизвестны широкой публике».210 Следует сказать, что еще в выборный цикл 2002-2003гг. интенсивность межличностных контактов была значительной. Так, на выборах в ЗАКС Петербурга в декабре 2002 г. смогли победить ряд кандидатов, которые не позиционировали себя в качестве сторонников крупных политических субъектов. Это относится к таким политикам, как Ю. Савельев (бывший ректор Военмеха), Д. Волчек, И. Риммер. Во многом подобный результат был предопределен их участием в решении хозяйственных вопросов, широким вниманием СМИ, активной гражданской позицией. В этой связи мы имеем основания вновь затронуть некоторые аспекты уже не раз упоминаемого нами сетевого подхода. В западной социологической традиции существует подход, представители которого руководствуются иной методологией, нежели сторонники «ресурсной зависимости». Речь идет о теории

«социального класса», в основу которого положены представления о том, «что основными акторами социального действия являются конкретные индивиды, а организации - лишь инструмент в их руках.»[205] С этих позиций мы можем утверждать, что за отдельными PR-акциями, стоят конкретные индивиды, целью которых является получение широкой публичной признательности. За основу берется теория Ч. Р. Миллса о том, что социальные, политические и экономические связи между элитными группами приводят к созданию сплоченной властной элиты. Плотные сети, возникающие внутри политического класса, не могут служить достаточным основанием для институционализации эффективных политических институтов, внутриэлитная коммуникация сбалансирована массовой. Но бывают периоды, когда именно публичные формы установления дискурса приобретают решающее значение. Так происходит в ситуации, когда политическая система еще недостаточно организационно структурирована. Это было в начале 90-х годов в России. Дезорганизация советско-партийной системы повлекла за собой широкий выход в публичную сферу потенциальных политиков, в большинстве случаев это были выходцы из научно-технической интеллигенции. В процессе их политических выступлений устанавливалась широкая сеть межличностных контактов, помимо тех, что уже имелись. В этой связи большое значение приобретал описанный американским социологом Я. Морено процесс социальной гравитации, в результате чего индивид в силу своих личных лидерских качеств может стать центром притяжения для широких групп общественности. Кто-то из его активных сторонников сам может явиться центром притяжения, но для более узких групп. В результате цепных реакций этот субъект может стать центром притяжения не только энного числа индивидов, которые его выбирают, но и для значительного числа индивидов, которые выбирают их, и, в свою очередь, вероятно, для энного числа индивидов, которые выбирают последних и т. д. Как полагал Морено, подобное социальное влияние может быть трансформировано во власть: «Для этого необходимо извлекать из влияния конкретную выгоду при политических выборах, при формировании общественного мнения».[206] Следует также сказать, что сила социальной гравитации порождает антигравитацию, поскольку это взаимообусловленный процесс. Так, практически все яркие петербургские политики 90-х годов XX в. имели равное количество сторонников и противников. Выборы проходили при заведомо не предрешённом результате голосования.

Как мы уже видели, кристаллизация организационных структур российской политики заметно снизили возможности применения технологий, основанных на установлении широкой сети межличностных контактов. Возможность выхода в публичную сферу политикам способны обеспечить только крупные организации, располагающие значительным информационным ресурсом. Однако сохраняется сфера, где возможности установления прямых контактов по-прежнему имеют немалое значение. Речь здесь идет о муниципальных выборах, которые состоялись в нашем городе в марте 2009 г. Прежде всего, экспертами была отмечена общая тенденция «рутинизации» PR-практик и отсутствие креатива на муниципальных выборах. Как отметил эксперт: «На муниципальных выборах 2009 г. PR-технологии использовались не очень активно. Подчеркивалась близость кандидатов к депутатам Законодательного Собрания от соответствующей территории, их партийная принадлежность. Для действующих депутатов муниципальных советов было важно продемонстрировать то, что ими было уже сделано на территории».[207] Как видно из опроса и на муниципальных выборах действует та же незатейливая технология привязки кандидатов к крупным политическим субъектам. Однако, при всем этом сохраняются значительные возможности устанавливать свои прямые конкретные достижения. Следовательно, сила социальной притягательности имеет определенное значение на уровне действий микро социальной среды. Как следствие, интенсивность межличностных контактов также имеет большой вес, чем на выборах более высокого уровня. Это находит свое подтверждение в экспертных оценках: «По сравнению с региональными выборами (75 тысяч избирателей в округе, а за время кампании можно встретиться лишь с несколькими сотнями человек) значительна (имеется ввиду роль межличностных контактов - А.С.) велика. На муниципальных выборах (приблизительно 10 тысяч избирателей в округе), а явка, как правило, небольшая».[208]

