<<
>>

ЧТО ЕСТЬ ФРАНЦИЯ ОППОЗИЦИЯ ФИЛОСОФСКАЯ: ГРАЖДАНСТВО ИЛИ КУЛЬТУРА?

  Выше уже шла речь о традиционном противопоставлении двух доктрин нации: так называемой немецкой, или “органической”, и так называемой французской, или “волюнтаристской”. В соответствии с первой, в общих чертах сформулированной Фихте и Гердером в конце XVIII в., любая человеческая общность основывается на безусловном признании изначальной общности языка, нравов и культуры, каждый индивид по факту рождения принадлежит и подчиняется определенной общности.
Юридически эта концепция влечет за собой “право крови”: принадлежность к нации безусловно наследуется и не зависит от места проживания63. Принято считать, что такой принцип лежит в основе наций “восточного типа” (Германия, Восточная Европа, страны третьего мира) - общностей по происхождению, объединяемых совместным культурным наследием.
Вторая доктрина, авторство которой обычно связывают с именами Ж. Руссо и Э. Ренана, напротив, ставит во главу угла принцип свободного выбора, ясно выраженной воли индивида разделить судьбу группы людей, подчиняться одним с ней законам и признавать легитимность одной и той же государственной власти. На этом построены нации “западного типа” (Великобритания, Франция, США...), объединяющие свободных и равных граждан.
Нельзя не заметить, впрочем, что на деле обе доктрины имеют массу нюансов, ставящих под сомнение правомерность столь резкого противопоставления “наследуемой нации” (“nation-heritage”) и “договорной нации” (“nation-contrat”)64, а их бинарная типология страдает явным упрощенчеством, поскольку игнорирует всю немецкую философскую традицию, утверждающую необходимость политической связи между членами нации (Гегель и его последователи), и одновременно закрывает глаза на существующие во Франции течения, настаивающие на важности культурных и даже кровных связей для укрепления национального единства (М. Баррес, Ш. Моррас и др.)65. В действительности граница между двумя направлениями мысли отнюдь не географическая или культурная, а идеологическая.
А. Рено66 представляет внутреннюю логику противоположных теоретических построений следующим образом. “Революционная нация”, нация-договор (nation-contrat), основанная на идее свободы и трактуемая в конструктивистской парадигме, - “это не тело, к которому принадлежат, а здание, которое строят на основании общей договоренности”. Отсюда следует, что различия между нациями носят политический, а не естественный характер, а значит, не являются непреодолимыми. Так же и границы между нациями не являются, например, лингвистическими, расовыми и пр., а проходят там, где заканчивается действие социального договора. Национальность (принадлежность к нации) не предопределяется природой: французом не рождаются, а становятся посредством добровольного присоединения к демократическому сообществу, или социальному договору. Таким образом, национальность фактически растворяется в гражданстве и понимается не как эмоциональная связь, а как рациональное согласие с принципами, и гра
ждане являются “детьми родины” (enfants de la patrie) в той же мере, что и наследниками революционных идей. Коль скоро приобретение национальности основывается на свободном выборе, допускается и ее утрата, добровольная или вынужденная, в случае, если гражданин нарушает или отрицает установленные принципы социального договора. Логическим развитием такого понимания нации и национальности становится не национализм, а космополитизм.
Революционной нации противопоставляется нация “романтическая”, духовная нация (nation-genie), основанная на идее необходимости и природном детерминизме. Она создается традицией, укорененной в историческом прошлом, а также естественными, органическими связями, принадлежностью к языковой и расовой общности. Образ матери-родины усиливает эмоционально-аффективную составляющую нации, которая апеллирует к чувствам, а не к разуму. Соответственно, национальность индивида предопределена природой, ее не выбирают: французом рождаются, в крайнем случае становятся путем натурализации. Точно так же невозможно лишиться национальности, либо отказаться от нее, разорвать эту связь индивида с нацией может только смерть. Политическим горизонтом романтической нации является не космополитизм, а национализм.
Каждая из этих концепций, антиномичных по сути, имеет серьезный недостаток. Первая фактически лишает национальную общность прошлого. Нация, основанная на волюнтаристском принципе свободного “входа” и “выхода”, не сохраняет свою культуру и традиции, ее абсолютная открытость снимает вопрос о каких-либо индентифицирующих признаках. Вторая, напротив, отказывая в свободном самоопределении индивидам, по умолчанию приписанным к определенной нации, превращает будущее национальной общности в повторение прошлого, ибо, понимаемая как природная данность, нация может лишь развивать изначально присущие ей качества.
А. Рено считает необходимой существенную нюансировку привычной оппозиции. В поздних работах Фихте он находит формулировки, следующие иной логике, нежели противопоставление идеи договора идее безусловной принадлежности к национальной общности, вводя понятие “воспи- туемости” (educabilit6). Именно возможность воспитать гражданина в традициях национальных культуры и ценностей позволяет сочетать принцип личной свободы с сохранением культурной преемственности. В этой перспективе становится понятной важность языкового единства, без которого нельзя рассчитывать на эффективную работу национальной образовательной системы.
Действительно, формальное и абстрактное политико-юридическое понятие гражданства противоречит потребности любого человеческого сообщества в установлении между его членами социальной связи, которая по определению имеет “общинный”, т.е. непосредственный и эмоциональный характер. Наличие гражданства само по себе недостаточно для формирования общества. Государственный суверенитет и гражданство, считает Д. Шнаппер, это вымысел или утопия, пусть даже и созидательная. Столь абстрактные идеи не могут мобилизовать людей. Для этого нужны вполне конкретные реалии, общие ценности и интересы, которые оправдывали бы неиз
бежные ограничения, накладываемые совместным существованием. Эти общие ценности и интересы создаются преемственностью общественных институтов, коллективных практик, с помощью которых осуществляется передача из поколения в поколение специфического для данной историкополитической общности образа жизни67.
Работа по формированию французской нации началась задолго до революции, заложившей ее юридическое основание. Постепенное утверждение власти короля и, вследствие этого, усиление государства сопровождалось все большим распространением французского языка. Важнейшими вехами на этом пути стали указ, предписывающий его использование в судопроизводстве и законодательных актах (1539), создание Французской академии (1634) и издание Академического словаря (1649). Однако монархия ограничивалась утверждением французского в качестве официального языка государственного аппарата и высокой культуры, не стремясь к униформиза- ции в масштабах всей страны. Последняя стала краеугольным камнем программы революционеров 1789 г., для которых единство республики означало необходимость единства языка. Всеобщее овладение французским с одновременным искоренением местных диалектов и говоров стало ключевым моментом успеха “национализации” масс. Без этого для крестьян, которые составляли подавляющее большинство населения Франции, нация как собрание граждан осталась бы абстракцией, лозунгом, лишенным содержания. Необходимо было превратить ее в жизненную реальность, в конкретную общность. Нация должна была стать скорее не “ежедневным плебисцитом”, а “ежеминутной практикой”68.  
<< | >>
Источник: В.А. Тишков, В.А. Шнирельман. Национализм в мировой истории. 2007

