Миграция как объект управленческого анализа: современные миграционные процессы

Рассмотрение миграции в управленческом ключе [см., напр.: Регент, 2001] требует ответа на три принципиальных вопроса: 1) каковы основания классификации видов миграции и специфика каждого из них (поскольку разные виды миграции требуют разных управленческих подходов и мето­дов); 2) каковы основные причины и тренды миграции в современном мире (без понимания таковых невозможно разрабатывать управленческие реше­ния); 3) каковы причины и тренды конкретно образовательной миграции (предмета диссертационного исследования). Попытаемся последовательно ответить на данные вопросы.

Среди ученых, изучающих миграцию, не сложилось единого мнения относительно возможностей ее классификации, хотя многие подходы и оп­ределения базируются на схожих или пересекающихся основаниях, а неред­ко и прямо противоречат друг другу. Чтобы прояснить и упростить сложив­шуюся ситуацию, Л.Л. Рыбаковский предложил использовать три таксоно­мических понятия: вид миграции, ее форма и тип [Рыбаковский, 2001]. Так, в зависимости от фактора времени, выделяют безвозвратную или возвратную миграцию: безвозвратная/долгосрочная предполагает, что люди, въехавшие в страну приема, остаются там и не возвращаются на родину (чаще всего это связано со сменой гражданства, постоянным трудоустройством или учебой и т.д.); возвратная/краткосрочная миграция предполагает перемещение людей с одной территории/региона на другую на определенный срок в любых эко­номических целях, включая и работу (по классификации ООН этот срок со­ставляет менее одного года, но многие страны вводят свои временные нор­мативы, например, в России это шесть месяцев [UNDESA, 2008]). Возврат- ная/краткосрочная миграция, в свою очередь, делится на сезонную, маятни­ковую и эпизодическую: сезонная миграция - это временное территориаль­ное перемещение, связанное в основном с сезонностью работ (например, строительных или сельскохозяйственных), поездками на учебу или на отдых [Юдина, 2006]. Согласно рекомендациям ООН, маятниковая миграция не включается в статистику международной миграции, но она крайне важна и показывает регулярное (ежедневное, еженедельное) передвижение населения из одного населенного пункта в другой из-за работы или учебы. Эпизодиче­ская миграция предполагает временный въезд в другую страну для отдыха, деловых переговоров, посещения религиозных мероприятий, лечения, уча­стия в спортивных и научных соревнованиях и конференциях и т.п.

По способу реализации выделяют организованную и неорганизован­ную миграцию: первая осуществляется с помощью государственных органов и общественных учреждений, вторая - без материальной или организацион­ной помощи таковых (сами мигранты отвечают за все свои перемещения и расходы). По типам причин миграция распадается на добровольную и выну­жденную: добровольная - это перемещения людей, которые по своей воле покинули свою страну/город; вынужденная миграция - всегда результат по­иска убежища и наличия объективных обстоятельств, заставивших людей покинуть свою страну или место жительства.

По типу перемещений относительно государственной границы разли­чают два вида миграции: внутренняя представляет собой передвижения лю­дей между регионами в пределах территории государства с целью постоян­ного или временного изменения места жительства и имеет важное экономи­ческое значение - выступает формой перераспределения трудовых ресурсов и производительных сил в стране, фактором изменения состава и размеще­ния населения; внешняя миграция предполагает пересечение людьми госу­дарственной границы и связана с изменением их постоянного места житель­ства (мигранты могут сменить гражданство, сохранить прежнее или стать лицами без гражданства).

Внешняя миграция влияет на численность населе­ния страны, увеличивая или уменьшая ее на величину «миграционного саль­до» - под ним понимается разница между числом людей, покинувших пре­делы страны, и числом людей, переселившихся в нее из других стран.

