<<
>>

Глава IV. Личность в системе государственно-монополистической бюрократии

В данной главе мы попытаемся проанализировать типы личности, возникающие, во-первых, в процессе приспособления традиционно-индивидуалистической ориентации к формам бюрократической организации, созданной государственно-монополистическим капитализмом в США, и, во-вторых, в результате внутреннего кризиса этой ориентации, развивающегося в рамках данной организации.
Наиболее характерным продуктом приспособления индивидуалистических традиций к новым условиям является карьеризм.

Речь идет о карьеризме особого типа, который характерен именно для США и является модификацией индивидуализма. Главной целью человеческой жизни остается все тот же личный, частный успех. Основным путем его достижения служит активная конкурентная борьба с другими людьми. Успех измеряется в конечном счете по-прежнему деньгами. Но если в представлении традиционного индивидуалиста в США деньги прочно ассоциировались с наличием частной собственности и своего «дела», а следовательно, со свободой, суверенитетом и независимостью личности в сфере предпринимательства, то карьерист отождествляет деньги с успехом, достигаемым в рамках бюрократии. Здесь главным символом успеха выступает «статус» — понятие типично американское, рожденное эпохой государственно-монополистического капитализма. В статусе воплощается единство определенного уровня дохода и того положения, которое человек занимает в системе бюрократических связей.

Бюрократическая организация конституируется в виде иерархической пирамиды постов и должностей, которые определяют денежные доходы и прочие привиле- ГИИ. При этом бюрократия стремится создать жесткую систему дисциплины, четко определить и регламентировать каналы продвижения вверх по лестнице иерархии, а также формализовать механизмы и процедуры, посредством которых продвижение может и должно осуществляться.

В США бюрократическая организация стремится представить себя в качестве системы безличных и чисто функциональных связей, якобы определяемых лишь содержанием, объемом и техническими характеристиками той деятельности, для осуществления которой она создана.

Однако на деле эта бюрократическая организация оказывается авторитарно-иерархической системой межличностных связей. Речь идет о связях, отражающих интересы, личные склонности, предпочтения, симпатии и антипатии, привязанности, конфликты и даже антагонизмы людей, занимающих те или иные посты, выполняющих внешне безличные функции *. Капиталистическая бюрократия формирует непосредственные отношения конкретных лиц, групп, клик, мафий как отношения господства и подчинения. Они устанавливаются как внутри бюрократии, так и с окружающей социальной реальностью.

Индивидуальная карьера в рамках буржуазной бюрократии зависит от личного расположения, милости и доверия со стороны начальства. Человек, ориентированный на карьеру, должен уметь понравиться начальству, угождать ему, предвидеть и угадывать личные стремления, склонности и вкусы вышестоящих лиц. Он должен Еладеть «искусством» подсиживания своих конкурентов, их дискредитации как личностей в глазах начальства. Наконец, он должен обладать личным авторитетом в среде подчиненных, внушать им либо уважение, либо страх. Словом, карьерист должен не только демонстрировать способность на практике эффективно осуществлять конкретные безличные функции, возложенные на него бюрократической организацией, но и способность приспосабливаться к структуре межличностных отношений в той организации, в которую он включен и от которой зависит его статус.

Карьеризм воспитывает в людях такие свойства, как чинопочитание, прислужничество. Он развивается в атмосфере недоверия, грызни и взаимоподсиживания — непременных спутников конкурентной борьбы за положение в бюрократической иерархии. Р. Миллс, характеризуя атмосферу внутри бюрократии, констатировал, что «спутником иерархии часто бывает лихорадка борьбы за статус»69. Подобная атмосфера была особенно ярко описана во многих социологических работах 50-х годов, когда в США было начато исследование феномена бюрократии. Наибольшую известность приобрели книги американских социологов и публицистов В.

Паккарда «Охотники за статусом»70 и М. Лернера «Америка как цивилизация»71.

Конкурентная борьба за личный успех в рамках бюрократической организации существенно отличается и по содержанию и по форме от той конкурентной борьбы, которая соответствовала практике «свободного» частного предпринимательства. В ходе конкурентной борьбы в условиях свободного предпринимательства человек обладал известной независимостью в личностных отношениях с другими людьми. Ощущение независимости судьбы человека от его межличностных отношений возникало постольку, поскольку практика частного предпринимательства делала успех индивида производным от его усилий в сфере производства и от объективной логики рыночных отношений, а не от чувств, симпатий, антипатий других людей. Конечно, межличностные отношения всегда имели немалое значение. Они были важны при заключении торговых сделок, при получении кредита, словом, во всех тех сферах экономической, общественной и особенно политической жизни, где индивиды не могут не контактировать с другими людьми. Тем не менее практика индивидуального свободного предпринимательства в той мере, в какой она действительно была индивидуальной и освобожденной от внешних и непо- средственных личностных зависимостей, давала индивиду возможность в жизни и деятельности исходить прежде всего из своих личных побуждений.

Государственно-монополистическая бюрократия

предъявила иные требования к личности. Личность, включенная в активную конкурентную борьбу за место и чин в бюрократической организации, растрачивает, теряет многие черты, утверждение которых в свое время знаменовало победу капитализма над феодализмом. Бюрократизация способствует появлению сторон жизни, наиболее характерных именно для авторитарно-иерархических порядков и систем личных зависимостей, которые в свое время активно ниспровергал капитализм.

Однако в США бюрократическая организация создавалась как естественный продукт внутренней эволюции капитализма. Бюрократическая организация, и прежде всего ее наиболее развитая форма — корпорация, органически включена в систему капиталистической конкуренции.

Бюрократы и представляемые ими организации должны увеличивать свои шансы на победу в конкурентной борьбе, которая по мере увеличения концентрации и монополизации капитала становится особенно интенсивной и напряженной. Они должны постоянно повышать конкурентоспособность, добиваясь максимальной эффективности своей деятельности.

