<<
>>

Ключевые вехи становления современной теории миграции

Термин «миграция» - производный от латинского слова «migratio», ко­торое в своем самом простом толковании обозначает переход, переезд, пере­селение или перемещение населения с одного места/территории на другое [Бондырева, Колесов, 2004].

Содержание данного термина крайне обширно и охватывает целый комплекс социальных процессов и отношений, поэтому изучением миграционных процессов занимаются представители самых раз­ных научных отраслей: демографы, экономисты, историки, антропологи, по­литологи и т.д., а также, несомненно, социологи, для которых приоритетное значение имеют те структуры, отношения и факторы, что определяют проте­кание миграционных процессов и адаптацию иммигрантов. Так, только в российской науке оформилось несколько десятков трактовок миграционных процессов, хотя большинство из них все же сводят миграцию к одному из видов пространственной мобильности [см., напр.: Переведенцев, 2010: 45]. Наиболее общепринятое определение миграции предложил Л.Л. Рыбаков- ский: это любое территориальное перемещение людей между разными насе­ленными пунктами одной или нескольких территорий - независимо от це­лей, продолжительности или регулярности перемещения [Рыбаковский, 2001].

Столь популярные сегодня социологические и осуществляемые в иных дисциплинарных рамках эмпирические исследования миграционных процес­сов имеют давнюю историю. Миграция не может считаться некоей специфи­ческой проблемой современности, поскольку активно и настойчиво заявила о себе в европейских обществах еще в Новое время, особенно после откры­тия Нового Света, породившего прежде невиданные миграционные потоки между континентами. Схожим образом промышленная революция XVII- XVIII веков стала катализатором интенсивной внутренней миграции населе­ния внутри и между европейскими странами, прежде всего по линии «село­город», обеспечив посредством бурной урбанизации рост современных го­родов. Эти процессы всегда привлекали внимание как социальных управ­ленцев (во всевозможных форматах их существования в разные историче­ские периоды), так и ученых, стремившихся выявить закономерности мигра­ции, описать ее основные формы, типологизировать факторы, ее стимули­рующие или, наоборот, тормозящие.

Традиционно становление современной теории миграции связывают с именем Э. Равенштейна, который еще в 1885 году в журнале британского статистического общества опубликовал свою знаменитую статью о «законах миграции» («The laws of migration» в Journal of the Statistical Society) [Ravenstein, 1885]. В своих работах Равенштейн отталкивался от статистиче­ских данных, полученных в ходе переписей населения Великобритании, ста­вя перед собой задачу не только определить объемы миграционных потоков, пронизывающих все Соединенное королевство, но и выявить закономерно­сти, которым подчинялись миграционные процессы в эпоху бурного разви­тия транспорта, индустриального производства и торговли. Равенштейн соз­дал первую научную классификацию социальных типов мигрантов, выделив, например, местных (локальных) мигрантов, которые составляли в конце XIX века основную массу мигрантов в Великобритании, - перемещавшиеся на достаточно большие расстояния формировали в ту историческую эпоху не более четверти миграционного потока в стране.

В качестве свидетельств (мы бы сегодня сказали - эмпирических индикаторов) наличия и масштабов внутренней миграции в Великобритании ученый рассматривал рост количе­ства гостиниц, ночлежек, кораблей, колледжей и т.п.

Важным открытием Равенштейна стало обнаружение миграционных противопотоков внутри Соединенного королевства, которые характеризова­лись разной интенсивностью в зависимости от территориальной «принад­лежности». Ученый также обратил внимание на гендерный состав миграци­онных потоков, указав, в частности, что женщины более склонны к внутрен­ней миграции. Итогом обширных эмпирических наблюдений стали знамени­тые «законы миграции», согласно которым [Ravenstein, 1885]:

1. Большинство мигрантов перемещаются на короткие расстояния.

2. Миграция развивается постепенно, осуществляется шаг за шагом, т.е. центры притяжения (прежде всего, крупные города) привлекают переселенцев с ближайших территорий, а на оставленные ими «места» перемещаются жители более отдаленных от городов посе­лений.

