<<
>>

1. Образно-выразительная, метафорическая и синонимическая сущность сленгизмов-экспрессем

Но ни уничижительность и пейоративность как качества слов этого разряда (сленга), ни эмоциональноэкспрессивная коннотативность не могут, тем не менее, служить надежным средством отграничения, например, сленга от просторечия, поскольку то обладает теми же семантико-стилистическими признаками, что и сленг.
Вместе с тем эмоциональная насыщенность у сленга все- таки особенная: она выступает здесь в форме грубоватой экспрессивности, иронически-пренебрежительной или шуточной образности. Как нестандартный элемент социолекта и идиолекта сленг представляет собой фрагмент лексики национального языка. И окказиональное словотворчество с его основной целью создания лексических единиц-экспрес- сивов; и преднамеренное искажение, деформация исконной формы узуальных слов, служащих моделью для вновь создаваемых сленгизмов; и использование экспрессивно выраженных иноязычных лексем, приспособленных для речевой коммуникации; и усиление коннотативного эффекта в узуальных лексических единицах литературного стандарта — все это присуще широкому спектру экспрессивной деривации. В этом убеждаешься, сравнивая экспрессивные дериваты с их узуальными дублетами. В русском молодежном сленге котлета — это «толстый кошелек»; колеса — «обувь» (не путать с колесами — «таблетками» из арго наркоманов); упаковка — «одежда»; жесть — «восхищение, потрясение, удивление»; телеги — «длинные занудные речи», бродвей — «коридор», зубрилка — «читальный зал» и т. п. В сленге исключительно богата синонимика. Все утратившие семантическую и экспрессивную свежесть сленгизмы быстро заменяются новыми, более эффективными по своей выразительности и остроумию словами (это и является причиной богатой лексической дублет- ности молодежного сленга). А стремление к метафори- зации сленгизмов дает их создателям простор для изобретательности, смелости видения и остроте наблюдательности. Это точно подметил американский сленголог С. И. Хаякава; характеризуя речь своих соотечественников, он утверждает, что для них сленг является «поэзией повседневной жизни» [Hayakawa 1941: 194—195]. Скажите, разве без «поэзии»-воображения увидишь, что бензин — это суп, крот — поезд метро, муходром — чья-то большая лысина, а кролик — это вегетарианец? В слен- гизмах подобного рода, созданных по способу метафорического и метонимического переноса, различна степень логико-семантического разрыва обозначающего и обозначаемого; и чем больше этот разрыв, тем ярче эмоциональный эффект сленгизма-экспрессива, в котором, как только что мы видели, содержится как бы «одновременное видение двух картин» в слове — его денотата и коннотата. Сленг — это «результат свойственного человеку желания “позабавиться” (love of the play)» [Jespersen 1925: 151]. Как бы продолжая эту мысль О. Есперсена, Д. Хертц- лер подчеркивает, что импульсом к созданию сленга послужило стремление человека к новому, свежему, далекому от всего избито-традиционного, общепринятого [Hertzler 1965: 305]. Если хотите, сленг— это своеобразный вызов скуке и невыразительности в языке; это язык намеков. Но «сленг в редких случаях или даже ни когда не бывает жестоким в своих намекающих суждениях, он с улыбкой ставит вещи на их собственные места» [Partridge 1935]. На юмористический характер сленга как лексического слоя указывают и наши отечественные исследователи: «Сленг — это совокупность общепонятных и широко употребительных слов и выражений юмористического характера — сознательно используемых заменителей литературных слов» [Кузнец, Скребнев 1960: 51].