В этом заключается существенное отличие капиталистической бюрократии от бюрократии докапиталистической. Последней было достаточно воспроизводить себя в стабильных и неизменных рамках, культивировать рутину и внутренний застой. Бюрократическая организация должна постоянно интенсифицировать свои усилия для получения наибольшей прибыли. Она не может нормально функционировать, лишь воспроизводя рутину привычных процедур и действий. Этому препятствует объективная динамика капиталистической конкуренции. Та же динамика не позволяет организации в ее отношениях с людьми, включенными в ее систему и обеспечивающими ее функционирование, полагаться лишь на рутину. Для победы в конкурентной борьбе она должна располагать достаточно мощным стимулятором энергии всех людей, от чьей деятельности и усилий в той или иной мере зависит ее конкурентоспособность. В США, как было показано, главным стимулятором энергии ,лю дей были и остаются индивидуалистические ценности и цели. Бюрократическая организация активно использует в своих интересах индивидуализм и создаваемую им систему мотивов и стимулов.

Конечно, эти мотивы и стимулы проявляют себя по- разному на разных этажах пирамиды бюрократии. Остановимся сначала на деятельности тех, кто стоит во главе бюрократических организаций, кто определяет их политику. Люди этого ранга сохраняют значительную долю свободы в использовании самих организаций как инструмента реализации своих субъективных целей. В их деятельности индивидуалистические стимулы и мотивы часто реализуются в формах, которые хотя и модернизированы, но все еще сохраняют значительную связь с индивидуалистической, традицией.

В этом отношении интересно исследование социально-психологических характеристик членов «руководящей элиты» крупнейших корпораций, осуществленное М. Ма- коби. Он констатирует распространенность в этой группе традиционного для США типа личности — активного индивидуалиста, которого он называет «воином в джунглях». Этим условным термином он по сути дела обозначает человека, все внимание и жизненная энергия которого направлены на достижение победы в капиталистической конкуренции и который в борьбе за достижение этой цели, ведущейся не на жизнь, а на смерть, не ведает жалости и не гнушается никакими средствами.

Подчеркивая тот факт, что руководители крупнейших корпораций — иначе говоря, основные слои монополистической буржуазии — и сегодня ориентированы на активную конкуренцию, а потому демонстрируют установки, соответствующие законам конкуренции, Макоби применяет при характеристике их личности еще другой условный термин — «человек-игрок». Описывая систему ценностных ориентаций такого человека, он утверждает: «Его главный интерес — в решении новых проблем, в конкуренции, где он может доказать свою способность стать победителем». Макоби объясняет, что не случайно употребляет термин «человек-игрок». По его мнению, этот человек «не боится риска» и даже «любит риск». Он «испытывает радостное возбуждение, когда сталкивается с возможностью использовать случай», «срезать угол» и т. д. «Он относится к работе и к жизни как к игре. Соперничество возбуждает его, и он передает свой энтузиазм другим людям, поднимая их энергию». Он стремится «побудить других к продвижению вперед на скоростях выше нормальных». Он нетерпим к тем, кто отстает или слишком «осторожничает».

Здесь стоит отметить тот факт, что Макоби, весьма критически относящийся к «воину в джунглях», образ «человека-игрока» рисует с явной симпатией. Он склонен видеть в нем принципиально иной тип личности. Однако если иметь в виду, что эти термины применяются при характеристике активных субъектов капиталистической конкуренции — руководителей крупнейших корпораций, то различия между ними в конечном счете оказываются различиями в степени и форме проявления ценностных ориентаций, единых по классовой направленности.

Исследуя социально-психологические особенности руководящей элиты крупных корпораций, Макоби обнаруживает у членов этой группы, причем особенно четко в самый последний период истории США, черты несколько иного рода, свойственные типу личности, который он обозначает термином «человек компании». «Компанией» Макоби называет корпорацию, трест, синдикат, картель, т. е. организацию, создаваемую объединенным, групповым капиталом, принадлежащим не одному капиталисту, а группе или своего рода «коллективу» капиталистов.

Термином «человек компании» он обозначает совокупность тех специфических личностных установок, которые возникают у руководителя корпорации, когда он оказывается вынужденным соразмерять свои частные, индивидуальные интересы с интересами других владельцев совокупного капитала корпорации, с интересом корпорации как единого целого, когда он принужден выражать свои интересы в форме, определяемой задачами управления такой крупной бюрократической организацией, какой является корпорация, а также своей ролью (должностью) в корпорации. «Новый руководитель корпорации, — пишет Макоби, — соединяет черты «челове- ка-игрока» с особенностями «человека компании»». Он является «игроком в команде», центр его интересов — корпорация. В его мышлении «личные цели объединены с целями корпорации». Руководитель корпорации, подчеркивает Макоби, «видит людей в свете возможности их использования большой организацией, даже самого себя он видит таким же образом...». «Ему удается подчинить свое «Я» интересам корпорации, хотя он понимает, что, находясь во главе этой организации, служа ей, он служит себе»5.

Макоби при исследовании личностных установок руководителей корпораций совершенно не принимает во внимание классовую позицию членов этой группы, тем не менее его исследования дают фактический материал, свидетельствующий о модификации ориентаций и социально-психологических характеристик, традиционных для представителей крупной буржуазии в США. Эта модификация отражает процесс объединения, монополизации и бюрократизации крупного капитала, к которому вынуждены приспосабливаться руководители и крупнейшие чиновники корпорации. Но еще более существенную модификацию традиционно-индивидуалистических установок Макоби заметил у служащих и чиновников корпораций, не принадлежащих к руководящей элите, занимающих средние звенья в бюрократической иерархии. Речь идет прежде всего о тех, кто, с одной стороны, является объектом командования, т. е. подчинен руководству корпорации, а с другой стороны, осуществляет командование людьми, находящимися на более низких этажах бюрократической пирамиды власти. Именно в этой группе наиболее четко проявляются специфические черты бюрократа-карьериста. Макоби называет карьеристов этого ранга «лисами». «Лисы», по его словам, создают свои норы в корпоративной иерархии и продвигаются вперед путем коварства и «политиканства»72.