Участников любых типов миграционных процессов в научной литера­туре принято называть мигрантами - именно они являются объектом госу­дарственной миграционной политики. Однако определения термина «ми­грант» столь же разнообразны, как и толкования сути миграции: даже Меж­дународная организация миграции (МОМ) полагает, что универсального, общепринятого определения мигранта не существует [International Organization for Migration, 2014]. ООН считает мигрантом человека, который прожил в зарубежной стране более одного года, независимо от причин пере­езда (добровольных или вынужденных) и способа въезда. Согласно данному определению, люди, которые путешествуют в течение более коротких пе­риодов (туристы и бизнесмены), не могут считаться мигрантами, однако в широком смысле слова «мигрантами» можно назвать, например, сезонных сельскохозяйственных рабочих, которые перемещаются в течение коротких периодов посевных или уборочных работ [International Organization for Migration, 2014].

Наибольший интерес для управленческого анализа представляет меж­дународная классификация видов миграции, разработанная ООН, которая основана на ряде критериев: решение конкретных задач; иммиграционная политика стран-въезда/приема; причины и мотивы миграции; гражданский статус мигрантов. Так, исходя из решения конкретных управленческих за­дач, выделяют пять категорий мигрантов: въехавшие в страну прибытия, чтобы получить образование (студенты и др.); въехавшие по гуманитарным причинам (ищущие убежища, беженцы и т.п.); въехавшие, чтобы создать се­мью, воссоединиться с семьей; переехавшие на постоянное место жительст­ва (смена места жительства и/или гражданства); приехавшие на работу.

Принимая во внимание иммиграционную политику страны въез- да/приема [Migration Theory, 2000] и в целях регулирования миграционных процессов выделяют шесть типов субъектов: постоянные поселенцы (юри­дически признаны мигрантами); зарегистрированные трудовые мигранты (временные работники по контракту или транзитные работники - их время пребывания в стране определено трудовым контрактом); нелегальные ми­гранты (незаконно въехавшие в страну и решившие в ней остаться); ищущие убежища (в связи с религиозными, политическими, природными или этниче­скими проблемами на родине); юридически признанные беженцы; переме­щенные лица или де-факто беженцы (мигранты, которых не признали бе­женцами, но которым по объективным причинам было разрешено временно пребывать в стране). Ищущие убежища, как правило, вынуждены мигриро­вать в другую страну, поэтому могут получить официальный статус бежен­цев в соответствии со статьей первой Конвенции ООН 1951 года и Протоко­лом 1967 года, если страна приема признает, что их действительно пресле­дуют, что, однако, случается крайне редко.

В зависимости от причин миграции выделяют четыре категории ми­грантов [Migration Theory, 2000: 237]: те, кто хочет избежать экстремальной бедности и безработицы; те, кто стремится увеличить свой доход; те, что вынуждены скрываться от преследований военного или политического ха­рактера; те, кто бежит от экологического кризиса или природных катастроф.

Что касается гражданского статуса мигрантов, то он принципиально важен для Европейского Союза [Deleva, 2010]: согласно принятой здесь классификации, существуют три категории мигрантов - «граждане конкрет­ной страны», «граждане ЕС» и «иностранцы» [Migration Theory, 2000: 237].

В целом, независимо от типа и причин миграционных перемещений, любая миграция, в том числе международная, в конечном счете, представле­на двумя потоками - эмиграцией и иммиграцией: эмиграция - это выезд из одной страны для постоянного или временного проживания в другой (участ­ники - эмигранты); иммиграция - въезд в страну для постоянного или вре­менного проживания из другой страны (участники - иммигранты) [Юдина, 2006]. Совокупность миграционных процессов и потоков формирует мигра­ционную систему - это обозначение стран, между которыми наблюдаются масштабные и устойчивые миграционные связи или обмен. Например, в так называемой «евразийской миграционной системе» главная страна притяже­ния и одновременно поставщик мигрантов в другие страны мира - Россия; Африка представляет собой менее глобальную миграционную систему, хотя отличается большими масштабами миграционного движения, но, к сожале­нию, таковые слабо отражены в официальной статистике [Khoser, 2007].