Согласимся, «молодежь стремится выражаться остроумно, свежо, “неповторимо”, а метафора дает простор изобретательности, смелости видения и остроте наблюдательности» [Карастойчева 1988: 33]. Остроумны и свежи сленгизмы болгарских школьников: тухла («кирпич») — объемистый учебник; лети- ще («аэродром») —лысина; сардела («сарделька») и ша- мандура («бакен») — дурак, глупец; парламент — педсовет; арена, ринг, сцена, терен («почва») — место испытаний (обыкновенно у черной классной доски); морков («морковка») — первоклашка. А в польском языке biale szalenstwo, например, больше известно как «езда на лыжах в горах», в молодежном же жаргоне— это «творог». А в Словаре Хациньского [Chacinski 2003] это выражение выступает как часть пространного словосочетания (неосемантизма^) welbiciele bialego szalenstwa, что значит «наркоманы». Содержатся там и такие функциональные неосленгизмы как: rye beret — «смеяться, улыбаться», uderzuc z buta — «идти пеш ком», chamskie wstrzqsy — «дискотека», sciqnqc chmur- ke — «курить», skaner — «человек, копирующий поведение и мысли других», ckorzana glowa — «скинхед». В области изобретения слов в молодежном языке «не столько желание молодежи создать непонятное, сколько стремление к языковой экономии, а также — и прежде всего — к экспрессии, большей выразительности, весомости высказывания», а «иногда, наоборот, экспрессивность слов, главным образом, табуизированных, затушевывается, но не умаляется за счет использования эвфемизмов» [Невзорова-Кмеч 2004: 205]. В результате подобного семантического сдвига узуальные лексические единицы нередко обогащаются синонимами с высокой коннотацией. Вот, например, обилие синонимов в школьном и вузовском сленге в наименовании частей тела: голова — башка, кумпол, бубен, чайник, чердак, кокос, черепок, тыква, чемодан, котелок, чан, жбан, кочан; лицо — вывеска, мурло, фейс, пачка, рыло, фотография, физия; нос — рубильник, шно- бель, нюхалка, паяльник, /сл/ов, чихалка. Или слова с оценочным значением личности: высокий ростом — жердь, дылда, верста, жираф, верблюд, фитиль, каланчау колокольня, вышка, а глупый — топор, обух, пешка, лабух, дубарь, лопух, тупак, коромысло, лапоть, валенок, яень, тундра. Школьные учителя-предметники тоже получили свои жаргонные прозвища. Пожалуй, именно тут школяры особенно мастера на выдумки. Так, учитель физики — это не только физец (или физичка), но и коробка скоростей. А учитель химии — не только химулЯу химоза или кислота, но еще колба и мистер Икс. Богата гамма прозвищ у преподавательниц математики: сигма, парабола, перпендикуляр, биссектриса и Альфа Синусовна. В наречении оценок у школьников, видать, нет предела выдумке: единица — кол, колыша, палка, цапля, сирота, принц, клюшка; двойка — лебедь, банка, фара, i/вая, г^сь, гусак, гусыня, t/аиа, квадрат, головастая, баран, мотоцикл; тройка — трояла, трюльник, трой- бан, трындя, удочка, кляча, госбалл, казенка, международна; четверка — четвертак, персик; пятерка — пятак, пятерик, пятёра, пятрофан, петушок, красненькая [Лапова 1990: 37-43]. У словацких школьников — своя синонимическая палитра сленгизмов, — например: umet («знать») — ехсе- /ovatf, rozdrtit, roznest, rozvest, skoulet, zahvezdit, zavalet; neuimt («не знать»: особенно во время экзаменов, испытаний) — prasknout, puknout, prole tit, vyletit, dostat kopacky [Hubacek 1979: 86]. А в шведском языке, например, vilohem («школа») у школьников — это «дом отдыха», а у военных — «гауптвахта»; агА («ковчег») у спортсменов — «байдарка», у летчиков — «старый самолет», а в общем сленге — «судно»; balja («лохань») у военных — «шлем», а у спортсменов — «плавательный бассейн». Высокую экспрессивность получила в шведском сленге лексема barlast («балласт»). В речи моряков она используется в значе нии «еда»: так, свое желание насытиться шведский моряк выражает фразой ha barlast і skroven, что буквально значит «наполнить живот балластом» [Маслова-Лашан- ская 1973: 89]. В «игрословии» используются средства омонимического столкновения лексических единиц: например, ring- Ыотта «ноготки» (цветок) и ringblomma «телефонистка» образуют лексемную пару, где обыгрываются омонимичные морфемы: ring в названии цветка и ring основа глагола ringa «звонить по телефону» [там же: 82]. Ср. омонимическую пару садист («жестокий человек, наслаждающийся чужими страданиями») и садист («владелец садового участка, изнуряющий себя его обработкой»); в последнем случае перед нами яркий сленгизм- экспрессема, представляющий собой семантический кон- таминат омонимических лексем — антропонима садист (от имени французского писателя — маркиза Д. А. Ф. де Сада), существительного сад и наречия