Многие американские исследователи обратили внимание на то, что капиталистическая бюрократия суще^ ственно сужает поле конкуренции и создает ситуацию «закрытой комнаты». При этом ожесточается конкурентная борьба, которая в этой ситуации оказывается гораздо более интенсивной и напряженной73. Напряженность конкурентной борьбы за карьеру также связана с возрастающей непрочностью любого успеха, любой победы, достигаемых карьеристом в системе бюрократии. Ведь по воле и произволу начальства человек (наемный служащий или чиновник) может быть в любой момент смещен с должности или передвинут вниз по служебной лестнице. В результате усиливаются чувства неуверенности, нервозности и страха. И не случайно конкурентная борьба в рамках бюрократии в американской литературе получила образное название «крысиных бегов в закрытой комнате». Нервное напряжение — естественное и постоянное состояние личности, которая вынуждена участвовать в этих «бегах».

В книге «Человек организации», идеи и выводы которой и сегодня активно поддерживаются многими исследователями в США74, У. Уайт подчеркивал, что любой рядовой служащий в системе бюрократии превосходно знает, что «обрек себя на длительную и, вероятно, жестокую борьбу». «Рядовой служащий, — отмечал Уайт,— начинает думать, что на пути будут постоянные столкновения между ним и его окружением (имеются в виду отношения внутри корпорации. — Ю. З.)»75.

Уайт рассказал об интервью с 42-летним служащим, который так описывает свое положение: «Когда ты попадаешь на определенное место, то начинаешь бояться, что кто-либо еще может захотеть получить то место, которое ты занимаешь». Причем ты не можешь сказать, кто это может быть, что только увеличивает страх и беспокойство. Поэтому служащие хорошо знают, что «лучшая защита против угрозы быть обойденным — обойти кого-либо еще; но поскольку каждый служащий знает это и знает, что и другие знают это, никто и никогда не может чувствовать себя в безопасности». И люди боятся брать отпуска, ибо «за три недели, которые ты пропустишь, кго-то может занять твое место и вытеснить тебя» 76.

П. Гудмэн (его работы сыграли большую роль в формировании движения социального протеста начала 70-х годов), описывая самочувствие служащих в бюрократической организации США, также констатировал: люди осознают тот факт, что по сути дела они участвуют в жестоком состязании. «Они боятся выйти из числа его участников. Поскольку они думают, что находят- ся в закрытой комнате, они полагают, что им некуда податься. А внутри этой комнаты они боятся выйти из состязания, оказавшись среди неудачников, потерпевших полное поражение в жизни»11.

Здесь необходимо специально подчеркнуть, что отмеченные факты относятся в первую очередь к американцам, являющимся наемными служащими и чиновниками капиталистических корпораций, государственных ведомств и другого рода учреждений США, т. е. к социальным группам и слоям населения, занимающим своеобразное, промежуточное положение между классом крупных капиталистов и основной массой рабочего класса.

Естественно, что для большинства рабочих, а также для большинства членов наиболее угнетенных в США этнических меньшинств вопрос об активной борьбе за более высокий «статус» в бюрократической организации не является сколько-нибудь актуальным.

Зато применительно к группам служащих и чиновников, к тем, кого условно можно отнести к «средним слоям» — такие группы и слои, кстати сказать, в США быстро растут, — этот вопрос важен. Его рассмотрение помогает понять сложные процессы, вызываемые в личностных ориентациях членов этих слоев и групп развитием государственно-монополистической бюрократии. Капиталистическая бюрократическая организация пытается активно использовать конкуренцию, борьбу за статус между подчиненными ей людьми и как средство удержания их в своей власти, и как средство стимуляции их энергии в нужном для организации направлении.

Однако отношение бюрократических организаций к индивидуалистически-карьеристским притязаниям рядовых сотрудников очень противоречиво. Государственно- монополистическая бюрократия в США в процессе своего становления столкнулась, если можно так выразиться, с «трудным» человеческим материалом — с американцами, не имевшими до того дела с бюрократическими формами командования. Речь идет об американцах, которые либо уже имели жизненный опыт независимого предпринимательства, либо такого опыта не имели, но с детства о нем мечтали. Но именно из них создавалась бюрократическая система государственно-монополистического капитализма. Исходя из требований конкуренции, эта система должна была функционировать с максимальной эффективностью. Поскольку традиционно-индивидуалистические стремления и привычки наемных работников мешали решению функциональных задач бюрократической системы, постольку они становились объектом ограничения и обуздания. Практическая деятельность, посредством которой государственно-монополистическая бюрократия стремилась превратить подчиненных ей людей в послушные орудия своей воли 77, развивалась по двум основным направлениям.

Первым направлением было постоянное укрепление дисциплины и механизма авторитарного командования, совершенствование аппарата административного и экономического контроля. Вторым — манипуляция личностью, воспитательная работа, целью которой было заставить всех включенных в рамки бюрократической организации принять цели данной организации, отождествить с ними свои индивидуальные интересы. Соответственно и в практике управления, и в так называемой «управленческой науке» оформились два подхода к решению задач обеспечения внутренней дисциплины и контроля над умами, чувствами и делами наемных работников.

Наиболее четко различие этих подходов было обозначено в книге Д. Макгрегора «Человеческий аспект предприятия». Макгрегор сформулировал два основных принципа и соответственно два типа теорий, которые он назвал «теорией икс» и «теорией игрек». Если в рамках «теории икс» центральным принципом был «принцип авторитарности», то в рамках «теории игрек», пропагандистом которой и был Макгрегор, таковым объявлялся «принцип интеграции». Под интеграцией он понимал создание условий, при которых «члены организации начинают верить в то, что могут наилучшим образом реализовать собственные цели, лишь направляя усилия на

обеспечение успеха предприятия»78. Помимо Макгре- гора «теорию игрек» разрабатывали А. Маслоу, Ф. Херц- берг, Ф. Гобл и многие другие79.