3. Мигрантов, переселяющихся на большие расстояния от своих ис­конных мест проживания, притягивают центры промышленности и торговли.

4. Каждый миграционный поток порождает противопоток, относи­тельно снижающий показатели нетто-миграции.

5. Горожане менее склонны к миграционным перемещениям, чем уроженцы сельской местности.

6. Женщины более склонны к миграционным передвижениям, чем мужчины (позже Равенштейн уточнил, что это правило касается только внутренней миграции - во внешней миграции повсеместно преобладают мужчины).

7. Большинство мигрантов - взрослые люди: семьи с детьми редко пе­реезжают за пределы то страны, в которой они появились.

8. Население крупных городов в большей степени увеличивается за счет миграционного прироста, чем за счет естественного.

9. Объем миграции возрастает пропорционально развитию промыш­ленности, торговли и транспортной инфраструктуры.

10. Миграционные потоки в основном направлены из сельскохозяйст­венных районов в центры промышленности и торговли.

11. Главные причины миграции - экономические.

Следует подчеркнуть, что Равенштейн изучал, прежде всего, внутрен­нюю миграцию, обусловленную бурными социально-экономическими изме­нениями XIX века - ростом городов, подъемом промышленности, развитием торговли и транспорта. Вопросы международной и межконтинентальной ми­грации оказались за рамками его исследовательских интересов, а потому, не­смотря на универсальность выявленных им «законов миграции», некоторые из них слишком специфичны для своего времени и общества, другие устаре­ли или требуют перепроверки. Тем не менее, работы Равенштейна оказали огромное влияние на последующее развитие теорий миграции - многие со­временные концепции опираются на сформулированные им «законы».

В силу исторической и социально-экономической специфики форми­рования государственности в США, исследования миграционных процессов стали одним из ключевых направлений американской научной традиции в ХХ веке. В первую очередь это относится к работам представителей Чикаг­ской социологической школы: как известно, она стала первой институцио­нальной научной школой в американской социологии и фактически единст­венной до конца 1930-х годов, когда конкуренцию ей составили Гарвардский и Колумбийский университеты. Большое влияние на методологию социаль­ных исследований чикагских социологов оказал прагматизм, крупнейший представитель которого - Д. Дьюи - также работал в начале ХХ века в Чи­кагском университете. Своей основной задачей чикагская социологическая школа с начала своих прикладных изысканий считала научное сопровожде­ние социального управления, прежде всего на уровне муниципалитетов. Со­ответственно, среди тематик ее исследований принципиальными оказались такие проблемы, как девиантное поведение и маргинальное состояние соци­альных групп; объектом - тюрьмы, организация жизни в отелях, бродяжни­чество, городские районы концентрации преступности, банды, бутлегерство, религиозные секты и пр. Среди перечисленных вопросов причины и факто­ры миграции, особенности адаптации мигрантов, возможности преодоления маргинальности мигрантов и т.п. занимали одно из ключевых мест.

Наиболее известным и впоследствии ставшим классическим исследо­ванием миграционных процессов в современной социологии стал проект, ре­зультаты которого отражены в пятитомном труде «Польский крестьянин в Европе и в Америке» (1918-1920), подготовленном У. Томасом и Ф. Знанец- ким. Изученные авторами процессы миграции и социальной адаптации польских сельских мигрантов в чикагском высокоурбанизированном обще­стве впервые были рассмотрены посредством тщательного качественного и количественного анализа огромного объема личных документов (писем, дневников, автобиографий поляков - как переехавших в США, так и остав­шихся в Польше) и личных свидетельств, а не только официальных стати­стических данных соответствующих американских служб [Thomas, Znaniecki, 1984].

Одним из важнейших результатов исследовательской работы Томаса стала его концепция «определения социальной ситуации», которая до сих пор имеет обширное применение, позволяя интерпретировать и объяснять не только миграционные процессы, но и самые разные ситуации социального взаимодействия. В любой социальной ситуации Томас предложил выделять три составляющие: 1) объективные условия, определяемые социальными структурами и ценностями конкретного общества; 2) установки индивида и социальной группы; 3) интерпретация ситуации ее действующими лицами. С этой концепцией тесно связана знаменитая «теорема Томаса», которая гла­сит: «если люди определяют ситуацию как реальную, то она становится ре­альной по своим последствиям» [Thomas, 1966: 3-11]. В частности, в совме­стной работе со Знанецким Томас детально исследовал систему социальных установок и показал, что конфликты и социальная дезадаптация - неизбеж­ное следствие тех ситуаций, когда индивидуальные интерпретации не совпа­дают с групповыми.