Так же и другие опрошенные эксперты отмечали важность межличностных контактов: «Они были и будут важны на муниципальных выборах». Один из экспертов отметил, что муниципальные выборы представляют собой определенный шанс для оппозиционных сил. «На последних муниципальных выборах в ряде округов победу смогли одержать: яблочники, касьяновцы, а также кандидаты с непростой репутацией. Они за небольшим исключением не ассоциировали себя с оппозиционными силами, которых представляли. Используемая ими технология, вписывалась в схемы от двери к двери для установления большего числа межличностных контактов».[209] Надо отметить, что экспертами отмечена технология, которая сводится к целенаправленному занижению значения муниципальных выборов: «Люди не приходят голосовать, полагая, что на муниципальном уровне власти ничего не решается. Однако, в скором времени представители этого властного уровня смогут осваивать значительно большие суммы бюджетных средств».[210] Из этих высказываний можно отметить пока еще слабо заявившую о себе тенденцию нисходящей социальной мобильности. Ее суть состоит в том, что некоторые представители оппозиционных партий, не нашедших себя в общефедеральных и региональных парламентах, находят возможности для победы на муниципальных выборах. В 90­е годы и в начале 2000-х годов наблюдался обратный процесс перетекания из муниципальных и региональных представительных органов в Государственную Думу и даже в исполнительные ветви власти. Кроме того, были проанализированы муниципальные выборы в поселке Большая Ижора (Ленинградская область) прошедшие 19 декабря 2010 г. Опрошенный эксперт представлял избирательную комиссию Ленинградской области и им была отмечена технология так называемого «схода», когда кандидаты выслушивают наказы избирателей непосредственно на местах (общих собраний).[211]

Хотелось бы также отдельно затронуть проблему перспектив развития политического PR в Санкт-Петербурге. Надо отметить, что многие из опрошенных экспертов ставили перспективы функционирования паблик рилейшнз в зависимость от сохранения стабильности нашего региона: «Все будет зависеть от стабильности власти. При смене действующего Г убернатора (2009 г. - А. С.), либо ухудшении социально-экономического положения значительных слоев населения города существуют перспективы развития PR-технологий».[212] В действительности, текущее положении дел в политической жизни нашего города не способствует развитию креативного начала в политических технологиях. В основном работа многочисленных служб и отделов по связям с общественностью сводится к банальной диагностике социально-политических процессов, такая методика практически не учитывает возможность возникновения спонтанных ситуаций. Общественное мнение в качестве реально существующего объекта исследования, это не совсем то, что измерено посредством опросов какой либо группы лиц. Безусловно, любые инновации несут в себе очень большие риски. Прибегать к ним нет большой необходимости в условиях относительной стабильности. Изменение установившихся правил сопряжено с издержками. Политические коммуникации могут ускорить распространение новых идей. Когда эти новые идеи усвоены, внедрены и приспособлены под свои нужды, последующие изменения могут быть весьма затруднительны в силу взаимозависимости между акторами данных коммуникаций. Все отчетливей проявляется опасность замыкания, блокирующего поступление новой информации, такая информация не всегда нужна политической системе. Поэтому существуют определенные селекторы, функции которых могут выполнять паблик рилейшнз. Власть неотъемлемо ситуативна и, следовательно, динамична и потенциально нестабильна, она не может быть открыта абсолютному влиянию без риска, потерять способность принимать решения. Властные институты выстроены иерархически, но следует опасаться ситуации полного отсутствия конкуренции, с которой и связаны перспективы развития PR-технологий. Это находит свое подтверждение в некоторых экспертных оценках. «Перспективы развития PR- технологий зависят от того, будет ли восстановлена конкурентная система, при которой происходит реальная борьба за голоса избирателей. Тогда будет развиваться и PR» [213]