надсадно: «многочисленная рать «садистов» вооружается шлангами, лейками, опрыскивателями и граблями» (Йошкар-Ола. 1998. № 3). Характерно название репортажа В. Шишкина — «Мы другой такой страны не знаем, где живет лишь садом человек». Или, например, фара — это и «двойка», и «глаз», и «синяк»; вышка — не только «высшая мера наказания» или «высшая математика», но и «девушка высокого роста»; корки — это и «модные туфли», и «диплом»; общага — и «общежитие», и «обществоведение». В свое время словацкий лексикограф Э. Браные, отмечая факты омонимического параллелизма в английском языке, обратил внимание на некоторые сленговые омонимические пары: так, bluff — это не только «обман», но и «отвесный берег», a boss — не только «начальник», но и «шишка» (ср. bump — «шишка») [Branys 1938]. И еще об одной омонимической паре такого рода. В 30-60 годы минувшего века в нашей стране, особенно в молодежной среде, большое распространение получил диалог-клише: — Ну, как дела? — Фирма! Но фирма тут номинат вовсе не общепринятого значения, а наречие, означающее «надежно, крепко». Обратим внимание на примечательный факт: известно, что итал. firma (букв, «подпись») восходит к лат. firmus — «надежный, крепкий». Выходит, что в сленгиз- ме фирма окликнулся изначальный латинский номинат firmusl По-своему и активно используется синонимия в публицистике и художественной литературе, когда в синонимические ряды включаются неузуальные синонимы — квазисинонимы. Хрестоматийным примером «игросло- вия» синонимами стала комическая нюансировка понятия «умереть» из известного диалога Ипполита Матвеевича с «похоронным дел мастером» Безенчуком в романе И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев». — Старушки они всегда преставляются... Или Богу душу отдают, — это смотря какая старушка. Ваша, например, маленькая и в теле, — значит, преставилась. А вот, например, которая покрупнее да похудее, та, считается, Богу душу отдаёт... — То есть, как это считается? У кого считается? — У нас и считается. У мастеров. Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай Бог, помрёте, то в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят: перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что дуба дают... Потрясённый этой странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил: — Ну, а когда ты помрёшь, как про тебя мастера скажут? —Я человек маленький. Скажут:«гигнулся Безенчук», а больше ничего не скажут». Или еще столь же выразительный пример использования того же приёма комической нюансировки понятия «выпить, напиться» в публицистическом газетно-журнальном тексте: «Кто как напивается? Плотник — в доску. Стекольщик— вдребезги. Извозчик— в дугу. Сапожник— в стельку. Портной — в лоскуты. Пожарный — в дымину. Гробовщик — вусмерть. Охотник — в дупель. Шофёр — в баранку. Священник — до положения риз. Математик — в ноль. Медик — до потери пульса. Писатель — до ручки. Журналист — до точки. Астрофизик — до звёзд из глаз... Все прочие — до чёртиков, до кондиции, до хрюканья, до поросячьего визга, вдрызг, вдрабадан, в лёжку...» (Петровский курьер. 1999. 19 апр.).
<< | >>
Источник: Липатов А.Т.. Сленг как проблема социолектикй: монография.-М.: ООО «Изд-во «Элпис». - 318 с.. 2010 {original}

Еще по теме 1. Образно-выразительная, метафорическая и синонимическая сущность сленгизмов-экспрессем:

  1. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ЗНАКИ ВНЕШНЕЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ (ЭКСПРЕССИИ)
  2. 3. Сленгизмы в двуязычной родственной и неродственной этносреде
  3. «Метафорический символизм»
  4. § 112. Управление при синонимических словах
  5. §73. Синонимическое использование прилагательных и косвенных падежей существительных
  6. «Выразительная форма»
  7. Этимологические этюды о сленгизмах, встречаемых в данной книге
  8. 7. Строгая интерпретация и объяснение — буквальное, а не метафорическое
  9. ИНТОНАЦИОННАЯ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ
  10. 2. Реальность образно-знаковых систем
  11. Художественно-образная форма знания
  12. Занятие 5. Основы мимической и пантомимической выразительности преподавателя
  13. Техника 4. «Практика экспрессии чувств» Упражнение 1
  14. § 28. Трафаретные образные средства
  15. Развитие образного мышления.
  16. ГЛАВА IX ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИСКУССТВА КАК «МЕТАФОРИЧЕСКОГО СИМВОЛИЗМА»: С. ЛАНГЕР
  17. ПРИГОТОВЛЕНИЕ МОДЕЛЬНЫХ ЗАГРЯЗНЕНИЙ ВОДЫ(СТОЧНЫХ ВОД) И ИХ ЭКСПРЕСС-АНАЛИЗ
  18. Оганесова Юлия Артуровна. ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ТЕЛЕВИЗИОННЫХ ПРОГРАММ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ ТЕМАТИКИ, 2014