Томас выделил четыре группы побудительных мотивов человека, иг­рающих ведущую роль в формировании его поведения: 1) потребность в по­знании окружающего мира, обретении нового опыта; 2) потребность в обес­печении безопасности; 3) потребность в социальной принадлежности и при­знании; 4) стремление к социальному доминированию и превосходству. Ин­дивидуальные особенности проявления этих мотивов поведения Томас в значительной мере связывал с наследственными влияниями, прежде всего с темпераментом, что, тем не менее, не помешало ему в результате исследова­ния миграционных процессов и факторов социальной адаптации совместно со Знанецким предложить в книге «Польский крестьянин в Европе и в Аме­рике» следующую типологию личностей с точки зрения преобладающих ме­ханизмов социальной адаптации: «мещанский» тип отличает традицион­ность установок, их негибкость, что часто затрудняет его адаптацию в новых условиях; для «богемного» типа характерны неустойчивые и слабо взаимо­связанные установки при общей высокой адаптивности (это своего рода «беспринципный приспособленец»); только «творческий» тип способен к успешным инновациям и адаптации при сохранении традиций, олицетворяя собой оптимальное сочетание консерватизма с гибкостью [Thomas, 1966].

Коллега и соратник Томаса Знанецкий - яркий представитель гумани­стического направления в социологии. Ему принадлежит идея о том, что предметом социологии являются социальные системы разных типов - соци­альное поведение, социальные отношения, социальные личности и социаль­ные группы. Именно Знанецкий ввел понятие «человеческий коэффициент», обозначающее личностную окрашенность любого жизненного опыта для конкретного индивида: учет этого коэффициента необходим при анализе со­циального поведения, потому что он фиксирует степень и характер воспри­ятия личностью социальной ситуации [Ганжа, Зотов, 2002].

Р. Парк - крупнейший представитель и вдохновитель Чикагской со­циологической школы. Парк обладал огромным практическим опытом, по­скольку в течение долгого времени работал журналистом, затем специали­стом по рекламе, аналитиком в крупных промышленных корпорациях и только в возрасте сорока девяти лет пришел в Чикагский университет. Круг его исследовательских интересов предельно широк, но неизменно имел вы­раженную прикладную направленность. Широко известна его работа «Им­мигрантская пресса и ее контроль» (1922), но, пожалуй, самым знаменитым его трудом стал «Город» (1925), заложивший основы нового научного на­правления - «городской экологии», в котором были проанализированы ос­новные проблемы крупного быстрорастущего промышленного центра, каким являлся в то время Чикаго. В «Г ороде» Парк рассмотрел различные аспекты влияния социального окружения на человеческую жизнь, в том числе про­блемы адаптации мигрантов, их сегрегирования в городской среде, форми­рования замкнутых иммигрантских сообществ [Парк, 2011]. В частности, Парк активно использовал понятие социальной дистанции для обозначения степени близости или отчужденности индивидов или социальных групп; разработал концепцию маргинальной личности, под которой понимал инди­вида, находящегося в социальной структуре на стыке нескольких групп или же на их периферии. Оба эти понятия сегодня широко применяются в иссле­дованиях процессов миграции и социальной адаптации мигрантов.

В целом работы Р. Парка, У. Томаса, Ф. Знанецкого и других предста­вителей чикагской социологической школы заложили фундамент для прове­дения социологических исследований, совершенствования методов сбора и анализа эмпирических данных, дальнейшего развития теории миграции и социальной адаптации как в теоретическом, так и в прикладном русле.