Иными словами, разнообразие подходов к классификации миграции (они взаимосвязаны и пересекаются) свидетельствует о сложности, много­гранности и неоднозначности составляющих ее процессов, особенно если речь заходит о международной миграции. Приведенные выше подходы по­зволяют охарактеризовать интересующую нас образовательную миграцию следующим образом: это добровольная форма миграции (образовательные мигранты перемещаются по своей воле), долгосрочная (образовательные ми­гранты въезжают в страну, как правило, на срок в несколько лет) и высоко организованная (осуществляется при непосредственном участии государст­венных и общественных (образовательных и не только) учреждений); в по­следние десятилетия она обрела ярко выраженный международный харак­тер. Международная миграция в ее современном виде - результат глобали­зации [см., напр.: Robertson 1992]: люди во все исторические эпохи переме­щались по миру в поисках лучшей работы, жизни или чтобы избежать пре­следований, но сегодня они используют глобальный транспорт, новые теле­коммуникационные возможности в интересах туризма, бизнеса, работы, уче­бы и поиска способов улучшения своей жизни, что радикально меняет ми­грационные тренды.

Все мы сегодня живем в общественных системах, которые по боль­шинству своих базовых характеристик кардинально отличаются от тех, что существовали в середине прошлого столетия, когда были заложены как ос­новы нынешнего мироустройства, так и концептуальные модели их осмыс­ления. Теории, объясняющие специфику современных общественных отно­шений, в которых до сих пор не оформилась однозначная и устойчивая тер­минология, сложились в первой половине XX века в рамках так называемой «технократической социологии». Ее представители утверждали, что бурный научно-технический прогресс порождает новую социально­профессиональную группу - квалифицированных специалистов, экспертов, претендующих на высокий общественный статус вследствие признания зна­чения культурного капитала в виде интеллекта и творческих способностей [Гэлбрейт, 2004; Иноземцев, 2000].

Все возрастающая роль знаний оказалась в фокусе внимания и кон­цепции постиндустриального общества Д. Белла, исследовавшего социаль­ную реальность 1960-1970-х годов и предложившего следующую периоди­зацию общественно-экономического развития: от доиндустриального обще­ства через индустриальное к постиндустриальному [Белл, 2004]. Первое опирается на примитивные производственные формы добывающего харак­тера, главный сектор экономики здесь сельское хозяйство с низкоквалифи­цированным трудом. В индустриальном обществе добывающий труд сменя­ет производство товаров, что влечет за собой рост квалификации труда и его интеллектуального обеспечения в экономике, чьим основным ресурсом ста­новится энергия, жизненно необходимая для новых технических мощностей. В постиндустриальном обществе, основанном на автоматизации производст­ва и высвобождении человеческих ресурсов для интеллектуальной и иссле­довательской деятельности, базовый ресурс - информация и знания (образо­вание и наука), которые выступают не только источником нововведений, но и трансформируют все социальные отношения и даже политическую жизнь.

Изменение социальной роли знаний обусловило масштабные общест­венные трансформации, главным из которых стало превращение капитализ­ма из локального явления в глобальную мировую систему. Поворотным пунктом здесь, по мнению П. Дракера, были полтора столетия с 1750 по 1900 годы, когда капитализм преодолел культурные, классовые и географические преграды, технический прогресс породил промышленную революцию, и, са­мое главное, изменились трактовки знания: «И на Западе, и на Востоке зна­ние всегда соотносилось со сферой бытия, существования. И вдруг почти мгновенно знание начали рассматривать как сферу действия. Оно стало од­ним из видов ресурсов, одной из потребительских услуг. Во все времена знание было частным товаром. Теперь практически в одночасье оно превра­тилось в товар общественный» [Drnker, 1950]. В частности, применение на­учных знаний в сфере организации труда обеспечило взрывной рост его производительности и появление научного менеджмента в целях «отыскания наиболее эффективных способов получения необходимых результатов» [Drnker, 1950: 78].

Если Д. Белл и П. Дракер акцентировали внимание на экономических трансформациях, то А. Турен подчеркивал политическую и классовую роль знаний в становлении так называемого «программируемого общества», где «правящим классом является тот, который управляет созданием культурных моделей и социальных норм; а управляемым - тот, который участвует в ис­торичности подчиненным образом, соглашаясь на роль, предписанную ему правящим классом» [Touraine, 1971]. Поскольку одной из ключевых черт со­временного общества стало ускорение и приумножение запрограммирован­ных коммуникаций, свою социальную роль существенно повысили отве­чающие за таковые управленцы, «белые воротнички» и акторы, осуществ­ляющие образовательные функции.