Работы этих авторов получили достаточно широкое признание у руководства ряда ведущих корпораций США. Среди этих корпораций такие гиганты, как «Тек- сас инструменте», «Юнитек», «Доу кемикл» и т. д. В ходе специального опроса, проведенного в 30 корпорациях, 800 представителей данных организаций специально отметили интерес к «теории игрек» и работам вышеуказанных авторов. Ф. Гобл приводит высказывания президента одной корпорации, доказывавшего, что применение данной теории способствовало подъему производительности труда и прибылей, а также офицера военно- морского флота США, хваставшего повышением «морали» во вверенном ему подразделении в результате реализации той же теории 80.

Чтобы понять смысл «теории игрек», новые черты в практике управления и последствия этой практики, надо учесть следующие важные обстоятельства. В настоящее время в США объективный процесс функционирования и развития производительных сил принимает все более ярко и последовательно выраженный общественный характер. Эта объективная тенденция находит выражение в создании колоссальных объединений людей, техники в монополиях-гигантах и государственных ведомствах. Сотни тысяч людей оказываются тесно связанными друг с другом организационно в единые «коллективы». Но формы и содержание такой «коллективности» отражают и воплощают сущность капиталистических общественных отношений. В условиях государственно-монополистического капитализма эта «коллективность» принудительно навязывается трудящимся существующей социально-экономической и политической системой.

«Коллективы», создаваемые государственно-монополистическим капитализмом, по отношению к рядовому члену общества, к рабочему и служащему выступают как объективно отчужденная сила, ими не контролируемая, но контролирующая их. Контроль над людьми осуществляется в соответствии с целями, интересами, нормами и ценностями господствующего класса. Иллюзорность и мнимость «коллективности», воплощаемой в корпорациях, государственных ведомствах и других сходных с ними социальных образованиях, проявляются уже в том, что «коллективность» эта реально конституирует себя как бюрократия. В ее рамках рядовые рабочие и служащие фактически отстранены от принятия сколько- нибудь важных решений.

Постоянно укрепляя аппарат командования, бюрократический «коллектив» одновременно прилагает немало усилий для маскировки своей сущности. Он стремится представить себя в качестве подлинного коллектива. Свои цели и интересы он изображает как концентрированное выражение совокупных интересов всех работников. Например, одна из крупнейших монополий США, «Дженерал моторе», многие годы широко использует лозунг: «Что хорошо для «Дженерал моторе», хорошо для каждого работника этой корпорации!» Подобные лозунги и идеи выполняют различные функции. Они маскируют капиталистический характер бюрократии. Одновременно практика их использования является способом мобилизации энергии людей, подчиненных бюрократии.

Обнаруживается весьма характерная черта социальной организации, создаваемой современным государственно-монополистическим капитализмом. Эта организация сегодня вынуждена применять двойную систему идейно-психологического влияния на людей, их идейно- психологической обработки. В этой системе индивидуализм в его разных типично американских вариантах противоречиво соединяется с «коллективистской» фразеологией. Личность, включенная в систему бюрократии в качестве объекта командования и манипуляции, оказывается в очень сложной и, можно сказать, драматической ситуации. С одной стороны, она постоянно сталкивается с пропагандой ценностей и идеалов индивидуализма и в традиционной и в новой форме — форме карьеризма. Личность приглашают включиться в конкурентную борьбу за статус, ей внушают все ту же традиционную для США идею, что для каждого человека, волевого, энергичного, предприимчивого, знающего дело, конкуренция открывает дорогу к успеху, т. е. к продвижению вверх. Организация апеллирует к личному интересу, к стремлению человека к деньгам, привилегиям, власти. С другой стороны, человека призывают подчинить свой интерес интересам той организации, в которую он включен, ибо только так он якобы может реализовать свой личный интерес.

Люди, сталкивающиеся с подобной двойственностью обращенных к ним призывов и требований, естественно, реагируют на них по-разному. Одни в какой-то степени и на какое-то время верят коллективистской демагогии. Другие используют ее как ширму для прикрытия эгоистических целей и даже как средство их реализации. Это характерно для представителей буржуазного карьеризма в его новейшей разновидности.

Для современного американского карьериста важным и необходимым условием достижения личного успеха является не только демонстрация деловой компетентности, предприимчивости, стремления к продвижению вверх, но и способность убедить руководителей той бюрократической организации, которой он служит, в готовности принять ее цели, подчинить свои помыслы и практические усилия их реализации. Карьерист в данном случае есть индивидуалист, принужденный реализовать свой частный интерес в рамках «бюрократической коллективности» 81. Он должен демонстрировать и доказывать не только личную преданность тому или иному начальнику, от которого зависит его карьера, но и верность «общему делу», т. е. организации, которую начальник представляет и олицетворяет. Карьерист должен также доказывать умение быть носителем и активным проводником идеи «коллективности» в отношениях со своими подчиненными. Он должен представлять и олицетворять в глазах подчиненных «общее дело» и обеспечивать их практическое служение этому «делу». Поскольку «коллективизм» — официально декларируемый принцип той или иной организации, постольку карьерист-индивидуалист нередко использует его в качестве средства дискредитации своих соперников как «эгоистов» и «индивидуалистов». Таким образом, идеи «коллективизма» в рамках буржуазной организации выступают внешней оболочкой, маской в интенсивной и напряженной конкурентной борьбе. Имея это в виду, II. Гудмэн с горечью делает вывод, что «культура этой организации есть фальшивка» 82.

Но ситуация гораздо сложнее, чем ее изображает П. Гудмэн. Современная бюрократическая организация в США активно и настойчиво навязывает включенной в нее личности эту фальшивку. Личность должна постоянно заботиться и о демонстрации «подлинности» своего «коллективизма», и о маскировке своих реальных эгоистических устремлений и страхов. Эта ситуация побуждает к лицемерию, превращает его в необходимость. Она же способствует усилению внутренней напряженности личности.