Другой видный американский ученый, внесший существенный вклад в изучение миграции, - С. Стоуффер: его статья «Вмешивающиеся обстоя­тельства: теория взаимодействия мобильности и расстояния» вышла в авто­ритетнейшем журнале «Американское социологическое обозрение» в 1940 году. По мнению Стоуффера, наряду с такими факторами как расстояние и численность населения двух населенных пунктов, существуют и иные де­терминанты объема и «качества» миграционных потоков между ними. К та­ковым Стоуффер отнес «перспективы» и «вмешивающиеся обстоятельства»: «Количество людей, перемещающихся на определенное расстояние, прямо пропорционально открывающемуся количеству перспектив и обратно про­порционально количеству вмешивающихся обстоятельств» [Stouffer, 1940]. К последним (мешающим обстоятельствам) Стоуффер относил все, что за­трудняет миграционный процесс: например, затраты на переезд, законода­тельные ограничения миграционных перемещений, недостаточный уровень образования и информированности мигранта, негативные установки местно­го населения по отношению к мигрантам и т.д. Анализ «мешающих обстоя­тельств» Стоуффер считал важнейшей частью исследовательской работы в сфере управления миграционными потоками и социальной адаптацией ми­грантов.

Американский исследователь Дж. Зипф, опираясь на «законы мигра­ции», сформулированные Равенштейном, опубликовал в 1946 году работу, в которой попытался оценить влияние расстояния на объем и интенсивность миграционных потоков между городами. Опираясь на утилитаристские кон­цепции человеческого поведения, Зипф предложил объяснять внутренние миграции принципом наименьшего сопротивления. Его суть в том, что люди для достижения искомого результата всегда выбирают те действия, что по­требуют от них наименьших усилий при наибольшей результативности. Со­ответственно, величина миграционного потока из одного города в другой будет зависеть от расстояния между городами, поскольку размер издержек на переезд (денежных затрат, приложенных усилий и испытанных трудно­стей) возрастает с расстоянием. Исходя из данного принципа, в 1949 году Зипф в книге «Человеческое поведение и принцип наименьших усилий» сформулировал гравитационную модель миграции, которая получила широ­кое признание и до сих пор используется в исследованиях миграционных процессов [Zipf, 1949]. Согласно данной модели, интенсивность миграцион­ного потока между двумя территориями (населенными пунктами) зависит от расстояния между ними и их величины (численности населения). Фактиче­ски гравитационная модель Зипфа отличается от концепции Стоуффера тем, что учитывает только два конкретных фактора - расстояние между поселе­ниями и величину их населения, а не некий расплывчатый перечень «вмеши­вающихся обстоятельств». Тем не менее, работы обоих авторов - Стоуффера и Зипфа - положили начало развитию методов математического моделиро­вания, которые играют важную роль в современных исследованиях мигра­ции.

Значительный вклад в становление теории миграции внес американ­ский социолог Э.С. Ли. В 1966 году в статье «Теория миграции» он пере­формулировал концепцию Равенштейна, сконцентрировав внимание на фак­торах притяжения и отталкивания мигрантов [Lee, 1966]. Согласно теории Ли, на миграционное поведение населения всегда влияют две группы факто­ров - позитивные (например, желание сохранить место жительства, любовь к дому, нежелание разрывать родственные связи) и негативные (прежде всего, трудности, с которыми предстоит столкнуться при переезде и адаптации на новом месте), которые могут удерживать или, наоборот подталкивать инди­вида или группу к реализации миграционных намерений. Факторы, воздей­ствующие на принятие решения о миграции, как правило, многочисленны и разнородны, поэтому Ли также выделил такую группу факторов, как «вме­шивающиеся препятствия», подразумевая под ними разнообразные ограни­чения, определяющие возможности миграции и шансы на успешную адапта­ции и действующие внутри и между пунктами прибытия и выбытия. В каче­стве подобных препятствий выступают расстояние, транспортные расходы, доходы и траты на новом месте, стоимость жилья, трудность прохождения границы и т.п.