Перечисленные концепции социальных трансформаций современности были дополнены и развиты в теориях глобализации, которые также не отли­чаются однозначностью трактовок предмета собственного рассмотрения. Скажем, авторы, работающие в русле эволюционной парадигмы, убеждены в естественности хода глобальных процессов. Так называемые «гиперглобали­сты» (Р. Кеохане, Дж. Най, Т. Фридмен, К. Омае и др.) уверены, что наступ­ление новой эры глобального мира обусловлено неотвратимостью процессов нарастания сложных взаимозависимостей, плотно связывающих экономиче­ские и политические процессы и интересы, в результате чего люди, фирмы и рынки наращивают свое влияние, а национальные государства, напротив, утрачивают, поэтому все основные события и процессы оказываются подчи­нены глобальному рыночному пространству. «Гиперглобалисты» обещают экономические выигрыши всему человечеству, сближение богатой части мира с бедной, грядущее процветание, рост жизненного уровня и социаль­ной стабильности, ликвидацию стимулов к подчинению соседних государств [Новая постиндустриальная волна, 2014].

Другие ученые (например, Э. Гидденс, Дж. Розенау, Р. Робертсон) бо­лее сдержаны в оценках глобализации и не берутся предугадывать траекто­рии мирового развития, полагая, что глобализация - долговременный про­цесс с мало предсказуемыми результатами, которые могут создать не только более взаимозависимый, но и более нестабильный мир [Giddens, 1971; Roseneau, 1994]. Глобализация порождает и распространяет новые техноло­гии социального управления, приводящие к противостоянию двух обособ­ленных, «не понимающих друг друга и не нуждающихся в этом понимании» групп - «информационного сообщества», разрабатывающего и применяю­щего технологии воздействия на массовое сознание, и всех остальных слоев и групп, которых оказываются объектом систематического их применения [Делягин, 2006]. Со сходных позиций трактует глобализацию и «мир- системный анализ» И. Валлерстайна, согласно которому главный образую­щий элемент глобальной системы международного порядка - отношения яд­ра и периферии. Интеллектуально и технологически более развитые госу­дарства-ядра присваивают излишки, созданные в странах периферии; «полу­периферийные» регионы занимают промежуточное положение между экс­плуатирующими и эксплуатируемыми, т.е. международная эксплуатация оп­ределяется не столько государственными границами, сколько экономиче­скими и технологическими различиями [Wallerstem, 1980].

Каким же образом глобализации влияет на миграционные процессы? Ставшая сегодня уже классической концепция глобализации как новой эры миграции была предложена С. Каслсом и М. Миллером [Castles, Miller, 2003]. Они утверждают, что международная миграция - не явление послед­него времени, она существовала в самые ранние исторические эпохи, но се­годня кардинально изменились ее масштабы и темпы. Исследуя нынешние глобальные миграционные процессы, Каслс и Миллер обозначили четыре основные тенденции, которые, по их мнению, будут характеризовать между­народную миграцию в ближайшие десятилетия: во-первых, это постоянное ускорение миграции - через границы перемещается все больше людей в ре­зультате развития современных, быстрых и эффективных видов транспорта и упрошенного визового режима. Количество международных мигрантов увеличилось за десять лет примерно в 1,5 раза - со 150 миллионов человек в 2000 году, до 214 миллионов в 2012 [World Migration, 2012] (Табл.1) (по сравнению с 1965 годом - почти в три раза). В результате сегодня 3,1% на­селения мира - мигранты, т.е. один из каждых 33 человек - мигрант, тогда как в 2000 году таковым был один из 35.

