<<
>>

Антиамериканизм как антимодернизация

В целом современные исследователи рассматривают антиамериканизм как ответную реакцию тех или иных групп населения на какую-то из коллективных фрустраций, болезненное ощущение которой смягчается перенесением вины и ответственности на отдельные «модерные» институты внутри своей страны либо на США как воплощение осуществленной модерности и модернизации в мире (Питер Бергер говорит в подобных случаях об импульсах контрмодернизации).
Чаще всего как на массовом, так и на элитарном уровне перенос осуществляется через представление об угрозе со стороны США партикулярным (традиционалистским) символам коллективной идентично- сти — национальной, культурной либо религиозной, особенно путем воздействия на молодежь той или иной страны через систему воспитания и массмедиа. Нидерландский социолог Роб Крёс придерживается мнения, что «та Америка, которая сегодня вызывает неприязнь, на самом деле является зашифрованным обозначением, символом более глобального отрицания современной культуры и современного общества» (цит. по: Холландер 2000:721.). В этом смысле за антиамериканской риторикой тех или иных группировок интеллектуалов стоит неспособность соответствующих элит, эксэлит либо кандидатов в элиты данного общества в полной мере принять вызов современной эпохи, своего рода комплекс национальной униженности при мысли о роли США в современном мире — страны, воплощающей гражданское общество, победу экономического либерализма и рыночной экономики, плюралистическое сообщество различных этнических культур. При этом критики США обращают к ним свои же завышенные надежды и нереалистические требования, а потому рано или поздно отмечают расхождение в Америке между словом и делом, лицемерие американских политиков. Иначе говоря, в своем антиамериканизме они демонстрируют предельно высокий ценностный ранг Америки в собственном сознании. Западногерманский социолог Эрвин Шойх замечает: «Самая развитая в индустриальном отношении страна в мире (и богатейшее из когда-либо известных обществ), что вполне естественно, вызывает зависть и обиды менее развитых стран.
Антиамериканские настроения приобретают в отдельной стране более широкий размах и интенсивность в тех случаях, когда ее собственные условия становятся более тяжелыми* (цит. по: Холландер 2000:732). Идеализация США связана еще и с представлением об Америке как осуществленной утопии, где как бы не знают тех ограничений, налагаемых реальностью и историей, которые характерны для Европы (такой ход мысли может быть и полемическим приемом: идеализация образа Америки позволяет авторам по контрасту подчеркнуть дефициты своего общества и культуры). Нередко в таких случаях Америка явно или скрыто наделяется статусом будущего Европы и мира в целом. Между тем многие интеллектуалы испытывают страх перед собственным будущим, отвращение к нему, переживают чувство, что время и история им не принадлежат. С одной стороны, антиамериканисты обвиняют США в гегемонизме и миссионерстве, в демонстрации превосходства и постоянном стремлении вмешиваться в дела других стран. С другой - их упрекают в недостаточном внимании к этим странам, равнодушии, слабой помощи, нежелании вникнуть в их проблемы и особенности. Иными словами, за такого рода требовательностью и недовольством можно различить скрытые представления об ответственности США перед миром. Перенос этих собственных и явно завышенных представлений на реальную политику США и порождает обвинения ее в отступничестве от собственной миссии, принципов и проч. Судя по подобным оценкам, Америка как бы ответственна за модернизацию, включая все ее последствия, — себя же интеллектуалы тем самым от ответственности освобождают и даже признают свою несамостоятельность, незрелость. Так что отторжение и критику со стороны теперь уже могут вызывать динамизм, мобильность, растущее разнообразие Америки, ее настойчивые поиски самореализации и признания, тогда как прежде такие чувства вызывала, напротив, стандартизированность американского образа жизни, подчеркивание социальной устойчивости (связанных с тем же динамизмом и разно- образием как интегрирующие, стабилизирующие их тенденции, которые опосредуют неизбежные при таком разнообразии и динамизме напряжения и конфликты).