В связи с темой диссертационного исследования необходимо остановиться на некоторых отличиях выборных кампаний 2007 и 2011 гг. в Законодательное собрание Санкт-Петербурга. Для этого мы вновь опросили представителей основных политических фракций петербургского парламента летом 2012 г. и задали им те же вопросы, что и в 2009 г. Прежде всего, практически всеми был отмечен фактор «протеста». Вот один характерный пример: «Главной

особенностью последней электоральной кампании является то, что они проходят на фоне существенно возросшей по сравнению с предыдущими годами протестной электоральной активностью, что помогло пройти в Законодательное Собрание партии «Яблоко», во главе с Г. А. Явлинским, да и у коммунистов мест достаточно».[214] Некоторые из опрошенных отметили в связи с ростом протестных настроений применение особых технологий: «Особо отметим PR-технологию, заключающуюся в присутствии на избирательном участке специально обученных специалистов, которые умышленно создавали условия работы комиссии невыносимыми. Громко кричали, возмущались, что их нет в списках, создавали очереди и т. п. Умышленно создавалась нервозная обстановка, а поскольку примерно 10% избирателей определяются с голосованием непосредственно на избирательном участке - это отрицательно сказалось на результате в пользу правящей партии. Не случайно в советское время при голосовании создавалась атмосфера праздника. Искусственное создание негатива на участке - это современная RR-технология»[215] Из факторов регионального масштаба практически все опрошенные отметили смену городской власти, а также проблемы волнующие всех горожан: «Сохранение исторического центра, крупные инвестиционные проекты, качество жизни, автотранспортная ситуация и т. д. Правильно построить PR-технологии вокруг этих тем».[216] Отвечая на вопрос об общих направлениях развития PR-технологий, опрошенные эксперты были единодушны в возможностях широкого использования социальных сетей: «Заметно снижается интенсивность распространения печатных агитационных материалов. Наиболее эффективны выступления на телевидении и радио. Еще одно направление - Интернет и социальные сети, которые все чаще используются для агитации и мобилизации сторонников».[217] Приведем еще один ответ: «Когда препятствуют аренде больших залов, площадок и помещений для встреч с избирателями, возрастает общение с помощью Интернета. На наш взгляд, роль этих контактов будет возрастать. Кто этот ресурс освоит, тот будет иметь преимущества перед остальными».[218] Говоря о перспективах развития PR- технологий опрошенные эксперты сошлись во мнении о том, что для полноценного функционирования паблик рилейшнз нужна большая политическая конкуренция. Вот один из характерных ответов: «Это будет зависеть от реальной, а не мнимой политической конкуренции. Когда оппозиционные политические партии будут иметь те же возможности, что и провластные, тогда и значение политического PR возрастет».[219]

В заключение параграфа сделаем ряд выводов.

1. Для Петербурга в целом характерна общероссийская динамика электоральных предпочтений. Однако, все же просматриваются некоторые различия. Так, на Думских выборах 2 декабря 2007 г. Единая Россия получила один из слабых результатов по стране (приблизительно 50% против 64% в целом по России). В то же время Справедливая Россия смогла завоевать несколько большее доверие избирателей, нежели в целом в России, где она с трудом преодолела проходной барьер, по нашему мнению это объясняется тем, что в Петербурге есть целый ряд сильных политиков, составляющих ядро партии. В декабре 2011 г. ЕР набрала менее 35% против 50% по стране в целом, а Справедливая Россия еще больше усилила свои позиции.