Таблица 1

Динамика численности международных мигрантов (млн. чел.)
1965 1975 1985 1990 2000 2004 2011
75 84 105 120 150 175 214


Во-вторых, это куда большее, чем прежде, разнообразие причин меж­дународной миграции: раньше можно было говорить о доминировании тру­довой миграции и вынужденном бегстве от преследований - сегодня люди мигрируют, не только чтобы спастись от бедствий или несправедливости, но и стремясь реализовать собственные интересы (бизнес, работа, поиск луч­ших условий для жизни и учебы и т.д.).

В-третьих, международная миграция существенно нарастила свои масштабы и охватила практически весь мир, вовлекая все больше стран и как «отправителей», и как «получателей» мигрантов. Доказательство тому - тот факт, что десятка стран-лидеров среди «получателей» принимает сегодня значительно меньшую часть мигрантов, чем в 2000 году [World Migration 2012: 107], т.е. миграционные потоки сегодня не направлены только и ис­ключительно в несколько ключевых стран - так называемые «горячие точки миграции» (например, в США или Англию), а перераспределились и на дру­гие страны - Австралию, Канаду, Россию и др.

Например, в России из 11,3 млн. иностранных граждан и лиц без граж­данства, которые в 2013 году находились на территории страны (Рис.1), 3,6 млн. - нелегальные мигранты. Основной миграционный приток в Россию идет из Узбекистана (2,7 млн. человек), на втором месте - Украина (1,6 млн.) [см., также: Lebedeva, Tatarko, 2013a; 2013b].

Страновая принадлежность мигрантов в России, в %, в 2013 году

[Карачурина, 2014]


Большинство иностранных мигрантов, находящихся на территории России, - трудоспособные люди в репродуктивном возрасте: возрастная группа старше 50 лет составляет 6%, старше 40 лет - 23%. Данное распреде­ление объясняется высоким уровнем мобильности населения в возрасте до 40 лет, а также с тем, что в основном выполняемая мигрантами работа свя­зана с неквалифицированным трудом. Пока, по тем же причинам, большая часть мигрантов на территории России - мужчины, хотя доля женщин по­степенно растет по мере увеличения спроса со стороны сферы услуг. Значи­тельная часть мигрантов имеет высшее образование (32%), неоконченное высшее - у 15%, среднее - у 41%.

В целом миграционная ситуация в России обладает рядом уникальных

черт, которые объясняются общим историческим прошлым большинства

мигрантов (из стран СНГ) и принимающего сообщества, а также общностью

языка и идеологии. Причины миграции в Россию вполне типичны и пре-

46

имущественно имеют экономический характер - это низкий уровень дохо­дов, макроэкономическая и политическая нестабильность и ограниченное количество рабочих мест на рынке труда в странах выбывания, прежде все­го, трудовых мигрантов. Несомненно, способствует трудовой миграции и дифференциация в размерах оплаты труда, заставляющая трудовые ресурсы перераспределяться из стран-доноров с низким уровнем доходов в страны- реципиенты с высоким показателями заработных плат.

В-четвертых, это феминизация миграции: по данным Международной ассоциации миграции, женщины составляют 49% мигрантов [International Organization for Migration, 2014], что связано с изменениями на глобальном рынке труда, которому требуется все больше нянь, домработниц, гувернан­ток, с расширением сферы «секс-туризма» и подбора «невест по заказу», с ослаблением влияния строгих традиций в тех обществах, что прежде запре­щали женщинам путешествовать, учиться, работать, выезжать за границу (например, по сравнению с советским периодом, сегодня все больше нигери­ек приезжают в Россию для получения высшего образования).

И, наконец, все концепции, описывающие своеобразие современного этапа общественного развития (в том числе миграционной его составляю­щей), акцентируют роль в нем технологий - интеллектуальных и образова­тельных, а также тот факт, что ускорение социальных процессов во многом обусловлено бурным развитием науки. Все возрастающая наукоемкость эко­номики поставила проблему иного отношения к знаниям, навыкам и мотива­ции людей - они представляют собой капитал, ресурс, «рациональное» ис­пользование которого приносит выраженный социально-экономический эф­фект. Индустриальная экономика основывалась на интенсивной и масштаб­ной эксплуатации природных ресурсов, но они не безграничны и не возоб­новляемы: единственный ресурс, возможности разумного использования ко­торого практически безграничны и который лежит в основе постиндустри­альной экономики - производительные способности людей в форме челове­ческого капитала.