Это состояние в наибольшей степени испытывает карьерист, находящийся на средних и низших ступенях иерархической лестницы. Именно он — объект интенсивного контроля и манипуляций. Конечно, карьерист стремится обмануть бдительность тех, кто этот контроль осуществляет. Пропорционально совершенствованию техники контроля и манипуляции он совершенствует технику лицемерия, внушения, или, если воспользоваться типично американским выражением, технику «продажи» начальству нужного представления о себе. В этом карьеристу помогают привычки и навыки, которые сформировались на основе длительной практики рыночных отношений, отношений купли-продажи. Как известно, независимый частный предприниматель учился не только технике «продажи» товаров и услуг, но и в какой-то мере своего образа, своей репутации надежного торговца.

Индивидуалист-карьерист тоже вынужден торговать, но уже не производимыми товарами, а своим трудом, своей рабочей силой. Все более значительную роль приобретает для карьериста торговля своим «образом», своей репутацией «верного» служащего корпорации. Карьера для него не что иное, как цена, которую ему дают и повышают в зависимости от его «верности» интересам и целям данной организации. Стремясь к карьере, он учится более.ловко и расчетливо торговать собственной личностью, совершенствовать технику этого рода «торговли». Тенденция развития государственно-монополистической бюрократии в том и состоит, что предметом торговли все больше становятся личностные качества человека: их демонстрируют, как демонстрируют товар, рассчитывая получить в награду продвижение по служебной лестнице.

Это в свое время заметил еще один из родоначальников западноевропейской и американской социологии, К. Манхайм. Он обнаружил, что «функциональная рационализация» в сфере административного аппарата не только предписывает индивиду определенные действия технического порядка, но и навязывает ему в качестве условия «карьеры» схему функционирования его самого как личности. «Забота о карьере, — писал Манхайм, — требует максимума владений собой, так как не только включает действительный процесс работы, но и предписывает контроль за идеями и чувствами, которые разрешается иметь...» 83

Индивидуалист-карьерист вынужден тщательно следить за своими чувствами и уметь манипулировать ими, Он учится сознательно прятать или подавлять те спонтанные импульсы, которые могут помешать карьере, и, наоборот, стимулировать или искусственно вызывать в себе такие чувства, какие требуются для продвижения. Л. Ченовез, характеризуя личность этого типа, подчеркивал, какое огромное значение в ее жизни имеет техника «продажи» самой себя, «способность так манипулировать своим разумом, как она манипулировала другими, манипулировать самой собой в практике борьбы за успех»84. Практика институционализированного в системе бюрократии лицемерия порождает у индивидуа- листа-карьериста реальное раздвоение личности, потерю уважения к себе и, наконец, утрату ошущения собственного «Я»85. Уже говорилось, что бюрократическая организация в США активно подавляет у включенных в нее людей все те формы индивидуальной активности, все те личные качества и побуждения, которые могут помешать функционированию данной организации. В то же время современная бюрократическая организация в США вынуждена проявлять все более заметное внимание к личности рабочего и служащего, «заботу» об их личности. П. Бергер, констатируя наличие этой тенденции, обозначает ее как «персонализация бюрократии»21.

Почему представители современных корпораций и государственного аппарата все настойчивее говорят о необходимости внимания к личности рядовых членов общества, подчиненных их контролю? Во-первых, надо принять во внимание тот факт, что по мере роста самосознания народных масс правящим кругам США все труднее становится командовать людьми лишь посредством использования традиционных форм экономического стимулирования или путем усиления административно-дисциплинарных мер. Во-вторых, от личности рядового работника во всевозрастающей степени зависит функционирование системы современного производства и управления. Производительность труда во все большей мере зависит от состояния нервной системы работника, от его характера, настроений, чувств. Поэтому бюрократические организации в США вынуждены «заботиться» о душевно-психических качествах индивида. Но это — забота особого рода. Она проникнута стремлением подчинить личность не только экономически или административно, но и духовно, не только внешне, но и внутренне.

Машина бюрократической организации США создает целую систему особых органов, пристально наблюдающих за личной жизнью работников. В большинстве крупных организаций имеются огромные штаты «наблюдателей за кадрами», т. е. внутренней «идейно-психологической полиции». Буквально на каждого работника заводится досье с полным учетом характеристик его как личности. Организуется и постоянно расширяется практика различного рода «тестов» (опросов, проверок, экзаменов) рабочих и служащих. Эту практику У. Уайт охарактеризовал как «инквизицию в области психической жизни», которая становится, по его мнению, «обыч- ной чертой жизни организации, а в скором времени — и всей жизни США»86.

Анализ различных форм деятельности, которую государственно-монополистическая организация США осуществляет по отношению к личности рядового американца, убедительно показывает, что все они как бы «работают» в одном направлении — в направлении обеспечения конформизма87. В рамках этой организации резко усиливается и приобретает новые формы конфликт традиционного индивидуализма и бюрократического конформизма.

Нельзя забывать, что даже в период свободной конкуренции и экстенсивно развивающегося предпринимательства индивидуализм сосуществовал с конформизмом. Более того, конформизм выступал как дополнение индивидуализма, как его оборотная сторона. Традиционный индивидуализм одновременно предполагал конформизм, поскольку требовал от каждой личности принятия единой системы ценностей и стандартов поведения. Единая модель жизненного успеха, личностной ориентации определяла конформизм мыслей и чувств, стремлений и поступков. Четко формулируя те императивы, которым личность должна следовать, такая модель требовала от нее активного неприятия всех форм сознания и поведения, которые не согласовывались с индивидуалистическими традициями. В американской литературе давно был отмечен очень характерный факт: чем последовательнее и упрямее был в своих стремлениях, мыслях и чувствах носитель традиционно-индивидуалистической идеологии и психологии, тем нетерпимее, непримиримее и враждебнее он относился к любым неконформным чертам в личности других людей.