Тем самым подозрения в лицемерии, стремлении подчинить себе весь мир сменяются в антиамериканист- ской риторике упреками американцев в неглубокости («поверхностности») и конформизме. При этом происходящее в самих Соединенных Штатах не воспринимается в терминах проблем, которые нужно продумывать и можно решать, а задается как черты системы или человеческого характера - готовые, почти природные свойства, не требующие усилий, мысли, работы: в них лишь фиксируются дефициты собственного общества. Напротив. свои обстоятельства непременно переживаются как проблема, к которой принуждают прислушаться, которая требует немедленного вмешательства. Тем самым образ интеллектуальных групп, либо не обладающих автономными ценностными ресурсами, либо в силу тех или иных причин теряющих социальный вес. положение, авторитет, престиж. пассивных и не способных к изменениям, переносится на значимого и ответственного «Другого», от которого соответственно требуют активности, в недостаточности этой активности его же и обвиняя. Эжен Ионеско (1969) видит в таких установках по отношению к США «выражение немыслимой неблагодарности и колоссальной зависти» (Ионеско 1992:176). Иной вариант таких идеологических проекций - образ США как воплощенного будущего, которое именно поэтому не требует усилий и не подлежит изменениям: сверхъидеализация ведет к разочарованию и символическому вымещению своих негативных чувств на «Другом». Еще один вариант конструирования образа Америки в сознании европейских интеллектуалов можно было бы описать известными словами из грибоедовского «Горя от ума»: «Я правду о тебе порасскажу такую, / что хуже всякой лжи». При этом недоброжелатели США, глядя на них извне, часто используют критику американцами собственных порядков. Внутренняя самокритика - конструктивная черта развитого, демократического общества — переносится при этом в обиход консервативных групп, неотрадиционалистских движений в Европе (не говоря уж о странах третьего мира12). П. Холландер говорит даже об «экспорте антиамериканизма» из США (Холландер 2000:721) - вряд ли это Анализ проблемы акшамери- справедливо.
Важней другое: Соединенные Штаты при канизма «а материале левых этом как бы символически «наказываются» извне за безза- щитность европейских интеллектуалов в их борьбе с мо- Rangel 1976; Rangel 1982. ДврНОСТЬЮ И ПРОТИВОСТОЯНИИ СОбСТВвННОМу обществу, За ИХ подвержен- ность воздействию со стороны, неимунность к влиянию. Антиамериканизм как момент в самоопределении национальных элит: перспективы социологического анализа Более аналитичный, свободный от идеологической предвзятости взгляд исследователей показывает, что, например, применительно к культуре речь должна идти не об «американизации» Европы, а о своеобразном вызове, который в ряде случаев принимают на себя более динамичные группы и который стимулирует их собственные силы и возможности (см., напр.: Pells 1997). Уж скорей здесь следует говорить о европеизации заимствований из американской культуры и быта (такова, скажем, британская панк-культура 1970-1980-х годов как реплика на аналогичную американскую, а затем выросшая из нее британская поп-музыка 1990-х, которая породила уже «внутреннее» соревнование севера и юга страны; то же можно сказать о скандинавской, да и о восточноевропейской молодежной культуре трех последних десятилетий). Некоторые исследователи говорят при этом о культурной креолизации или гибридизации (см.: Hybride Kulturen 1997:1-29; Garcia Canclini 2001). Более консервативные группы общества испытывают парализующий страх перед подобной гибридизацией, а ведь именно она, собственно, и лежит в основе американской культуры. Подобные обстоятельства не так редко влияют даже на собственно исследовательские средства социологов, политологов, историков культуры: в изучении «антиамериканизма» преобладают субстанциалистские подходы и экзогенные схемы. Антиамериканизм описывается как объективное явление и наглядный, а потому общепонятный процесс. При этом интеллектуалам Европы отводится либо пассивно-рецептивная роль (включая прямую идеологическую накачку и финансовую поддержку их извне - будь то со стороны СССР, будь то со стороны США), либо чисто реактивная функция. Между тем более адекватным здесь был бы «эндогенный» подход средствами социологии интеллектуальных групп и движений — как в интранациональном плане, так и в кросскультурном исследовании их межнациональных связей. Общей рамкой таких исследований выступала бы идея и концепция модернизации как исторического проекта. Непосредственным контекстом рассмотрения тех или иных стратегий действия интеллектуалов стали бы конкретные особенности разворачивания модернизационных процессов в различных обществах, функция интеллектуалов в этих процессах, их трактовка современности (modernit?, modernity, Modemitat) и своей роли в развитии культуры как программы модерности, различные идейные, символические, риторические ресурсы самопонимания. включая полученные от прошлого. «Антиамериканизм» - не столько ответ на те или