Теория человеческого капитала, разработанная Г. Беккером и Т. Шульцем во второй половине XX столетия, поставила во главу угла про­блему образования: инвестиции в образование и науку стали рассматривать­ся как источник экономического роста, не менее (а возможно и более) важ­ный, чем традиционные капиталовложения. В условиях технологической ре­волюции второй половины ХХ века знания и интеллектуальные технологии превратились в ключевой фактор производства, что актуализировало про­блему качества и доступности образования: инвестиции в человеческий ка­питал стали считаться куда более важными, чем капиталовложения в маши­ны и заводы, потому что доказали свою способность стимулировать эконо­мический рост [Becker, 1964; Shultz, 1971].

Сама эта идея, завоевывая все более широкое признание, запустила интенсивное развитие системы образования и образовательную миграцию во многих странах мира. Данный вид миграции порожден глубокой культурной дифференциацией, сложившейся на международном уровне: в 2000 году в сравнении с почти поголовной грамотностью населения в развитых странах в развивающихся странах ситуация была кардинально иной, причем внутри данной группы наблюдается пестрая картина - если в Китае грамотных око­ло 85%, то в Африке лишь 62%, а общий показатель по Южной Азии немно­го превышает половину населения - 53,7% [Education at a Glance, 2013] (Табл.2).

Неуклонный рост уровня образованности населения развивающихся стран (прежде всего Азии и Африки) - в значительной мере результат обра­зовательной миграции и понимания, что образование - неотчуждаемый ка­питал, получение которого существенно повышает шансы человека на при­емлемый уровень жизни и создает предпосылки для успешной экономиче­ской миграции в страны с более высоким уровнем жизни. Так, например, с 1968 по 1977 годы реальные доходы американских рабочих выросли на 20% независимо от уровня образованности, с 1978 по 1987 годы - в среднем на 17%, но при этом доходы работников со средним образованием упали на 4%, а выпускников колледжей - выросли на 48%; к 1987 году рост доходов вы­пускников колледжей приостановился, к 1993 году их средняя почасовая оп­лата даже немного упала (на 2%), тогда как доходы обладателей степени ба­калавра выросли на 30%, а докторской степени - почти в два раза [Новая по­стиндустриальная волна, 2014].

Таблица 2

Численность неграмотного населения от 15 лет и старше

1980 1995 2000
Число неграмот­ных, млн. чел. %

грамотно­

сти

Число неграмот­ных, млн. чел. %

грамотно­

сти

Число неграмот­ных, млн. чел %

грамотно­

сти

Общемировой

показатель

877,4 69,5 884,7 77,4 880,8 79,4
Развиваю­щиеся страны 848,4 58 871,8 70,4 870 73,4
Развитые

страны

29 96,6 12,9 98,7 10,7 98,9


Осознание социально-дифференцирующего и экономического потен­циала образования всеми социальными акторами, но прежде всего макро­уровня, повлекло за собой формирование глобального образовательного рынка и его лидеров - центров притяжения образовательных мигрантов. В первую очередь, это американский рынок образования - США сегодня ми­ровой лидер по количеству иностранных учащихся. Своего рода ответом на американское доминирование в сфере образовательной миграции стал Бо­лонский процесс, одна из главных целей которого - создание общеевропей­ского образовательного пространства для «повышения международной кон­курентоспособности европейской системы высшего образования» [Письмен­ная, 2009]. С середины прошлого века ведущие мировые державы включили образование в свою внешнюю политику: сегодня рынок мирового экспорта образования оценивается примерно в 1,5 триллиона долларов; только в уни­верситетах и колледжах мирового лидера этого рынка - США - обучается 760 тысяч иностранцев, которые приносят в бюджет страны около 24 милли­ардов долларов в год; ненамного отстают Великобритания, Г ермания, Фран­ция, Австралия, Испания и Канада [Экспорт российских образовательных услуг, 2007].