Противоречивую взаимосвязь традиционного индивидуализма и конформизма отмечают исследователи истории и культуры в США. Р. Уильямс признает, что поведение человека, являвшегося активным субъектом предпринимательства и конкуренции, одновременно было «конвенциональным и стереотипным», что самосознание и самооценка такого человека сильно зависели от «одобрения» со стороны подобных ему людей. Он даже говорит об «отсутствии индивидуальности» у такого человека, отмечая, что в американской мыслительной культуре XVIII — XIX вв. отсутствовали развитые определения личности и человеческого «Я»88. И действительно, в истории США традиционный индивидуализм противоречиво сосуществовал с единообразием вкусов, с жесткостью и стандартизацией нравственных норм, с узостью, замкнутостью мировоззренческого горизонта, с низким уровнем культуры, с конформизмом и стереотипностью мировосприятия и мироощущения.

И все-таки система ценностей нндивидуализма, сформировавшаяся и утвердившаяся в сознании и поведении американцев к середине XIX в., предполагала также и довольно высокую степень практического и прагматического нонконформизма. Активный проводник традицион- но-индивидуалистических ценностей стремился сам участвовать в принятии решений, непосредственно влияющих на его судьбу. Традиционный индивидуализм стимулировал в человеке негативное отношение к бюрократии и авторитарной власти, ко всякому их вмешательству в его частную жизнь. Словом, он формировал ряд личных качеств, во многом противоположных тем, которые современная бюрократия стремится укоренить в личности (достаточно вспомнить героев Брет Гарта или Джека Лондона). Конформизм, утвержденный государственно-монополистической организацией в США, — это конформизм качественно нового, бюрократического типа.

Он воплощается в системе личностных ориентаций с разной степенью последовательности. Описанный нами карьеризм есть индивидуализм, приспосабливающийся к бюрократическому конформизму, ограниченный и в определенной мере подавляемый им. Но карьеризм, даже если он скрывается под маской конформизма, все же остается ориентацией на внутреннюю активность и инициативу личности в стремлении к реализации своего интереса. Внутренняя активность карьериста стимулируется верой в победу в конкурентной борьбе в рамках бюрократии, а частично даже .в борьбе с самой бюрокра- тией: ведь победа, продвижение вверх, к более высокому посту ассоциируется с большей степенью личной свободы, независимости и самостоятельности.

По мере того как бюрократия приобретает все более четкие, жесткие и застывшие формы, эта вера в победу над конформизмом ослабевает и умирает. Характеризуя этот процесс, Л. Ченовез пишет: «Концепция успеха, которая раньше была связана с индивидуализмом, активностью и победой, стала ассоциироваться с конформностью, смирением, покорностью и... поражением»25. В результате получает распространение особый тин личности конформиста в полном смысле этого слова, т. е. человека, подчинившегося «нормам-рамкам», стандартам мысли, чувств и поведения, задаваемым господствующими и отчужденными от него формами социальной организации, человека, потерявшего способность к внутренне свободному и самостоятельному действию, утратившего индивидуальность. Исследователи, обнаружившие этот тип личности в американском обществе, обозначают его по-разному. М. Лернер назвал его «конформистом» и «рутинером», Р. Мертон — «ритуали- стом-рутинером», У. Уайт — «человеком организации», М. Макоби — «человеком компании», Р. Миллс — «бюрократической личностью» и т. д.

Эти понятия в значительной степени условны и обычно не отражают классовых характеристик господствующих в США форм организации, а значит и порождаемой ими конформистской ориентации личности. Однако различие понятий, употребляемых американскими социологами, в какой-то мере оправданно, ибо они фиксируют определенные стороны, некоторые разновидности по сути дела единого типа личности. При этом большинство из них обращают внимание на одну отличительную черту конформистски ориентированной личности: жизнь, сознание и поведение этой личности не детерминируются внутренними и значимыми для нее целями. Нет целей- идеалов, которые определяли бы динамизм личности, ориентировали бы ее на достижение состояния или положения, качественно отличного от существующего в данный момент. Речь идет о личности, не имеющей целей, которые могли бы выступать внутренне и достаточно мощным генератором в ее энергии, могли бы быть внут- рениим стержнем, обусловливающим ее целостность, устойчивость и духовное здоровье. Отсутствие такого рода целей делает личность полностью зависимой от внешних обстоятельств, сил и влияний, беззащитной по отношению к любому давлению извне.

Такой тип личности возникает в США в результате углубляющегося конфликта между традиционным индивидуализмом и авторитарно-бюрократическими формами социальной организации. Он возникает на определенном этапе кризиса и распада традиционно-индивидуалистических ценностей. По сути дела описываемый американскими социологами тип конформистски ориентированной личности — это человек, который последовательно, до конца прошел путь разочарования во всех основных идеологических схемах, предлагавшихся американским обществом в качестве модели индивидуального успеха, личностного идеала, ориентира и генератора энергии.

Такой человек разочаровался и в идеалах свободного и независимого предпринимательства, и в идеалах бюрократического карьеризма. Он разочаровался и в том «коллективизме», который государственно-монополистическая организация пытается ему предложить в качестве внутренней личной жизненной цели.

Следует подчеркнуть, что фактическое подчинение такого человека капиталистической системе пока не позволило ему понять смысл и значение прогрессивных, подлинно коллективистских, антикапиталистических целей и идеалов, которые могли бы стать целями сознательного революционного новаторства в социально-политической сфере и в сфере личной жизни.

Для данного социального типа характерен идейнопсихологический вакуум, вакуум идеалов и жизненных целей и одновременно конформизм поведения, т. е. вынужденное подчинение внешним «нормам-рамкам», шаблонам и стандартам. По мнению Р. Мертона, человек, воплощающий данный тип, негативно относится к «жизненным целям», провозглашенным «господствующей культурой». Однако в повседневном поведении он соблюдает требуемые «нормы-рамки». Такой человек, называемый Р. Мертоном «ритуалистом-рутинером», «расстается с надеждой на успех», «не принимает» господствующую модель успеха как цель, но «продолжает использовать средства, санкционированные социальными институтами и законом»89. Это — человек, вынужденный придерживаться стандартов современной социальной организации США, но живущий без веры в цели, провозглашаемые этой организацией. Перед нами тип личности, отличающийся от типов индивидуалиста и активного карьериста: свойственная им вера в реализуемость идеалов успеха оказывается разрушенной, вследствие чего установка на конформизм получает более последовательное выражение.