иные шаги со стороны США. сколько хроническая болезнь самих интеллектуалов и в Европе, и в Америке, внутренний конфликт их ролевого самоопределения, следствие отчуждения от ведущих, наиболее модерных и выступающих локомотивами модернизации институтов собственного общества. Факт внешних воздействий на национальные элиты — ни со стороны США, ни со стороны СССР - при этом нисколько не исключается. Но принципиальным обстоятельством является то, что отношение тех или иных культурных элит, вырабатывающих интегра- 13 тивные символы и образцы, к Америке (включая их «анти- соответствующий материал американизм») задано, опосредовано отношением к мае- см • напР 8 Supercuiture 1975; п Cultural Transmissions 1993; совой культуре”, иначе говоря - проблемами их Hollywooпроблемы за ее счет и при удобном случае наносят ущерб ее интересам» (21% затруднились с ответом). За вторую половину 90-х ко многим россиянам как бы вернулось прежнее, казалось, во многом забытое чувство «осажденной крепости». Таблица 3. Вы согласны, что Россия асогда вызывала у других государств араждабиыо чуастаа» что нам и согодия никто но жолаат добраТ (в % к опрошенным при каждом замере) 1994. N*2957 2000. N«1580 Совершенно согласен 18 28 Скорее согласен 24 38 Скорее не согласен 26 21 Целиком не согласен 12 6 Затрудняюсь ответить 20 7 «Страх влияния»3 Если взять несколько иную, внегосударственную и внеполи тическую плоскость самоидентификации, то это укрепляющееся в массе недоверие к Западу выразилось у россиян в своеобразном чувстве собственной «ненадежности». Речь идет о довольно непростом механизме проективной самоидентификации и символического дистанцирования - сознании своей заранее предугадываемой «слабости», недоверчиво отгоняемой от себя мысли о своей уязвимости, «подверженности», медиумической податливости по отношению к «отрицательному воздействию» Запада, даже к самой возможности такого влияния, к простой мысли о нем (см. табл. 4). Разберем эту конструкцию немного подробней, она — принципиальная и во многих отношениях несущая для всей антропологии советского и постсоветского человека (характерна стабильность в распреде- лении оценок, представленных в табл. 4). Сознание своей несамостоятельности, производности собственных определений от обобщенного, «главного» символического партнера вызывает у респондентов недовольство и раздражение. Фрустрация и ресантимент — функцио- наль- ные следствия неразвитости в обществе самих структур воображаемого партнерства. Иначе говоря, они укоренены в символическом производстве его интеллектуальных «элит», в совокупных культурных ресурсах данного общества, предопределяющих характерный дефицит референтных инстанций, бедность социальных связей и социального воображения (ср.: Гудков 1998). Эти негативные чувства тем острее, чем менее они доступны рационализации и чем меньше респондент хотел бы считать ответственным за них самого себя. Напротив, он разгружает себя от подобной ответственности, перенося вину за свое самочувствие на того же партнера (или замещающие его фигуры) и как бы наказывая этим виновника за собственную от него зависимость - «под- линную» или «выдуманную». в данном случае неважно, поскольку речь идет о структурах сознания и их «внутренней» работе. Социальное партнерство для носителей подобного менталитета возможно и понятно лишь как акт символической солидарности «одинаково зависимых» (в типовой ситуации и по парадигматической модели «ты меня уважаешь?»). Все формы действия и типы обосновывающих их инстанций, выходящие за пределы подобной символической интеграции в обделенности («равенства в рабстве», по выражению Токвиля), воспринимаются ис- 4 ключительно в негативном залоге — как обременительные. 3 «Другой*, обобщенный партнер заранее и заведомо ощу- сборнике щается как нежелательный4. Таблица 4. Согласны ли Вы с там, что западная культура окаэыааат отрицательно* алиями* на положаии* дал а России? (в % к общему числу опрошенных в каждом замере) 1996 1997 1998 1999 2002 N=1700 N*1693 N=1600 N=1708 N=1600 Полностью согласен 24 31 36 29 39 Скорее согласен 24 22 25 22 28 Скорее не согласен 24 22 22 23 22 Целиком не согласен 12 13 11 13 6 Затрудняюсь ответить 16 12 6 13 5 точнее, конечно, видеть в этих Характерно, что соответствующими эпидемическими свой- недовольстве и зависимости разные проекции одной проб- ствами наделяется, например, пресловутое «окно в мир», те- лемы - социальной неполно- левидение. Россияне весьма вовлечены в телесмотрение: по данным сравнительного исследования 1997 года «Потреби- ной жизни, что выражается тели», они явно опережали жителей США, бывших стран здесь в его зрительской лас «восточного блока» (Польша, Чехия, Венгрия) и бывшей же сивности. Техническая воз- ^ ' * можность переключать каналы республики Советского Союза (Казахстан) по доле смотря - при крайне слабом их отлили щИх телевизор «часто и очень часто» и по удельному весу желающих смотреть (особенноэстрадные концерты, юмо- мента выбора мало что меняет ристические шоу, зарубежные