2. В плане воздействия PR-технологий Петербург также демонстрирует общую тенденцию снижения креативности. Подавляющее большинство опрошенных отметили значительно возросшую роль административного ресурса. Однако и здесь наш город демонстрирует несколько лучшие показатели по сравнению с целой группой регионов, как отмечено рядом экспертов, административный ресурс не сводится к прямому давлению и подтасовкам, а реализуется в «привязке» кандидатов и партийных списков к сильным политическим фигурам и популярным партиям.

3. Значительная монополизация информационных ресурсов перенацеливает паблик рилейшнз на решение задач общегражданского характера. Именно с этим фактором связано выросшее значение «символических событий», напрямую связанных с историческими свершениями. В ряде случае на фоне данных акций происходит позиционирование политических субъектов, это означает, что задачи паблик рилейшнз во многом вписываются в общую стратегию укрепления Российского государства и сохранения его территориальной целостности.

4. Проведенное нами пробное исследование в некоторой степени может свидетельствовать о снижении молодежного фактора в российской политике. Этому есть как объективные, так и субъективные причины. К первым мы можем отнести продолжающийся демографический кризис. Субъективные причины обнаруживают себя в том, что в условиях гомогенизации информационного пространства нивелируются активно распознаваемые ранее «молодежные коды». Молодежный сегмент российской политики сужается за счет консолидации ресурсов вокруг крупных политических проектов к которым «привязаны» известные молодежные объединения (например «Наши»). В свою очередь, молодежные крылья таких партий как «Яблоко» функционируют в анклавных областях отечественного политического поля.

<< | >>
Источник: Солдатов Андрей Александрович. РОЛЬ ПАБЛИК РИЛЕИШНЗ В ФОРМИРОВАНИИ УСТАНОВОК РОССИЙСКОГО электората (НА ПРИМЕРЕ г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ). Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме Особенности избирательных кампаний в Петербурге и Ленинградской области:

  1. РОЛЬ ПАБЛИК РИЛЕИШНЗ В ФОРМИРОВАНИИ УСТАНОВОК РОССИЙСКОГО электората (НА ПРИМЕРЕ г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ). Диссертация, СПбГУ., 2014
  2. 2. Избирательная кампания и ее правовое регулирование.
  3. 11. Контроль за соблюдением законоположений об избирательном процессе. Избирательно-правовые споры. Ответственность за избирательные правонарушения
  4. 3.6. Общее и особенное избирательное право РФ
  5. 29. Характе-ристика , особенности и виды мажоритарной избирательной систе-мы.
  6. 51. ОСОБЕННОСТИ ПОДГОТОВКИ И ПРОВЕДЕНИЯ ВЫБОРОВ ПО РОССИЙСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ. ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС
  7. 10.4. Стадии избирательного процесса по российскому законодательству. Ответственность за нарушение избирательных прав граждан
  8. «Ленинградское дело»
  9. Глава V Николай I — Державный хозяин Петербурга. — Черты из его жизни. — Холера 1831 года. — Общественная жизнь в Петербурге. — Театры. — /Чуковский, Крылов, Пушкин.
  10. Понятие, источники, содержание избирательного права. Избирательная система РФ
  11. 52. ОБРАЗОВАНИЕ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ОКРУГОВ И ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ
  12. САМЫЛОВСКАЯ Екатерина Анатольевна. КАТОЛИЧЕСКАЯ ОБЩИНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Санкт-Петербург., 2016
  13. 10.1. Понятие избирательной системы и избирательного права
  14. 6. Особенности законодательного процесса в финансовой области
  15. ТЕМА 6. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА. ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  16. Регистрация (учет) избирателей, составление списков избирателей, образование избирательных округов и избирательных участков