Эти и им подобные «барьерные» факторы могут оказаться относитель­но небольшой помехой для одних категорий мигрантов и непреодолимым препятствием для других, т.е. модель Ли стремится учитывать все воздейст­вующие на мигранта силы (экономические, политические, социальные, куль­турные, природные). Соответственно, формируется модель миграции как ба­ланса сил притяжения и выталкивания, действующих в пунктах выбытия и прибытия, на который влияют и вмешивающиеся препятствия. Подобный баланс для конкретного мигранта - всегда результат субъективной оценки всей совокупности обстоятельств, которые он принимает в расчет, оценивая перспективы миграции [Lee, 1966]. Предположительно такая оценка форми­руется на основе рациональных рассуждений, но в процесс всегда вмешива­ются факторы иррационального и эмоционального порядка. Другое значи­мое ограничение теории Ли - сложность перевода «вмешивающихся препят­ствий» в систему эмпирических индикаторов, поддающихся количественной оценке. Тем не менее, данная модель в силу своей сбалансированности нахо­дит широкое применение в исследованиях миграционных процессов.

Со второй половины XX века в исследованиях миграции стали прини­мать все более активное участие ученые-экономисты, в том числе изучавшие экономическое поведение населения в развивающихся странах, значимую часть которого составляет именно миграционное поведение. Миграционные теории, которыми оперируют экономисты, по большому счету сводятся к анализу сочетаний притягивающих и выталкивающих факторов, опреде­ляющих масштабы, векторы и общие контуры миграционных потоков между развитыми и развивающимися странами. В частности, неоклассическая эко­номическая теория, предложившая своеобразный «римейк» представлений об экономическом человеке, мотивированном стремлением к максимизации выгоды и минимизации издержек, указала в числе важных регуляторов ми­грационных потоков динамику спроса и предложения на рынке рабочей си­лы: страны и регионы с высоким спросом и ограниченным предложением рабочей силы гарантируют ей более высокую заработную плату, которая и привлекает в них людей из стран и регионов с избытком рабочих рук. Вме­сте с тем, несмотря на очевидную значимость экономических факторов, ко­торые часто оказываются определяющими, их вряд ли можно считать един­ственными и достаточными для принятия решения о миграции. Критики не­оклассической экономической теории миграции неоднократно отмечали не­доучет ею культурных и социальных факторов, влияющих на миграционные процессы (вероисповедание, уровень образования, этническая принадлеж­ность и т.п.) [Migration Theory..., 2000].

У. Льюис, нобелевский лауреат, автор двухсекторной модели эконо­мики, предполагающей спецификацию сельского и городского секторов, особое внимание уделил как раз миграционным потокам из села в город, ко­торые интенсифицировались на фоне роста темпов и масштабов производст­ва и занятости населения в странах третьего мира [Lewis, 1954]. Его идеи имели множество последователей [Hunt, 1989]: в качестве примера назовем американских экономистов Д. Харриса и М. Тодаро, результаты миграцион­ных исследований которых были суммированы в 1970 году в статье «Мигра­ция, безработица и развитие: анализ двух секторов» в журнале «Американ­ское экономическое обозрение» [Harris, Todaro, 1970], где авторы развили идеи Льюиса применительно к ситуации в развивающихся странах, основы­ваясь, в том числе, на изучении рынков рабочей силы в Нигерии и Кении.

Другой американский ученый, внесший существенный вклад в станов­ление современной теории миграции, - В. Зелински, автор идеи культурного районирования США. Его идеи, легшие в основу концепции мобильного ми­грационного перехода (по аналогии с демографическим переходом), были опубликованы в 1971 году. Фактически Зелински доказывал существование устойчивых структурных закономерностей в росте темпов и масштабов ин­дивидуальной мобильности, обусловленных различиями этапов модерниза­ции. Согласно модели Зелински, миграционный переход современности со­стоит из пяти последовательно сменяющих другу друга фаз [Zelinsky, 1971]:

1. Стабильное (раннее) традиционное общество, для которого характерна минимальная миграция с целью смены места жительства и ограничен­ные небольшими территориями перемещения. Устойчивость места проживания на данной стадии обусловлена доминированием сельского типа хозяйствования и общинного типа социального устройства, отно­сительно слабо развитой торговлей, а также устойчивой религиозной принадлежностью.