Еще по теме ЧТО ЕСТЬ ФРАНЦИЯ ОППОЗИЦИЯ ФИЛОСОФСКАЯ: ГРАЖДАНСТВО ИЛИ КУЛЬТУРА?:

  1. Что есть «бироновщина», или Мятежный подхалим
  2. 133. Что такое культура в философском понимании?
  3. Глава I (О том, что) и ангелам говорится: «Что ты имеешь, чего бы не получил?», и что от Бога нет ничего, что не было бы благом и бытием; и (что) всякое благо есть сущность, v‘b а всякая сущность — благо
  4. ЕСТЬ ДЕНЬГИ НА КНИЖКЕ - ОФОРМЛЯЙ ГРАЖДАНСТВО
  5. Франсуа ГИЗО О СРЕДСТВАХ ПРАВЛЕНИЯ И ОППОЗИЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦИИ
  6. КТО ТАКОЙ “ФРАНЦУЗ” ОППОЗИЦИЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ: КРОВЬ ИЛИ ПОЧВА?
  7. Глава I О ЗНАНИИ: ЧТО ОНО СУЩЕСТВУЕТ; ЧТО ПОЗНАВАЕМОЕ УМОМ БОЛЕЕ ДОСТОВЕРНО, ЧЕМ ПОЗНАВАЕМОЕ ЧУВСТВАМИ; ЧТО ЕСТЬ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НЕСПОСОБЕН ПОЗНАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ УМ. О ТОМ, КАКУЮ ПОЛЬЗУ МОЖНО ИЗВЛЕЧЬ ИЗ ЭТОГО НЕПРЕОДОЛИМОГО НЕЗНАНИЯ
  8. 2 (IV). Поскольку всякое позпапие и всякий созпа- тельпый выбор направлены к тому или иному благу, 15 вернемся опять к рассуждению: к чему, по нашему ои- ределению, стремится наука о государстве и что есть высшее из всех благ, осуществляемых в поступках (akrotaton ton praktOn agathon).
  9. Глава V О ПРОСТЫХ И СЛОЖНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ. О ТОМ, ЧТО ЕСТЬ ПРОСТЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, КОТОРЫЕ КАЖУТСЯ СЛОЖНЫМИ, НО НЕ ОТНОСЯТСЯ К ТАКОВЫМ И МОГУТ БЫТЬ НАЗВАНЫ СОСТАВНЫМИ. О ПРЕДЛОЖЕНИЯХ, СОСТАВНЫХ ПО СВОЕМУ СУБЪЕКТУ ИЛИ АТРИБУТУ
  10. § 1. Что есть Бог?
  11. 1.2. Что есть смысл?
  12. Знание о том, «что есть»
  13. 91. Что есть сущность?
  14. Что есть политика?