Понять внутреннюю структуру этого типа личности помогают широко известные в США работы Д. Рисмэна, и особенно его книги «Одинокая толпа» и «Лица в толпе»90. Д. Рисмэн первым теоретически проанализировал и эмпирически подтвердил появление в США рядом с традиционным типом личности, названным им «личностью, ориентированной изнутри»91, нового типа личности, — «личности, ориентированной извне». «Личность, ориентированная изнутри», типичная для эпохи «свободной конкуренции», в своих действиях и поступках наделена внутренней активностью, энергией и динамизмом и чаще всего руководствуется традиционными индивидуалистическими мотивами и страстями. Д. Рисмэн подчеркивал, что главную роль в поведении этой личности играли внутренние цели, импульсы и идеалы.

«Личность, ориентированная извне», согласно характеристике' Д. Рисмэна, — это личность американца того периода, когда он оказывается полностью подчиненным созданным в США в XX в. формам бюрократической организации. Большинство поступков и действий такой личности — лишь реакция на внешние сигналы: на требования организаций, институтов и объединений, в которых он служит и от которых зависит. Поэтому Рисмэн и сравнивает социально-психологический механизм этого типа личности с радаром. Этот своеобразный «радар» автоматически реагирует на сигналы извне, на внешние команды, запреты, стандарты и символы, исходящие от бюрократизированных организаций и институтов, а также средств массовых коммуникаций, господствующих в духовной жизни США. Современные Соединенные Штаты, по мнению Рисмэна, есть пример общества, «в котором внешняя ориентированность является господствующим способом обеспечения конформизма». Он считает, что «внешне ориентированная личность» получает особое распространение прежде всего в среде многочисленных служащих корпораций и государства, в среде людей, занятых в отраслях обслуживания, и т. д.

Таким образом, характерной особенностью рассматриваемой личности является более последовательный конформизм поведения, т. е. вынужденное подчинение внешним, официально санкционированным шаблонам и стандартам, подчинение начальству и всем тем, «кто идет в расчет», тем, «с кем нужно считаться» (так можно свободно перевести типичное американское выражение those who count) 92.

Надо учесть, что личность описанного типа, возникая в массовых масштабах, формирует определенную группу, оформляющуюся как специфическая идейно-психологическая общность. Конформисты, «внешне ориентированные» американцы, создают свои неформальные объединения, систему межличностных отношений, свое общественное мнение. Эти социальные образования действуют зачастую в том же направлении, что и бюрократическая организация: они внедряют и укрепляют конформизм. Личность испытывает давление не только со стороны авторитарно-бюрократических организаций, но и со стороны других конформистов. Давление особенно значительно там, тогда и постольку, где, когда и поскольку личности данного типа составляют большинство и начинают определять идейно-психологический климат, общественное мнение. М. Лернер, описывая тип конформиста, называл в качестве одной из самых главных его особенностей то, что он «живет в страхе быть застигнутым в числе меньшинства»93.

Официальная и апологетическая пропаганда в США нередко изображает описываемую нами личность как пример «позитивной приспособленности» к новым условиям современной жизни, как эталон «нормального» американца XX в. и даже как образец «психического и нравственного здоровья». Но исследование показывает, что именно данная личность демонстрирует многие кризисные и разрушительные процессы, оказывается носителем социальных заболеваний.

Мы уже говорили, что во внутренней структуре личности идеалы и долгосрочные цели выступают в качестве главного внутреннего генератора энергии. Именно они являются тем внутренним стержнем, который направляет жизнь личности и обеспечивает ее определенную целостность и духовное здоровье на протяжении всего жизненного цикла. В анализируемом нами социальном типе личности такой внутренний стержень распадается, разрушается. Генератор энергии прекращает работу. Создается болезненное состояние душевной пустоты.

В жизни такой личности господствует и порой становится невыносимой рутина, принудительные обязанности и мелочные, суетные заботы, воплощающие чисто прагматическое приспособление к отдельным конъюнктурным ситуациям. Жизнь такого человека можно сравнить с «беличьим колесом», где непрерывно повторяются шаблонные действия. Существование человека отмечено внутренней бесцветностью. Привычной формой бытия такой личности становится однообразие. Впрочем, оно часто нарушается вторжением отчужденных и стихийных внешних сил, угрожающих личности неприятностями или даже катастрофами. В этом случае личность теряется, мечется, впадает в панику. Конформист пытается спастись от внешних угроз и катастроф, становясь на путь еще более последовательного рутинерства. Однообразие жизни кажется ему убежищем от внешних угроз и всяческих неприятностей. Он стремится к сохранению и консервации сегодняшнего положения дел, тех форм жизни и тех условий, к которым он привык и с утратой которых у него связано ощущение опасности и даже катастрофы.

Для бюрократа-конформиста форма, а не содержание деятельности становится высшим критерием и стимулятором поступков. Такой человек может уподобиться простейшей машине, повторяющей одни и те же функции, которая, кстати сказать, по сравнению с современными машинами весьма примитивна. Казенная рутина и бездушный формализм ведут к выработке крайне устойчивых функциональных привычек, отношений и представлений. Автоматизм действий бюрократа-формалиста подобен устойчивости простейших условных рефлексов. Такая приспособленность к стандартам, рутинизирован- ным формам легко может стать и на деле часто становится причиной существенной неприспособленности человека к изменяющейся реальности его фактического бытия, к динамике всей социальной жизни. Р. Мертон заметил, что «бюрократия требует строгой приверженности к регулирующим правилам». «Такая приверженность правилам ведет к трансформации их в нечто абсолютное». А «это мешает быстрому приспособлению человека к изменениям в социальных условиях, которые не предвидели те, кто составлял общие правила»94.

Современная общественная жизнь в США характеризуется возрастающим динамизмом. Назревают объективные потребности в коренных социальных преобразованиях. Все острее проявляются антагонизмы современного капитализма. Перед рядовым американцем, рабочим и служащим, возникает огромное количество насущных социальных вопросов, требующих немедленного решения. Традиционные, привычные для него формы жизни рушатся.