сериалы и советские фильмы и. несколько смягчая для реци прошлых лет) «еще больше». Вместе с тем к телевидению пиента чувство привязанности г к экрану, скорее служит сим- У россиян имелось немало претензии: очень многим оно волическим условием, фильт- «не нравилось», большинство «раздражало», как информа- ционному источнику ему почти не доверяли. При этом не- массовых коммуникаций довольство телевидением вместе с зависимостью от него5 среди прочего канализировалось в уверенность преобладающей части россиян, что сегодняшнее телевидение «целенаправленно разрушает русские традиции, насаждает чуждые народу западные идеалы». В июле 1996 года (N=2404) эту оценку, элементарную рационализирующую реакцию, разделяли 51% опрошенных, не согласились с ней 33% (16% затруднились с ответом). «Человеческий материал»: чувство непринадлежности к общему и растущая незаинтересованность в «Другом»* На материалах международного сравнительного исследования более чем в 40 странах уже приходилось отмечать весьма низкий уровень заинтересованности россиян абсолютным большинством тем и проблем, которые в той или иной, но всегда значительной мере волнуют людей в крупнейших странах мира. Единственным исключением тогда оказалось все относящееся к необычайным явлениям и сверхъестественным целительным способностям. Парапсихология, НЛО, равно как магия, сглаз, астрология и хиромантия, вызывали у россиян интерес гораздо больший, чем в развитых странах мира, и сближавший ее со странами, например. Латинской Америки6. По данным более позднего опроса (1999 год, N=3007), интерес к «большому» миру в том, что касается разнообразия культур, истории цивилизаций, оказался несколько выше (что понятно, поскольку опрашивалось только городское население), но в общем он оказался вполне скромным. Культура вне специальных помет «классического» и «державного» для среднего россиянина не существует: она непонятна и невыразительна. Некоторый рост подобного интереса к культурному многообразию мира наблюдается, естественно, в группах с высшим образованием среди жителей Москвы, но в целом доминирующая установка дифференцируется по группам весьма слабо: Таблица 5. В какой мара лично Вас мнтарасуат история различных стран, культура разных народов? (в % к числу опрошенных по данной социально-демографической группы) Скорее интересует Скорее не интересует В целом 50 46 До 24 лет 49 49 25-39 net 53 43 40-54 лет 53 43 55 лет и старше 45 52 Высшее 65 30 Среднее 50 46 Ниже среднего 37 62 Москва 58 38 Большой город 51 46 Малый город 45 51 Нарастающая во второй половине 90-х годов автаркия самоопределения сопровождается ясным для двух третей россиян сознанием, что за годы советской власти изменилась сама «природа» российского человека, он теперь не просто непохож на «западного», но эти перемены уже необратимы и образец недостижим («чувство опоздавших»). По данным опроса 2000 года (N=1580), подобная ценностная установка (напомню, что это как бы экспертное суждение об окружающих других, а не о самом себе, т.е. выражение общепринятой нормы оценки) тоже весьма слабо дифференцируется по социально-демографическим группам. Некоторое, не слишком значительное смягчение такого «аутизма» наблюдается лишь у самых молодых и наиболее образованных респондентов: Таблица в. В какой мара Вы согласны со сладующим суждамиам: за 75 лат соватской власти наши люди стали другими, нам а странах Запада, и этого ужа иа изменить? (в % к числу опрошенных по данной социально-демографической группе) Согласны Не согласны В целом 68 21 18-24 лет 62 29 25-39 лет 66 23 40-54 лет 70 20 55 лет и старше 70 16 Высшее 66 30 Среднее 70 22 Нижесреднего 66 17 Большой город 68 23 Малый город 68 21 Село 68 18
<< | >>
Источник: БОРИС ДУБИН. Интеллектуальные группы и символические формы. Очерки социологии современной культуры. 2004

Еще по теме Антиамериканизм как антимодернизация:

  1. Антиамериканизм в европейской культуре после Второй мировой войны
  2. Общие причины антиамериканизма
  3. Блюдите, как опасно ходите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые Дорожите временем и познавайте, что есть воля Божия
  4. Глава VII Об области, месте, обитании, а равно также о правлении ангелов, как оно было в начале, по сотворении, и как стало таким, как оно есть
  5. § 3. Личность как движущая сила общественной жизни, как субъект истории
  6. П. П. Барашев Сверкнул как метеор (Как Зиновьев преподавал философию в МФТИ)
  7. Глава 2 Как шведы захватили Неву и как их потом гнали до Стокгольм
  8. МИФ КАК ВЕРБАЛИЗОВАННОЕ ДЕЙСТВИЕ              1 И КАК ДРАМАТИЗИРОВАННАЯ ИСТОРИЯ ЖИЗНИ
  9. 2. Рубинпгтейновская концепция человека как субъекта как парадигма философской антропологии и онтологии
  10. Конституционное право как отрасль российского права, как наука и учебная дисциплина
  11. ГЛАВА IV НЕОГЕГЕЛЬЯНСКАЯ ЭСТЕТИКА КАК НАУКА О ВЫРАЖЕНИИ И КАК ОБЩАЯ ЛИНГВИСТИКА: Б. КРОЧЕ
  12. 1.2.2. Два взгляда на общество: 1) как на простую совокупность людей и 2) как на целостное образование (организм)