2. Раннее мобильное общество складывается с появлением городов и на­чалом массовых миграций из села в города - как старые, так и вновь создаваемые. На данной стадии также распространена территориаль­ная экспансия сельских жителей в целях колонизации окраин в тех странах, где существовали неосвоенные земли. Формируются массо­вые потоки эмигрантов в доступные и привлекательные страны; при определенных благоприятных обстоятельствах была возможна и им­миграция квалифицированных рабочих и ученых. В целом на данном этапе отмечен значительный рост различных типов внутренней мигра­ции.

3. Позднее мобильное общество характеризуется ослабшими, но все еще заметными миграционными потоками из сельской местности в города, хотя отмечается существенное снижение темпов и масштабов эмигра­ции. Дальнейший рост миграционной циркуляции населения неизмен­но сопровождается усложнением ее структуры и факторов, ее детер­минирующих.

4. В развитом обществе мобильность граждан находится на самом низ­ком уровне. Перемещения из сельской местности в города продолжа­ются, но с заметным снижением их абсолютных и относительных по­казателей. На данной стадии складываются мощные миграционные по­токи «город-город» и внутри отдельных городских агломераций. При­граничные поселения сохраняются, но пребывают в состоянии застоя или изоляции. И, наоборот, значительно возрастают иммиграционные потоки неквалифицированной и среднеквалифицированной рабочей силы из относительно доступных и бедных стран. Формируются гло­бальные международные миграционные потоки квалифицированных рабочих и профессионалов, но направления и объемы данных потоков весьма специфичны для каждой страны и географического региона.

5. В сверхразвитом обществе снижаются объемы внутренней миграции вследствие развития коммуникационных технологий, и практически все миграционные перемещения осуществляются между городами или внутри агломераций. На данной стадии масштабы миграции неквали­фицированной рабочей силы из менее развитых стран в более разви­тые нарастают настолько, что во многих развитых странах вводятся строгие законодательные ограничения внутренней и внешней мигра­ции.

Модель Зелински тяготеет к описанию неких «идеальных типов» (ста­дий миграционного перехода) в веберовском смысле, а потому характеризу­ется избыточно высокой абстрактностью и не учитывает конкретных социо­культурных и социально-экономических реалий отдельных стран и регио­нов. В частности, в модели не отмечено огромное влияние на динамику ми­грационных потоков процессов глобализации, предельно интенсифициро­вавшихся в последние десятилетия. По мнению ученых-глобалистов, транс­национальное движение капиталов закономерно влечет за собой и переме­щения людей, превращая интенсивную миграцию в один из главных призна­ков глобального мира: мощные миграционные потоки параллельно с пере­мещением товаров и капиталов способствуют размыванию национальных границ и ослаблению государственных суверенитетов [Делягин, 2006]. Мно­гие глобалисты (прежде всего представители марксистского направления) отмечают, что миграционные потоки все больше ориентированы на воспро­изводство модели «центр-периферия»: экономическое и социальное благо­получие развитых государств и социально-экономические проблемы в раз­вивающихся выступают, соответственно, факторами притяжения и выталки­вания для мигрантов [Castles, Miller, 2003]. С. Сассен, автор термина «гло­бальный город», в своей книге «Мобильность труда и капитала» доказывает интересный тезис о том, что иностранные инвестиции в развивающиеся страны, вопреки устоявшемуся мнению, лишь способствуют росту эмигра­ции [Sassen, 1988].

В целом в условиях технологической революции второй половины ХХ века, благодаря которой знания и интеллектуальные технологии преврати­лись в ключевой фактор производства, инвестиции в человеческий капитал стали считаться куда более важными, чем капиталовложения в машины и за-