В период, когда общественная жизнь в США охвачена глубоким брожением, «внешне ориентированная» личность чувствует себя песчинкой в мире, который представляется ей страшным и хаотичным. Она еще острее ощущает пустоту, зыбкость, непрочность своего существования. Для конформиста очень характерен внутренний моральный релятивизм. Мы уже писали (см. главу III), что моральный релятивизм и даже цинизм — характерные черты последовательного индивидуалиста.

Однако в эпоху развивающегося капитализма этот цинизм нередко сочетался с активной деятельностью по обновлению производства и внешних условий жизни; он был, если так можно сказать, энергичным и оптимистичным. В эпоху господства бюрократии, общего кризиса системы традиционных ценностей и верований возникает цинизм разочарованного индивидуалиста. Он пессимистичен и лишен прежней энергии. Такой цинизм — основа психологии беспринципного приспособленчества к казенной рутине, к тем, в чьих руках находится власть. Д. Рисмэн и его коллега М. Макоби писали, что «вакуум идеалов» порождает циников — людей, «считающих систему (социальную систему, в которой они живут. — Ю. 3.) столь испорченной и разложившейся, что они для себя в этой системе видят лишь один путь — продаться тому, кто даст больше»95. Но такой цинизм, такая готовнооть приспосабливать свои взгляды, настроения, чувства, черты характера к требованиям бюрократической системы или конъюнктуре ситуации, такая «пластичность» оборачиваются полной аморфностью личности, потерей ею самой себя.

Человек ощущает себя в этом случае простым придатком машины, создаваемой бюрократией. По требованию этой машины он снимает и надевает, как одежду, различные маски, демонстрируя те или иные чувства, взгляды, черты характера. Он подобен актеру, автоматически играющему навязанные ему роли и постепенно утрачивающему внутреннюю целостность и определенность своего индивидуального «Я». Недаром в американской социологии часто употребляется понятие «исполнитель ролей» (role player). Здесь проявляется определенное отличие конформиста от активного карьериста. Для карьериста маска есть нечто, скрывающее его подлинное лицо, его подлинные стремления, которые он надеется реализовать именно при помощи маски. Для него исполнение той или иной роли есть средство реализации своего честолюбия, стремления к продвижению вперед и вверх, к новым и более «интересным» ролям, которые дают более высокий статус и престиж.

Конформист теряет ощущение своей личности, своего «Я». Применительно к нему маска есть не только внешняя видимость, она превращается в его сущность. Данное явление фиксируют американские авторы. Например, Р. Лифтон говорит о распространении в США типа личности, названной им «протеиновым человеком». Такой человек «своей собственной фигуры не имеет», он аморфен и «принимает различные формы в соответствии с обстоятельствами». Подобный же тип описывает и Р. Тернер96.

В современной Америке рушится традиционная и очень важная в системе индивидуалистических «ценностей» идея: человек, индивид при всех обстоятельствах должен быть целью, а не средством. Эта идея возникла в эпоху борьбы с феодализмом (она была наиболее четко обоснована И. Кантом). Сегодня сама жизнь, повседневный опыт убеждают американца, что он лишь средство, используемое бюрократической организацией или теми, в чьих руках сосредоточена власть. Осознание этого факта переживается человеком как внутренняя трагедия, порождающая самые болезненные явления, самые разрушительные последствия для его личности. Эта трагедия особенно остро переживается теми американцами, которые ранее ощущали себя хозяевами своей судьбы, которые хранят память о периоде развития свободного предпринимательства. Потеря себя, уважения к себе очень часто порождают болезненные чувства раздражения и озлобленности. Эти чувства могут направляться, переноситься на других людей, приводить к одиночеству. Глубоко прав А. Бродбэк, когда он, оценивая книгу Д. Рисмэна «Одинокая толпа», писал: «Через всю книгу проходит всеподчиняющее болезненное чувство одиночества в американском обществе... Это настроение присутствует почти на каждой странице как настойчивая и печальная мелодия, звучащая за сценой»97.

Болезненные чувства внутренней пустоты, раздражения и озлобленности, весьма характерные для «конфор- миста-ритуалиста», утрата уважения к самому себе и потеря себя как личности — эти чувства могут быть обращены прежде всего на самого себя, могут приводить к мести самому себе, к нервным заболеваниям, пьянству, наркомании и, наконец, к самоубийству.

<< | >>
Источник: Ю.А.Замошкин. ЛИЧНОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ АМЕРИКЕ. Опыт анализа ценностных и политических ориентаций. 1960

Еще по теме Глава IV. Личность в системе государственно-монополистической бюрократии:

  1. Глава четвер-тая. ХАРАКТЕРИСТИКА И ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА
  2. Ill ЛИТЕРАТУРА КОНСЕРВАТИВНОГО НАПРАВЛЕНИЯ
  3. 5. Дискуссии о классовой природе СССР.
  4. Библиография
  5. КОММЕНТАРИИ
  6. Кризис режима Цаикова
  7. Глава 11. Государственно-монополистический капитализм США и изменения в условиях жизнедеятельности личности
  8. Глава III. Кризис традиционных ценностных ориентаций, «неудовлетворенный» индивидуализм и социальные заболевания личности
  9. Глава IV. Личность в системе государственно-монополистической бюрократии
  10. Глава V. Кризис традиционной для США системы ценностей и мятущаяся личность
  11. Эволюция либеральной ориентации в рамках государственно- монополистического капитализма
  12. Глава VIII. Модификация форм консервативной ориентации личности в США
  13. Глава IX. Кризис неолиберализма и леворадикальная ориентация в США
  14. Глава X. Личность и идейнополитическая ситуация 70-х годов в США
  15. Библиографические ссылк
  16. Глава вторая ПЕРВЫЙ НАСКОК НА РЕСПУБЛИКУ
  17. Глава шестая «КОНСТИТУЦИОННОЕ» ПОПРАНИЕ КОНСТИТУЦИИ
  18. § 4. Пересмотр классических традиций в XX в.