Международный рынок образования - один из самых динамично раз­вивающихся секторов экспорта, и ЮНЕСКО прогнозирует, что к 2025 году количество студентов, обучающихся за рубежом, достигнет семи миллионов человек. В ряде стран доходы от экспорта образовательных услуг столь ве­лики, что являются основой государственного бюджета: в США приток де­нежных средств, который обеспечивают приезжие студенты, в 10 раз боль­ше, чем выделяет правительство на высшую школу; страны, где, казалось бы, развито бесплатное обучение (Германия, Франция, Чехия), получают существенный доход в виде платы иностранцев за проживание [UNESCO, 2008]. Кроме того, проводя активную иммиграционную политику, США, Канада, Австралия и ряд государств Европы получают в год примерно один миллион высококвалифицированных специалистов из числа иностранных граждан, обучавшихся в вузах этих государств, а образованные мигранты - не менее ценная «прибыль», нежели плата иностранных учащихся за прожи­вание и обучение [Рязанцев, Ткаченко, 2010]. Безусловно, интерес госу­дарств к привлечению иностранных студентов объясняется не только финан­совыми, но и политическими причинами. От того, где и как будут учиться иностранные студенты, во многом зависит, люди с какими взглядами ока­жутся у власти в разных уголках мира в ближайшей и среднесрочной пер­спективе: именно образование «создает» зарубежных лидеров, доброжела­тельно относящихся к стране своего обучения, знакомых с ее культурой, ис­торией и языком, понимающих ее традиции и ценности.

Несмотря на то, что СССР занимал одно из лидирующих мест в миро­вом экспорте образовательных услуг, в современной России ситуация со­вершенно иная. Хотя Россия в принципе сохранила имидж (и возможности) страны с развитой наукой и системой образования, ее доля в экспорте обра­зовательных услуг сегодня значительно ниже, чем у Европы и Америки. При всем своем научном и образовательном потенциале Россия зарабатывает на иностранных студентах всего 1% от общей прибыли мирового экспорта об­разования. Российские вузы ежегодно набирают порядка 130 тысяч ино­странных студентов, но почти половина из них - учащиеся из стран СНГ, которые ориентированы преимущественно на недорогие заочные или дис­танционные программы, а часть из них учится по квотам, т.е. бесплатно, значит, они фактически ничего не привносят в российскую экономику [Письменная, 2009]. При этом учиться в России иностранцам выгодно: стои­мость обучения здесь ниже, чем в Европе; во многих университетах сущест­вует возможность совмещать учебу с работой; высшие учебные заведения гарантируют высокое качество подготовки по ряду отраслевых специально­стей, закладывая тем самым хорошие стартовые возможности для начала карьеры.

Таким образом, в основе формирования и развития международной образовательной миграции лежит сложное сочетание политических, эконо­мических и культурных интересов обучающей страны и государств, отправ­ляющих студентов на обучение, а также взаимное стремление стран к рас­ширению сфер своего влияния и укреплению всесторонних связей. Образо­вательная миграция способствует, с одной стороны, сближению народов, с другой, приобретению студентами знаний и опыта, совершенствованию сис­темы высшей школы обучающей страны, ее национальной системы образо­вания, выступая важным фактором развития современных государств. Одна­ко все эти возможности достижимы только в том случае, если эффективно решаются задачи (социального) управления миграционными потоками в сфере образования и адаптации образовательных мигрантов. Их успешное решение выгодно обеим сторонам - и иностранным студентам, и прини­мающим вузам: комфортные условия и качественное и доступное образова­ние повышают привлекательность образовательной системы любой страны в мире [см., напр.: Зборовский, Шуклина, 2005].