воды, потому что доказали свою способность стимулировать экономический рост, - эта идея, завоевывая все более широкое признание, запустила интен­сивное развитие системы образования и образовательную миграцию во мно­гих странах мира. Данный вид миграции порожден глубокой культурной дифференциацией, сложившейся на международном уровне: в сравнении с почти поголовной грамотностью населения в развитых странах в развиваю­щихся странах ситуация продолжает оставаться иной. Неуклонный рост уровня образованности населения развивающихся стран (прежде всего Азии и Африки) - в значительной мере результат образовательной миграции и по­нимания, что образование - неотчуждаемый капитал, получение которого существенно повышает шансы человека на приемлемый уровень жизни и создает предпосылки для успешной экономической миграции в страны с бо­лее высоким уровнем жизни [Education at a Glance, 2012]. Осознание соци- ально-дифференцирующего и экономического потенциала образования все­ми социальными акторами, но прежде всего макроуровня, повлекло за собой формирование глобального образовательного рынка и его лидеров - центров притяжения образовательных мигрантов. В первую очередь, это американ­ский рынок образования - США сегодня мировой лидер по количеству ино­странных учащихся. Своего рода ответом на американское доминирование в сфере образовательной миграции стал Болонский процесс, одна из главных целей которого - создание общеевропейского образовательного пространст­ва для повышения международной конкурентоспособности европейской системы высшего образования.

В 1990-е годы американский социолог Д. Массей в соавторстве с дру­гими учеными попытался создать интегральную теорию миграции, которая бы объединила концептуальные наработки всех предыдущих ее версий [Massey et al, 1993; 1998]. В результате появилась так называемая «синтети­ческая теория» международной миграции, в которой миграционные переме­щения рассматриваются как результат обширных трансформаций в полити­ческой, экономической и социальной жизни вследствие бурного производст­венного и экономического роста. Соответственно, в международных мигра­ционных потоках над выталкивающими факторами преобладают притяги­вающие: Массей убедительно доказывает, что разница в доходах не является главным фактором, обуславливающим миграцию, - увеличение доходов не влечет за собой мгновенное возникновение притока, равно как и снижение доходов - мгновенный миграционный отток. В качестве базовой детерми­нанты устойчивости миграционных потоков Массей называет создаваемые мигрантами сети, отвечающие за связи с родиной и диаспорой, в том числе в форме денежных переводов [Massey, 2002].

Наиболее поздний акцент в современных исследованиях миграцион­ных процессов - гендерные аспекты миграционного поведения. Практически до конца XX века миграционные перемещения почти не рассматривались с гендерной точки зрения, в том числе потому, что внимание исследователей привлекали прежде всего объективные механизмы миграции, а не социаль­но-демографические характеристики ее участников. Начало гендерных ис­следований в сфере миграции связывают с подъемом феминистского движе­ния в 1960-1970-х годах. Одна из первых проблем, на которую обратили внимание представители данного движения, - образ трудового мигранта прочно ассоциируется с мужчиной, хотя еще Равенштейн писал, что женщи­ны более предрасположены к (внутренней) миграции, чем мужчины. Кроме того, согласно статистическим данным, доля женщин в общем объеме меж­дународной миграции колеблется в районе 50% [Oishi, 2002: 121]. Сторон­ники гендерного подхода занимаются изучением широкого круга вопросов: занятость трудовых мигрантов-женщин, миграционное поведение женщин и мужчин, стратегии социальной адаптации женщин-мигрантов, социальный статус женщин-мигрантов, миграционная политика в отношении женщин- мигрантов и т.п.

Таким образом, начиная со второй половины XIX века, процессы ми­грации населения и связанные с ними социальные, экономические и полити­ческие изменения неизменно оказывались в центре внимания западных ис­следователей, которыми был сформулирован целый ряд концепций, объяс­няющих различные аспекты миграционных процессов и поведения. Неосла­бевающий интерес к теоретическому и эмпирическому исследованию ми­грации явно свидетельствует о сохранении ею своей важной роли в жизни общества. В социологических теориях миграции прослеживается отчетливая преемственность: большинство ученых опираются на опыт предшественни­ков, в частности, апеллируя к «законам миграции» и притягивающим и вы­талкивающим факторам Равенштейна. Западная социология миграции сле­дует в русле общенаучных тенденций модификации тематических акцентов исследований: восприняла идеи математического моделирования в 1960-е годы, учитывает нынешние процессы глобализации и «гендерного поворо­та», принимает во внимание не только экономические факторы миграции, но и порождающие ее масштабные волны военные конфликты и гуманитарные катастрофы.