Кроме того, привлечение образовательных мигрантов способствует и решению сугубо внутренних проблем страны, например, в России это по­следствия так называемой «демографической ямы» (сокращения численно­сти населения и нарастания диспропорции в возрастных когортах) и, в част­ности, резкое падение численности так называемой «вузовской когорты», которое не может не вести к закрытию и/или перепрофилированию ряда ву­зов, сокращению числа учебных мест и в дальнейшем к неравномерности распределения вузов по территории страны. Собственно один из способов смягчения остроты обозначенных проблем - наращивание масштабов обра­зовательной миграции, привлечение в страну студентов из других стран, т.е. «экспорт образования»: он позволяет продавать образовательные услуги на международном рынке, экономить средства (начальное и среднее образова­ние будущие иностранные абитуриенты получаются за пределами страны), расширять сферу около-образовательных услуг, пополняя тем самым мест­ные бюджеты, улучшать повозрастную структуру населения за счет приезда в страну молодежи (в перспективе может остаться и получить гражданство) и привлекать наиболее оптимальный для страны по своим социально­демографическим, экономическим и мотивационным характеристикам тип иммигрантов.

На сегодняшний день российскими вузами накоплен внушительный теоретический и практический опыт подготовки высококвалифицированных специалистов для зарубежных стран: решены методические, кадровые и пра­вовые вопросы обучения иностранных граждан в образовательных учрежде­ниях; создана государственная инфраструктура, обеспечивающая прием, обучение и повышение квалификации иностранных студентов (в частности, функционируют подготовительные факультеты, деканаты по работе с ино­странными учащимися в вузах); выстроена вертикаль управления набором и обучением иностранных граждан и координации государственных и общест­венных организаций в учебно-воспитательной работе с ними; разработана комплексная система финансирования обучения иностранных граждан - как за счет средств государственного бюджета, так и общественных организа­ций. Вместе с тем система работы с образовательными мигрантами в совре­менной России сталкивается, как и во многих других странах, с целым рядом сложностей и проблем, обусловленных самыми разными факторами, - их рассмотрению будут посвящены следующие параграфы диссертационной работы, которые следует предварить обозначением основных проблем в сфере управления образовательной миграцией.

1.2.

<< | >>
Источник: Адедиран Анна, Мореникс Алаби. ПРИЧИНЫ И ФАКТОРЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ МИГРАЦИИ ИЗ СТРАН ЗАПАДНОЙ АФРИКИ В РОССИЮ (НА ПРИМЕРЕ НИГЕРИИ). 2015

Еще по теме Миграция как объект управленческого анализа: современные миграционные процессы:

  1. Человек как объект социально-философского анализа
  2. § 1. СОВРЕМЕННЫЙ ГОРОД КАК ОБЪЕКТ СОЦИОЛОГИИ
  3. Нагайцева, Евгения Алексеевна. Миграционные процессы в приграничном агропромышленном регионе России в годы реформ: тенденции, менанизмы и проблемы регулирования, 2005
  4. § 1. ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
  5. 8.1. Анализ подходов к оценке эффективности управленческого труда
  6. Глава 2 ЛИЧНОСТЬ И ГРУППА КАК СУБЪЕКТЫ И ОБЪЕКТЫ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
  7. Управленческая составляющая образовательного процесса
  8. 1.1, Человек и личность как объект междисциплинарного исследования и его значение для современного социологического знания
  9. СОВРЕМЕННЫЕ ГЕОДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ КАК ФАКТОР БЕЗОПАСНОСТИ ЭКСПЛУАТАЦИИ МЕТРОПОЛИТЕНОВ
  10. СОВРЕМЕННЫЕ ГЕОДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ КАК ФАКТОР РИСКА РАЗРУШЕНИЯ ТРУБОПРОВОДОВ
  11. 89. ПРОЦЕСС УРБАНИЗАЦИИ, ЕГО ЭТАПЫ МИГРАЦИИ
  12. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЭКОЛОГИИ КАК КОМПЛЕКНОЙ СОЦИАЛЬНО-ЕСТЕСТВЕННОЙ НАУКИ О ВЗВАМООТНОШЕНИЯХ ОРГАНИЗМОВ. СОДЕРЖАНИЕ, ПРЕДМЕТ, ОБЪЕКТ И ЗАДАЧИ ЭКОЛОГИИ.
  13. СОВРЕМЕННЫЕ ГЕОДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ КАК ФАКТОР РИСКА РАЗРУШЕНИЯ ГОРОДСКИХ КАНАЛИЗАЦИОННЫХ СЕТЕЙ