В целом на сегодняшний день в социальных науках оформилось четы­ре основных подхода к исследованию миграционных процессов. Первый наиболее широко трактует миграцию - как любые виды передвижения насе­ления, которые имеют какую-то общественную значимость: кроме переме­щений в пространстве сюда включают текучесть кадров (в том числе пере­движения по карьерной лестнице внутри организации), однако межотрасле­вые и профессиональные скачки квалифицируются как миграция только в том случае, если сопровождаются территориальными перемещениями. Вто­рой подход понимает под миграцией все виды пространственных передви­жений населения независимо от их характера и целей, т.е. любые переезды из одного населенного пункта в другой (поездки на работу и учебу за преде­лы населенных пунктов, командировки, отпуска и т.д.), но из миграции ис­ключаются пространственные перемещения в пределах одного и того же на­селенного пункта. Третий подход считает миграцией такие пространствен­ные перемещения между населенными пунктами, которые приводят к посто­янной или временной смене места жительства и обеспечивают регулярное передвижение между ним и местом учебы/работы. И, наконец, четвертый подход называет миграцией только те пространственные перемещения, в ре­зультате которых происходит территориальное перераспределение населе­ния из одной местности в другую, т.е. человек переселяется в другой насе­ленный пункт, где находятся его место жительства, работы и учебы.

Объединяет все трактовки миграции два базовых положения: во- первых, убеждение, что ее необходимой предпосылкой является миграцион­ная подвижность, т.е. потенциальная готовность к изменению своего терри­ториального статуса, которая, как правило, в несколько раз превышает мас­штабы реальной миграции (многим хочется мигрировать, но далеко не всем это удается). Во-вторых, уверенность, что на уровень миграционной под­вижности населения и ее изменения влияет множество взаимосвязанных факторов: социокультурные - связаны с ценностями и жизненными целями (например, сельские жители вынужденно более подвижны, потому что в сельской местности высок уровень безработицы и отсутствует необходимая социальная инфраструктура); географические - при прочих равных мигра­ционная подвижность на обжитых территориях наименьшая; демографиче­ские - миграционная подвижность мужчин и женщин, разных возрастных групп значительно различается; экономические - индустриализация и глоба­лизация существенно повысили уровень миграционной подвижности; гене­тические - наиболее подвижна, как правило, та часть населения, которая прожила сравнительно небольшой период в конкретном регионе и т.д.

Таким образом, проблема миграции имеет достаточно давнюю исто­рию изучения, оказавшись в фокусе междисциплинарного интереса уже во второй половине XIX века, когда интенсивность миграционных процессов, по крайней мере, в Европе резко усилилась. Несмотря на признание много­образия факторов, определяющих направления и особенности миграционных потоков, среди объяснительных моделей миграции доминируют концепции, акцентирующие роль экономических факторов, - насколько это верно для современного мира, мы рассмотрим в следующем параграфе.

1.2.

<< | >>
Источник: Адедиран Анна, Мореникс Алаби. ПРИЧИНЫ И ФАКТОРЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ МИГРАЦИИ ИЗ СТРАН ЗАПАДНОЙ АФРИКИ В РОССИЮ (НА ПРИМЕРЕ НИГЕРИИ). 2015

Еще по теме Ключевые вехи становления современной теории миграции:

  1. Глава 5 ОСНОВНЫЕ ВЕХИ СТАНОВЛЕНИЯ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОГО НЕРАВЕНСТВА
  2. 17.3. Ключевые аспекты современных зарубежных концепций в исследовании наций
  3. Глава 14 Социальные процессы в современном капиталистическом мире: основные тенденции и ключевые проблемы
  4. Проблема становления социальной теории
  5. Теория классов К. Маркса и становление стратификационной теории
  6. Чикагский период: становление естественнонаучной теории общества
  7. Глава 1 Возникновение и становление социально - педагогической теории и практики
  8. Этапы становления современного российского государства
  9. 3.2. Современная палеонтология о становлении Homo sapiens
  10. §1. Становление эстетики как логики чувственного познания и теории символической деятельности
  11. Современные социологические теории
  12. Современные социологические теории
  13. 5.5. Становление современной дидактической системы